Готовый перевод Karina Halle Love, In English / Карина Хейл: Глава 16

В остальном все было как всегда, но было такое чувство что вся моя жизнь изменилась. Я проживала этот день сессий: не слушая, не видя. Я снова и снова прокручивала в голове образ на траве: я и он сверху и невероятно голубое небо за ним. Я все еще могла почувствовать его тяжесть, тепло между ног, ощутить его внутри себя. Я знала, что он имеет полное право быть у меня внутри, что бы наша кожа соприкасалась.

Еще перед ужином он снова нашел меня на лужайке, где я сидела в оцепенение скрестив ноги и смотрела в никуда; я пыталась осмыслить все эжмоции, которые ускользали от меня все эти годы.

Ничего не говоря он протянул руку и поднял меня на ноги. Но одной его руки на моей талии мне было не достаточно. Я могла получить всего его ни меньше, бесплатно. Но как бы мне не хотелось поцеловать его, обнять, снять с него одежду и скакать на нем - я не могла. Не сейчас, не здесь. Если на поле у нас была одна Вселенная, то здесь другая.

- Я подумал, что возможно вы захотите поужинать со мной, - сказал он с улыбкой. Глаза его светились счастьем и я подумала что он натянул маску, поскольку смирился и просто хочет отлично провести время которое нам отпущено.

Я хотела сделать тоже самое, но сердце воспротивилось.

- Я уже и не могу представить ужин без тебя, - сказала я ему.

Взгляд его смягчился, уголки губ дрогнули. Он кивнул и отпустил мою руку, переместив ее на спину, направляя к столовой.

Гостиная была переполнена. С одной стороны собрались все англичане, с другой испанцы. Джерри налил себе большой бокал вина, он стоял с Вейном - и казалось его ничто не заботит.

Как обычно Клаудия заняла для нас место вместе с Рикардо.

Я была уверена, что стоит ей только посмотреть на нас с Матео и она обо всем догадается. Мне казалось это таким очевидным, как если бы я одела футболку "Я трахалась с Матео Казаллесом" , а он одел "Я Веру". Ничего подобного. Клаудия сама казалась возбужденной и еще даже не коснулась вина.

- Ты в хорошем настроении, - заметила я, - особенно если учесть, что вскоре мы все должны будем сказать "прощай".

- А ты такая несчастная, - сказала она.

Матео задрал бровь, услужливая наливая мне вино в бокал. - Несчастная? А что по вашему быть счастливой - носиться как пчелка?

Я улыбнулась в ответ. - Все не могут быть счастливы.

Он фыркнул. - Вера, это ужасно. Ты не должна быть несчастной.

- Вот и хорошо, - сказала Клаудия. Хотя ты права, я ужасно буду по вам скучать. Но я не хочу даже об этом думать - так и сделаем, хорошо?

- Согласна, - сказала я.

Они с Рикардо обменялись ликующими взглядами. - Рикардо, - мелено проговорила она с светящимися глазами, потом она повернулась к нам. - его перевели в Мадрид по работе.

- Да здравствует, Валенсия, - сказал он с широкой улыбкой.

- В Валенсии красиво, - сказал Матео.

- Да, но Клаудия в Мадриде, - был ответ Рикардо. В любом случае моя аренда заканчивается - это время перемен. Думаю я буду любоваться Мадридом - он хорош.

- Мадрид хорош, даже слишком. - Матео и не заметил как втянулся.

Говорили о несчастье. Я знала что для Клаудии это радостная весть и я действительно была рада за нее. Но то, что они могли быть вместе и теперь перебирались поближе... чертовски задело. Я знала, что Матео чувствует тоже самое. Он положил свою руку мне на бедро и легонько шлепнул, не переставая улыбаться счастливой парочке.

- Это потрясающая новость, - успела я сказать, подражая тону Матео. - Очень рада за вас ребята.

Я никогда не была хорошим лжецом. И Клаудия могла раскусить меня за ужином, только заглянув мне в глаза. Когда мы закончили, то должны были разойтись для подготовки презентации нашей группы; но отащила меня в сторону и попыталась допросить. Я сказала, что мне просто грустно из-за расставания. Она знала, что я вру, но хорошо знала и меня что бы не допытываться.

С презентацией выступали испанцы.В моей группе были еще: Тайлер (тьфу), Хорхе и Эдуардо; Тайлер должен был помогать другим с выступлением и все. Их презентации должны быть посвящены работе, но при этом они были вольны делать все что угодно и Эдуардо сделал викторину в стиле Космо.

Ее назвали "Какой ты испанец Palabras Spaniard?"его презентация проходила в виде викторины, которая и разъясняла суть его работы. Была "сексуальная маньячка" и гордо провозглашенная категория "хочу все знать", "таинственный", "свободный духом", "подлиза", "пьяное животное", "кофеин", "сумасшедший", "английский спорщик" и "знаменитости". - которое конечно же досталось Матео. Пройдя викторину, я стала "секс-маньячкой" - это уж слишком. Так и подмывало сказать, что это было подстроено.

Испанцы тратили на презентацию четыре-пять минут, что означало что мы проторчим здесь около двух часов. Как бы я не любила своих испанских друзей, некоторые были настолько скучные, что я заснула в кресле.

Пока не настала очередь Матео, он выступал предпоследним. Мы не говорили с ним об этом, ну знаете секс и все такое - так, что я понятия не имела о чем она.

Я пребывала в шоке, когда он вытер на сухо доску на стен и стал указывать на людей, попросил их назвать созвездие. Беатрис назвала Деву и он в точности изобразил его, в том числе соединяющие линии. Ангел назвал Большую Медведицу и Матео изобразил и ее. Эд велел ему нарисовать Ориона, что было не так просто как вы думаете, и он сделал это в совершенстве не отрывая руки. Пока он рисовал он рассказал историю каждого из них, мифы. Когда дело коснулась Льва, он повторил мою историю робкого львенка Ламберта, потом усмехнулся и принялся расказывать подлинную.

Когда он закончил, то положил маркер и показал нам руки.

- Ибо человек всегда может ориентироваться по звездам, - сказал он, голосом учителя, обводя всех нас взглядом по очереди как профи. - Но я не верю в это. Звезды не только помогают нам в пути, но осмелюсь сказать что все мы здесь пали жертвой какой небесной канцелярии. Возможно мы волюю судеб и встречаемся, но именно нам решать светить или нет. Звезды можно достать. Они не являются не неприкасаемыми. И они не управляют нами. Я просто взял концепцию звезд и сделал их своими. - Он взмахнул рукой, указывая на звездную стену. - Я просто создал свою собственную Вселенную в этой комнате, здесь. Когда мы все разъедемся, я призываю вас зделать тоже самое. Создать собственную Вселенную, сделайте собственные звезды; напишите свою историю и создайте свою собственную судьбу.

Я была поражена тем, что он так быстро впитал знания которые получил бы на практике, что не сразу заметила что он сошел со сцены, а все ему хлопали.

Я вышла из оцепенения. Я встала и принялась очень громко хлопать, поощряя аплодисменты. Я встретила несколько любопытных глаз. Мне казалось, что люди замерли - но это не важно. Я видела как Матео сел впереди меня и я могла бы поклясться что его лицо стало красным от неловкости - восхитительно.

Когда прошла последняя презентация, я отащила его в сторону и притянула его голову для поцелуя. Я смогла сдержаться, что бы не схватить его за руку.

- Удивительно, - хмыкнула я, каждый проходящий мимо направлялся к бару.

Он довольно улыбнулся. - Я рад, что ты так думаешь.

- Где вы узнали все это?

- Я нашел National Geographic на столике в фойе, - сказал он. - Думаю, я хотел произвести на вас впечатление снова. Менее болезненным способом в этот раз.

Я не могла убрать с лица улыбку. - Ну вы произвели на меня впечатления. Оба раза.

И час назад в поле у меня был лучший секс в жизни и я бы сказала ему об этом, если бы не Уэйн околачивающийся совсем рядом.

Я посмотрела на Уэйна и тот выдавил неуверенную улыбку. - Мне жаль встревать, Матео! Я подумал мы могли бы закончить начатое ранее. - он посмотрел на меня. - Скучное дело дрянь. Вы не возражаете, Вера?

Конечно, я только за. День заканчивался, а у меня осталось куча всего что я хотела бы сделать и сказать Матео, пока тот еще был здесь.

Я видела как Матео нахмурил лоб, решая что сказать Уэйну: "да" или "нет".

Я вздохнула и положила руку на плечо Матео, сжимая его. Я решила за него. - Увидимся завтра, хорошо?

Лицо его вытянулось, глаза забегали.

Если Уэйн и заметил, то ему было все равно. - Спасибо, вера, - произнес он медлено.

Я натянуто улыбнулась и поспешила к судьбоносной лестнице. Все были в баре: слушали музыку, танцевали, смеялись - этого уже не будет завтра, я решила что не пойду. Я не могла притворяться. Я пошла прямо домой, переоделась в мальчишеские шорты и футболку и скользнула под одеяло.

Это будет завтра. Очень скоро.

Я легла на спину и уставилась в потолок: иногда до меня доносились через открытое окно смех и музыка. Меня же окружали холодные, серые стены. Слишком много чувств пробирались ко мне, как крошечные насекомые, прилетевшие со стороны отеля. Мне ненавистна была мысль что эта моя предпоследняя ночь в этой кровати, в этой комнате - которую я уже считала своей. Я боялась того, что ожидает меня дома за пределами Испании; смогу ли я снова чувствовать в дали от сюда. Я завидовала Клавдии и Рикардо, которые могли быть вместе. Я чувствовала себя одинокой лежа вот так в постели и знала что еще будет не мало таких ночей.

И я была зла. Я была зла на Матео за то, что набросилась на него и что набросилась на него так поздно. Я злилась на несправедливость в жизни: как она может подсовывать мне человека с которым я ощутила всю полноту чувств, но он не может быть только моим. Меня не волнуют слова Матео, что он хочет быть со мной. Это не возможно и он только обманывает себя думая иначе. Если он осознает, что это не возможно - он разозлится.

Я не знала сколько так пролежала, позволяя чувствам терзать себя, достаточно что бы у меня все внутри онемело - музыка стихла. А затем раздался стук в переднюю дверь.

Я встала и осторожно открыла дверь, просунула голову, ожидая увидеть снова здесь вечеринку в моей гостиной. Вместо этого я увидела Сару в одном халатике, которая открыла дверь Матео в ночи.

- Я извиняюсь, - он извинялся перед ней, хотя он уже заметил меня. - Я пришел, что бы поговорить с Верой.

Сара смотрела на меня, ожидая ответа молча. Я кивнула ей. Она слабо улыбнулась нам обоим и вернулась в свою комнату.

Я должна была злиться на него за то, что разбудил ее - но я еще никогда в жизни не радовалась так кому-то. Я стояла в дверях, дрожа от предвкушения пока он закрывал двери. Сердце бешено колотилось. Было такое чувство, что сердце рухнуло с пятиэтажки.

Я успокаивала свои нервы и отступила на шаг от двери, пропуская его в свою комнату. Я повернулась, что бы закрыть дверь и прежде чем я успела сделать это, он запустил руки мне в волосы и обнял за талию; я прижалась к нему, его рот жадно искал мой.

- Вера, - прошептал он мне в рот, его губы были теплые со вкусом корицы. - Я не мог не прийти.

- Я рада, что ты пришел, - сказала я, затаив дыхание; мягко сказано. я затаила дыхание когда он принялся целовать мне шею. Его рука пробралась мне под футболку и обхватила грудь, я чувствовала как мои пальцы перекатывают мои соски снова и снова до тех пор пока жар между ног не достиг пика.

- О, черт я стала влажной для вас, - сказала я, проводя языком по его уху. Я не знала был ли он готов к р=грязным разговорам, но решила его испытать.

Он даже не дрогнул. - позволишь мне попробовать.

Он стянул свою футболку через голову: его язык проложил дорожку вниз к моей груди, спускаясь к животу. Он встал на корточки и дернул мои шорты вниз и швырнул их через комнату. Он взял мою правую ногу и положил себе на плечо. Я положила одну руку на дверь для баланса, а другую запустила ему в волосы, он работал языком у меня между ног: дразняще лизал внутреннюю поверхность моего бедра. Его щетина была невероятно грубой для моей чувствительной кожи. щекоча ее.

Наконец он его язык добрался до центра, как я и сказала - была вся мокрая. Он пробовал меня на вкус, весь такой ненасытный. Я была близка к оргазму, когда он отстранился. Я уставилась ему в глаза: они горели, а рот блестел в холодном свете.

- Я хочу проникнуть глубже, - сказал он, не отводя глаз. Он поднялся и взял меня на руки. Я тихонько взвизгнула, когда он пересек, залитую лунным светом комнату и бросил меня на кровать.

Я упала на жопу, мои груди подпрыгивали: он подхватил меня под бедра и грубо толкнул к краю кровати - голова между ног. Боже, мне нравился Матео-доминант.

Он вернулся к своему занятию, приподняв мою задницу и не сводя с меня глаз. Его длинный язык проник внуть и принялся лизать меня. Я автоматически вцепилась в простыни, мне приходилась сдерживаться что бы не кончить слишком рано; но потом расслабилась, когда решила хер с ним.

Волна захлестнула меня: я широко открыла рот и тихо застонала; моя голова моталась из стороны в сторону. Я почти ощущала оргазм, бля настоящий экзорцизм вне тела. Я едва оправилась, когда он когда он поцеловал меня в губы и тот же язык проник в рот.

Он подался своим обнаженым телом вперед, убирая волосы с моего лица.

- Ты в порядке? - прошептал он, вглядываясь в мое лицо.

Я кивнула. - Я сейчас. - мои губы мелено растянулись в улыбке . - Я знала,что так будет. Но только один раз.

Он дин раз покачал головой и испустил тихий смешок. - Нет. Нет, это не все. Я буду с вами пока могу.

Уголки моего рта опустились от нахлынувшей меланхолии. Я коснулась его подбородка, провела по щетине и спине. - Даже страно, что мы не занимались этим раньше.

- Да, - прошептал он, целуя меня в лоб. - Но хорошее дело требует времени. Я жалею, что так мало времени проводил с тобой - вернуть бы сейчас все назад. Все к этому шло. Они делали нас ближе. Я видел, то что хотел.

Я положила руку ему на затылок и притянула ближе, захватив его губу я принялась мягко, нежно покусывать. Я сняла его рубашку, затем штаны и он быстро одел презерватив. С луной у него за спиной он выглядел как произведение искусства - возбужденный.

Мы оба лежали на кровати, когда он повернул меня на бок и вошел сзади, придерживая половые губки; я взяла его за руку. Он не ошибался насчет испанцев: они трахались и занимались любовью одновременно. Он был горячим и пылким, и я не могла насытиться им; он стонал у самого моего уха. И в тоже время мне было уютно с ним, с каждой минутой мы приближались к раю; я ощущала как падаю в бездну любви с ним.

Мы пришли к финалу вместе, оргазм накатывал волнами, выбивая меня из реальности - две звезды. Я не хотела, что бы он одевал презерватив, что бы я могла полностью его прочувствовать. Я хотела большего. всего его.

Я была ненасытной.

Мы поспали всего несколько часов, пока луна не исчезла с неба. В остальное время мы занимались любовью в надежде что ночь никогда не кончится.

Но в конце концов взошло солнце и петух с далекой фермы напомнил нам, что наш последний полноценный день вместе остался позади.

Следующий день - последний и времени у нас было в обрез. Раним утром, Матео поцеловал меня на прощание и вернулся в свою комнату. И хотя Сара видела вместе, нам все же необходимо соблюдать осторожность. Она не могла ничего доказать, лишь потому что видела как он входит в мою комнату (возможно она даже слышала наше животное совокупление) и хотя я доверяла Саре, нас мог заметить кто-то еще.

И вот в последний день мы должны были притворяться, что между нами ничего не было. Мне казалось будет не трудно притворяться: в конце концов я последний месяц только и делала, что притворялась. Но это было не так. Я кожей чувствовала его присутствие; сердце мучительно ныло, когда он был так близко и в то же время так далеко. Мы лишь обменивались понимающими взглядами в дальнем конце комнаты и хитро улыбались, предчувствуя воссоединение.

Все это было неправильно как-то. У меня остались еще вопросы к Матео и я отдала ему серде - совсем пропав. Может так будет лучше, в конце концов; но куда я бы не глянула везде видела печаль в глазах испанцев и англимчан от надвигающегося раставания. Нам всем было плохо: все чувствовали боль внутри, было такое ощущение что уже не будет как раньше.

Каждая сессия, что у меня была была пропитана горечью и радостью. Беатрис была необыкновенно возбуждена: она переплела свои изящные пальцы с пальцами Ангела, который без умолку продолжал болтать о том что он теряет; Антонио, который продолжал заставлять меня смеяться над его шутками и тут я осознала как сильно буду скучать по ним.

За обедом я сидело с Матео, Поли и Эдуардо В середине, Джерри встал и начал петь акапелу. Все были в шоке - насколько хорошо мог петь, такой лох как Джерри; некоторые даже прослезились. Песня была на испанском и Матео рассказал мне, что это известная прощальная песня. Я это уже поняла по приглушенной интонации и сладкому, чистому звуку.

Трудно было постоянно не пялиться на Матео. Мне нужно было постоянно напоминать себе где я нахожусь. Наш столик был в задней части комнаты: мы сидели спиной к стене и мы время от времени держали друг друга за руки под столом. Прикосновение к его кожи успокаивало меня. Это напоминало мне, что он был реален и сейчас он был здесь, но скоро уйдет.

После обеда, Джерри отменил часы отдыха и раздал ручки и листовку с программным логотипом на ней. Он дал нам полчаса на то, что бы обойти комнаты и взять номера телефонов. Потом мы все должны были выйти на газон для общей фотографии.

С ручкой в руке, я посмотрела на Матео. Я попыталась сглотнуть. - Я думаю мы должны обменяться данными.

Он кивнул мне с сияющими глазами. - Конечно.

Он написал адрес и легонько постучал по ней пальцем. - Это частный дом. - Затем он записал свой номер телефона. - На него можно звонить и из-за границы. Вы можете писать мне в любое время.

Это поразило меня, как удар молнии. Сообщения. Мы собирались видеться каждый день, но не хрена подобного - только сообщения.

- Все будет хорошо, Вера, - сказал он низким голосом. - Помните мою презентацию, которая вас так впечатлила.

- Вы говорили, что мы можем написать нашу собственную судьбу, - сказала я, чувствуя себя слишком измученной, что бы вот так сразу поверить в это.

- Я говорю, - сказал он осторожно, - что это еще не конец истории. Не так как я вижу это.

- Эй, я хотел бы узнать ваши данные, ребята, - сказал Эдуардо подходя и прерывая нас. - Facebook если он у вас есть.

Я отступила на шаг от Матео, сознавая, что возможно мы стоим слишком близко и принялась наблюдать за его реакцией.

Матео дал ему жесткую улыбку. - У меня нет Facebook, если вы сможете в это поверить. Я слишком стар для этого.

- Я могу в это поверить, - сказал Эдуардо мягко. Хотя Матео и принял шутку - я заметила как тень мелькнула в его глазах.

Я обменялась данными с Поли, которая казалось тоже переживает эмоциональное потрясение от раставание с Эдуардо; мы ходили по залу и обменивались электронной почтой. Facebook и номерами телефона. Я давала почти все.

Даже Лорен.

Я не буду к ней подходить и она, но я столкнулась с ней когда выходила из туалета. Я собиралась от ступить, что бы пропустить ее без лишних разговоров. Но я не могла.

- Эй, - позвала я ее, когда она проходила мимо.

Она мелено обернулась и дала мне едкий взгляд. Через стекла ее очков, я смогла рассмотреть красные, опухшие от слез глаза.

- Ты в порядке? - спросила я неуверенно. Я ничего не могла с собой поделать.

Она шмыгнула носом и покачала головой. Затем, словно вспомнила с кем разговаривает, она выпрямила спину и твердо на меня посмотрела. - А ты в порядке? - переспросила она.

- Нет, - честно призналась я.

Она посмотрела на меня довольная. - Хорошо. Ты и сама знаешь. - она повернулась и толкнула дверь в туалет. Я слышала как она бормочет. - Конечно, вы могли бы создать свой собственный бизнес. - понесло ее.

Ага. Понеслось про мою сексуальную жизнь, в этом и была вся Лорен: шлюха - позор для феминисток. Я вспомнила совет Габби, когда она привезла меня к автобусу: "не влюбляйся", - сказала она тогда. Она точно знала, что происходит в Las Palabras в каждую программу. Это заставило меня задаться вопросом: почему здесь не снимают реалити-шоу.

Когда мы сумели обуздать чувства, то собрались на лужайки для общей фотографии. Это был чистый хаос. Эдуардо, Сэмми, Карлос Лягушатник улеглись на травке, подрожая моделям 70-х на фоне пентхауса; в то время как остальные прижимались друг другу и смеялись.

С одной стороны от меня была Клаудия, с другой Матео. Матео обнимал меня как-будто мы были парой. Я почувствовала как мои щеки заливает краска и я была уверена что до смешного широко улыбалась. Так было до тех пор пока не щелкнул затвор камеры и я не поняла, что он обнимает Эд с другой стороны - думаю, что бы это выглядело не так подозрительно.

Это не имело значение. Мы все собрались здесь. И эта та фотография, которую я бы хотела видеть у себя на стене - что бы смотреть на него, каждый раз когда почувствую себя одинокой. Я буду смотреть на нее и понимать, что за один месяц у меня появилась: семья, друзья и я познала любовь. Возбуждение на моем лице говорило само за себя. Я получу снимок в течении нескольких дней и я уже предвкушала радость и боль который он принесет.

Последнии бизнес-сессия были отменены и Джерри сказал что мы можем делать, что за хотим, но должны были вернуться к ужину в шесть. Чуть позже вечером, испанцы пригласили певцов, что бы таким образом отблагодарить англичан за обучение.

Я чувствовала, что должно быть наоборот - это я должна была благодарить испанце за то, что научили меня жить и любить.

Но я всегда могла остаться с Матео. Как только Джерри дал нам свободное время, мы устремились друг к другу, что бы хоть несколько часов побыть вместе. Мы шли его котеджу: Сара и Нира вернулись в свою Мы пошли в его квартиру, но там уже Марк/Марти уже был там с ребятами, распивающими пиво. Они пригласили нас присоединиться, но нам было не до этого.

Мы пошли в низ по дороге к столовой. Матео взял несколько подушек с кресла и помахал мне ими. - По старой дружбе, - сказал он. Он подошел к дереву и бросил их на землю.

Нам не хватило уединения, что бы заняться тем чего мы на самом деле хотели; по крайней мере хоть что-то было.

Мы улеглись на землю, как можно ближе друг к другу. Он лежал на спине и глядел в небо; я перевернулась на бок, подперев голову рукой. Я бы так и смотрела на него, так долго как смогу, отказавшись от выпивки: на его длинные темные ресницы, как они слипись на концах; на шелковистый блеск его бровей, крошечные белые шрамы, бронзовые скулы, соль на висках.

- Тебе нравится, что ты видишь, - спросил он, повернув голову на бок, что бы видеть меня.

Я усмехнулась, чувствуя порхание бабочек в груди. - Всегда.

Легкость межу нами исчезла. Это стало опасным, снова.

Я прочистила горло, что бы взбодриться. - Помните как вы сказали, что собираетесь задавать мне по вопросу каждый день? И ты сказал, что я получу ответ на свой вопрос в конце?

Он поджал губы в притворном раздумье. - Да, я кажется припоминаю что-то такое.

- Ну, мой двадцатый вопрос. Прямо сейчас.

- Но у нас же сиеста?

Я лукаво улыбнулась. - Мы можем устроить сиесту сегодня вечером. Вместе... с другим.

Он кивну. - Справедливо. Спрашивай.

Итак: я задала свои двадцать вопросов и получила двадцать ответов. Были вопросы сексуального характера: как и когда он потерял девственность (в четырнадцать с Барбарой Лопес, после уроков в тренажерном зале), был ли у него когда-нибудь секс в троем (два раза в 20-е годы, после футбольных матчей), самая извращенная вещь, которую он когда-либо делал (мастурбировал, наблюдая как его товарищ по команде занимается анальным сексом), самый необычный его секс (в парке аттракционов в Тибидабо, Барселона). Когда я достаточно возбудилась от таких вопросов, то перешла на личные: его первым питомцем был золотистый лабрадор по кличке Педро, его любимый предмет в школе был физкультура (ну конечно) и история (а это интересно). Лучшее воспоминание из детства - рыбалка с отцом у Гибралтара. Заметив, что он не рассказывает про мать, я спросила как ее зовут. Сандра и она умерла от рака когда ему было только три года, отец женился во второй раз и у него есть только сводная сестра - Лючия.

- Ваше любимое воспоминание? - спросила я когда закончились вопросы.

- Мое первое любимое воспоминание - день когда родилась Хлоя Энн, - сказал он улыбаясь своим воспоминаниям. - Меня не пустили не пустили в туда и я расхаживал весь день по коридору; я сходил с ума, сходил с ума. Это было не легко. Но когда я увидел ее красное личико... я не мог ей налюбоваться. Я пообещал себе, что сделаю все что бы она была счастлива, в безопасности что бы мне это не стоило. И я сделал это.

Он был раздосадован, слышалось напряжение в его голосе; а взгляд был устремлен в даль. Я смотрела на него, не желая нарушать молчание.

Наконец он повернулся ко мне и сказал. - Вы хотите услышать о моем втором любимом воспоминании?

Я кивнула.

- Это, - сказал он, указывая на меня. Все это, вы. Здесь.

- Это еще не воспоминание, - прошептала я.

- Но станет. После завтра это станет воспоминанием. - его глаза подернула пелена тоски. - Ты и я станем лишь воспоминанием.

Меня убивали. Черт. И самое обидное, что это правда. Я больше всего хотела, что бы сейчас он шептал мне ушко обнадеживающие слова, что ничего не изменится. Но я только обманывала саму себя.

- Я хочу поцеловать тебя прямо сейчас, - тихо сказала я, желая коснуться его.

- Так сделай это, - сказал он с серьезным лицом, - И я буду с радостью страдать от последствий.

Но я не могла. Встречаться тайно - это одно дело. Но другое дело у всех на виду, особенно с тем кто в Испании очень часто появляется на публике: сплетни, пересуды.

Поэтому я просто смотрела на него, а он смотрел на меня и мы лежали на траве в последнюю сиесту Las Palabras.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/52225/222350

Переводчики: Betani