Готовый перевод Brian Lumley. Vampire World I: Blood Brothers / Брайан Ламли. Мир вампиров - 1: Братья по крови: Part one: Looking Back (3) (Поиск пути назад)

Лардис смотрел; руки Обитателя были бледными и тонкими, как у девочки, но запястья и предплечья, как он заметил, были обложены серым мехом! Отступая к двери, цыган шипел: "Вы, Обитатель? Серый?"

"Когда они воют под луной с вершин, как эти", - сказал он, - "Ах! Я слышу их! И я знаю что они зовут меня!" Он открыл дверь Лардису, и цыган с трепетом вышел в ночь.

"Я... я знал что они были вашими друзьями, конечно", - сказал он Обитателю, когда его фигура возникла в дверном проеме. Но..."

"Мои друзья?" Обитатель снова быстро склонил голову, его глаза, мерцающие в прорезях маски больше не были красными, но дикими в лунном свете. "Более того. Моя семья!"

"Да, - Лардис сглотнул, кивнул и попятился назад, - Я понимаю".

И когда он почти повернулся в сад: "Лардис, - произнес Обитатель, - помни, я не буду охотиться на вас. Конечно, если вы никогда не станете охотиться на меня или мой..."

Гарри Киф метался и ворочался в измученных мечтах. Он был подвергнут пыткам, немного. То, что его сын, Обитатель, сделал с ним, не могло быть достигнуто другим способом: метафизический ум Некроскопа был словно ночной дом, проникнув во внутренние хранилища которого он похитил все его сокровища. Злоумышленником был никто иной, как сам Гарри младший, прозванный Обитателем, который вскоре станет Гарри Волчьим Сыном. Кроме того, он ничего не украл, просто изменил комбинации на некоторых замках, установил ловушки в некоторых проходах. Во время такой работы неизбежно некоторые "структурные" повреждения, которые, несмотря на свою минимальность, стали причиной "лихорадки" его отца. Их было не так много, чтобы отравить кровь Гарри Кифа, скорее они просто истощили его разум.

Гарри мечтал о запретном пространстве Мебиуса. Запертый в нем как в ловушке, он бесцельно дрейфовал словно корабль без парусов и руля, затопленная качающаяся громадина, медленно вращаемая математическими потоками и алгебраическими водоворотами в проливе Чистых Чисел, где он больше не мог считать. И в первобытной тьме этого места, находящегося за пределами человеческих знаний ему были известны тысячи запертых дверей, дрейфующих вместе с ним, вокруг него, даже сквозь него, но каждая из них была закрыта для него навсегда. Ведь он больше не мог решать уравнения Мебиуса, которые были ключами.

Это были двери в другие места, даже в другое время, но без ключей необъятное пространство Мебиуса было столь узким, словно гробница...или самая дальняя комната некогда затонувшей гробницы фараона, затерянной навсегда в Долине Королей.

Такие образные ассоциации были цикличны и изменчивы, как и предмет его былых мечтаний. Мысли порождали новые образы, поскольку главная мечта Гарри теперь фокусировалась вокруг этого египетского мотива. Так что в следующий момент он задался вопросом:Двери? Но если это несметное число устрашающих дрейфующих оъектов - двери, то почему они так сильно похожи на саркофаги?

Саркофаги, гробы, шкатулки: теперь они были сделаны из стекла, позволяя ему видеть сквозь них. За ними кишили тысячи мертвых, Великое Большинство, которых он знал. Он видели, что Гарри беспомощно дрейфовал, и вскоре начали кричать ему. Он видел их открывающиеся рты, щелкающие гримасничающие челюсти, разваливающуюся сухую кожу, которая трескалась от неестественного напряжения мертвецов. Они стучали в стеклянную крышку своими костлявыми суставами, смотрели на него пустыми глазницами, махали костлявыми руками, в то время как он плавно отходил.

Его бесчисленные мертвые друзья: они разговаривали с ним по-старому, расспрашивали его, просили поделиться новостями, информацией и о прочих одолжениях. Но бывший Некроскоп не мог их услышать, да и во всяком случае он знал, что больше никогда не должен пытаться ответить им. О, Гарри не боялся мертвых, ни сейчас, ни прежде, но попытки услышать их причиняли ему безумные страдания! Поскольку ему было запрещено пользоваться талантом разговора с мертвыми, даже самые элементарные числа были ему неведомы. Более того, ему было предусмотрено наказание: невыносимые муки, которые могли свести с ума!

Он мог только отрицательно покачать головой (и даже это, полагал он, было рискованно), тяжело покачиваясь и скользя в месте, где он больше не хозяин, но пленник пространства Мебиуса. "Я не должен быть здесь, - сказал он себе. - Как я сюда попал? Как мне выбраться?"

И как будто кто-то ответил, он видел что гробы снова стали дверьми, одна из которых открылась перед ним. Не оказывая сопротивление (да у него и не было чем оказывать), он попал в другое место, в другое время. Его уносило сквозь время, но в обратном направлении! Таким образом, Гарри начал падать в свое собственное прошлое.

Набирая скорость, он уносился в прошлое словно нитка, перематываемая на катушке. Действительно, он видел свою собственную голубую жизненную нить - не что иное как четырехмерное отражение его жизни от рождения до смерти - тянущий его в то время, когда он еще был жив. Он подумал: Я возвращаюсь в начало. Я снова буду жить, заниматься чем прежде, страдать - все снова и снова.

Это было слишком. Это сильно отличало мечту от кошмара. И Гарри Киф проснулся, пропитанный в собственном поту и задыхаясь вскрикнул:"Нет!"

"Не надо!" - услышал он ее голос, почти такой же пораженный и напуганный как его собственный, но менее хриплый. "Ты делаешь мне больно".

"Бренда!" - почти рыдая прохрипел Гарри, все еще не веря что это была она, но всячески надеясь. Молясь, чтобы все это оказалось сном - не только последние события, но и все остальное - он наконец понял что это не так. Нет, она внезапно обняла его, уткнув лицом в свою упругую колышущуюся грудь, это не Бренда; она не пахнет как Бренда, в любом случае теперь он вспомнил, что Бренда звала его долгие годы назад в другом мире.

"Бренда?", - повторила она с хриплым Зганским акцентом когда он расслабился на ее руках и опустился назад в свою влажную кровать. "Вы мечтали, Гарри отец Обитателя? Она склонилась над ним, поддерживая голову холодной рукой и гладя его лоб.

"Мечтал?" Он посмотрел на нее, пытаясь сосредоточиться. Это было не легко, он чувствовал себя слабым, словно котенок, опустошенным. И эти последние слова - в сочетании с которым она назвала его, отец Обитателя - помогло ему вспомнить больше. Нет, не опустошенный, просто истощенный. Ограбленный. Своим собственным сыном, Обитателем. И ничего не было сном, разве что последняя часть. И даже то, что было так близко к реальности, не имело смысла.

Он повернул голову, осмотрел небольшую каменную, побеленную, с электрическим освещением комнату. Грубое жилище, чуть лучше пещеры. Но роскошь не для всех. Конечно, Кочевники не представляли что значили для Обитателя его дом с садом. Голос Гарри изменился, осип, смочив губы липкой меховой подкладкой, он пробормотал: "Темная сторона?"

Она кивнула: "Да, Темная сторона, сад. Ваша лихорадка спала". Она улыбнулась. "Вам снова будет хорошо".

"Моя... лихорадка?" Он посмотрел ей в лицо. Оно было прекрасно в мягком неравномерном желтом свете источника; большая часть электричества от генераторов Обитателя расходовалось на оранжерею. "Да, моя "лихорадка" ", - повторил Гарри, неуклюже кивая. Не было никакой лихорадки, он знал. Просто его разрушенный разум постепенно восстанавливался. "Сколько времени я пролежал здесь?"

"Это второй день", - сказала она. Она убрала руку из под его головы, заменив ее подушкой из связки меха. Затем встала со своего табурета и сказала: "Я приготовлю для вас суп. После того как вы поедите, Обитатель должен узнать..."

"Нет!" - оборвал он ее с весьма ощутимой тревогой. "Нет... давайте потом. Пока он не должен знать. Мне нужно немного времени чтобы привести свои мысли в порядок".

И она задалась вопросом: Он что, правда боится собственного сына? Тогда, может, нам тоже стоит.

Гарри посмотрел на ее положение, на ее привлекательном лице был хмурый, озабоченный взгляд. Она была маленькой, с хорошей фигурой, карими, слегка косыми глазами, слишком маленьким для цыган носом, и черными глянцевыми волосами, ниспадавшими ей на плечи. Страстная, как и все из ее народа - одетая в мягкую обтягивающую кожу - в ней было что-то животное, игривое, чувственное.

Все еще хмурясь, она подошла к камину, встроенному в девственную скалу самой дальней стены и повесила подготовленную кастрюлю на штатив. Разжигая тлеющие угли она знала, что Гарри следил за каждым ее движением, и наконец сказала ему: "Но инструкции Обитателя были очень четкими: люди Лардиса должны ухаживать за вами самым лучшим образом, до тех пор, пока вы не выздоровеете, о чем ему нужно будет немедленно сообщить".

"Мне необходимо, чтобы меня не беспокоили," - остроумие Гарри сейчас было выше. "Мне нельзя волноваться. Вы не должны... не должны спорить со мной". Всего его мысли, слова давались с большим усилием. Измученный, он откинулся назад и задался вопросом, почему он чувствовал себя здесь только наполовину. Нет, он знал почему: потому что он был здесь действительно только наполовину. Он проиграл, был лишен нескольких своих чувств - все равно что лишиться осязания и вкуса. Он чувствовал себя онемевшим, а жизнь безвкусной.

Цыганка улыбнулась и медленно кивнула, безмолвно подтверждая точность слов Гарри. "Вы своенравны", - высказала она свои мысли. "Все вы из адских краев одинаковые - дикие и своенравные. Зекинта, именуемая Зек, и Джаз Симмонс: они были такими же. Если бы только они остались с нами. Их вспыльчивость - как у детей - нашла бы одобрение среди Кочевников. Мы стали бы сильнее". Это был Зганский комплимент.

"Кровь Зганов достаточно горяча" - ответил Гарри комплиментом. "Так... вы сообщите о моем пробуждении? Скажите, как вас зовут?"

"Я Нана Киклу," - сказала она, вернувшись присесть рядом с ним, как прежде. "И я не сообщу о вашем пробуждении. Пока что".

"Не раньше утра? Восхода?"

Она склонила голову набок. "У вас много времени. Еще нет полночи. Перед восходом солнца заботиться о вас придут другие, и они увидят что вы выздоровели".

"Нет, если я сплю", - ответил Гарри.

"Может не..." Но вдруг она поняла насколько это было для него важно, и согласилась. "Последняя смена в шахте", - сказала она задумчиво. "Если ваше восстановление останется не раскрытым когда я вернусь, то мы можем подождать до утра".

Гарри еле сдержал вздох облегчения, и, успокоившись, опустился на кровать. Ему в самом деле нужно было время, он не хотел возвращаться в свой мир пока находился в... в состоянии шока? "Ладно" - сказал он. И с восхищением: "Вашему мужу повезло, Нана Киклу. Его женщина одновременно и любезна, и очаровательна".

"Спасибо, - сразу ответила она, - но что касается моего мужа - увы, его нет". И теперь некая тоска, пустота поселилась в ее голосе, и печаль появилась на лице. Как и Гарри, Нана тоже осталась одна. "Моему мужу... не повезло", - объяснила она. "Во время битвы за сад рукавица Лорда Белафа, отравленная ядом, ранила Кзака в плечо до кости. Я молилась чтобы он выжил. Он и впрямь жил...шесть восходов".

Теперь Гарри Киф вздохнул, но это был скорее не вздох, а стон, и отвернулся; но прежде она заметила, что в нем живо сочувствие, да и сожаление. Было когда-то время - но теперь минуло - когда он мог связаться с Кзаком Киклу чтобы утешить его, сказать что Вамфири больше нет. Но Гарри больше не некроскоп, мертвые для него недосягаемы.

"Все быстротечно", - отважно сказала она. "А теперь - вы можете приподняться? Я приготовила для вас суп с кусочками мягкого мяса. За все то время, что вы тут лежали, ваша кровь расжижилась как вода. Это сделает ее гуще". Она принесла суп и хлеб. Внезапно Гарри ощутил сильную усталость, но все же он и проголодался. Пока он в молчании ел, Нана Киклу одобрительно поглядывала на него. Ей нравилось то, как он набросился на приготовленную ею пищу, и она одобрила... его.

Под одеялом лежало тело охотника, воина; твердое и мускулистое, как некогда Кзак, только бледное и другое. Ну, конечно же он другой, ведь он пришел из легендарных адских земель! Но...не так уж и другой. Она мыла его с головы до пят и видела, что не сильно то и отличается. Только красивей, да! Высокий, узкобедрый. Да и сильный тоже, до этой болезни и кровати, и снова таким станет. Нана не знала, что означает слово "атлет", но вполне могла представить, как Гарри преследует дикого кабана и бросает копье: мускулы перекатываются, странные медово-карие глаза прищурены. Она могла представить, как он делает... столько всего.

Что же касается седины в его развевающихся красно-коричневых волосах: казалось маловероятным что она соответствует возрасту. Гарри отец Обитателя был... нестареющим? Когда она слушала его лихорадочный бред, его голос напоминал голос невинного мальчика; его тело казалось намного старше, чем его разум! Нана не могла знать, но последнее было абсолютной правдой.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/52239/222361

Переводчики: Zubnet