Готовый перевод Brian Lumley. Vampire World I: Blood Brothers / Брайан Ламли. Мир вампиров - 1: Братья по крови: Part one: Looking Back (5) (Поиск пути назад)

Сгорбившись на стуле в своем небольшом саду, находящемся над поселением, Лардис обдумывал все эти вещи, в особенности то, что им теперь предстоит, как внезапно ощутил холод и поднял воротник. Не то, чтобы это согрело его, это скорее был холод души.Временами он проклинал свой талант, он многое ему рассказывал, о многом предупреждал, но никогда не говорил достаточно, а предупреждал иногда слишком поздно.

Легкий туман постепенно (что вполне естественно) поднимался от земли, от ручьев и рек, пробираясь через леса и многочисленные ложбины. Уже стены поселения стали пропадать в нем. Лардис не очень-то любил туманы, он видел их слишком много, отличающихся от настоящих, он помнил то липкое ощущение на коже, которое они несли.Но этот -

Он прищурил карие глаза и нахмурился. Он знал его причину - это всего-лишь рассвет. Скоро великолепное солнце покажется из-за горизонта, озарив кусты, травы, саванны, сливающиеся вдалеке в единый лес, пока наконец его лучи не доберутся до поселения.

Скоро восход! Земля знала, вдыхала влажный туман, чтобы разбудить птиц и зверей, блестящую форель в голубеющих реках.

Восход солнца, да … И с мыслью, всей манерой болезненных предзнаменований и грез уменьшился спокойно ум Лардиса. На некоторое время, так или иначе …

'Громкий крик!' Крик ворвался в одиночество Лардиса, принес ему к его ногам.

Подойдя к передней части сада и взглянув вниз на петляющую примитивную каменную лестницу, которую он втиснул в самый крутой участок склона, Лардис увидел двух совершенно непохожих друг на друга людей, поднимавшихся к нему. Их ноги были окутаны молочно-белой вязью стелющегося по земле тумана. Одной из фигур была Нана Киклу — именно её знакомый голос окликнул его. Другим оказался Джасеф Карис — мужчина, узловатый, согбенный и уже немолодой, менталист, которого большинство знало как «похитителя мыслей», хотя это прозвище звучало несправедливо. Да, старый цыган и вправду умел проникать в чужой разум и, если бы захотел, мог бы похищать мысли. Но это было не в его правилах. Обычно он держал свой дар при себе или же использовал его на благо всего племени.

Что касается Наны, то её муж погиб после битвы за сад Обитателя — битвы, которая последовала почти сразу за адом кровавой бойни у Скалы Убежища. И Лардис помнил это слишком хорошо…

А затем владыка Вамфири Шайтис явился в Сансайд в поисках Зекинты Фоэнер и Джаза Симмонса, пришельца из мира Ада. Впрочем, и Зек, и Джаз были выходцами оттуда, но если Джаза Лардис просто уважал, то воспоминания о Зек хранил с особой теплотой. Конечно, принять её за цыганку было невозможно — достаточно было взглянуть на её внешность, словно озарённую вспышкой солнечного света. И всё же в ней было нечто по-настоящему цыганское. Она ни разу не дала Лардису повода надеяться, но он всё равно лелеял свои мечты. Возможно, если бы судьба распорядилась иначе… Но она распорядилась именно так. Теперь Зек ушла, вернувшись в свой собственный мир.

Впрочем, у Лардиса были Лисса и Джейсон, и он любил их обоих.

Отогнав эти мысли, он вновь сосредоточился на настоящем.

После бойни у Скалы Убежища и времени, проведённого в саду Обитателя, племя вернулось в Сансайд, чтобы построить Поселение. Тогда Нане поручили заботиться о старом Джасефе, поскольку среди Сзгани не существовало бездельников и нахлебников. Более того, будь всё по-прежнему, как в старые времена, Нана уже давно обязана была бы найти себе нового мужа.

Что же касается старика, то время, когда менталисту следовало умереть, казалось, миновало уже много лет назад. Его стремительно усыхающий мозг, иссохшие кости и скрученные узлами связки давно должны были свести его в могилу. Наверняка во время одного из кошмарных набегов со Старсайда — когда у него уже не хватило бы ни сообразительности, чтобы спрятаться, ни проворства, чтобы убежать, — Джасеф окончил бы свои дни, став добычей и пищей для гибридного боевого создания Вамфири.

Но это было тогда.

Теперь же всё изменилось. Всё стало совсем иным.

Лардис продолжал следить за тем, как эта пара медленно поднимается к нему по склону, и его мысли о престарелом телепате-Сзгани не были ни жестокими, ни расчётливыми — лишь откровенными.

Старый Джасеф, со своим даром читать мысли и прочими необычными способностями, не требовал многого. Ел он мало, хлопот никому не доставлял. В своём навесе рядом с хижиной Наны он доживал отпущенный ему срок в том скромном уюте, какой только был возможен, и был за это благодарен.

Ведь он прекрасно знал, что в некоторых племенах Сзгани его судьба могла бы сложиться куда менее счастливо. Его могли бы даже умертвить — как когда-то его отца, — потому что в нём текла частица крови Вамфири. Совсем крошечная частица, проявлявшаяся лишь в его менталистском даре, но в глазах Лардиса именно это и делало его ценным.

Особенно теперь, когда события вновь начали набирать ход, хотя происходящее было именно тем, без чего Сзгани вполне могли бы обойтись.

Теперь Лардис мысленно перенёсся примерно на тринадцать восходов назад — к тому последнему разу, когда Нана привела к нему Джасефа Кариса, — и к тому, что последовало после их визита:

— Карен сидит в своём гнезде и тревожится! — воскликнул старик; его руки затрепетали, словно покрытые бурыми пятнами птицы. — И Гарри Вулфсон тоже, там, где он рыщет со своей стаей на окраине Старсайда, воя под стремительно мчащейся луной. Их мысли полны странных и зловещих предчувствий. Я видел их глазами, как над Ледяными Землями корчатся и пульсируют полярные сияния, и чувствовал их ноздрями запах диковинных ветров, веющих из этого холодного края! — сказал он.

Лардис кивнул и спросил:

— Что их тревожит?

— Карен встревожена — смертельно встревожена! Она создаёт чудовищ!

— Из людей? — Лардис невольно затаил дыхание, не желая верить услышанному.

Когда-то, четыре года назад, ему и без того было трудно поверить, что Карен вообще осталась жива. Что? Карен жива? И это при том, что Гарри, сын Обитателя, был абсолютно уверен в её смерти?

Но когда Обитатель вернулся в Старсайд, доставив своего отца обратно в Земли Ада, истина открылась всем: сама леди Карен явилась к ним с визитом.

Они с Обитателем — словно два существа одной породы? — гуляли и беседовали вместе по серебристым склонам высоко над каменистыми равнинами Старсайда.

Впрочем, почему бы и нет? Разве не была она его союзницей в борьбе против владык Вамфири? Разве не она первой принесла предупреждение о грозящей опасности?

А теперь ещё и это: она занимается искусствами Вамфири и создаёт чудовищ!

Но из чего? Из кого?

Возможно, в конце концов, даже к лучшему, что Обитатель стал оборотнем, существом изменённой природы, чьи силы угасали вместе с его постепенно исчезающей человеческой плотью. Да, ведь теперь он был вожаком Серого Братства — волком! — пусть и волком с бледными тонкими руками человеческого юноши.

Будь всё иначе...

Ах, какие немыслимые кошмары могли бы породить он и Карен вместе! И какое жаждущее крови потомство могло бы вновь хлынуть из Старсайда, совершая свои опустошительные набеги!

Однако Джасеф лишь покачал своей дрожащей старческой головой.

— Нет, Карен не использовала людей для создания своих тварей. Ни плоть Странников, ни даже плоть трогов. Она нашла иной материал — живую субстанцию, обнаруженную в мастерских владык Менора Костогрыза и Леска Обжоры, погребённых под развалинами их рухнувших гнёзд.

Затем он пожал плечами и добавил:

— Но что с того? Ведь и она когда-то была сделана из людей... в прежние времена.

Хотя уже сами по себе вести о странных занятиях Карен и тревожных скитаниях Гарри Вулфсона были достаточно дурными, Лардису хотелось понять главное: что заставило их дойти до таких крайностей? Удалось ли Джасефу уловить причину?

Неужели превращение Обитателя свело его с ума?

Чего боялась Карен, если принялась создавать сторожевых чудовищ, будучи сама последней из Вамфири?

Ходили разные слухи. Поговаривали, что она брала мужчин в любовники и при этом не причиняла вреда ни одному из них.

Что сумел узнать Джасеф об этих вещах? Хоть что-нибудь?

Или же он, как и все остальные, лишь ощупью пробирался во тьме, пытаясь угадать истину?

— Страшные ветры воют, налетая из Ледяных Земель, — простонал старец, закатывая глаза. — Карен и Оборотень следили за тем, как полярные сияния ткут свои огненные узоры в небесах, и слышали голоса, доносящиеся из живого льда!

При этих словах глаза Лардиса сузились.

Старик уже во второй раз упоминал Ледяные Земли — те далёкие северные области за пределами Старсайда, куда Вамфири с незапамятных времён изгоняли преступников и отверженных своего собственного рода.

После битвы за сад было известно, что туда бежали несколько уцелевших владык: гигантский, изуродованный акромегалией Фесс Ференц; омерзительный во всех отношениях Волсе Пинеску; приземистый и мстительный Аркис Леперсон; и даже сам великий лорд Шайтис. Вместе с ними ушло и неизвестное число лейтенантов и слуг.

Впрочем, они были лишь последними в длинной череде тех, кто отправился туда до них.

Но никто из изгнанников ещё никогда не возвращался.

Пока что — никто.

Лардис невольно содрогнулся и хрипло спросил:

— Ты хочешь сказать, что они страшатся возвращения... их? —

— Подожди! Подожди! — замахал руками старый Джасеф, словно пытаясь удержать ускользающую мысль. — Перед самым рассветом мне приснился Обитатель — оборотень, волк с человеческими руками. Но это было не просто сновидение. Нет, нечто большее. И он просил позвать тебя, Лардис.

Старик помолчал и продолжил:

— Если хочешь узнать больше, отправляйся и поговори с тем, кто ныне бегает вместе со стаей. —

— Вот как? — проворчал Лардис, раздражённо дёрнув плечами в своей обычной манере. — Просто взять и пойти? И мне тоже бегать вместе с волками? И они будут столь же бережно относиться к моей жизни, как ручные волки Поселения?

Затем он добавил:

— Скажи лучше вот что: даже если бы я захотел увидеться с Обитателем, как мне его разыскать? И где искать?

Но ответ был ему известен ещё до того, как вопрос сорвался с губ.

— А где же ещё? — ответил Джасеф, склонив голову набок.

Или чуть более выразительно:

— Где же ещё искать? — сказал Джасеф, вопросительно наклонив голову набок.

— Конечно, у могилы своей матери, где же ещё...

Нана и Джасеф добрались до верхнего пролёта лестницы. На крутом подъёме старик тяжело дышал и почти повис на Нане, опираясь на неё всем своим весом. Должно быть, их дело было действительно важным.

Лардис окликнул их сверху:

— Вам следовало послать гонца. Я сам пришёл бы к вам.

«Гонец» — даже это простое слово пробудило в памяти вереницу образов.

Стремительно несущаяся по небу Старсайда луна. Поджарые серые фигуры, скользящие вперёд, словно ртуть, — их силуэты казались частью самой ночи. Их никогда нельзя было рассмотреть по-настоящему: лишь серое пятно на краю зрения, смутное движение, которое тут же исчезало. Они растворялись среди горных гребней и скал, среди теней чёрных, неподвижных деревьев.

А их треугольные глаза светились в сверхъестественном сумраке сада.

Разумеется, Лардис понимал свой долг и, несмотря на страх, отправился туда. Он поднялся к высокому перевалу, прошёл через него в сад и встретился с Гарри Вулфсоном у могилы Кроткой Под Камнями.

Конечно, он не пошёл ни один, ни безоружным. Его сопровождали пятеро лучших людей, а сам он взял с собой дробовик и коробку патронов с серебряной картечью из арсенала Обитателя.

Дело было не в том, что Лардис не доверял Гарри Вулфсону. Когда-то он доверял ему почти безгранично, почти боготворил его — и даже теперь продолжал испытывать к нему глубокое уважение. Но лишь до определённого предела.

О Гарри ходили слухи.

Охотники, возвращавшиеся поздним вечером в Поселение со склонов Сансайда, — Мирлу и Тирени Скарп — видели его бегущим вместе со стаей.

И он выл вместе с ними.

Выл ничуть не хуже остальных.

Однако между ними существовал договор, и ни один человек из западных поселений Сзгани никогда не поднял бы оружия на горного волка.

Тем не менее, желая исключить даже малейшее искушение, Лардис оставил своих людей ждать у дальнего края сада, там, где перевал спускался к Сансайду.

После этого он один отправился на условленную встречу — к могиле матери Обитателя.

Но в разрушенном теперь саду его ожидал вовсе не оборотень.

Не сын.

Его отец.

Некроскоп Гарри Киф, наконец вернувшийся из иного мира.

Лардис мог во всех подробностях вспомнить первые мгновения той встречи.

Сначала сад был пуст.

А затем у стены вдруг возникла высокая фигура пришельца из Земель Ада — одинокая, с поникшими плечами, какая-то потерянная и печальная. Ещё мгновение назад там никого не было, и вдруг человек стоял на этом месте, словно появился из ниоткуда.

И Лардис сразу понял, кто перед ним.

Потому что никто другой не мог приходить и уходить подобным образом.

И тогда он подумал:

«Не это ли Обитатель хотел мне сообщить? Не затем ли позвал меня сюда — чтобы я узнал: его отец вернулся в Пограничные Горы?»

Но затем, когда Лардис приблизился, Гарри выпрямился, повернулся и увидел его.

И в то же самое мгновение Лардис понял: Обитатель был не единственным существом изменённой природы в Старсайде.

Кожа Гарри была серой и болезненно бледной, лицо — исхудавшим, а глаза горели багровым светом.

Вамфири!

Эта мысль пронзила Лардиса словно удар.

Да, перед ним стоял Гарри Киф. Но одновременно в его облике было нечто такое, что невозможно было спутать ни с чем другим. В нём явственно проступали черты Вамфири.

Что же касается всего остального, что произошло во время той встречи — их поступков, самого разговора, — всё это почти стёрлось из памяти.

Лардису хотелось тогда лишь одного: как можно скорее убраться оттуда.

Возможно, он рассказал Гарри о судьбе Обитателя и о своих опасениях насчёт угрозы, надвигающейся из Ледяных Земель. Возможно, они говорили о леди Бренде и о каменном кургане, где она покоилась. И, возможно, при упоминании её имени в глазах Некроскопа промелькнуло что-то иное, нежели жажда крови.

Но воспоминания об этом были смутными.

Зато одну вещь Лардис помнил отчётливо — и память о ней всегда наполняла его стыдом.

Он выстрелил.

Выстрелил из своего ружья — бесполезно, безрассудно.

И Гарри, пришелец из Земель Ада, с лёгкостью мог убить его в ответ...

Но не убил.

Позже они стояли рядом в молчании у могилы Бренды.

Но когда Гарри спросил о Странниках, Лардис тотчас насторожился.

Слишком уж тревожными казались ему намерения собеседника.

И потому он прямо спросил:

— А ты будешь охотиться в Сансайде, Гарри? Охотиться на людей — на мужчин, женщин и детей — когда наступят тёмные ночи? — спросил он.

— Разве мой сын охотится на Сзгани? Разве он когда-либо это делал? — ответил Гарри.

Но к тому времени атмосфера между ними стала такой же тяжёлой и горькой, как настроение самого Лардиса.

И когда он направился к перевалу, где в укрытии ждали его люди, то на прощание бросил через плечо:

— О, рано или поздно ты всё равно выйдешь на охоту! За женщиной, чтобы согреть свою постель, или за милым ребёнком Странников, когда тебе наскучит крольчатина!

Это был злой, несправедливый выпад, рождённый страхом и подозрительностью.

А затем вой волков сопровождал Лардиса и его спутников всю дорогу вниз, в Сансайд...

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/52239/222363

Переводчики: Zubnet, NastyaSayg