Готовый перевод Sever / Разрыв: Глава 3

-Оставайся здесь,-говорю я, поспешно надевая джинсы под ночную рубашку.

-Подожди! - долетают до меня слова Сесилии, когда я спускаюсь вниз по лестнице.

- Останься! - говорю я ей.

Снаружи ощущается холодный воздух раннего утра, я обнимаю себя руками, чтобы согреться. Мокрая от росы трава прилипает к моим голвым ногам, пока я иду ему навстречу.

Он улыбается. - Аа, вот она и проснулась, - говорит он. Его голос прорывает серое небо. Стая дроздов стремительно уносится вдаль.

Сохраняю дистанцию и , стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, спрашиваю: - Где Линден?

- У твоего мужа рання встреча с потенциальным клиентом, - говорит он. - Он послал меня за тобой и Сесилией.

- Конечно, - говорю я, переставляя ногу, чтобы сделать шаг назад.

- Ты всё ещё зла на меня, - произносит он. - Я понимаю. Но, Рейн, дорогая, ты такое пленительное создание. Ты должна быть польщена; до того, как ты появилась, я был уверен, что видел всё. Я не мог помочь, но я увлёкся.

Увлёкся. Я невесело смеюсь, из моего открытого рта вылетает облачко.

- Будем честными друг с другом. Если бы не я, ты была бы мертва, - говорит он.

- Благодарю вас, я почти умерла, - отвечаю я. - Что вы сделаете на этот раз, если я откажусь идти с вами? Сожжёте этот дом?

- Хоть я и думаю, что огонь был бы к лучше, нет. Выбор полностью за тобой, - вполне искренне произносит он. - Я думаю мы могли покинуть этот убогий беспрорядок. Что насчёт возвращения статуса первой жены?

Я в ужасе открываю рот, но не могу вымолвить ни слова. Как он меня здесь нашёл? Маячок из моей ноги убрали. Линден действительно послал его за мной? Я знаю, он зол на меня, но я не могу поверить, что он мог сделал что-то столь жестокое.

Позади меня хлопает входная дверь, и до меня доходит. Сесилия. Вон больше не может следить за мной, но она всё ещё его собственность. Как это работает? У него где-то есть компьютер, показывающий наше местоположение на карте? Или какое-то устройство, которое подает звуковой сигнал, если мы рядом, как металлодетектор над монетками? Мои родители раньше использовали такой; отец пользовался им, чтобы найти кусочки металла для создания чего-либо.

Она становится рядом со мной, обнимая меня рукой. - Она не вернётся назад, - говорит Сесилия.

- Ты не хочешь, чтобы твоя сестра по мужу возвращалась домой? - спрашивает Вон. - Но тебе же было так одиноко. Так одиноко, что каждый раз, стоило покинуть мне дом, ты прокрадывалась вниз, чтобы навестить её.

Сесилия глубоко вздыхает. Она напугана, хотя старается не выдавать этого.

- Не иди с ним, - шепчет она мне в ухо.

Входная дверь снова хлопает, и я улавливаю слабый запах дыма. У Рида в зубах сигара. Белая рубашка заляпана жиром и коричневыми пятнами. - Меня на вечеринку не приглашали? - спрашивает он у Вона. - Ты не можешь гнаться за двумя зайцами одновременно, маленький братец.

Если я не могу войти в твои владения, то и ты не можешь войти в мои.

- Я лишь зашел забрать кое-что принадлежащее мне, - говорит Вон. - Накинь что-нибудь приличное, Сесилия. Пробежись щёткой по волосам, и в путь.
Она всё ещё одета в одну из упакованных Линденом для меня ночных рубашек, незастегнутый воротник оголяет её плечо.

- Я поеду, когда мой муж будет здесь, - говорит Сесилия. - Не ранее.

- Ты слышал, что сказала девочка, - говорит Рид.

Вон открывает рот, чтобы сказать что-то, но детский плач прерывает его. И слова, которые он собирался сказать, превращаются в усмешку. Сесилия камееет.

Вон открывает пассажирскую дверь и говорит: - Давай выходи и успокой его.

Эль, служанка Сесилии, выходит из машины. Она держит Боуэна на руках, его личико красное и мокрое от слёз. Сесилия тотчас тянется к нем, но Вон преграждает ей путь. - На улице прохладно, дорогая, - говорит он. - А ты беременна. Ты даже не додумалась надеть пальто. С чего ты решила, что сможешь обойтись без меня, чтобы контролировать свой дородовый период? Ты уже пропустила свои витамины этим утром.

-Он прав,- слишком мягко говорит Эль. Она смотрит на землю и её слова звучат наигранно. Она младше Сесилии-лет девять, может десять, и из всей нашей прислуги она всегда была самой робкой. Я уверенна, Вону не составило труда запугать её.

Сесилия поджимает губы, успокаивая себя. Мне кажется, она пытается не заплакать.
-Ты не можешь забрать у меня сына.

Вон смеётся, щелкает её по носу, как он делал, когда она была новобрачной и обожала его, потому что ничего не знала.
-Конечно, нет,-говорит он.-Это ты не идешь к нему.

Она проходит мимо Вона, и он хватает её за предплечье, когда она пытается дотронуться да сына. Я вижу, как его рука напрягается от усилий. Её челюсть сжимается от гнева. Он никогда не хватал её раньше. Он всегда мог манипулировать её своим змеиным очарованием.
-Езжай домой, или нет,-говорит он.-Но знай, что я не позволю своему внуку остаться здесь, в этой помойке.

Он смотрит на меня и добавляет:
-Как обычно, приглашение расширяется. Это не будет домом без тебя.

-Чей дом?-бормочу я.
Я делаю шаг назад в удушающий дым от сигары Рида. Он ничего не говорит, стоя на верхней ступеньке крыльца. Это не его битва.

Сесилия смотрит на меня с сожалением, как и в тот день, когда я сказала ей, что наш тесть ответственный за смерть Дженны, когда снег патал между нами. И мое сердце разбивается так же, как и тогда.
-Я должна пойти,-говорит она.

-Я знаю,-говорю я и тоже осознаю это.
У неё есть Боуэн и не рожденное дитя, о которых нужно заботиться, и муж, которого нужно любить. Я должна найти брата и Гэбриела. Мы с Сесилией не можем заботиться друг о друге. Мы должны разойтись.

Вон отпускает её, и она подходит ко мне, обнимая с такой силой, что я чуть не падаю. Я обнимаю её в ответ.
-Береги себя,-бормочет она мне на ухо.-Будь смелой, хорошо?

-Ты тоже,-говорю я.

Она отпускает меня, когда плач Боуэна поднимается на несколько октав. Вон провожает её в машину и ждет пока она залезет внутрь, прежде чем приказать Эль отдать её ребенка.

Сесилия цепляется за сына, но смотрит на меня поверх его тонких кудряшек. Её веки покраснели, на щеках видны дорожки слез. Мы знаем, что вряд ли мы увидимся снова. Если бы Линден приехал забрать её, у нас по крайней мере было бы время попрощаться.

Вон садится возле неё и закрывает дверь, а я остаюсь смотреть на свое отражение в затемненном окне. До того момента, когда и оно исчезает.

Рид становится возле меня, и мы вместе смотрим, как лимузин исчезает за горизонтом. Он предлагает мне сигару, но я качаю головой, позволяя оцепенению захватить власть над моей головой, радуясь боли в костях. Ожидая, когда печаль исчезнет, как обе мои сестры по мужу.

-Не расстраивайся, куколка,-говорит Рид.-Моя мать никогда не заботилась о Воне. Хотя, благослови её душу, она пыталась,-Он хлопает меня по плечу.-Лучше иди умойся. У нас есть работа.

Вода льется из душа, она мутная и ржавая. Но это не намного хуже того, к чему я привыкла в Манхэттене, и я могу стать вполне чистой, не стоя прямо под струей, и умывая себя когда она становится чище. Особенно я забочусь о ране, которая проходит через внутреннюю часть бедра, кожа пощипывает вместе со швами.

Когда я заглядываю в чемодан, который Линден спаковал, я обнаруживаю, что он оставил рулон марли и бутылку антисептика в одном из внутренних отделений, возле моей зубной щетки, где я точно могла найти их. Он до сих пор думал и заботился обо мне по своему пассивно.

Все также аккуратно сложено. Мелочный муж был бы зол после того, через что я заставила его пройти, надеялся бы, что рана заразится и нога отпадет.

Я перевязала рану, и попыталась свернуть оставшуюся марлю, так же аккуратно, как она была свернула, когда я её нашла, но я не могу быть такой дотошной, как Линден.

Помня, что Рид сказал прошлой ночью про устройства, я завязала волосы сзади одной из резинок, которые висят на дверной ручке. Резинки на дверных ручках, болты и ржавые гвозди в стеклянных банках образовывали пирамиды в углах. Весь дом был чем-то вроде устройства, шестеренки которого крутятся между стенами.

Запах жареного сала внизу, в прихожей, становится резче, когда я вхожу на кухню.
-Голодная?-спрашивает Рид.
Я качаю головой.

-Я так не думаю,-говорит он, переливая сало из горящей кастрюли в старую банку.-Ты похожа на птицу. Даже твои волосы выглядят, как гнездо.

Возможно, я должна была обидеться, но я не возражаю против его представления обо мне. Это заставляет меня чувствовать себя дикой, храброй.

-Спорим, ты никогда не ешь,-говорит он.-Спорим, ты пьешь воздух, как это масло. Спорим, лишь мысли могут вести тебя целыми днями.

Это заставляет меня улыбнуться. Я понимаю почему Вону не нравиться его брат, а Линдену нравится.

-Так...-говорит он поворачиваясь лицом ко мне,-мой племянник сказал, что ты до сих пор выздоравливаешь. Но, как по мне, ты выглядишь здоровой.

Линден сказал, что его дядя не станет задавать много вопросов, и он не стал. Но он умно подбирает слова, чтобы узнать ответы.

-Так и есть,-говорю я.-В основном. Я буду здесь только день-два, между тем я могу быть полезной. Я знаю, как содержать дом в порядке. Как чинить вещи.

-Чинить вещи - это хорошо,-говорит он, проходя мимо меня. Я следую за ним через прихожую и переднюю дверь в свежий майский воздух. Трава и яркие сорняки колеблются на ветру как голограмма из клавиш, на которых играла Сесилия. Нереальный разноцветный стоп-кадр.

Стало теплее чем было с утра, запах травы отдает пластмассой. Я думаю о Гэбриеле, как в это же время в прошлом году он приносил мне чай в библиотеку и читал через мое плече. Он помечал эскизы лодок на страницах книги с истории, и я думала, как хорошо было бы уплыть с ним по воде бесконечно делящейся в солнечном свете. Ломаясь пополам, а затем ещё раз.

Я отталкиваю от себя свои горести. Я скоро найду его. Это все, на что я могу надеяться.

Рид показывает мне сарай возле его дома, который возможно был когда-то амбаром. Он достаточно огромен.
-Даже не сломанные вещи могут быть починены,-говорит он. Тьма пахнет плесенью и металлом.-Все может стать чем-то, чем оно не является.

Он смотрит на меня, поднимая брови, будто это моя очередь сказать что-то. Мое молчание кажется разочаровывает его. Его пальцы порхают над головой, когда он открывает дверь.

Плохо видно. Единственный источник света это щели в деревянных досках, которые являлись стенами.

Тогда Рид толкает дальнюю стену и она открывается, оказываясь гигантской дверью, и сразу сарай заполняется солнечным светом. Неясные формы вокруг меня стали кожаными ремнями, оружием, прикрепленным гвоздями, и запчастями от машины, развешанными, как падаль в мясном магазине. Пол - не что иное как уплотненный грунт, и тут есть длинный рабочий стол, заставленный такими странными вещами, которые я не могу разобрать.

-Спорим, ты ничего подобного не видела,-говорит Рид и звучит довольным собой. Я осознаю, что он гордится тем, что его воспринимают как безумного. Но, как по мне он не выглядит сумасшедшим. Он выглядит любопытным. В то время, как Вон разгадывает людей, взвешивая их органы в своих ладонях, поднимая веки, собирая кровь, Рид раскрывает вещи. Он выказал больше заботы о двигателе на его столе прошлой ночью, больше уважения к его существованию, чем Вон когда-либо выказывал мне.

-Мой отец любил делать вещи,-говорю я.-И чинить. В основном он работал с деревом.

Я не знаю, что заставляет меня так много говорить. Не думаю, что почти за год проведенный в особняке я открыла так много правды о себе, колько я рассказала этим утром.

Полагаю, я тоскую по дому, и разговаривать с незнакомцем - мой способ справляться с этим.

Рид смотрит на меня, и я замечаю зелень в его глазах. В этом он похож на брата. Они оба сдержаны и живут в мире своих мыслей. Он долго смотрит на меня, а затем говорит:
-Скажи "нелепо".

-Что?

Слово "нелепо",-настаивает он.-Скажи его.

-Нелепо,-говорю я.

-Точно призрак,-говорит он, качая головой и садясь за свой рабочий стол. На самом деле это стол для пикника с прикрепленными скамейками.-Ты выглядишь как первая жена моего племянника. У тебя даже её голос, а слово "нелепо" было её любимым. Все было нелепым. Вирус. Попытки излечить его. Мой брат.

-Ваш брат и правда нелеп,-соглашаюсь я.

-Я буду называть тебя Роуз,-решительно говорит он, поднимая отвертку и принимаясь за работу над старыми часами.

-Пожалуйста не надо,-говорю я.-Я знала Роуз. Я была там, когда она умерла.-Как по мне это жутко.

Жизнь жуткая,-говорит Рид.-Дети гниющие изнутри в возрасте двадцати - это жутко.

-В любом случае, меня зовут Рейн,-говорю я.

Он кивком указывает, чтобы я села через стол от него, я так и делаю, избегая серой лужи чего-то на скамейке.
-Что это за имя, Рейн?-спрашивает он.

-Это река,-говорю я. Я переворачиваю болт и пытаюсь раскрутить его как волчок. Мой отец раньше делал их для меня и брата. Мы вращали их на верху лестницы и соприкасались плечами, наблюдая как они спрыгивают в одной ступеньки на другую. Его волчок всегда доходил первым, или мой проскакивал через перила и падал вниз.-Или была рекой давным-давно. Она текла из Нидерландов до Швейцарии.

Тогда я уверен, она до сих пор там,-говорит Рид, наблюдая за тем, как болт выскальзывает из моих пальцев и стремительно падает вниз.-Там до сих пор есть мир. Они просто хотят, чтобы мы думали, что его нет.

Ну, ладно, может он немного сумасшедший. Но мне все равно. Линден прав. Рид не задает много вопросов. Он проводит остаток утра занимая меня прислуживанием, так и не говоря мне, что я делаю. Насколько я могу судить, я разбираю старые часы, чтобы сделать новые. Он проверяет меня иногда, но в основном проводит время снаружи, лежа под старым автомобилем или залезая внутрь, чтобы завести двигатель, который только трещит и извергает облака черного дыма через выхлопную трубу. Он исчезает в ещё большем сарае, который находится дальше, он выше чем дом и сделан вручную, как будто он был построен, чтобы скрыть то, что находится внутри.

Но я все равно не спрашиваю об этом.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/52535/259592

Переводчики: Valery1798, Anna_deBourgogne