Готовый перевод House of Sand and Fog / Дом из песка и тумана: Глава 1. часть 1.

Толстяк Торез называет меня верблюдом, потому что я перс и могу переносить августовское солнце дольше, чем китайцы и панамцы и даже этот маленький вьетнамец Тран.

Он работает без отдыха не покладая рук, но, когда Торез останавливает грузовик напротив команды, вьетнамец спешит за кружкой воды с остальными.

Тяжело работать в такое пекло. Все утро мы шли по дороге от Голден Гейт Парк до Саусалито.

В руках у нас были гарпуны для сбора мусора и брезентовые мешки, на плечах - рубашки цвета асфальта, по которому мы шли.

Несколько панамцев сняли рубашки, и они повисли из их задних карманов грязным тряпьем. Но Торез сказал что-то на их родном языке и заставил надеть рубашки на голые спины.

Мы забрались на небольшой холм.

Сквозь деревья Саусалимо просматривался до бухты, где облака были настолько плотными, что я не видел берег, где жил с женой и сыном в Беркли.

Но здесь ни облачка, только солнце печет спину и голову. В носу смешались разные запахи: выжженной травы и пыли, сигареты, что дымит китаец, раскаленного металла и выхлопных газов проезжающих машин.

Я вспотел под рубашкой и жилетом.

Мне 56 лет и нет волос.

Надо бы купить шляпу.

Когда я подошел к грузовику, команда уже напилась воды, и два китайца закурили по пути назад.

Панамцы побросали чашки на землю, и Тран, тряся головой и говоря что-то на своем языке, нагнулся, чтобы их поднять.

Мендез засмеялся.

Он толст как боров, и одну его руку уродует шрам от ожога песочного цвета.

Он заметил, что я смотрю на него, глотая ледяную воду, и смех прекратился. Ни тени улыбки не было на его лице.
- Чего уставился, viejo*? - сказа он.

*viejo - старик (исп.)

Я пью, мы смотрим друг другу в глаза.

Братья толстяка собрались было работать, но остановились посмотреть на нас.

- Старый maricón*, - выругался Мендез.

*maricón - гомосексуалист, педик (вл.) (исп.)

Он забирает гарпун для мусора из оранжевого грузовика, но замечает, что я снова смотрю на шрам.

Мендез кричит что-то на своем языке, обнажая плохие зубы, и его лицо становится еще уродливее.

Я не отвожу взгляд. Толстяк подходит ближе, и меня обдает кислым запахом вчерашнего вина, пока он кричит. Но Торез перебивает его.

Они ругаются на родном языке, но недолго, потому что Мендез знает, что команда справится и без него, а ему нужны деньги на sharob*.

*sharob - вино (фарси)

Он goh*, кусок дерьма.

*goh - дерьмо (вл., фарси)

Они все - goh.

- Vamonos, Camello*, - Торез проходит к грузовику.

*Vamonos, Camello - пойдем, верблюд (исп.)

Тран уже работает далеко впереди, а курящий китаец и ленивые панамцы прячутся в тени деревьев, притворяясь, что собирают мусор.

Я перекинул мешок через плечо и обратился к мистеру Торезу.
- В моей стране я приказал бы его избить.

- Да, Верблюд? В своей стране Мендез избил бы тебя сам.

- Я был полковником, мистер Торез. Полковником Императорского Воздушного Флота. Понимаете вы это, мистер Торез? Полковником.

Он протянул мне гарпун и посмотрел в глаза.

Тот же взгляд кофейных глаз, что и у его земляков, как и у моего народа тоже.

Я понял, что мнение обо мне у него сформировалось.

Торез обратился ко мне, Дженобу Массоуду Амир Бехрани.
- Ладно, полковник, тогда сегодня я Господин Генерал. Comprende*?

*Comprende? - понятно? (исп.)

В час обеда Торез отогнал грузовик в тень деревьев. Из ящика для инструментов мы достали припасенные с утра пакеты с едой.

Обедали в прохладе.

Много раз Тран ел со мной. Я был не против, потому что он не говорил по-английски, и я мог спокойно просматривать газету. На родине я был не просто начальником штаба, я покупал F-16* в Израиле и Соединенных Штатах, а когда был капитаном в Тигране, работал с машинами своими руками.

*F-16 - американский многофункциональный лёгкий истребитель четвёртого поколения

Без сомнения, все лучшие авиакомпании здесь, в Калифорнии. За четыре года я потратил сотни долларов, печатая характеристики, надевал французские костюмы и итальянскую обувь, чтобы собственноручно отвезти их в компании. Я ждал, сколько позволяют приличия, и звонил, но безрезультатно.

Мне назначили лишь одно собеседование, да и то со студенткой, которая просто набиралась опыта.

Больше двух лет прошло с тех пор.

Но сегодня, как и всю неделю, я даже не пытаюсь искать работу.

Моя дочь Сорайя вышла замуж в субботу, и пустота заполняет мое сердце.

Дом тоже опустел, но теперь мы можем покинуть место, которое обходилось мне в три тысячи долларов в месяц на протяжении четырех лет.

И я обратился к газетным разделам "Аукционы".

Никогда раньше не просматривал их.

Я говорю и пишу на английском больше двадцати пяти лет, но трудно понять юридический язык даже родной страны.

Конечно, я знаю, что такое аукцион. И сегодня, прохладным утром, пока мы ехали под высоким пролетом моста, сидя на железном полу грузовика, я держал газету на коленях так, чтобы ветер не трепал ее. Тогда я увидел объявление о продаже конфискованного дома с тремя комнатами.

На самом деле это не входило в мои планы.

Я хотел только перестать тратить деньги, чтобы начать какое-нибудь дело.

Рассматривались разные варианты: небольшой ресторан или прачечная, или, возможно, видео-магазин.

Я не могу

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/52788/226694

Переводчики: marusia_87, Pykhtelka