Готовый перевод Grave Secret by Charlaine Harris / Секрет мертвеца. Шарлин Харрис: 12 глава

Глава 12

Когда я вышла из больницы, уже стемнело. Некоторое время я ездила вокруг гостиницы, пытаясь определить, следят за мной или нет. На подозрении у меня остались пять автомобилей. Я припарковалась у гостиницы, приложив все усилия, чтобы оторваться от возможных преследователей, и, не торопясь, зашла в гостиницу. Помешкав немного в холле, я поднялась на второй этаж к своему номеру. Кажется, за мной никто не шел.
Я распаковала чемоданы и погладила некоторые вещи. С удовольствием отобрала вещи для Толливера, чтобы он мог переодеться. Я подумала, что ему будет тяжело надевать футболку, поэтому выбрала рубашку, которую было легко одеть с его травмированной рукой, и джинсы. Все вещи я сложила в небольшую сумку. К завтрашнему дню все было готово.

После новостей, я решила заказать ужин в номер. Я была рада, что при гостинице был ресторан, потому что не хотела идти ужинать в одиночестве. Меня немного удивило то, что Манфред не пригласил меня, но, так или иначе, я проголодалась, и нужно было подкрепиться.
Я заказала салат «Цезарь» и суп с овощами. Какой бы ни был повар в здешнем общепите, эти блюда очень трудно испортить.
Услышав негромкий стук, я подошла к двери, но не торопилась ее открывать. Официант должен был сказать «Обслуживание номеров». Человек, постучавший в дверь, молчал. Приложив ухо к двери, я пыталась услышать, что происходит с другой стороны. Думаю, что неизвестный делал то же самое.

Конечно, я могла бы посмотреть, кто стучал. Но я боялась приблизиться к глазку – если там стоял убийца с пистолетом, он бы сразу выстрелил в меня через дверь. Разумеется, я знала, что невозможно определить, смотрят из комнаты в глазок, или нет, но не могла себя заставить посмотреть.
Послышался шум лифта, а затем постукивание колес тележки официанта. Человек за дверью постоял секунду и быстро ушел. Я тут же посмотрела в глазок, но было уже поздно, мне даже мельком не удалось увидеть того, кто был возле двери.
В следующую секунду послышался уверенный стук, и женский голос сказал:
- Обслуживание номеров!

Я проверила – за дверью действительно стояла официантка с тележкой. Вид у женщины был скучающий.
- Вы не видели, возле двери кто-то был? Чтобы она не приняла меня за параноика, я добавила:
- Прилегла отдохнуть, и пока проснулась, пока дошла до двери, человек ушел.
- Кто-то шел по коридору, но я не видела его лица, к сожалению, - сказала женщина. Очевидно, я не узнаю, кто постучал в мою дверь. Я злилась на себя. Ну что мне стоило посмотреть в глазок! Может быть, кто-то ошибся номером комнаты. Может быть, это был Манфред, который знал, где я остановилась. Может быть, я бы увидела лицо своего врага.
Все еще упрекая себя за трусость, я поужинала и посмотрела очередную серию «Закона и порядка».

Мне всегда нравилось смотреть «Закон и порядок». Было что-то успокаивающее в этой телевизионной справедливости. Это немного примиряло с мерзостью окружающего мира. Видимо, поэтому многие люди не могут оторваться от телевизора.
Я неторопливо ужинала, и вскоре заметила, что прислушиваюсь к шуму за дверью. Это было глупо. Я накинула цепочку, щелкнула замком, закрываясь, и сразу почувствовала себя в безопасности. После того, как я поела, я тщательно проверила, нет ли за дверью кого-нибудь, выкатила тележку в коридор, и опять закрылась на все замки и запоры.
Я находилась на втором этаже, значит, никто не мог проникнуть ко мне через окно. Но я все же задернула тяжелые шторы. И осталась в полнейшей изоляции до следующего утра. Жить так было невыносимо.

На следующий день Толливер чувствовал себя еще лучше, и доктор его выписал. Он дал мне перечень инструкций. Рана не должна намокать, руку беречь, пройти курс физиотерапии, когда мы вернемся домой, в Сент-Луис.
Мы долго переносили вещи в машину, но, наконец-то, Толливер уселся на переднее сиденье, и я помогла ему закрепить ремень безопасности. Я начала было говорить:
- Жалко, что мы сразу не уехали… - но потом вспомнила, что Толливера нельзя волновать. Я стремилась как можно быстрее уехать из Техаса, но Толливеру были противопоказаны длительные поездки. Раньше я планировала подыскивать жилье в этих краях, а теперь я хотела только погрузиться в автомобиль и втопить в пол педаль газа.

Толливер с таким интересом смотрел в окно, как будто он провел много лет в камере одиночного заключения. Он был одет в свою привычную одежду, и теперь более походил на себя, чем в больничной сорочке.
Он заметил, что я поглядываю на него, и сказал:
- Я похож на черта.
- Как ты можешь так говорить? Ты выглядишь великолепно, - сказала убежденно, и он засмеялся.
- Да ладно, - сказал он.
– В меня раньше не стреляли, по-настоящему. На что это похоже? Многие говорят – как удар кулаком, только больнее?
Толливер ответил:
- Ну, если кулак протыкает тебя насквозь, из тебя хлещет кровь, и ты просто сдохнуть хочешь, до чего тебе больно, то – да, похоже.

- Черт возьми, посочувствовала я и попробовала представить себе такую сильную боль. Мне было очень больно, когда в меня ударила молния – вернее, первые мгновения я была без сознания, зато потом ощутила все в полном объеме.
После этого я лишь несколько раз незначительно травмировалась.
Моя мать вспоминала, что ей было очень больно рожать, но я пока этого не испытала.
- Надеюсь, с нами этого больше не случиться, - проговорила я.
Толливер спросил:
- Тебе вчера никто не звонил?
Странный вопрос.
- Кто именно?
- Вчера вечером ко мне в больницу заезжала Виктория.
Я помолчала.
- Мне нужно ревновать? – я постаралась сказать это шутливым тоном.
- Не больше, чем мне – по поводу Манфреда.
- И что же она хотела?

Тем временем мы подъехали к гостинице, и я отложила этот разговор. Я обошла автомобиль и открыла дверцу со стороны Толливера. Он развернулся на сидении и поставил ноги на землю. Я помогла ему выбраться, поддержав под здоровую руку. Его лицо исказила гримаса – очевидно, ему было больно.
Он отошел от дверцы, я закрыла автомобиль, и мы пошли в гостиницу. Я не подавала виду, как я встревожена, что Толливер еще такой слабый.
Мы благополучно миновали холл и зашли в лифт. Я не спускала глаз с Толливера на тот случай, если ему станет плохо. Мне показалось, что я слишком суетилась, кидаясь в разные стороны, а затем обратно к моему пациенту.

Я вздохнула с облегчением, когда мы наконец зашли в наш номер, и помогла Толливеру лечь на кровать. Я хотела было сесть возле него на стул, а потом сообразила, что мы уже не в палате, и прилегла возле него.
Он повернул голову, и его глаза встретились с моими. Он шепнул:
- Господи, как же хорошо…
И я была с ним согласна.
Чтобы он побыстрее забыл о больнице, я расстегнула его джинсы, и занялась, совершенно неожиданно для него, кое-какой физиотерапией. Ему это необычайно понравилось, и, поцеловав меня, он заснул, а следом и я.
Мы была разбужены стуком в дверь. Я помечтала о безопасном месте, где бы нас никто не беспокоил. Мне надо было встать с кровати так, чтобы не потревожить рану Толливера.

Толливер пошевелился и открыл глаза. Я осторожно поднялась, пригладила рукой волосы, и вышла из спальни в гостиную. На сей раз я собрала все свое мужество и посмотрела в глазок.
За дверью стоял Руди Флеммонс, и это было странно – я не сообщала полицейским, в какой номер мы переехали.
- Там детектив, - сообщила я и вернулась в спальню. Я еще не совсем проснулась.
- Руди Флеммонс, не тот, в которого стреляли.
- Я понял, - Толливер зевнул. – Придется его впустить.
Он застегнул джинсы, и мы улыбнулись друг другу.
Я пригласила детектива Флеммонса в номер, а затем помогла Толливеру пройти в гостиную, чтобы принять участие в разговоре. Толливер сел на диван, а Флеммонс в кресло.

Он спросил:
- Сколько времени вы здесь находитесь?
Я посмотрела на часы.
- Мы выехали из больницы примерно полтора часа назад. Приехали прямо сюда и прилегли подремать.
Толливер кивнул.
- Вы видели вашу знакомую Викторию Флорес в течение двух прошлых дней?
Толливер ответил:
- Да, она приезжала в больницу вчера вечером. Харпер уже уехала. Виктория пробыла у меня примерно сорок пять минут, и ушла. Я не видел, сколько было на часах, мне было очень больно. Около восьми вечера, кажется. С тех пор я ее не видел.

- Вчера вечером она не пришла домой. Она оставила свою дочь, Мари Кармен, с матерью, и мать вызвала полицию поздно вечером, когда Виктория не появилась.
Обычно полицейские таких заявлений не принимают, потому что взрослая женщина, не ночующая дома – это не конец света. Но мы знали Викторию еще с Тексарканы. Она бы так не поступила. Она всегда звонила и объясняла, почему опаздывает к ребенку. Виктория – хорошая мать.
Я подумала, что он был одним из полицейских Гарлэнда, которые хорошо знали Викторию. Возможно, он знал ее слишком хорошо.
- Кто-нибудь видел ее после разговора с моим братом?
- Нет, - сказал он подавленно, - никто ее не видел.
По крайней мере, он не мог заподозрить, что Толливер вскочил с больничной койки, придушил Викторию и убрал тело под кровать, а потом подкупил швейцара и избавился от трупа.

- А она не звонила маме?
Детектив покачал головой.
- Это ужасно…
Я не забыла, что Толливер собирался рассказать что-то , связанное с Викторией. Я повернула голову, чтобы поймать его взгляд, и вопросительно приподняла брови. Расскажет ли он об этом детективу? Он чуть заметно покачал головой. Нет. Хорошо.
- О чем вы говорили? Виктория работала над каким-то делом? Она не сказала, куда она собирается поехать после больницы?
- Боюсь, что мы в основном говорили обо мне. Она спрашивала о пуле, определили ли место, откуда стреляли, что слышно о той перестрелке неподалеку от мотеля – вы ведь говорили Харпер, что в ту ночь еще кто-то стрелял рядом с нами, да? – когда меня выпишут, и так далее.

- Она говорила о чем-то личном?
- Да. Она рассказала, что когда-то встречалась с полицейским, а потом они расстались. И вот теперь она передумала, и хочет снова с ним встречаться.
Я не ожидала такой драматической реакции. Детектив Флеммонс побледнел, как стена, казалось, что он сейчас потеряет сознание.
- Она так сказала? – прохрипел он так, как будто ему не хватало воздуха.
- Да, - Толливер был поражен так же, как и я. – Это дословно. Кстати, я был удивлен – мы никогда прежде не обсуждали ее личную жизнь. Мы не настолько были близки.
- А вы знаете полицейского, с которым она встречалась?
- Да, - ответил Флеммонс. – Это я.
Мы не нашлись, что ответить, после этих слов.

Флеммонс просидел у нас еще четверть часа, задавая Толливеру вопросы, и уточняя каждую мелочь. Но Толливер по-прежнему не рассказывал то, о чем он решил молчать. Я немного нервничала по этому поводу.
Я рассказала Руди Флеммонсу о незнакомце, который постучал в мою дверь перед тем, как подошла официантка. Я не думала, что это была Виктория Флорес, но мне захотелось рассказать кому-нибудь об этом случае.
Наконец детектив Флеммонс собрался уходить. Я почувствовала невероятное облегчение, когда он зашел в лифт, и двери закрылись, и лифт поехал вниз. Я открыла дверь и огляделась вокруг, проверяя, нет ли поблизости кого-нибудь.

Я становилась конченным параноиком, но у меня на то были веские причины.
- Ну, рассказывай, - потребовала я.
И хотя Толливер выглядел очень усталым и сонным, я желала услышать то, что он не сказал детективу. Я помогла ему лечь обратно в кровать, и Толливер сказал:
- Она спросила, что я думаю о поисках ребенка – может быть, Джойсы хотят его убить?
- Убить ребенка, - прошептала я, ошеломленная. Но я сразу же выдвинула свою версию:
- Ребенок должен унаследовать одну четверть всего состояния. Даже если его не упомянули в завещании, любой суд признает его наследником в первую очередь. Ты думаешь, что Рич Джойс уклонялся от женитьбы на Мэрайе?

Толливер покачал головой.
- Нет, он женился бы на ней, как говорится, покрыл бы грех. Он был очень правильным человеком, по словам Виктории. И если бы ему стало известно, что ребенок от него, он бы его признал.
- Она была уверена в этом?
-Да, он расспрашивала многих людей, которые хорошо знали Рича Джойса, и его близких. Все сказали Виктории, что больше всех походит на дедушку Лиззи Джойс, она такая же деловая и честная. У Кейти и Дрекса на уме одни деньги.
- А что насчет Чипа?
- Она о нем не вспоминала.
- Значит, она уже сделала какие-то выводы…
- Да, скорее всего.
- А зачем она рассказала это тебе? Она же собиралась возвращаться к Руди Флеммонсу, и не обязана была флиртовать с тобой.

- Она была уверена, что один из Джойсов стрелял в меня, поэтому она решила, что я должен это знать.
- Все равно не понимаю, зачем им это нужно?
- Они думают, что ты знаешь о смерти Рича Джойса больше, чем сказала на кладбище. Они расстроены тем, что ты вообще заговорила о настоящей причине смерти Мэрайи, и о том, что у нее был ребенок. Они боятся, что ты найдешь тело ребенка.
Я почувствовала боль и скорбь. Я видела много ужасных вещей, благодаря своим способностям, которые «подарила» мне молния. В прошлом умирало много младенцев, которых сейчас могла бы спасти. Я стояла на крошечных могилках и видела их неподвижные белые лица, и это было очень печально.
Для меня убийство ребенка было худшим из преступлений, абсолютно запредельное зло.
- Это все, что она выяснила. И она не могла найти никаких следов регистрации ребенка. Возможно, Мэрайя рожала дома.

- Да ладно, любая женщина идет в роддом, когда чувствует схватки.
- Если она может.
У меня пересохло в горле от ужаса и отвращения.
- Ты хочешь сказать, что ее где-то насильно удерживали? И она умерла без врачебной помощи?
Мне даже говорить не надо было, как это жестоко и бесчеловечно. Толливер чувствовал то же самое.
- Скорее всего, так и есть. Это, кстати, объясняет и то, что она умерла после родов, и то, что ребенка никто не зарегистрировал.
- И если бы не я…
- Никто бы ничего не узнал.
Да, теперь неудивительно, что кто-то хотел меня убить.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/53232/231885

Переводчики: fiona2407