Готовый перевод Grave Secret by Charlaine Harris / Секрет мертвеца. Шарлин Харрис: 13 глава

Глава 13

Я бежала по беговой дорожке в так называемом «тренажерном зале» гостиницы, По крайней мере, в закрытом помещении я чувствовала себя в безопасности.
Сегодня я проснулась рано. Толливер еще спал.
Наконец-то у меня была полная картина того, что происходило вокруг меня все эти дни. Но я не знала, что с этим делать. Я не могла пойти в полицию – Джойсы богаты, и со связями. К тому же я не знала, кто из них убил Мэрайю Пэриш и Рича Джойса. Кто-то один, или они все были в этом замешаны?
Трое Джойсов и приятель Лиззи Джойс - они все умели обращаться с оружием.

Возможно, я пала жертвой стереотипов, но я не думаю, что владелец западного ранчо Рич Джойс научил своих внучек скачкам на родео и забыл показать, как целиться из пистолета. Разумеется, и Дрекс должен уметь стрелять. Приятель, кстати, тоже. Меньше всех я знала Чипа Мозли. Он казался неплохой партией для Лиззи Джойс – худощавый, загорелый, и опытный. Он отнесся ко мне с недоверием, как, впрочем, и большинство людей.
Я вся покрылась потом, и понемногу начала остывать. Минут десять я еще шла медленным темпом, потом вытерла лицо полотенцем и отправилась обратно в комнату.
Я уже начинала ненавидеть гостиничные номера, потому что все сильнее хотела иметь свой собственный дом.
Я хотела покрывало из натурального волокна, а не синтетическое. Я хотела простыни, на которых, кроме меня, никто не спал. Я хотела хранить одежду в гардеробе, а не в чемодане. Я хотела книжный шкаф, а не картонную коробку.

Все эти вещи были в нашей квартире, но она так и оставалась необжитой. Просто мы вносили квартирную плату, а не оплачивали гостиничные номера.
В лифте приказала себе оставить пустые мечты. Я не могла отвлекаться на посторонние мысли в это неспокойное время, когда за нами охотился убийца. Тем более, что Толливер был ранен.
Руди Флеммонс стоял возле нашего номера и поднимал руку, чтобы постучать.
- Детектив, - окликнула я, - подождите минуту.
Он так и остался стоять, с поднятой рукой, и в этом было что-то неправильное. Я подошла поближе и внимательно посмотрела на него. Он отвернулся.

О, Господи! Я глубоко вздохнула.
- Давайте зайдем в номер.
Я открыла дверь, и мы вошли. Я старалась не шуметь, чтобы не разбудить Толливера, но потом увидела свет в ванной комнате - он уже проснулся. Я постучала в дверь.
- С тобой все нормально? У нас гости.
Толливер ворчливо откликнулся:
- Рановато для гостей.
По-видимому, он почти не спал этой ночью.
- Милый, выйди, пожалуйста, - я надеялась, что он меня понял. Секунд через тридцать он вышел, прошел к дивану, и сел. Судя по его походке, ему было очень плохо. Я поторопилась принести ему апельсинового сока из холодильника.
Ничто не указывало на то, что у Руди Флеммонса скверные новости. Это просто чувствовалось. День для Толливера начинался неприятно, но он только поудобнее устроился на диване.

Толливер спросил:
- Что-то случилось?
Руди Флеммонс ответил:
- Скорее всего, Виктория мертва. Ее автомобиль нашли возле кладбища Гарлэнда. Бумажник был в автомобиле.
- Но тела вы не нашли? – спросила я.
- Нет. Я хочу попросить Вас поехать со мной и посмотреть там.
Мне было неловко брать деньги за эту услугу – Руди Флеммонс был убит горем, да и Виктория была дружна с нами. Я подумала и обо всех этих полицейских на кладбище, которые при виде меня почувствуют, что Руди как-то слишком это переживает. Но я только сказала:
- Через десять минут я буду готова.
Я быстро вымылась, почистила зубы, и оделась. Из обуви я выбрала крепкие водостойкие ботинки на плоской подошве. Время от времени срывался дождь, и я не хотела промочить ноги.

Я не смотрела прогноз погоды этим утром, но обратила внимание, что Руди был в теплой куртке, и укуталась соответственно. Я даже думать не хотела, чтобы тащить с собой Толливера – еле живого, на холодное кладбище. Я внезапно осознала, что я буду там одна, без его поддержки.
- Вернусь, как только смогу, - сказала я, мучаясь дурными предчувствиями.
- Не скучай. Не делай ничего. Просто лежи и смотри телевизор. Я позвоню, если что-нибудь случится.
До Толливера тоже, наверное, дошло, что я отправляюсь на работу одна.
- Возьми у меня из куртки леденцы, - сказал он, и я взяла.
- Будь осторожна, - сказал он с нотками беспокойства в голосе.
- Не волнуйся, - ответила я, и сказала Руди Флеммонсу, что я готова, хотя это было далеко не так.

Мы молчали всю дорогу до кладбища. Руди вызвал кого-то по рации и сказал, что мы скоро подъедем.
- Я знаю, что вы берете плату за это, - вдруг сказал он, когда мы уже парковались возле множества машин на парковке современного кладбища Гарлэнда.
Я почувствовала гудение трупов со всех сторон. Все сигналы были сильными, и я решила, что кладбище основано лет двадцать назад.
- Не хочу ничего слышать. Больше мне об этом не напоминайте, - сказала я.и вышла из автомобиля. Не хватало еще оглашать свой прейскурант, пока я ищу подругу этого скорбящего человека.
Наверное, вы думаете, что мне легче искать знакомого человека, но это не верно. Иначе я бы уже давно нашла свою сестру.

Все мертвые сейчас звучали для меня одинаково. Даже если Виктория и была здесь, она бы воспринималась мной как слабый голос из многочисленного хора. Было очень тяжело обходить стороной могилы, буквально требовавшие моего внимания. И очень тяжело было находиться на кладбище без Толливера. Он был моей опорой.
«Рассуждай здраво», - посоветовала я себе и начала поиски от брошенного автомобиля Виктории. Один из криминалистов фотографировал след от шин автомобиля. Было очевидно, что основная работа уже сделана. Но некоторые полицейские еще бродили среди могил.
Над кладбищем возвышалась статуя ангела, она служила чем-то вроде ориентира для посетителей, разыскивающих могилы своих родственников.

Кроме того, на кладбище располагались часовня, мавзолей и колумбарий, и, в стороне - домик смотрителя.
Стараясь не попадаться на глаза полицейским, я закрыла глаза и стала прислушиваться. Мне нужно было услышать только недавно умерших. Я повторяла это про себя, как мантру: «недавно», «недавно». Только те, кто скончался несколько часов назад.
Я вышла к могиле, усыпанной цветами и венками, опять закрыла глаза, и потянулась всем своим восприятием вниз.

- Нет, - пробормотала я. – Это не она.
Без удивления, я обнаружила, что детектив поддерживает меня под локоть.
- Это – Брэндон Брастоу, он погиб в автокатастрофе, - сказала я ему. Я почувствовала, что отдельный сигнал идет от домика смотрителя. Недавний.
- Мы идем туда, - сообщила я пространству перед собой. Я внимательно смотрела под ноги, потому что, ведомая зовом умерших, могла травмироваться. Руди Флеммонс был справа от меня. Он бы и рад был мне помочь, но не знал, как. Это было хорошо, главное, чтобы не мешал.
Трава была мокрой, в ней запутались сосновые иглы. Я уже совершенно точно знала, куда я иду.
-Здесь уже искали, - сказал детектив.
- Тем не менее, что-то здесь есть, - пробормотала я и добавила:
- Они попытаются обвинить меня в том, что я знала, где скрыто тело, и меня, скорее всего, задержат.

Тело находилось не в домике, а позади него. За домиком была выкопана водоотводная канава, и в нее уложена большая труба. Тела Виктории не было видно, но она находилась там, и я даже могла сказать, что в нее выстрелили, и она скончалась от кровотечения.
Руди непонимающе посмотрел на меня, а я указала на трубу. Он упал на колени и заглянул внутрь. Затем он громко закричал:
- Сюда! Сюда!
Все полицейские подбежали к нему. Руди надеялся, что Виктория жива, он просто не мог признать, что ее больше нет. Я не могу найти живого человека.

Я посторонилась и вернулась к брошенному автомобилю Виктории. Дверца была открыта. Стараясь выглядеть как можно безобиднее, я заглянула в салон. И увидела много канцелярских папок. Самой интересной из них была папка, озаглавленная «Лиззи Джойс», и, прежде чем я подумала, что я делаю, я взяла эту папку, спрятала ее под куртку и забралась в автомобиль Руди Флеммонса. Там еще много папок оставалось, а мне надо было узнать все, что можно, о наших врагах.
Конечно, позже я поняла, что поступила неправильно. Я должна была оставить все полиции. Но на данный момент это казалось мне умным и логичным. Вот и все, что я могу сказать в свое оправдание. Один из этих людей стрелял в меня, и я должна была выяснить, кто это.

В автомобиле я нашла старую куртку, брошенную на заднее сиденье. Я накинула на себя эту куртку, надежно спрятав папку от посторонних взглядов.
Через несколько минут ко мне подошел парень в полицейской форме и сказал, что он отвезет меня в гостиницу. Я застегнула куртку Руди, и пересела в полицейскую машину. Полицейскому было лет тридцать, у него была бритая голова и мрачный взгляд – что и неудивительно.
Он неохотно проговорил:
- Предполагается, что ее нашли мы во время поисков, - и бросил на меня предостерегающий взгляд. Конечно, я согласно закивала. Видимо, я выглядела испуганной, потому что больше он мне ни слова не сказал.

Из-за этой спрятанной папки я довольно неуклюже выбралась из автомобиля. Он, наверное, подумал, что я еще и физически ущербна, ну и пусть. Я прижала папку через куртку к животу, и шагнула к дверям гостиницы. Какое счастье, что они отрывались автоматически! Я быстро прошла в лифт, а затем к своей двери, продолжая придерживать папку. С трудом открыв дверь карточкой-ключом, я ввалилась в номер.
Толливер сразу обеспокоенно спросил:
- Что случилось? – и я поспешила зайти в спальню.
В номере было чисто, постель перестелена, шторы раздернуты. Толливер лежал поверх покрывала в чистой пижаме. Пока я поднималась наверх, на улице пошел дождь.

Как, должно быть, им сейчас тяжело на кладбище. Капли скользили вниз по стеклу. Я подошла к кровати, расстегнула куртку и уронила папку на покрывало. Папка упала с глухим стуком.
- Что это? – спросил Толливер, не столько обличающим тоном, сколько любопытствующим. Он щелкнул пультом и потянулся к папке, но я его опередила. Я показала ему надпись: «Лиззи Джойс».
- Значит, она убита, - сказал Толливер. – Черт возьми, она так любила свою маленькую дочку! Как это все несправедливо. Долго искала?
- Десять минут, - ответила я. – Полицейский привез меня обратно.
- Ты украла папку?
- Да, из ее автомобиля.
- Как ты думаешь, они придут с обыском?

- Не знаю, может быть, они внимательно осмотрели салон автомобиля, под протокол и со съемкой.
Я пожала плечами.
- Что уж теперь – дело сделано.
Он спросил:
- Что мы ищем?
- Кто в тебя стрелял.
- Я весь внимание.
Я сняла грязные мокрые ботинки, взобралась на кровать и начала с файла о Кейти, а он занялся Лиззи.
Час спустя мы сделали перерыв и заказали в номер кофе и еду. Ни он, ни я не завтракали, а время уже приближалось к одиннадцати. Мы долго изучали собранные материалы, и я была вынуждена признать, что Виктория была блестящим специалистом. За короткое время она собрала большое количество информации и опросила многих людей.

Толливер с благодарностью получил кофе и булочку с маслом, наслаждаясь, прожевал кусок булочки и отхлебнул из чашки.
- Господи, как же это все вкусно после больничной еды! – сказал он. – Лиззи Джойс – яркая женщина, более колоритная, чем мне показалось тогда на кладбище. Неоднократно титулованная чемпионка родео во многих категориях. Еще в подростковом возрасте получила звание «Королевы родео». Блестяще закончила среднюю школу Бэйлора, в списке лучших учеников она была на тридцатом месте.
Я не знала, сколько в Бэйлоре было выпускников, но этот результат казался мне весьма достойным.
- А коротко и самое главное?
- Бизнес, - ответил он. – Ее отец не раз предлагал ей возглавить семейное дело. Джойсы владеют огромным ранчо, но большая часть состояния нажита на нефтяном буме, и последующим удачным вложением капитала.

У них работает много бухгалтеров, которые заботятся об активах Джойсов. Виктория утверждает, что они стучат друг на друга, поэтому никто ничего не может безнаказанно украсть.
Еще у них есть юридическая фирма, основанная их дядей.
- А чем они сами занимаются?
Ответ Толливера меня очень удивил.
- Они жертвуют много денег на исследования рака. От этого умерла жена Рича Джойса.
Они содержат ранчо для детей-инвалидов, это самый большой их благотворительный проект. Ранчо работает пять месяцев в году, Джойсы содержат целый штат на свои деньги, хотя и не отказываются от пожертвований.
Основным ранчо управляет Чип Мозли, приятель Лиззи. Они живут на этом ранчо. Кроме того, у них квартиры в Далласе и Хьюстоне. Об этом приятеле я еще не успел прочитать.

- Мы еще к нему вернемся, - сказала я. -Кейт, также известная как Кейти, не так умна, как ее сестра. Бросила Техасский университет, после многочисленных тусовок с золотой молодежью, в подростковом возрасте ее несколько раз задерживали за вождение в пьяном виде. Одно такое приключение закончилось тем, что она попала аварию и разбила машину своего приятеля. С тех пор, очевидно, она немного повзрослела.
На ранчо для детей-инвалидов в основном трудится она. Организует мероприятия по сбору денег для этого ранчо, и закупает все необходимое.
А, еще она работала волонтером в зоопарке.
Читать о Чипе Мозле было интереснее. Выбился из самых низов. Его родные умерли, и он воспитывался у приемных родителей, которые работали на ранчо. Долго тренировался, и стал чемпионом родео. Прямо из средней школы пришел на работу на ранчо Джойсов. Был женат, неудачно, и теперь они с Лиззи вместе.

Закончил вечерний колледж по специальности, и теперь успешно руководит ранчо. С Лиззи, так сказать, «встречается» уже шесть лет. В двадцатилетнем возрасте у него были незначительные трения с законом, а в основном все было чисто. Его арестовали в одном притоне, ошалевшего от наркотиков. К моему удивлению, это местечко я знала. Время от времени туда наведывались моя мать и отчим.
Я устала от чтения и упала на свою подушку. Толливер стал пересказывать содержание досье на Дрекса Джойса. Хотя большую часть этих данных можно было предсказать после десятиминутного общения с Дрексом.
Единственный сын и полнейшее разочарование для родителей. Еще в школе от него забеременела его подружка. Им пришлось пожениться, и через шесть месяцев последовал развод. Дрекс платит алименты ребенку и его матери.
Когда ему исполнилось восемнадцать, он поступил в корпус морской пехоты (назло папе уши отморожу!), и тянул лямку, пока у него не открылась язва.

Или, может быть, служба только ухудшила течение язвенной болезни. Так или иначе, он ушел на гражданку, и теперь продолжает болтаться возле семейного ранчо. Работает с детьми-инвалидами, одно время трудился в офисе у друга его отца. Было неизвестно, почему он оттуда ушел.
- Наверное, что-то натворил, - предположил Толливер. – Не думаю, что он когда-нибудь учился в институте.
- Мне его жалко, - подвела я итог и зевнула.
- Интересно, сколько лет маме Виктории. Сможет ли она сама поднять ребенка? И кто отец? Виктория что-нибудь говорила?
- Боюсь, что это мой отец, - сказал Толливер, и я судорожно закрыла рот, застигнутая во время зевка.
- Да ты шутишь, наверное!

- Все может быть, - сказал он. – Виктория часто у нас бывала. Хотя, наверное, ты права – по времени не сходится. На момент зачатия он уже сидел в тюрьме. Никогда не мог понять, что в нем находили женщины.
Я искренне сказала:
- Я в нем ничего не нахожу.
- Ну, конечно! Тебе же нравятся худые и высокие мужчины?
- Ты прав, солнце мое, - я крепче прижалась к Толливеру. Мы помолчали, бездумно глядя на капли дождя, стекающие по стеклу. Хляби небесные разверзлись надолго. Я сочувствовала полицейским, оставшимся на месте преступления, но решила, что они мне еще должны «спасибо» сказать, за то, что я быстро нашла тело Виктории. Теперь они смогут вовремя вытащить тело из трубы, пока его не залило водой.
Я размышляла о семье Джойсов, о детях, которые выросли и стали ничем не примечательными богатыми людьми.

Они занимались и хорошими, и плохими делами. И ни у кого не было счастливого брак, хотя возраст у всех был подходящий. Я только было хотела покачать головой и изречь очередную банальность, что, мол, богатые тоже плачут, но тут меня поразила неприятная мысль. Марк, Кэмерон, я и Толливер тоже доросли до брачного возраста. Кэмерон пропала, у Марка никогда не было постоянной подружки, а Толливер и я…
- Ты действительно хочешь жениться? – спросила я его.
- Да, - ответил он мгновенно, без колебаний. – Если бы можно было, я бы завтра женился. А ты что, в чем-то сомневаешься?
- Нет, - проговорила я. – Ты не похож на тех парней из журналов, которые страдают излишней порядочностью.

- Ты тоже не похожа на женщин из мужских журналов. Это – комплимент.
- Мы хорошо знаем друг друга, - сказала я. – Мы видели друг друга и в беде, и в радости. Я не могу представить свою жизнь без тебя. Тебе не кажется, что я навязываюсь? Я могу быть более самостоятельной.
- Ты самостоятельна. Каждый из нас делает, что может, - ответил он. – Я провожу предварительную подготовку. Затем ты делаешь свою работу. После этого мы собираемся и уезжаем, и об этом опять забочусь я.
Так или иначе, я признала его правоту.
- Где Манфред? – спросил Толливер неожиданно.
- Черт возьми, я не знаю! Попросил вызвать его, как только он мне понадобится . И не сказал, где он остановился.
- Он влюбился в тебя без памяти.
- Да, я знаю.

- А если бы меня не стало? Ты бы сошлась с татуированным экстрасенсом? – он говорил шутливо, но я чувствовала, что он ждет от меня ответа. Я мудро выпалила, не раздумывая:
- Ты что, шутишь? Это как есть гамбургер после доброго куска ветчины.
Таким образом, я подтвердила свою преданность, и вспомнила деньки, когда я подумывала о гамбургере. И я не сомневалась, что и Толливер будет провожать глазами приглянувшуюся ему женщину. Но, любуясь, он никогда не переступит черту.
Он может себя контролировать, значит, могу и я. Ведь я знала, кого я люблю.
- Ну, и какие выводы? – спросил он бодро. - Кто стрелок?
- Да кто угодно, - ответила я. – Мне становится плохо, когда я об этом думаю.

- Столкнулись с угрозой потери одной четверти состояния и призадумались. Даже Чип Мозли. Он надеется стать мужем Лиззи, после всех этих долгих лет. И, как всякий нормальный человек, он рассчитывает на приличные деньги. Он лучше всех представляет финансовое состояние семьи, потому что управляет большим ранчо. По долгу службы, я думаю, он просматривает много денежных документов, связанных с другими компаниями Джойсов.
- Согласен. И я бы исключил Лиззи. Она нас пригласила. Если бы она была убийцей, то не стала бы так рисковать. Она знала бы, что сердечный приступ дедушки вызвала брошенная в него змея. Змею бросил кто-то другой.

Может быть, он рассчитывал, что змея его укусит, но получилось даже лучше, чем он ожидал – у Рича начался сердечный приступ. Теперь нужно было только проследить, чтобы он не добрался до мобильного телефона. Дельце сделано.
- Как это ужасно, - сказала я, - человек, поступивший так мерзко, порочен до мозга костей.
- Как ты думаешь, в кого целился стрелок – в тебя или в меня? – спросил Толливер.
- Мы, наверное, никогда этого не узнаем, но все же было любопытно узнать.
- Особенно для тебя, - засмеялся Толливер. Его смех оборвал стук в дверь. Мы вздохнули.
- Я уже замучилась выслушивать плохие новости, - сказала я. – Мы тут как привязанные.
Я не знала, отличалась бы наша жизнь, если бы у нас был свой дом, но чувствовала, что была бы намного лучше.

Я посмотрела в глазок, и, к своему удивлению, увидела Манфреда. Мы недавно говорили о нем, и я немного смутилась, когда открыла дверь и впустила его. Я поймала его понимающий взгляд. Он знал, что я о нем думала.
- Как инвалид? – спросил он, и Толливер вышел из спальни.
Манфред сказал:
- Привет, брателло! И как оно после выстрела?
- Непередаваемо, - ответил Толливер. Мы уселись, и я предложила Манфреду на выбор Кока-Колу или воду. Он выбрал Кока-Колу.
- Я слышал о частном детективе, - сказал Манфред. – Она работала по вашему делу – после того, как пропала ваша сестра, правильно?
Я удивленно ответила:
- Да. Откуда ты узнал?
- Из новостей. О ее книге.
Я вопросительно посмотрела на него.
- Ты знала, что миссис Флорес писала книгу? Она не говорила тебе?
- Нет, - ответила я, а Толливер промолчал.

- Книга называется «Я – детектив из Штата Одинокой Звезды», и она уже вела переговоры с издательством.
- Правда, что ли? – я была ошеломлена.
- Да, случай с Кэмерон заставил ее бросить работу в полиции и стать частным детективом. В основном книга о том, как идут поиски Кэмерон.
Я не знала, что и подумать, как отнестись к этой неожиданной новости. Казалось бы, что в этом такого, но я чувствовала себя преданной. Особенно было тяжело думать о том, что любой праздный зевака будет посвящен в самый мучительный случай моей жизни.
- Она тебе об этом говорила вчера вечером? – спросила я Толливера. Он кивнул:
- Я собирался тебе рассказать, но пришел Руди Флеммонс.
- У тебя было много времени с тех пор, как я вернулась.
Он неуверенно сказал:
- Я не знал, как ты к этому отнесешься.

- Жалко, что я украла папку, а не рукопись, - пожаловалась я, и Манфред заинтересованно посмотрел на меня.
- Что это за папка? Полиция знает, что она у тебя?Что это за документы?
- Я стащила папку из ее машины, - ответила я. – Полиция, наверное, растерзала бы меня, если бы узнала, что папка у меня. Все документы о Джойсах.
- А о Мэрайе Пэриш что-нибудь есть?
- Нет, - ответил Толливер. – А должно быть?
- Вообще-то, нет, - провозгласил Манфред, - потому что она у меня!
Жестом фокусника он распахнул куртку и вытащил папку. Нес он ее так же, как и я.
- Черт, где ты ее взял? – Толливер даже подался вперед. Он смотрел на Манфреда со смесью восхищения и ужаса.

- Вчера ночью я прошел мимо ее офиса, и заметил, что дверь открыта, - ответил Манфред. – И тут же я ощутил, что мне необходимо с ней поговорить. Но я опоздал. Должно быть, это было до того, как ее объявили пропавшей без вести. И я зашел туда, и спросил духа, могу ли я что-нибудь найти в этом помещении… что принадлежало… кому-нибудь, кого я знаю?
Мы уже еле сдерживали зевоту – и не только из-за упоминания «духа».
- Офис Виктории был разгромлен, - догадалась я.
- Да, - ответил он. – И все было перерыто. Но недостаточно тщательно.
Он выдержал паузу, для более убойного эффекта. – Меня что-то привлекло к ее дивану… - таинственно прошептал он, но момент был испорчен фырканьем Толливера.
- Ну, это был такой же диван, на котором я спал у бабушки, - пояснил Манфред, и на мгновение показался очень юным, - он раскладывается. Они перевернули подушки, но не заглянули внутрь. А я заглянул – и нашел там папку.

Похоже, кто-то уже стучал в дверь, и она лишь успела засунуть папку поглубже.
- Я вижу, ты без особых колебаний ее стащил, - сухо отметил Толливер.
- Да, - признал Манфред и улыбнулся во весь рот. Хоть кому-то было весело в этот день.
- Мы мародеры, - проговорила я, потрясенная тем, что натворила. – И мы забрали улики с места преступления.
- Мы спасаем твою жизнь, - ответил Манфред. Толливер мрачно посмотрел на него, но ничего не добавил, только кивнул.
- Сейчас важнее узнать, кто был в офисе, - сказал он. – Манфред, ты можешь нам помочь?
Манфред самодовольно ответил:
- Конечно, какой разговор! Я у нее из офиса прихватил пилку для ногтей из стаканчика с карандашами.

Это личная вещь, на ней еще остались частички кожи. Я использую ее для чтения и посмотрю, что можно узнать. А могу и не узнать. Вот поэтому иногда некоторые из нас не слишком честны с клиентом.
Мы с ним не согласились.
Большинство экстрасенсов были мошенниками, даже те, у кого был настоящий дар. Они должны были как-то выживать, и считали, что ничего страшного не произойдет, если он проникновенно скажет сентиментальной дамочке, что ее Пушок мурлычет на небесах. Просто их дар не развивается.
- Что тебе нужно для подготовки? – спросила я. У каждого практика свой предварительный ритуал.
- Ничего особенного, - ответил он. – Не разговаривайте громко, и закройте глаза, пока я воссоединюсь с ней.

Это было нетрудно. Толливер и я закрыли глаза, и его рука накрыла мою. Я лениво размышляла о том состоянии, в котором сейчас находился Манфред Вероятно, он был там же, где и я, когда слушала кости в могилах. Туда было легко попасть, но вернуться оттуда было гораздо труднее.
В номере было тихо, только негромко гудела система обогрева. Я подумала, что Манфред уже успел настроиться, и открыла глаза.
Манфред сидел в кресле, голова его была откинута назад. Казалось, в его теле не осталось ни одной кости. Я никогда не видела, как Манфред работает. Смотреть на него было интересно и жутко.

- Я нервничаю, - неожиданно сказал Манфред. Я уже было открыла рот, чтобы успокоить его, но поняла, что он читает Викторию, а не беседует с нами.
- Я сижу перед компьютером. Я получила очень много сведений за короткий промежуток времени, и этого достаточно, чтобы распутать дело. У меня много соображений. Если Мэрайя умерла случайно, по причине, которую назвала Харпер, то вполне возможно, что ребенок жив.
Кто-то, знающий о ребенке, забирает его и отдает в детский дом. Я обойду все приюты в Далласе и Тексаркане и опрошу персонал, помнят ли они о младенце, которого принесли после того, как умерла Мэрайя. Возможно, кое-какие ответы будут у меня уже сегодня ночью.
Ничего себе! Виктория действительно была блестящим детективом.
- Я нервничаю, - сказал Манфред, и беспокойно наклонил голову. – Я поговорила со всеми Джойсами и с этим, приятелем. Я составила список всех домашних Рича Джойса, которые работали одновременно с Мэрайей.

Не знаю, как далеко я смогу продвинуться. Я больше не могу сегодня работать. Мне кажется, кто-то следил за мной до офиса. Руди?
Манфред изобразил человека, разговаривающего по телефону.
- Мне очень неудобно тебя беспокоить, мы очень долго не общались. Но я думаю, что за мной кто-то следит, и, поскольку у меня есть друг-полицейский, я решила обратиться к тебе. Я не хочу тащить этот хвост к маме, когда поеду за Мари Кармэн… Хорошо… Я выйду из офиса минут через десять. Мне еще нужно сделать пару телефонных звонков.
Манфред иногда комментировал действия Виктории от первого лица, а иногда вел себя так, как будто он полностью перевоплотился в нее.
Сейчас руки Манфреда начали двигаться. Было ясно, что он что-то делал, но я не могла понять эти жесты. Я посмотрела на Толливера и вопросительно приподняла брови. Толливер указал мне на папку для хранения файлов на столе.

Я сразу же догадалась, что Виктория аккуратно прятала документы в очередную папку, закрывала папки одну за другой, и складывала их стопочкой на столе. Потом она перехватила всю стопку резинкой. - Положи все в багажник, - прошептала она, - вернись и позвони по телефону.
Ноги и плечи Манфреда задвигались, как будто Виктория (в теле Манфреда) вышла на улицу, открыла багажник, бросила туда папки, закрыла багажник, и вернулась в офис. Наблюдать за этой пантомимой было странно. Интересно, но странно.
- Кто-то пришел, пробормотала Виктория (Манфред), - ха.
Теперь я понимала людей, которых раздражала я сама, во время моей работы. Я почувствовала, как напряглась рука Толливера.

Манфред показал, что Виктория что-то дергает. Видимо, диван, чтобы бросить туда папку. Она резко повернула голову, и глаза Манфреда расширились от ужаса.
- Я умираю! О, Боже! Я умираю!

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/53232/231887

Переводчики: fiona2407