Готовый перевод A Bluer Shade of White / Более Синий Оттенок Белого: Глава 3

Корабли из пайкрита оказались невероятным успехом. Их было необходимо проектировать по-особому, с намного более прочным корпусом и внешне они походили скорее на барку, чем на корабль, но с учетом того, что их цена была практически нулевая - оно того стоило. Эльза строила корабли под присмотром адмирала Пайка. Смешивание теста из древесных описок и морской воды занимало большую часть затрачиваемого времени, поэтому Пайк приказал построить второй сухой док только для того, чтобы они могли увеличить скорость постройки, занимая при этом как можно меньше времени королевы.

"Мы можем добавить древесные опилки к списку импортируемых в Арендель товаров, Ваше Величество," с улыбкой проговорил Пайк. "Нам потребуются тонны, чтобы заполонить Кристальное море нашими торговыми кораблями, перевозящими товары."

"Олаф, сделай об этом заметку," сказала Эльза с натянутой улыбкой, заканчивая создание еще одного корабля. Их было довольно сложно сделать привлекательными, чтобы при этом все держалось на своих местах. Она сделала украшения на первом корабле и чувствовала себя вынужденной продолжать на остальных, несмотря на то, что это занимало больше времени, чем она ожидала.

Олаф открыл небольшой блокнот, который он нес с собой, и сделал в нем пометки карандашем.

"Он сопровождал вас в последнее время чаще, чем обычно, Ваше Величество," сказал Пайк.

"Олаф недавно научился некоторым новым навыкам," сказала Эльза. Завершив последнюю деталь корабля она повернулась к снеговику. "Правда, Олаф?"

"Да, мэ'эм!" сказал Олаф. Он взглянул на пометки, которые он начеркал в записной книжке. "Писать в блокноте руками из веток тяжело." Он взглянул на Эльзу. "Можно мне их поменять?"

"Поменять их?" спросила Эльза. "Ты хочешь какие-нибудь другие руки?"

"Руки изо льда," улыбаясь кивнул Олаф. "Можно?"

"Я думаю, я могу выполнить изменения," сказала Эльза. "Мы обсудим, что именно ты хочешь позже."

"Ох," сказал Олаф. "Это я могу и сам сделать, я просто хотел узнать не против ли ты."

"Он это может?" спросил Пайк.

"Ты это можешь?" спросила Эльза.

"Только один способ узнать наверняка," сияя своей кривобокой улыбкой сказал Олаф. Он каким-то, кажущимся невозможным, способом вынул из себя обе свои руки, а затем бурча от концентрации начал вытягивать из себя маленькие снежные утолщения, в тех местах, где в него были воткнуты ветки. Олаф сделал глубокий вдох - абсурд, поскольку ему не было необходимо дышать, да и легких у него не было - и с закрытыв глаза и нахмурив брови, выдавил из утолщений сосульки, которые трескались и ветвились на конце, образуя острые зубья на месте пальцев. Они чем-то походили на когти сокола. Олаф открыл глаза и посмотрел на его новые руки. "Блестящие," он прошептал. Затем он взглянул вверх на Эльзу и Пайка, и видимо увидел что-то в выражении их глаз, поскольку его руки изменили свою форму, скругляя пальцы, делая их выпуклыми и неугрожающими.

Пайк наклонился ближе к Эльзе. "У него есть немного вашей силы," он сказал.

"И да, и нет," сказала Эльза. "По самой его сущности он обязан иметь какую-то ее часть, иначе он бы развалился в момент, когда его голову впервые проткнули морковкой. Создав его я предоставила ему частичный доступ к силе - возможно больший, чем я изначально полагала."

"И если вы создадите другие сооружения," сказал Пайк. "Они будут иметь такие же возможности?"

"Я думаю да," сказала Эльза.

"Вы все еще против создания новых?" спросил Пайк. "Нам нехватает моряков -"

"Вы разговаривали с герцогом Веселтона," сказала Эльза.

"Мы ужинали вместе, когда он последний раз был в Аренделе," сказал Пайк. "Он говорит разумные вещи, Ваше Величество."

"Если я начну создавать подобных существ - где мы остановимся?" спросила Эльза.

"Они могли бы выполнять простые работы," сказал Пайк. "Чтобы драить палубу требуются существа не умнее тех, что вращают мельницы. Вы предложили нам големов, по одному на каждый корабль, чтобы вращать пропеллер. Таким способом мы сможем пересечь Кристальное Море вдвое быстрее, но на корабле есть много другой рутинной работы, например заряжение и стрельба из пушек, и если бы у нас был голем, способный создавать пушечные ядра из пайкрита, у нас было бы намного больше места, чтобы хранить порох, груз или пушки."

"Если уж мы об этом говорим, я могу просто создать конструкцию, которая стреляла бы ледяными снарядами, и мы бы вообще отказались от пушек," сказала Эльза. "Я могу сделать ледяного человека, который бы смог утопить корабль с восьмисот метров, которому для этого не требовалось бы маневрировать и целиться. Я спрашиваю опять - где этому предел? Сейчас мирное время, и выглядеть слишком угрожающе - вредно для дипломатии. Более того, у меня есть сомнения по поводу создания новой жизни. Я уверена, если вы разговаривали с герцогом, вы знаете в чём они заключаются."

"Да, Ваше Величество," сказал Пайк. В отличие от герцога, адмирал знал, когда нужно было оставить тему в покое.

Когда двадцатый корабль за день был завершён, Эльза с Олафом вместе направились обратно во дворец. Сегодня было холоднее, чем обычно, что соответствовало погодным схемам, которые Эльза разработала для королевства. Расписание было опубликовано в городских центрах, чтобы подданные могли подготовиться к не самым благоприятным дням. Когда-то во время своего правления Эльза пыталась всё время поддерживать солнечную и тёплую погоду, но популяция оленей мгновенно разрослась, а за ней последовала популяция волков. Когда олени очистили леса от всего съестного, они начали вымирать от голода, а когда волкам перестало хватать оленей, они передвинулись ближе к поселениям. Это был очень важный урок по непредвиденным последствиям, и поэтому Эльза изменила погоду на более похожую на естественную для их региона.

Помимо всего прочего, Эльза наслаждалась свежим холодом. Почти все жители Аренделла решили сидеть по домам, а значит Эльза и Олаф шли в одиночестве.

"Я тебе нравлюсь?" спросил Олаф.

"Нравишься?" спросила Эльза. "Конечно ты мне нравишься."

"Только когда ты разговариваешь с людьми ты не перестаёшь говорить, что ты не хочешь создавать других людей, как я," немного нахмурившись сказал Олаф.

"О, Олаф, это никак не связано с тобой, ты прекрасен, просто я переживаю... по поводу создания живых существ," сказала Эльза.

"Но почему?" спросил Олаф.

"Это очень сложно понять," сказа Эльза.

"Может быть я смогу разобраться," сказал Олаф. Было не похоже, что он особо обращал на неё внимание, вместо этого он уставился на свои руки и, пока они шли, их сгибал и разгибал, незаметно изменяя их форму, на более подходящую ему.

"Я считаю тебя личностью," сказала Эльза. "Я создала тебя и я ответственна за тебя. Твои изначальные воспоминания, весь твой характер, всё это произошло из меня, и, в меньшей мере, ты учишься и развиваешься используя разум, который я тебе дала. Это огромная ноша, намного ответственнее, чем иметь ребёнка, я предполагаю, потому что если ты сделаешь что-нибудь неправильно, или будешь ранен, буду виновата только я одна."

"Ты переживаешь потому что кто-нибудь может обвинить тебя?" спросил Олаф.

Эльза покачала головой. "Я буду винить себя," сказала она. "Граф говорит о создания целой расы людей вроде тебя, но эта идея пугает меня больше чем, мне кажется, он может понять. После моей коронации, когда шторм спустился на Аренделл, то, что никто не погиб, было чудом. Если Анна не пришла ко мне и не рассказала о случившемся, сотни людей умерли бы без еды и дров, замерзли бы до смерти, запершись по своим домам."
Какое-то время Эльза шла молча. Первые несколько месяцев после того, как всё разрешилось, Эльзу мучил один и тот же кошмар, в котором она возвращаясь в Аренделл с Высокой Горы находила промороженные трупы в каждом доме. "Моя сила накладывает на меня ответственность. Её нужно использовать как можно более осмотрительно."

"Если я сделаю моряка, как меня просит адмирал, сделаю ли я его любящим мореходство? Будет ли он иметь хоть какой-то контроль над своей жизнью, какую-нибудь свободу выбора? Он мог бы уметь легко заводить друзей, или быть одиночкой, он мог бы - я не знаю, он мог бы любить маринованную свеклу или ненавидеть зелёный цвет. А если я сделаю его более органичным, и позволю всё определить моей интуиции, что потом случится, если он будет несчастен? Это будет моей виной, правда?"

"Я счастлив," довольно сказал Олаф.

"Я знаю," сказала Эльза, "И я рада этому. Но эта проблема намного сложнее, чем решение запутанной задачи о нахождении правильного способа создания людей. Знаешь ли ты что с тобой случится после моей смерти? Если я сделаю тысячу людей и их собственными мыслями и характерами только для того, чтобы они все умерли вместе со мной... что же. Есть важные причины по которым я не сделала большего с этим аспектом моей силы."
По правде говоря, она иногда думала о вещах превосходящих любые предложения герцога, создания, которые она навсегда оставляла в своём воображении, не рассказывая о них никому. Покровы живого снега шириной в километр, которые могли затушить самый большой пожар, разумные айсберги которые могли бы разыскивать и топить вражеские корабли, фабрики с собственным разумом, способные перестраивать свои внутренности для создания любые желаемые человеком товары. По сравнению с этим человек из снега являлся недостатком воображения.

Олаф опять нахмурился. "Жизнь - для того чтобы жить, она не для того, чтобы волноваться о будущем. Мы не можем запрещать себе делать хорошие дела только потому, что когда-нибудь они могут закончиться. Ты же делаешь ледяные скульптуры несмотря на то, что они когда-нибудь растают, верно?"

На самом деле Олаф действительно говорил разумные вещи. Это был первый раз. Они продолжили путь в тишине, пока Эльза обдумывала возможные варианты.

"Чего ты хочешь?" спросил Олаф. Его брови были ссуплены, и он смотрел на неё с большей концентрацией, какой Эльза ещё никогда не видела на его лице.

"Безопасность и надёжность: для меня, моей семьи и моих подданных. Мир на земле." Если бы она разговаривала не со снеговиком, а с кем-то другим, её могли бы обвинить в том, что она даёт шаблонные ответы. Она быстро оглянулась, чтобы убедиться, что улицы были всё ещё пустыми от посторонних ушей. "Любви. Кого-нибудь, кто не отпрянет от моей холодной кожи или не будет относиться ко мне так, будто мне нужно стать теплее. Равного, наверное, хотя у меня нет ни малейшей идеи, кто это мог бы быть." Она опять остановилась. "Детей или... я не знаю." Она повернулась посмотреть на Олафа. "Почему ты спросил?"

"Ну, я вроде как пытался разобраться чего же я хочу," сказал Олаф. "Дурачиться и бездельничать было весело первые несколько лет, но теперь я учу все эти новые вещи и мне больше не кажется, что продолжать дурачитсья мне теперь подходит."

Эльза не сказала ничего, поскольку была не уверена, что же можно было сказать. Она почти предложила ему вернуть всё как было, но она даже не была уверена, что сможет это сделать. Она изменила его более интуицией, чем осознанно понимя, что делает - если она когда-нибудь займётся созданием ледяных моряков, ей придётся научиться получше создавать для них явные инструкции. Она протянулась к его сознанию, только взглянуть на него, и нашла, что он был ещё сложнее, чем раньше. Обед из пяти блюд вместо простой похлёбки. Почти всегда Олафа можно было найти в библиотеке - вовсю использовавшего свою новоприобретённую грамотность, и это послужило причиной такого роста. Эльза не была уверена, что Олаф понимает что такое конфиденциальность, и всё же сократила свои наблюдения до минимума.

Когда они добрались до дворца они увидели, что герцог Веселтона ожидал их в гостинной.

"Я не знала, что вы снова вернулись в Арендел," сказала Эльза с улыбкой.

"Всегда наслаждение вас видеть, Ваше Величество," сказал герцог. "Я не планировал вернуться так рано, но ваша сестра послала мне очень строгое письмо о тех идеях, что я с вами обсуждал, включая то, что мы обсуждали о вашем великолепном снеговике. Письмо на меня оказало очень даже противоположный эффект, чем тот, на который надеялась Анна, в этом я уверен." На его лице сияла широкая улыбка. Герцог посмотрел на Олафа. "Вы поменяли ему руки."

"Я поменял их сам," ухмыльнувшись сказал Олаф.

"Он это может?" восхищённо спросил герцог. "Это великолепно. Как бы я хотел изменять своё тело, чтобы оно соответствовало любой поставленной задаче."

"Возможность носить всё, что я пожелаю и изменять одежду в мгновение ока оказалось одним из неожиданных преимуществ моей силы," сказала Эльза. "Хотя я бы не сказала, что очень хочу себе руки изо льда."

"Олаф, а ты можешь изменять в себе что-нибудь ещё?" спросил герцог. От такой перемены предмета внимания герцога Эльза почувствовала укол раздражения.

"Что ещё?" спросил Олаф.

"Например... ты можешь изменять свой разум? Можешь ли ты сделать себя умнее, как это в прошлый раз сделала Эльза?" спросил герцог.

"Олаф, ты не оставишь нас на минутку?" спросила Эльза.

Олаф по очереди поглядел на них. Его рот немного распхнулся и на мгновение он походил на прежнего себя. "Ладно," он сказал и вперевалку удалился из комнаты.

"Вам нравится моя сила," сказала Эльза после того, как за Олафом захлопнулась дверь. Неожиданный холод закрался в её голос.

"Да," сказал герцог. "Не только сама по себе, но насколько же она разносторонняя и удивительная. Она связана с глубинными тайнами мироздания, вы так не думаете?"

"Вам она нравится слишком сильно," сказала Эльза.

Граф был поражен. "Ваше Величество, если я когда-нибудь преступил какие-либо границы или сказал что-либо, что могло вас оскорбить, я приношу вам мои глубочайшие извинения."

"Нет," вздохнула Эльза. Она постаралась скрыть свое раздражение. "Я просто... я знаю, что иногда мы шутим об этом, но я могла упустить тот факт, что вы приходите только тогда, когда это как-то связано с моей силой - когда вы придумали какое-нибудь новое изобретение или хотите увидеть результат нового эксперимента."

"Ваше Величество," начал герцог, но было видно, что у него не было ни малейшей идеи, как продолжить это предложение.

"Мне очень жаль. Вы мне не сделали ничего, кроме как искренне выразили свое любопытство, а это никогда не должно быть причиной оскорбляться. Мои мысли были заняты другими вещами, а вам просто непосчастливилось попасть под мой гнев," сказала Эльза. "Иногда я удивляюсь, как, со всем что мне может предложить жизнь, я могу быть настолько несчасливой. Это похоже на абсурд." Эльза посмотрела в окно. "У Олафа есть частица моей силы, но я бы предпочла, чтобы вы воздержались от проявления к нему своего... этнузиазма."

Раздавшийся стук в дверь освободил герцога от необходимости формулировать ответ. Эльза повернулась, чтобы открыть ее и перед ней предстал Олаф, выглядящий очень довольным собой.

"У меня получилось!" сказал Олаф. "Я сделал себя умнее!" Он посмотрел по очереди на них обоих, все так же сияя своей глуповатой улыбкой, и постепенно его улыбка сошла на нет. "Это было плохо?"

"Это абсолютно нормально," сказала Эльза. "Герцогу просто пришлось пережить мое плохое настроение."

"Ваше Величество," запинаясь и спеша выпалил герцог. "Я не могу быть уверен в том, что беспокоит вас, но если в чем-либо могу вам помочь, вы должны знать, что я это сделаю. Если это одиночество - если вы желаете, чтобы я ухаживал за -"

"Достаточно," сказала Эльза. Она могла чувствовать, что краснеет. "Не будем смущать друг друга. Завтра я прийду в себя, и мы сможем обсудить все, что бы вы хотели. Я забуду то, что вы сейчас сказали, если вы согласитесь забыть все, что произошло с того момента, как я вошла в эту комнату."

"Я согласен, Ваше Величество," сказал герцог с глубоким поклоном.

Эльза удалилась в свою спальню, чтобы все обдумать.

Герцог был ее другом с тех самых пор, как перенял пост от своего отца. Многими своими чертами он напоминал ей Анну. Он бросался от темы к теме, от одной идеи к другой. Однажды она посетила его кабинет в Веселтоне, это место было собранием запыленных реликвий оставшихся от прежних увлечений и полузаконченных записок. Ему было двадцать шесть, и к этому возрасту он уже начал и забросил три разные версии собственных мемуаров.

Его предложение сватовство не было совсем неожиданным, хотя и было ясно, что ни один из них не испытывал романтических чувств к другому. И все же поскольку они оба были из знатных семей и примерно одного возраста его предложение не было внезапным. Как-то она слышала, что иногда было лучше принять брак без реальной любви для того, чтобы сохранить семейную линию, но мысль о графе, касающемся ее с какой-либо теплотой была практически смешна, да и продолжение династии было очень маловероятным событием. Ей оставалось только надеяться, что их дружба не была чрезмерно повреждена ни ее вспышкой, ни его предложением.

Ей стало ясно, что если она отправит Олафа жить у герцога в Веселтону, она не увидит ни того, ни другого, если только не сделает сознательной попытки нанести визит. И чем больше она думала о том, как герцог разговаривал с Олафом, тем больше она расстраивалась. Это было еще одним напоминанием о том, как мало реальных связей с другими людьми у нее было, и как сильно ее сила мешала заводить любые нормальные отношения - романтические или нет.

Когда она ложилась в постель, она думала о мире, и о ее месте в нем.

Она проснулась от нежного прикосновения холодных как лед пальцев.

Заметки автора: Флуктуации популяции оленей это отсылка к происшествию на острове святого Мэтью (St. Mathew's Island), довольно известное исследование циклов взрыва-увядания популяций травоядных.

-

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/53302/229615

Переводчики: efim