Готовый перевод "The Assassin King (Symphony of Ages Series #6)", Elizabeth Haydon / "Король - убийца (Шестая книга серии "Симфония веков")", Элизабет Хэйдон: Глава 6.

Присутствующие в потайной комнате изумленно переглянулись, услышав поступь спускающегося по каменной лестнице.

- Он что ненормальный? - спросил Анборн низким голосом - Это было его чертово требование, чтобы наша встреча состоялась в тайне от всех. Почему, клянусь именем каждой распутной девки с которой я когда-либо спал, он сам нарушил изоляцию этого места, для того чтобы принять незванного гостя? Твой муж - идиот, Рапсодия”.

“Но мы ему об этом не скажем” - сказал Грунтор.

Королева намерьенов поднялась, все еще слабая, и шагнула к дверному проему. В темноте у основания лестницы возникла фигура, скрытая плащом с поднятым капюшоном. Человек тот час же подошел к Эши и низким голосом произнес несколько тихих слов, а затем проследовал за ним в скрытую комнату. Король намерьенов закрыл за ним дверь.

Даже бросив взгляд на простой плащ из тонкого сукна было ясно, что вошедший человек был высоким и широкоплечим, выше любого из присутствующих мужчин за исключением Грунтора. Он не поклонился, а мгновенно повернулся в сторону Рапсодии и младенца, затем протянул большую руку, затянутую в перчатку из овчины, и мягко положил ее на голову ребенка.

Гвидион Наварн молча наблюдал за странным зрелищем развернувшимся в тишине комнаты.
Человек протянул другую руку и откинул свой капюшон, который открыл взгляду волосы с серыми и серебряными прядями, свидетельствующими о возрасте, несмотря на то что они все еще имели светлый оттенок, намекающий на то что в юности он, должно быть, был блондином. Его борода была длинна и немного завита на концах, его глаза были ясными и синими как безоблачное летнее небо, отражая мерцающий свет фонаря.
Это был Константин - Патриарх Сепульварты.

В течение долгого момента времени, после того, как Гвидион понял, что должен встать на колени, он оставался замершим на одном месте. Поняв, наконец, что он стоит поднявшись достаточно долго, он встал на одно колено.
Его отец, Стивен Наварн, был приверженцем патриархальной веры, хотя также он был хорошим другом Главного жреца Ллаурона, предыдущего главы ордена филидов, поклоняющегося природе. Он был сведущ и почтителен к религиозным верованиям обоих направлений. Отношение Стивена, уникальное в поляризованном мире веры, никого не удивляло. Этому способствовали не только личностные качества его характера, но и географическое положение его герцогства . Наварн был расположен между лесами Гвинвуда на севера, герцогством Авондерр на востоке и Тирианом на юге, делая его перекрестком вер континента.

Все же появление главы патриархальной веры в доме его семьи не была не безразлична Гвидиону Наварну. Патриарх оставлял Базилику Звезды, Лиаантаар в Сепульварте только в случаях государственной важности, таких как королевские похороны, браки или коронации, или в самых страшных из чрезвычайных ситуаций.

Насколько Гвидион знал, никто из королевских особ не умер, не женился и не короновался. Белые брови Патриарха сошлись на переносице и нетерпеливо махнув Гвидиону он кратко сказал: "Встаньте. Здесь слишком не подходящая обстановка для этого и это неуместно для человека, облеченного властью герцога Орланданской провинции. Поднимитесь с коленей и сядьте”.
Гвидайон смущенно повиновался.

“Какие новости Вы принесли нам в это тяжелое время, Ваше Святейшество?” быстро спросил он, предлагая Патриарху стул. Тело святого человека, выглядящего пожилым, все еще имело признаки большой силы, которой он обладать в юности; он презрительно махнул рукой в сторону стула. “Я не могу остаться здесь надолго, чтобы не обнаружили, что я покидал Лиантаар” - ответил Константин. “Я несу тревожные новости, но, по-видимому, я в этом не одинок”.

“Тогда заходите в пределы круга. Риал, Анборн и Гвидион уже сообщили нам относительно приготовлений к войне, которыми занимается Сорболд" - сказал Эши, садясь около Рапсодии. Он мягко провел рукой по голове своего сына. Нам кажется что целями их намеченной агрессии являются Роланд и, вожможно, другие члены Союза.

“В конечном счете” - согласился Патриарх, вступив в пределы защитного света, - "Некоторые падут перед вами, другие после вас, если Талквист будет следовать своей цели".
Тишина в комнате сгущалась до тех пор пока не стала ощутимой. "Поясните нам, что Вы имеете в виду, Ваша Милость” - вымолвил наконец Эши. Жгучие голубые глаза старика обнаружили и задержались на круге света, отражая и усиливая его. “Первым местом на которое нападет Талквист будет Сепульварта. Его войска сосредотачиваются даже сейчас на горных першейках и в предгорьях у югу от нас. Священный город-государство - порог Роланда и Средиземья; Талквист вытрет ноги на нас, пока он пересечет этот порог в Ваши земли. Я не сомневаюсь в этом”.

"Святой город?” - медленно спросил шокированный Гвидион - “Как это возможно? Сорболд ведь сторонник патриархальной веры!
Одна из пяти базилик стихий расположена в пределах их государства. Даже в самом свирепом из сражений Намерьенской войны, когда все остальное было разрушено, Сепульварта была сохранена. Это было бы оскорблением Единого Бога!"
А разве это не было оскорблением для Единого Бога или Того-Кто-Дает-Жизнь, как называют его лирины, когда Третий Флот уничтожил святой лес Гвинвуд тысячу лет назад? Мы сожгли Внешний Круг, и даже покушались на Великое Белое Дерево”, горько сказал Анборн. “Я - внук Элинсинос – сам допустил это. Во время войны ничто не считается священным. То, что Сепульварта с тех пор и до настоящего времени оставалась невредимой, является просто совпадением — чудом”.

“Лорд маршал говорит правду” - подтвердил Константин. Война сначала придет к нам; но это только начало. Это только одна из трех новостей, которые я принес сюда в тайне, чтобы предупредить Вас, король намерьенов. Я также должен рассказать Вам о Найлеше Моусе – Благословенном Сорболда и одном из моих подчиненных. Он мертв или умирает. Он отдал свою жизнь для спасения и защиты Терреанфора - Базилики живого камня, в Джерна’Сид.”

"Терреанфор подвергся нападению?" - спросил Акмед в то время как Анборн начал испытывать волнение.“С чего бы Талквист стал нападать на единственную из пяти базилик в пределах его собственной страны?"

“Нападение было совершено не снаружи, а изнутри” - сказал Патриарх. “Терреанфор будучи священной базиликой стихии Земли, является самым большим из известных хранилищем живого камня на континенте. Талквист тайно извлекал этот драгоценный дар из базилики в его собственных целях. Человек, который сказал мне о его предательстве, засвидетельствовал это лично и, нехотя, принял в нем участие. Этот благословенная стихия, этот подарок Матери Земли, был использован самым святотатственным способом. Я подозреваю, что убийство вдовствующей императрицы и наследного принца Вишлы было первым из этих событий, но я понятия не имею, как Живой Камень мог поспособствовать этому.

Вдовствующая императрица была высохшей старой каргой, скажем так, за все сделанное ею в прошлом она заслужила такой конец" - сказал Анборн. "А ее толстопузый сын едва ли мог встать со стула без помощи. Что заставляет Вас думать, что их смерть не была естественной? Может не стоит искать преступные намерения там где их нет, иначе скоро мы не отличим какая угроза является реальной, а какая нет?

“Это так” - сказал Патриарх - “Но в то же время пока я не могу объяснить их внезапную и совместную смерть, кроме как цареубийством. Я точно знаю, что Талквист повлиял на Взвешивание на Весах Джерна Тал, чтобы провозгласить себя императором. Вся скромность и смиренный выбор оставаться регентом в течение года были игрой; Талквист планировал свое восхождение в течение долгого времени”. Жгучие голубые глаза сузились. “Я знал этого человека и его безжалостность много лет”.

Небольшая подземная комната затихла даже и мерцающий круг. Немногим было известно о происхождении Патриарха; он не появился от из ниоткуда на Первом совете намерьенов нового века, смешавшись с потомками переселенцев с затонувшего острова Серендаир.

Эши и Рапсодия переглянулись с двумя болгами, все они знали его историю, никому не открывали этот секрет. “Вы можете не разъяснять дальше, Ваше Святейшество” - сказал Эши. Патриарх покачал головой. “Если эти мужчины - советники, пользующиеся вашим максимальным доверием, они имеют право знать” - сказал он, взглянув на Анборна, Риала и Гвидиона. “Назревает война, потенциал которой достаточен, чтобы нанести ущерб большой части Известного Мира. Любые тайны моего прошлого при этом незначительны - это даже хорошо что все скрытые мысли будут известны, так мы можем надеяться на предотвращение, по крайней мере, части разрушений, которые нас ждут. Единый Бог хотел бы этого”.

“Как Вы пожелаете” - промолвил Эши - “Никто из присутствующих здесь, вероятно, не осудит Вас”.

“Король намерьенов прав” - сказал Риал - “Все мы не идеальны в глазах Единого Бога. Продолжайте, Ваше Преосвященство”.

“В юности я был рабом на гладиаторских аренах городка Никкид'сэр в городе-государстве Джакар в Сорболде" - сказал пожилой человек - “И хотя сейчас я пожилой человек, со времени моей неволи в этом мире прошло лишь несколько лет. Рожденный от крови демона, вне брака, потомок последнего известного ф'дора, который терзал эту землю — я был зверским убийцей, не знавшим раскаяния, ощущавшим только жажду крови”. Он сделал паузу пока Гвидион, Анборн и Риал удивленно хлопали глазами. “Меня спасла королева намерьенов и Вы, лорд маршал, когда Вы спасли нас обоих в процессе освобождения, хотя Вы, несомненно, не узнаёте меня”.

“Сейчас я узнаю” - сказал Анборн. “И если бы это было моим решением, гладиатор которого Рапсодия вытащила с арены Сорболда, умер бы от моей собственной руки. Если бы она не остановила эту руку, Ваша испорченная душа сейчас жарилась бы в Палатах подземного мира, если Вы тот самый негодяй который являлся отродьем демона. Патриарх кивнул, выражение его лица не изменилось. “Я - тот самый человек, которого четыре года назад Рапсодия доставила к Покрову Гоэн, в царство лорда и леди Роуэн, куда попадают на пороге смерти, где умирающие или находят исцеление одного или другого вида; некоторые проходят через Врата Жизни к Загробному миру, а некоторые восстанавливают здоровье, чтобы вернутся в материальный мир для достижения большой цели”. Его пристальный взгляд упал на Эши. “Я полагаю, что Вы знаете эту сферу”. король намерьенов слегка улыбнулся - “Я знаю”.

Итак, будучи излеченным там сами, Вы знаете вес ответственности, которая дается вместе со вторым шансом в жизни. Когда демоническая часть была удалена из моей крови в этом царстве снов между мирами, у меня мало то осталось; все, что я знал было насилием и убийством. Поэтому я остался там для обучения, позволив большой части моей жизни пройти в познании искусства исцеления и мудрости Роуэнов. Мое долголетие, унаследованное от матери намерьенки, которую я никогда не знал, позволило мне провести несколько веков на той стороне Покрова, не умирая там. Когда я наконец возвратился на эту сторону, я стал стар, я прожил практически шестьсот лет, но здесь прошел небольшой промежуток времени. Имя Константина было связано только с молодым, здоровым убийцей арены Сорболда. Я не предпринял попытки защитить себя и не изменил имя, которым меня назвали, но никто и не ассоциировал меня с прежним человеком — даже Талквист, который владел мной, когда я был гладиатором”.

“Меня не удивляет, что Талквист участвовал в продвижении и распространении кровавых зрелищ, прежде чем он поднялся на трон” - сказал Риал - “Но как он обрел такую власть так быстро даже без официальной коронации?”

Патриарх посмотрел вниз на Кольцо Мудрости на его руке; это было простое кольцо с чистым гладким камнем в простой платиновой оправе. Под камнем, как будто бы внутри него, на противоположных сторонах овала драгоценного камня было начертано два символа, напоминающих знаки положительного и отрицательного, символов баланса между Жизнью и Пустотой, двумя большими константами вселенной.

“Перед тем как подстроить взвешивание и украсть трон Сорболда, Талквист был купцом” - сказал он спокойно - “В то время как члены королевской семьи, аристократия и даже армия склонны рассматривать купеческий класс как более низкий, самый низкий, на самом деле купцы всегда обладали самой большой властью, потому что они контролируют торговлю и наводят контакты со странами внешнего мира. У Талквиста за долгий период сформировались связи в других государствах, с которыми вдовствующая императрица лишь поддерживала дипломатические отношения. У него есть флот из торговых судов, которые бороздили моря в течение многих лет, будучи в курсе изменений происходящих в известном мире. Я подозреваю, что в числе его союзников феодал Маринкера и барон Аргота, оба из которых также имеют большое количество собственных судостроительных верфей с другой стороны Центрального Моря и мира. Он торговал товарами с копей и льняных фабрик Сорболда в течение многих десятилетий; я подозреваю, что он намного богаче чем мы думаем и имеет хорошие связи. Теперь, когда у него есть военно-морской флот Сорболда, также находящийся под его командованием
под его командой также, он управляет морем от южной оконечности Тириана до Голгарна на востоке. И вероятно даже больше”.

“Но откуда рабы?” - задал вопрос Эши - “Торговые суда не предназначены для напасть на прибрежные деревни и военные корабли Сорболда не атакуют береговую линию Союза. Если бы военно-морской флот Сорболда ушел через Центральное Море в Маносс или на другие удаленные от континента земли, Талквист стал бы уязвим дома. Это не имеет смысла, чего то не хватает”.

"Согласен" - сказал Патриарх - “Мы много не знаем - намного больше, чем вы можете себе представить”.

Что-то в голосе святого человека заставило кровь Гвидиона внезапно похолодеть. Совет обменивался информацией об ужасных последствиях и непостижимых горестях эффективно и беспристрастно; это походило на то что перед лицом нависшего вторжения и войны, в которой погибнут тысячи, осталась только самая холодная логика. Но сейчас в словах Константина было что-то глубже, что-то потустороннее. Быстро оглядев остальных, он понял, что другие тоже услышали это зловещее предупреждение; глаза Рапсодии заблестели на ее застывшем лице.

“Скажите нам” - сказал наконец Эши. Патриарх обвел взглядом каждого члена Совета, сидящего за столом. Наконец он отвел глаза, как будто удержавшись от того чтобы не просверлить им других.
“Мы много не знаем, но я начну с кое-кого близкого к вашей собственной семье. Рновин - ваша тетя, лорд маршал, и ваша двоюродная бабушка,король намереьенов. Провидица настоящего исчезла из Аббатства Солнца в Сепульватре”.

Участники совета безучастно посмотрели друг на друга. Ронвин, как и ее две сестры, был живой реликвией, способной предвидеть судьбу. Хотя, в отличие от своих сестер, Ронвин был кроткая и хрупкая, большая часть людей, знавших о ее существовании, была слишком запугана или напугана, чтобы даже встретится с ней взглядом. Некоторые бесстрашные иногда набирались храбрости, чтобы приблизиться к сестрам на некоторое время, чтобы получить пророчество, но часто убегали в страхе прежде чем оно было закончено.

"Что значит исчезла?" - кратко спросил Эши

“Хотя аббатиса не видела, что произошло, она полагает, что Провидица была похищена” - сказал Патриарх. “Я покинул Сепульварту как только услышал эту новость, хотя я и так уже решил придти к Вам с другими новостями. Когда аббатиса поднялась по лестнице в башню Провидицы, чтобы принести ей завтрак одиннадцать дней назад, ее не оказалось. Ронвин не покидала аббатство целых сто лет, за исключением посещения Совета намерьенов, на котором облекли полномочиями вас обоих, милорд и миледи. Она неспособна к этому — неспособна к самостоятельному выживанию”.

Акмед и Рапсодия молча обменялись взглядами. Несколько лет назад они поднимались по той же самой лестнице для того чтобы посетить немощную Провидицу, одну из трех дочерей родившихся у драконницы Элинсинос и древнего серенна путешественника Меретина, который был ее возлюбленным. Каждая их этих трех сестер, известных на языке намерьенов как Мантейды, родилась с чудесным даром предвидения, и все они были обязаны говорить только правду о том что они видят, несмотря на то что все увиденное ими было верным, их предсказания не всегда были точны.

Каждая из сестер, как все думали, была, по крайней мере на некотором уровне, безумной. Энвин, Провидица Прошлого, пользовалась наименьшим вниманием так как прошлое было более конкретной сферой чем недолговечное настоящее или неопределенное будущее. И она, как было известно, не способствовала использованию своего дара, копя знание, которое ей было дано и распределяя его способами, которые будут интерпретироваться, поскольку она хотела, чтобы он был.

Мэнвин - Провидица Будущего - была и самой неуравновешенной и наиболее востребованной из сестер, потому что способность видеть то, что еще не случилось, давала многим отчаявшимся паломникам веру в то, что ее предвидение могло бы помочь им успешно выполнить или предотвратить то, что они иначе не могли бы достичь или предотвратить. Большинство паломников покидало ее разрушающийся храм разочарованным или введенным в заблуждение, потому что у пророчеств, которые пела эта сумасшедшая часто было много интерпретаций.

У Ронвин, самой хрупкой из сестер, была власть над настоящим. Трудность состояла в том, что оно было мгновенным; в течении нескольких секунд настоящее превращалось в прошлое и она уже не могла вспомнить то что ее спросили до этого и что она ответила. Немногие понимали это и обладали терпением, необходимым для разговора с ней длительностью более нескольких минут, и большинство обычно сдавалось в расстройстве и оставляло ее в покое, не разыскивая ее больше в разваливающемся храме, улыбающуюся со смиренным взглядом слепых глаз у которых не было зрачков, устремленным в небеса.

“В течение недели или чуть больше перед исчезновением провидицы ее регулярно посещал священник из Сорболда, находящийся в Сепульварте” - серьезно продолжил патриарх - “Каждый день он приезжал в аббатство с двумя помощниками, поднимался по лестнице в внутреннем дворе и задавал один динственный вопрос. Затем он уезжал, возвращаясь в то же время на следующий день”.

“Аббатиса, конечно же, подслушала вопрос?” - спросил Акмед. “После нескольких ежедневных посещений она сделала, работая во внешнем саду под башней Ронвин в то время когда приехал священник” - сказал Константин. “Она сказала мне, что один и тот же вопрос он задал два раза за два прошедших дня до того, как Провидица исчезла”.

"И о чем он был?" - требовательным тоном задал вопрос Анборн

Патриарх посмотрел на Рапсодию: “Вопрос, который задал священник, был о том где находится Дитя Времени?" В двух случаях, которые слышала аббатиса Провидица молчала, а затем сказала что такого ребенка нет. Прошлым днем священник получил другой ответ. По-моему это случилось в день смены текущего года следущим”. Его голос стал более мягким. “Когда Ваш сын родился, миледи?”

Лицо королевы намерьенов побледнело; Акмед и Эши переглянулись.
“В первый день нового года” - наконец сказал Эши - “Поскольку именно в эту ночь прошедший год сменился следующим. Но почему священник Сорболда искал этого ребенка — нашего ребенка, если он и есть так называемое Дитя Времени?”

“Поскольку его император искал того ребенка непрерывно” - мрачно сказал Патриарх. “Я услышал это в молитвах священников Сорболда, тех кто остался”. Он следил за Гвидионом Наварном, единственным приверженце его религии в совете. “В нашей вере, в отличие от того обрядов филидов Гвинвуда, молитвы не возносятся непосредственно Создателю, а передаются через каналы, сначала пастору местного храма от каждого прихожанина, который возносит эти молитвы, также как священнослужители других территорий, центральным аббатам, которые передают их Благословенным, которые в свою очередь представляют их, в молитве, мне. Я возношу их Единому Богу в просьбе через большой шпиль Лиантаара. С каждым шагом сила веры становится больше, молитва становится более чистой, потому что к ней присоединяется больше предложений похвалы и благодарения. Я обычно не различаю отдельные просьбы - моя обязанность только добавить мои собственные просьбы для Единого Бога и завершить молитву.

“Но, как я уже сказал Вам, Найлэш Моуса - Благословенный Сорболда - мертв или умирает. Также Талквист убил многих священнослужителей, особенно тех, кто жил в доме главного священника в Джерна Тал”.

“Почему?”- спросил недоверчиво Эши.
Лицо Константина потемнело. “Мы доберемся до этого через мгновение” - сказал он мрачно. “В результате этой резни, молитвы верующих в Сорболде теперь рассеяны, неверно направлены. Таким образом, они прибывают непосредственно ко мне, и в результате я слышу их — и это отвлекает меня от моей службы. В последнее время я слышал эту самую просьбу много раз, и каждый раз эта просьба Единому Богу - о том чтобы найти Дитя Времени - направлялась от имени императора."

“Снова, я спрашиваю Вас, почему?” - спросил Эши, его тон при этом стал более мрачным. Воздух стал заметно более сухим, как дракон в его крови почувствовал возбуждение. Пожилой священнослужитель остановил на нем свой пристальный взгляд, затем вздохнул, его морщинистое лицо на мгновение показало его возраст. “Если Вы спрашиваете меня о мотивах Талквиста, я не могу дать Вам ответ. Я слышу его молитвы, но я не вижу в его сердце, черное и извращенное, я просто знаю что оно такое. Я могу предположить возможную мотивацию, но хотя я и молюсь Единому Богу, я могу быть неправ”.

“Скажите нам” - нетерпеливо скомандовал Анборн, но Эши сжал руку своего дяди. Он видел, что в жгучих голубых глазах Патриарха сформировались темные облака и что сфера прошлого, в которую он вглядывался, был ужасающий. Он посмотрел на Рапсодию, которая была столь же белая как одеяло, в котором она качала ребенка.

“Пожалуйста, Ваше Святейшество” - сказал он спокойно - “Объясните любым способом, которым Вы может это сделать”. Константин молчал; пока он пребывал в раздумьях, Гвидиону показалось, что последний движущийся воздух растворился в легких сидящих здесь членов совета и исчез. Когда патриарх наконец заговорил, его слова были мягкими.

“Всегда существовали те, кто может видеть больше чем предназначено для наших глаз" - сказал он -“Иногда это особое видение связано с даром, данным при рождении, или с индивидуальной наследственностью. Это - способность, которая, при чрезвычайно редких обстоятельствах, может быть изучена, тем кто обладает большими знаниями. Или иногда это не способность предвидеть, а скорее возможность получить необходимое с помощью инструментов которые дает власть.

Я не знаю, какой из этих методов мог использовать Талквист, но я подозреваю, что он сделал так, по крайней мере однажды, вероятно чаще. И место где он получил эти знания, я полагаю, это место между жизнью и смертью - Покров Гоэн - о котором мы говорили некоторое время назад.
“Покров Гоэн, для тех из Вас, кто не отважился побывать там, является местом мечтаний, сферой лорда и леди Роуэн. Леди - хранительница мечтаний, блюститель сна - Ил Бредвир. Лорд - рука смерти, мирной смерти - Ил Ангалор. В том месте между мирами существует множество вещей неизвестных в этом материальном мире. Одной из частиц этого неизвестного является Ткачиха. Вы знаете что-нибудь об этом?”

“Вы упоминали про нее однажды в разговоре со мной, но Ваши слова - это единственный источник моего знания”- сказал Эши.
“Ткачиха - одно из проявлений стихии Времени” - сказал Патриарх серьезно. “Те, кто знает о дарах Создателя, обычно учитывают только пять стихий - огонь, воду, воздух, землю и эфир. Но есть и другие стихии, которые существуют вне мира. Одна из них - стихия Времени, и Время в чистой форме проявляется во многом. Великие Деревья — Сагия, Великое Белое Дерево и три других, которые растут в местах зарождения стихий - являются проявлениями Времени. Как и Ткачиха.

“Ткачиха выглядит как женщина, или кажется таковой, потому что Вы никогда не сможете вспомнить ее лицо после того, как Вы ее увидели, независимо от того как долго Вы его изучаете. Она сидит в навевающем дремоту и неподвластном времени месте перед огромным ткацким станком, на котором цветными нитями ткет историю Времени в образах: основа, уток, изнанка.
“Ткачиха - проявление Времени в истории”- продолжал он - “Она не вмешивается в ход событий, просто записывает их для потомства. Захватывающий гобелен, который она сплетает, запутан всевозможными соединениями. Все вещи, все существа являются нитями в ткани; именно их сотканную взаимосвязь мы знаем как жизнь. Без этих взаимосвязанных нитей только пустота; отсутствие жизни”.
Эши кивнул: “Когда Вы упоминали об этом прежде, Вы сказали мне, что в этих связях есть сила, что эти связи связывают душу с душой на Земле и в Загробной жизни. И связь, которая есть в этой жизни, позволяет одной душе находить другую в следующей. Это средство с помощью которого любовь может пройти сквозь время”. Он рукой погладил Рапсодию и они обменялись взглядом, который вызвал улыбки на их лицах, несмотря на приближающуюся угрозу.

“Да” - подтвердил Патриарх - “Но я не говорил Вам о том, что я заметил в гобелене, который она ткала. В этом крупном рисунке прекрасный рассказ Времени. Однако в одном месте есть недостаток — несоответствие, которое в гобелене на этой стороне Покрова едва ли было бы замечено, если бы было замечено вообще, дефект в нити или технике. Но дефект в истории, которая уже произошла, не возможен в гобелене Ткачихи; это - только запись того, что произошло прежде без изменений или отклонений. Это выглядит так, как будто нити Времени разорвали и повторно соткали - как будто само Время было изменено в этом месте в Прошлом”.
Единственным звуком в течение долгого момента был треск пламени. “Время повторно соткано?” - наконец спросил
Эши - “Как это возможно? Мне кажется Вы сказали, что Ткачиха не меняет историю, а просто делает ее запись”.

“Да” - сказал Патриарх - “Насколько я знаю, она этого не делает. Но нити разделены, изъян в истории, появляется лишь однажды во всем гобелене, по крайней мере из того, что я видел — и это, кажется, произошло в Третьем Возрасте истории в самом начале серенской войны — за века до коронации Гвиллиама или массового бегства намерьенов с Серендаира”.
Гвидион видел, что лица в комнате значительно побледнели, особенно это касалось его опекунов.
“Были ли какие-нибудь подсказки относительно того, как именно было изменено Время?” - спросил Риал . Константин покачал головой: “Только пророчество, которое соткано нитями выше изъяна, своего рода загадка, которая, казалось, предшествовала случаю, когда история изменилась.”

“Вы помните его?” - коротко спросил Анборн .
“Конечно”- ответил Патриарх - “Это был основной объект моих исследований, в то время как я был по ту сторону Покрова, но я никогда не мог связать его с какими-либо событиями в истории. Это, кажется, последнее пророчество, произнесенное в Преждевременье до того момента как произошли изменения."

“Расскажите его нам, старик, и забудем об этом!” - сказал Анборн резко. Патриарх посмотрел на него с явным неудовольствием, а затем повернулся к королеве намерьенов, лицо которой было теперь бледно как молоко. “Я говорю эти слова Вам как Дающей Имя, миледи, в пылкой надежде на то, что Вы сможете их расшифровать” - сказал он мягко - “Насколько я знаю они никогда не произносились в этом мире, после того как пророчество было получено, и перед тем как Время изменилось”. Он откашлялся и тщательно произнес слова.

“Пророчество Дитя Времени":
Неся вперед кровь из огня и воздуха
Произведенный на свет земли ребенок двух миров
Родится свободным от связей Времени.
Его глаза будут наблюдать за землей и в ее пределах
И сама земля будет гореть под ним
С песней криков и воплями смерти.
Он должен отменить неизбежность,
И при этом он сам должен будет исчезнуть.
Этот противоестественный ребенок, родившийся от противоестественного акта.
Мать должна умереть, но ребенок должен жить
Пока все, что прошло прежде, не сотрется
Подобно слезе из глаз Времени”.

Спина Рапсодии окаменела. Ее плечи напряглись, и руки начали дрожать. Тогда она посмотрела вниз на спящего в ее руках ребенка . Ее губы, до того момента, твердо сжатые, не отвечающие ни на колкость, ни на нежность, открылись со словами, вылетевшими из ее рта. “Дорогой Единый Бог” - прошептала она.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/53585/231313

Переводчики: KMA