Готовый перевод Number Thirteen / Тринадцатая: Глава 6

УИЛЬЯМ
Жизнь редко бывает справедливой.
Мы все совершаем ошибки, как и люди, и мы должны быть наказаны за ошибки, которые совершаются преднамеренно. Если мы поступаем хорошо, то должны быть вознаграждены. Это основной этап, если мы пройдем его, то перейдем на другой. К сожалению, этот этап был разбит слишком много раз для того, чтобы перейти плавно. Люди стали эгоистичными, зацикленными на своих потребностях. Они становятся жестокими и неумолимыми. Очень мало осталось хорошего в мире.
Человечество исчезает.
- Она заперта, Мастер. Она с остальными девочками группы.
- Очень хорошо,- сказал я, наблюдая за охранником возле забора с колючей проволокой.
- Она сделала это так плавно, мы не чего не видели. Мне жаль, Мастер. ы должны были уделить этому больше внимания, особенно в первый день.

Я медленно повернулся, смотря на Джорджа, чье тело было жестокое, а на лице был стыд. Если человек облажался, и это было не преднамеренно, то он должен быть прощен за это.
- Это не твоя вина Джордж. Она была умна.
- Я скажу,- пробормотал он.- Мы должны наказать их?
Я встречаюсь с ним взглядом.- Они сказали, если они сделают ошибку, то должны быть наказаны.
- И остальные девушки в группе?
- Единственный способ проучить это преподать урок. Она должна усвоить, что за ее действия, страдают другие девушки, тоже.
- Да, сер.
Я взглянул на крошечную девушку которая находится у меня в подвале со скованными руками над головой, голова наклонена вперед, и поэтому ее светлые волосы упали на ее лицо. У меня появилось желание коснуться рукой экрана. У нее есть решимость, а у других ее нету. Она смелая. Ее будет гораздо сложнее сломать.
Он я все же сломаю ее.

Тринадцатая
Я медленно раскрываю свои веки , пока голова продолжает безустально трещать. Первое ,что я вижу, это мои перекошеные ноги перед собой. Я поднимаю голову и боль пронзает мою шею. Я вскрикиваю , пытаясь оттащить свои руки вниз, только чтобы узнать, что они закованы сверху. Произошедшее начинает проявляться и паника нарастает в груди. Я всячески извиваюсь, но это все напрасно. Я не могу освободиться от тяжелого метала , обвитого вокруг моих запястий. Осматриваюсь вокруг и вижу, что нахожусь в массивном подвале. И также замечаю, что я здесь не совсем одна. Номер Три, Семь и Двенадцать тоже прикованы к стене, их головы поникли. Слова охранника всплывают в моей голове "Если одна из вас провиниться, накажут всех." Это из-за меня они теперь здесь. Из-за моей попытки перескочить через забор, они оказались в таком положении. Я не знала, я даже не думала о них , когда перелезала. Все о чем я думала- это бегство, бегство, которое было ничем иным , как моей фантазией. Теперь они будут следить за мной.

Глаза запылалили непролитыми слезами, а тело наполнилось позором. Надо было обдумать этот план , прежде чем привести его в действия, тогда бы я поняла, что надо было сбегать, когда рядом нет охраны. Я чувствую отвращение к самой себе, ведь за этот проступок мы оказались здесь и неизвестно насколько здесь останемся. Я не знаю что они сделают с нами или то, что произойдет с нами в ближайшие дни. Они будут морить нас голодом? Хлестать/сечь нас? Или хуже... Они оставят нас здесь умирать?
До меня донеслись приглушенные стоны и я замечаю , что остальные начинают просыпаться. Первой очнулась Номер Три, и ,осознав происходящее, стала кричать и дрожать. Это быстро привело в чувство остальных девушек. Вскоре они бросились глядеть по сторонам и их лица наполнились ужасом. Они напуганы, точно также , как и я. Крики Третьей стали нарастать и если она не прекратит нас ждет большее наказание.
-Номер Три,-сказала я спокойно на сколько могла, но достаточно громко, чтобы она услышала.- Прекрати кричать.

- Это даже не мое имя, - подвывает она. - Я не Номер Три. У меня есть имя, имя, которое я не могу вспомнить. Почему я не помню его? Это не моя вина, что мы тут застряли. Это твоя вина. Почему они не видят, что это все твоя вина? Они знают об этом? Знают?
Я испуганно смотрю на Двенадцатую, она поворачивается к Третьей.
- Тебе надо перестать плакать. Если они услышат тебя...
- Мне все равно, - громко вскрикивает Номер Три. - Мне плевать, услышат они меня или нет. Дайте им убить меня. Дайте им увести меня отсюда. Я не хочу быть здесь... с этим... этим... этим монстром!
Она говорит о Мастере Уильяме?
- Он сделал тебе больно? - мягко спрашиваю я.
- Нет, не сделал, - кричит она в ответ. - Он ничего вообще не делал. Я знаю, что он чудовище. Я знаю это потому, что он держит нас здесь. Никто не пленит девушек, только если он не монстр.
Она вполне может быть права. Боже, надеюсь, что это не так, но все же она может быть права.

- Ты же не хочешь умереть на самом деле, Три? - спрашиваю я тихим голосом. - Если ты умрешь, он победит. Это действительно то, чего ты хочешь? Как ты когда-либо узнаешь, откуда ты родом?
Ее покрасневшие, опухшие глаза оборачиваются ко мне, и она швыркает носом.
- Мы никогда не выберемся отсюда. Не обманывайся.
- Ты этого не знаешь. Ты просто не можешь знать наверняка этого.
Она качает головой.
- Ну и как ты предполагаешь выбираться отсюда? Натаскать кучку ножей и поубивать всех охранников? - она горько смеется. - Знаешь, не то чтобы там на каждом углу они разбросаны.
Ее страх заменяется сарказмом. Я понимаю ее. Каждый ставит свой барьер, чтобы защитить себя от реальности.
- Мы нашли способ сбежать сегодня, и хотя я накосячила, он там был. Это значит, что слабые места здесь есть. В наш первый день здесь мы нашли одну из них, и я клянусь тебе, я найду еще одну.
Вспышка надежды мелькает в ее взгляде, прежде чем она прикрывает ее выражением ужаса на лице.

- Мы возможно никогда не выберемся из этого подвала.
- Мы выберемся, - отвечает Седьмая, наконец заговорив. - Я не верю, что они собираются убить нас.
- Откуда ты знаешь? - шепчет Двенадцатая. - Они убили Шестую.
- Ты ни черта об этом не знаешь, - отвечаю я тихо, хотя я и не верю на самом деле, что с Шестой все в порядке.
Двенадцатая смотрит на меня, затем опускает глаза к полу.
- Единственный наш шанс здесь, - шепчет она так тихо, что я едва могу расслышать, - это делать все, как нам велят. Если мы ведем себя плохо, мы проводим время тут внизу. И мы никогда не получим возможности освободиться.

Она права , теперь ясно почему она говорит так тихо, камеры могут нас заметить. Я кивнула , подавая ей этим знак ю что все поняла и согласна с этим. Если мы будем проводить все своё время здесь, то никогда не найдем выхода отсюда. Верный способ бежать отсюда это вести себя должным образом и по-настоящему вписаться в окружающее. Стыд все нарастает во мне, заставив полыхать мои щеки. Я была так не внимательна, и я не должна была делать этого, но отчаянные меры, требуют отчаянных действий.

Дверь скрипнула и мой взгляд приковался к ней. Свет вдруг погас и по мне прошлась дрожь, от внезапного холода, воцарившего в комнате. Я слышу шагит и щелчок закрывающейся двери, и вот мы находимся в полной тишине. Я наклоняю голову пытаясь услышать хоть что-то, но некоторое время , я не слышу ни единного звука. И в этот момент ощущаю чье-то присутствие возле себя, будто кто-то присел на колени передо мной. Я даже протягиваю голову ближе, чтобы почувствовать что-литбо ещё.
- Ваше наказание будет совершенно в присутствии Мастера.-произнес охранник.
Мою кожу пронзили иглы.
Он здесь.
Он снова спокойно сидит перед нами, ничего не предпринимая. Злость нарастает во мне, даже при том, что мне нужно её подавить.
- Почему ты ничего не предпримешь?-рявкаю я.- Почему ты молчишь?
Я грохочу цепями, злясь на себя за то, что накинулась, и злясь на него за то, что он ведет себя так...так..полоумно.

Внезапно палец задевает мою щеку, и я отдергиваю лицо, почти зашипев от этого контакта. Другая рука появляется и удерживает мое лицо неподвижным, пока палец продолжает поглаживающие движения по моей щеке. По коже бегут мурашки, и я крепче сжимаю челюсти, желая сбросить с себя и ударить по этой руке, касающейся меня, но я не могу.
- Au răbdare, красавица. Răbdarea este puterea sufletului, - мурлычет он.
- Говори по-английски, - кричу я. - Твои фокусы на мне не сработают.
Когда он обращается ко мне на английском, все мое тело слабнет и тает. Его голос хрипловат, слышится выраженный акцент. И он... завораживающий и до тошноты красивый.
- Я сказал, прояви терпение, красавица. Терпение - это сила души. Я здесь не для того, чтобы играться с тобой или обманывать.
- Тогда что тебе нужно от меня? - я почти хнычу.
- Твое доверие, - произносит он, прежде чем убрать руки от моего лица, и я слышу, что он уходит.
- Ты никогда не получишь его, - кричу я ему, затем охранники подходят и срывают с меня наручники.

-Девушки, - говорит он, игнорируя меня. Когда он говорит, его голос гладок, спокоен даже. - Я разочарован в тебе. Думаешь, я действительно хочу наказать тебя? Думаешь, я действительно хочу сделать тебе больно? Я пытаюсь позаботиться о вас. Я пытаюсь научить вас быть лучшими людьми. Это беспокоит меня, что я должен прийти к этому в первый же день.
Затем я слышу его разговор, и когда он говорит снова, я понимаю, что он говорит с охранниками.
Десять ударов плетью для нее, пять для девочек в группе.
Все мое тело напрягается:
-Нет!- Я кричу. -Нет, это не их вина.
-Были правила, правила, которые были рассказаны вполне ясно, Номер Тринадцать. - Мастер Уильям говорит это теплым, шелковистым тоном.
-Я человек слова. Я выполняю свои обещания и свои угрозы. Вам было сказано, что если допускаете ошибку, страдают все в группе.

-Ты монстр, - я заплакала. - Мы просто девушки.
Он приближается; я могу чувствовать его. Охранник держит меня, и я не могу двигаться.
-Вы можете быть девушками, но вы так же и люди. Есть последствия для каждого действия. Если вы не хотите этих последствий, то не делайте ошибок. Все, что я здесь делаю, так это преподаю вам уроки.
-Делая больно нам? - я кричу.
-Нет, - просто отвечает он. - Обучая вас быть хорошими людьми.
Я слышу его далеко. Мое сердце колотится. Я не хочу,чтобы других девушек били. Я могу слышать, как Номер Три рыдает. Это сломает ее. Я должна остановить это. Я не могу допустить, чтобы их били из-за моего поведения.
-Я буду вместо них, - я ляпнула, прежде чем успела остановить себя.
-Прошу прощения? - Мастер Уильям говорит.

-Вы слышали меня. Я совершила ошибку. Это на мне. Они не сделали ничего плохого, поэтому я говорю, дайте мне их наказания.
Было тихо, момент молчания, до того как он заговорил снова. Если я не ошибаюсь, я слышу намек гордости в голосе.
-Очень хорошо. Она получит двадцать ударов плетью, но все они останутся здесь в течение двадцати четырех часов без еды.
Я слышу, как дверь открывается со скрипом, и прежде чем она снова закрывается, я ловлю очертания высокого, сильного мужчины. Он не остался? Он не собирается смотреть? Я чувствую странный ожог, который похож на разочарование. Зачем мне расстраиваться из-за того, что он не собирается оставаться здесь и смотреть, как я получаю наказание? Возможно, потому что маленькая часть меня хотела посмотреть на него, как далеко я готова зайти для того, чтобы защитить то, во что верю.

И опять же, почему я должна что-то доказывать ему?
Я склоняю голову, когда охранник ведет меня к креслу и толкает меня на него.
Он не говорит, когда он поднимает мою рубашку и наносит поясом по моей спине двадцать ударов. Боль прожигает кожу, и каждый удар эхом разносится по комнате. Я не кричу, я не дам им этого. Я кусаю мою губу, и во рту ощущается привкус крови, слезы текут по моему лицу, когда он приближается к конца. Моя спина горит огнем и в груди засела ненависть на Уильяма. Я чувствую, что он наблюдает, даже если его здесь и нет.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/53706/232008

Переводчики: saykal17j, Snikshad, 5000ladydi, ira1995_04