Готовый перевод Number Thirteen / Тринадцатая: Глава 11

ТРИНАДЦАТАЯ

- Встаем, девушки.
Я слышу голос Билла, стона, поднимаюсь со своей кровати. Мне требуется мгновение, чтобы привыкнуть к окружающим/среде, и вспоминаю что сегодня день будет сумасшедшим и насыщенным, потому что у Мастера Уильяма сегодня званый ужин/вечеринка. Я медленно сажусь, моя спина все еще несгибаемы и болит по утрам, но я уже чувствую себя намного лучше. Мой ум затуманен и я пытаюсь выяснить почему. Я чувствую что воспоминание вот вот прояснится, что ему нужна свобода, будто существует нечто, что я должна вспомнить.
- Поешьте, оденьтесь, и выстраивайтесь в коридоре. Сегодня у нас большой день.- сказал Билл, а затем развернулся и вышел из комнаты.
Я медленно поднимаюсь потирая лоб, я сделаю это. Я смотрю на других девушек, все они взъерошенный ото сна, и потирают свое лицо руками. Я чувствую себя странно, в это утро, и не могу понять почему. Может просто у меня был беспокойный сон. Я пытаюсь вспомнить что мне снилось, но и это в тумане. У меня было воспоминание накануне вечером. Я вспоминаю не пить мое молоко, и ... мое тело замерзает. Как они ведут нас куда-то. Вспоминаю как нас куда-то повезли.

Я встаю из кровати и мчусь в душ, быстро закрывая за собой дверь. Я опустила голову на мои руки. Думай! Я пытаюсь вспомнить что произошло, но картинка вплывает как туманное пятно. Я помню женщину, милую. Она говорила со мной. Она задавала мне вопросы, но вопросы я не могу вспомнить. Затем все в темноте. Я не знаю почему я была там. Почему они выбрали нас? Я сердито потираю голову, от отчаяния что не могу вспомнить, какие воспоминания хранит мой мозг. Это мои воспоминания, и да поможет мне Бог, я буду бороться за них, чтобы вернуть.
Она вещь которую я поняла из всего этого, это то что мне не следует пить молоко. Так что с этого времени я его не пью. Я так же буду записываться, все что буду вспоминать в маленьком блокноте, который лежит в моей тумбочке.Мне нужно в этом разобраться. Я соскучилась за чем-то, за чем-то важным. Мне нужно вернуть свою память; Мне нужно знать, кто я есть. Чувствую как моя грудь напрягается/набухает от решимости, отгоняю все прочь и вхожу в душ.
Они не изобьют меня.

ТРИНАДЦАТАЯ

Впервые с того момента, как мы попали сюда, мы снова все оказались в одной комнате. Я разглядываю остальных девушек, а они так безропотно стоят, глядя на стену. Почему они так себя ведут? Такие обессиленные, выполняют каждую его команду. Они даже не пытаются бороться. Даже не пытаются вырваться отсюда. Почему? Как они могут просто сдаться и позволить всему этому происходить и дальше? Может, их тоже били. Может, их запугали. Не знаю. Но в чем я точно уверена, так это в том, что позволю себе выглядеть так... так, будто все за меня уже решено.
Громким голосом, авторитарным тоном Билл заговорил. Я прислушалась.
- Сегодня еще нужно многое успеть. Дом должен быть прибран.
Ага, ну да.
- Стирка должна быть закончено, ничего не должно бесхозно валяться.
Ничего и не валяется.
- Обеденная комната должна быть подготовлена.
Ну, разумеется.
- И обед должен быть приготовленю.
Да без проблем.

Я качаю головой, неуверенная, почему мысли в моей голове... будто притупились. Такое чувство, будто часть меня украли, и я единственная, кто пытается бороться за то, чтобы вернуть ее. Входит охранник и разделяет нас. Впервые мы оказываемся в новых группах. Меня ставят с Второй, она латиноамериканка, очень и очень очаровательная. Другие девушки в нашей группе - это Восьмая, высокая атлетически сложенная девушка, выглядящая достаточно дружелюбно, и Одиннадцатая, крупная девушка-буч, вид которой меня немного пугает. Нам поручают обязанности по кухне, видимо, мой день пройдет за готовкой. Есть вещи и похуже. Как только нас перегруппировывают, начинается работа. Мы немедленно отправляемся на кухню, изучаем лист с меню, которое должно быть подано сегодня к вечеру. Нам раздают по копии меню, чтобы было удобней работать, бумага, на которой оно напечатано серебристая, блестящая, украшена вензелями и крошечными, будто бриллиантовыми бусинками. К уголку прикреплено длинное белое перо, оно трепещет при каждом движении листка. Я читаю меню и понимаю, что нам нужно сделать очень много. Вероятно, надо разделиться и выполнять каждой отдельный пункт, иначе мы будем весь день носиться кругами с этим меню.

- Ладно, думаю, надо разбиться и каждой взять себе по делу, - говорю я, принимая роль лидера на себя, как я обычно это делала в своей группе.
Одиннадцатая, здоровенная буч, делает шаг вперед и вытаращивается на меня.
- Кто это умер и назначил тебя главной?
- Я... прости, что? - запинаюсь я. - Я просто пытаюсь организовать работу, чтобы нам не пришлось...
Она обрывает меня, подходя ближе.
- Чтобы тебя не отослали снова за наказанием? Мы про тебя все слышали, и мы тебе не позволим тут ничем руководить. Слыхали, через что ты заставила пройти всю свою группу. Ты не в курсе, что им всем пришлось по ночам проходить что-то вроде терапии, они ведь почти что нахрен свихнулись? Вы долбанутая группа. Они вас собрали по какой-то причине. Ты идиотка, раз пыталась сбежать вместо того, чтобы действовать по правилам. Любимая зверюшка Мастера! Ты такая, черт побери, примитивная. Слыхала я, что он любит примитивных.
Мое сердце екнуло. Я понятия не имею, о чем она говорит. Что за необходимость вести себя так жестоко по отношению ко мне? Она меня даже не знает. Дышать становится трудней, и я распрямляю плечи.
- Не имею представления, что ты слышала, но я не знаю тебя, а ты уж точно не знаешь меня.

Она хихикает.
-Но я знаю тебя. Мы все знаем тебя. Нам всем рассказали об "особой" группе.
Особая группа?
-Почему ты так жестока? - Шепчу я, глядя на нее.
-Ох, мне очень жаль, что я сделала тебе больно, милая, - она издевается. - Может быть тебе нужно пойти и посидеть на коленях у хозяина?
Что? Как она узнала об этом? Как она обо всем этом узнала? Гнев набухает в моей груди, когда она продолжает травить меня. Не давай ей добраться до тебя. Не давай ей отправить тебя и твою группу обратно в подвал. Я игнорирую её насмешки и поворачиваюсь, не смотря другим девушкам в глаза, которые тихо стоят в углу. Они не похожи на нее, но выглядят достаточно умными, чтобы не пытаться меня защитить. Я решаю не принимать блюдо, а начать его создавать. У них есть чесночные креветки на подушке из закаленного куксуса. Мне нужно приготовить все креветки для тридцати человек, что займет некоторое время.
Я слышу, что другие девушки принимаются за работу, и Одиннадцатая проходит мимо и толкает меня. Я закусываю свою губу, чтобы остановиться от нападения, но тепло течет по моим венам, и моя грудь пыхтит, когда я стараюсь удержать свой гнев в узде. Я борюсь со слезами и продолжаю готовить. У меня нет времени, чтобы позволить ей добраться до меня. Я не могу позволить другому человеку создать меня, пока я сама не разобралась в себе.

Это не единственный раз, когда она толкает меня. Это продолжается в течение всего утра. Она пихает меня, когда я прохожу мимо, толкает мои миски с прилавка, рассыпая еду на пол, она подставляет мне подножки, чтобы я упала. К тому времени обед катается внизу моего троса. Поэтому, когда она толкает меня, я вращаюсь вокруг с ножом в руке и рычу на нее.
-Ты не можешь просто уйти? Что я тебе сделала?
Она просто смеется. Как будто бы я шучу.
Возможно так и есть.

Слезы горят в моих глазах, я запускаю нож и выбегаю из кухни. Охранники бегут за мной на расстоянии менее чем в секунду, но я бегу так быстро как только могу, пробегая мимо залов. Я слышу, как звучит тревога, но я не останавливаюсь. Я бегу не знаю куда. Я так зла, что тяжело дышу. Я хочу кричать. Я хочу, чтобы все это исчезло. Я не хочу больше этого делать. Я не хочу быть этим... этим... уродом.
Высокий мужчина с вытянутой рукой, его глаза так красивы, как кристально-чистый океан.
Я врезаюсь, останавливаясь. Изображение мелькает у меня в голове. Я не знаю что или когда оно появилось, но это изображение. Прежде чем я могу это обдумать, кто-то врезается в меня. Тяжело, на полной скорости.
-Сисси! Поиграй со мной! - маленькая девочка плачет, ее белокурые косички обрамляют ее лицо. - Мы всегда играем, когда его здесь нет. Мам ушла вместе с ним, поэтому мы можем петь и танцевать.
Я хватаюсь за голову, память почти сжирает мой ум. Я начинаю снова бежать, когда слышу крики позади меня. Прежде чем я понимаю, я уже напротив двери Хозяина. Я даже не знаю, почему я прибежала сюда, но я здесь. Я начинаю стучать отчаянно, вне себя. Я не хочу чувствовать что-то подобное. Я хочу ответов. Он должен сказать мне. Он должен объяснить мне, почему он нарушает мои права.
-Открой эту чертову дверь! - Я кричу. - Посмотри мне в лицо, черт побери, посмотри!

Внезапно открывается дверь, и меня дергаю прежде чем я даже взглянула на него. К черту его. Он поворачивает меня и прижимает спиной к своей груди. Он нажимает рукой на мои глаза, пока не находит ткань и не завязывает ее на моих глазах.

- Да что не так с тобой?- кричу я.- Почему я здесь? Почему ты мне не отвечаешь? Это не справедливо. Ты не можешь так просто забрать человека, не сказав зачем. Она накинулась на меня, сказав , что я уродка, что я нахрен чокнутая, и слабая. Почему она знает обо мне, а я нет? Это не твое проклятое право скрывать это от меня. Я не хочу быть здесь. Отпусти меня.
Он разворачивает меня, и на шатающихся ногах, я иду. Я открываю свой рот, собираясь снова говорить, только чувствую как мое лицо накрывают его ладони. Я чувствую тепло , которое излучают его пальцы на своих щеках. Все моё тело покалывает, и я никак не пойму, почему чувствую себя так в его окружении. Я ненавижу его. Он нежно проводит пальцами по моим щекам и я осознаю, что плачу, повязка насквозь пропиталась и теперь слезы стекают по моим щекам. Может они правы; может я правда слабая.
- Мастер!- до меня доносится крик охранника, ворвавшегося в комнату. Слышу, как что-то разбилось об пол и Уильям ,стоящий позади , напрягся.
- Все нормально,- бормочет он.- Уходи.
- Да, сир.
Я слышу звук закрывающейся двери, затем ощущаю , как Мастер Уильям стал вести нас куда-то. Он усаживает меня на диван, удивительно что не на свои колени. Он присаживается рядом, я знаю это так как чувствую, что диван прогибается в месте, где он пристроился.
- Одиннадцатая накинулась на тебя.

Это не вопрос; это скорее утверждение.
- Я делаю что-то не так и меня наказывают. Она делает что-то не так и остается безнаказанной.
- Ошибаешься , frumusețe, её накажут.
- Ты позволил ей издеваться надо мной. Ты следил за этим, ты следил за всем , что мы делали, и ты позволил ей сделать это.
-Снова ошибаешься. Я следил за тем , как ты справляешься с этим.
- Она могла навредить мне,- огрызаюсь я, отдергивая свое тело подальше от него.
- Я никогда бы не позволил ей навредить тебе.
- Почему ты делаешь это для меня,- прошептала я,ю склонив голову.
- Ты должна верить мне, frumusețe.
- Скажи мне, почему мы другие, почему они зовут нас уродами.
-Они не зовут вас уродами. С одиннадцатой, сказавшей это тебе, соответствено разберутся.
- Почему я не могу видеть тебя?
Долгую минуту он не отвечает.

- Ты должна перестать расспрашивать меня.- сказал он и я почувствовала , что он встал.- Я понимаю, ты в замешательстве, но ты должна начать вести себя , как другие девушки, в противном случае, я уже не буду так любезен к тебе, Тринадцатая.
- Это не моё имя!- вскрикиваю я.- А тебя едва можно назвать добрым!
- Время уходить,- сухо вставил он.
- Бог накажет тебя-
-Делай , как тебе сказанно, Тринадцатая,- проворчал он, отрезав меня.х
Чувствуя дрожь в губах, я встаю и позволяю ему подвести меня к двери. Я ощущаю мгновенную хватку охранника и бормотание Уильяма:
- Отведите Одиннадцатую в подвал и замените её Пятой.
-Да,сир.
Прямо перед тем , как охранник увел меня, я тихо прошептала:
- Доверие- улица с двухсторонним движением.
Он издает какой-то странный, хриплый звук, но я не поднимаю головы и позволяю охраннику увести меня отсюда.
Мне больше нечего сказать.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/53706/232134

Переводчики: ira1995_04, Snikshad, saykal17j, 5000ladydi