Готовый перевод Andrei Lankov: Small Red Capitalists / Маленькие красные капиталисты: Small Red Capitalists

Прошедшее десятилетие стало свидетелем тихого коллапса Сталинистской системы Северной Кореи. Да, еще политическое устройство страны все еще остается в значительной степени Сталинистским, ее экономика кардинально и, возможно, необратимо. Это не было результатом каких-то запланированных реформ: наоборот, Северокорейская "экономика Сталинизма" умерла естественной смертью, будучи съеденной низовым капитализмом, который начала зарождаться около 1990 года. Но возможно ли иметь капиталистическую экономику без капиталистов? На Севере этот процесс поневоле породил новый класс капиталистов черного рынка.

Конечно, в Северной Корее 1960-х или 1980=х тоже были богатые и бедные. Однако состоятельные люди были состоятельными благодаря были избраны партийно-государственной бюрократией(гос.служащие и люди, которым было разрешено работать за рубежом и которым платили в твердой валюте) или по крайней мере позволяла им быть состоятельными(например репатриантам из Японии, которые получали денежные переводы в валюте). Но в любом случае дела обстояли уже совсем иначе. Люди богатели, ну.. потому что смогли разбогатеть..

Взрывообразный рост частного рынка начался около 1990 года, и именно тогда зародился Северокорейский "черный капитализм". Для тогда, чтобы преуспеть необходимо быть обладать преимуществами, поскольку соперничество было достаточно жестким. В конце 1990-х севернокорейцы поговаривали : "Существует три типа людей: те, кто голодает, те, кто побирается, и те, кто торгует".

Эти успешные ранние предприниматели обычно выходили из среды, дававшей им преимущества над другими. Большинство из них были гос.служащими или директорами государственных предприятий, имевшие разнообразные, и не всегда легальные, источники дополнительного дохода.

Например, в 1990-е годы человек, у которого в распоряжении находился грузовик, мог легко сделать состояние, перевозя по стране товары и играя на огромной разнице в ценах между регионами. Директора государственных предприятий часто продавали продукцию своих заводом на рынке.

Технически это было воровство, но во все более коррумпированном и дезорганизованном обществе шанс не быть пойманным был достаточно велик. Персонал магазинов на всех уровнях переправляли товары "через черные ходы" своих магазинов подальше от разваливающейся системы всеобщего распределения.

Военные и работники органов государственной безопасности также имели свои преимущества, так как десятилетиями работали внутри, что называется, "государства-в-государстве", без даже самого формального контроля извне.

И наконец, чиновники, заведовавшие валютными поступлениями делали огромные деньги. Они проводили квази-рыночные операции с 1970-х годов и обладали как опытом, так и ресурсами для этого. После 1990 они начали использовать эти ресурсы для достижения своих собственных целей.

Помимо гос.служащих, генералов и полицейских чинов были также группы людей, которые обнаружили, что находятся на благоприятных позициях для тех ранних этапов позрождения капитализма в Северной Корее. Они включали в себя репатриантов из Японии, чьих родственники, оставшиеся в "капиталистическом аду" всегда поощряли пересылать деньги на Север. У репатриантов были деньги, и некоторые из них сохранили остаточные представления о том как ведутся дела в рыночной экономике. Другие группы включали в себя местных китайцев, некоторые из которых были китайскими гражданами, а также корейцы, имевшие в Китае родственников. Десятилетиями они занимались мелкой приграничной торговлей, и после коллапса государственного контроля, они значительно увеличили масштаб своей деятельности.

Представители некоторых скромных профессий обнаружили, что находятся теперь в куда лучшем положении. Возьмем, например, водителей, которые могли зарабатывать деньги, перевозя пассажиров и товары, особенно после тихого краха системы ограничений на передвижение приблизительно в 1997 году. Более того, они могли приумножить свои деньги самостоятельно покупая и продавая товары. Та же деятельность стала главным источником дохода железнодорожных кондукторов. Конечно, им приходилось делиться частью доходов со своими начальниками.

Состояния делались на торговле, но не на производстве, которое оставалось под контролем государства. Ростовщичество также давало хорошие прибыли. В конце 1990-х, честные кредиторы устанавливали своим заемщикам месячную ставку в районе от 30 до 40 процентов. Эти кредиторы не имели фактически никакой защиты от государства, криминала и, прежде всего, неплательщиков. Им приходилось тщательно выбирать своих клиентов, зачастую останавливая свой выбор на известных гос.чиновниках, вовлеченных в частную торговлю.

Действительно ли будущее Северной Кореи принадлежит этим новым капиталистам? Честно говоря, сомневаюсь. Если Север продолжит существовать как отдельный субъект, эти рыночные авантюристы будут в конечном итоге состязаться с тяжеловесами из государственной олигархии, которые рано или поздно присоединяться к игре в капитализм (некоторые из них, возможно, присоединились уже). Если же рухнет все государство, и Север будет воссоединен с Югом, большинство из их будут вытеснены на обочину денежными потоками из Сеула. Но нам придется немного подождать, чтобы узнать чем закончится дело.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/55056/241181

Переводчики: PKopachevsky