Готовый перевод 1. Kostick Conor - Epic / 1. Конор Костик - Эпик: Chapter 1 - A DEATH IN THE FAMILY

Глава 1

СМЕРТЬ В СЕМЬЕ

Туман с озера окутал ферму и покрыл стекло кухонного окна крохотными каплями дождя. Эрик пытался не думать о внушающем ужас риске, на который пошла его мама. Его нервное внимание было сфокусировано на каплях. Эрик сидел совершенно неподвижно, наблюдая за пятнами воды, некоторые из них собирались в более крупные капли, а те объединялись уже между собой. В конце концов, капли дождя вырастали до таких размеров, что не могли более удерживаться на стекле, они неуверенно устремлялись вниз, двигаясь все быстрее, соединяя множество капель в водную дорожку - катастрофическое событие в мире миллионов туманных капелек.

Рядом с Эриком сидел его отец, вероятно уделяя такое же внимание выцветшим деревянным узорам их довольно дряхлого уже стола. Каждый из них молчал по меньшей мере час, и их плечи, сутулились от напряжения. В конце концов, раздались гулкие шаги, тон менялся по мере того как звук сдвигался по деревянным ступенькам и покрытому кафелем полу. Защелка кухонной двери поднялась и его мать вошла.

- Ну? - спросил Эрик. Однако, как только его мать вошла в кухню, он смог понять по ее изможденному бледному лицу, что новости были не радостные.

- Я погибла, - ответила Фрея дрожащим тихим голосом.

Харальд встал и отодвинул стул для нее. Она схватила стул дрожащей рукой и сползла в него, избегая его тревожных глаз.

- Видимо Яд не сослужил хорошую службу? - мягко спросил Харальд.

- Нет, - она потрясла своей головой. - Я не смогла пробить его броню.

Взяв ее руку в свою, Харальд попытался успокоить ее.
- Вы сделали все возможное. Мы знали, что это было почти невозможно.

- По крайней мере, она боролась.
Эрик внезапно встал, энергия наполняла его после столь долгой неподвижности. Его отец был добрым человеком, но Эрик был не в состоянии контролировать горечь, что пришла из ниоткуда, бушуя в нем и наполняя гневом. Мама, по крайней мере вошла на арену от их имени; она была действительно храброй. Харальд же был тихушник; он всегда прятался.

- Мы найдем способ.
Харальд демонстративно игнорируя Эрика, подвинул руку приобняв Фрею.

- Мы сможем?
Она испустила гортанный полу-плач, звук, что потряс Эрика осознанием того, что она также убегает от ответов. Это было пугающе видеть, как кто-то был настолько не в состоянии контролировать себя и всю свою жизнь.
- Давайте будем честными друг с другом. По крайней мере, у нас есть это, - ее глаза были в слезах. - Мы отправимся на перераспределение.

Перераспределение. Работа на ферме была трудной. Но не такой тяжелой, как в угольных шахтах, или в соляных шахтах, или в очень многих из других задач, что должны были быть исполнены на планете Новая Земля. Перераспределение будет означать то, что ему придется оставить Остерфьорд и его друзей, и, вероятно, это будет означать, разлуку с родителями. Их жизни уже не будут более принадлежать им самим.

- Почему бы тебе не выйти и не бросить вызов Папа?

- Хватит, - прорычал Харальд сердито. - Вы все еще не верите моему честному слову.

-Нет. Я не буду. Отныне никогда. Это не имеет смысла, - Эрик ощутил, как в его голосе растет визгливость, и остановился, чтобы перевести дыхание. - Что может быть хуже, чем перераспределение?"

- Бывает и хуже, - зловеще ответил Харальд.

- Оставь это, Эрик. Мы обсуждали это тысячу раз, - Фрея подняла взгляд в первый раз с момента входа в комнату, и их глаза встретились. - Твой отец не может сражаться за нас. Это конец этого обсуждения.

- Но почему? - умолял Эрик.

- Я не могу сказать, - у Харальда было непреклонное лицо.

- Кровь и месть. Мне четырнадцать сейчас. Я уже достаточно взрослый. Скажите мне.

- Нет.

Прежде чем он понял, что он собирается совершить, Эрик бросил глиняную кружку, которую держал в руке о стену. Она разбилась на твердые кусочки, громко грохоча осколками по всей кухне, когда они падали на кафельный пол, оставляя красноватый отпечаток на поверхности. Все трое уставились на осколки в тишине. Он знал, о чем они думают: тяжелая катастрофа собирался уничтожить семью, пока они сожалели о чем-то столь несущественном, как потеря кружку. Почти сразу, его гнев утих и Эрик ощутил себя смущенным и виновным; это была действительно пустая трата времени.

Пока они молчали, каждый был в нерешительности о том, что необходимо сказать, стали слышны чья-то поступь и бег через двор. Торопливо поднявшись со стула, Фрейя начала собирать неровные куски керамики. Потом раздался легкий стук в дверь.

- Войдите! - либо Харальда не волновало, что посетители будут видеть сломанную кружку, либо он на самом деле хотел, чтобы они ее увидели.

Золотоволосая девушка вплыла в комнату словно ветер, а вслед за ней вошел и ее коренастый брат.

- Иннебёрк, Бьорн, добро пожаловать, - Харальд поприветствовал своих юных соседей. Фрея смела глиняные осколки за корзину и встала.

- Здравствуйте. Нам очень жаль по поводу дуэли, -серьезно сказала Иннебёрк. Вслед за ней Бьорн присоединился со своими соболезнованиями и поклоном.

С натянутой улыбкой, Фрейя подняла свои спутавшиеся волосы убирая их за уши.
- Спасибо. И спасибо вашим родителям за меч и зелья. Они, должно быть, стоит месяцев усилий. Мне жаль, что они были потрачены впустую.

- О, не волнуйтесь, они об этом не жалеют. У вас была уважительная причина. Мы будем ужасно по вам скучать, если вы уедете, - разгоряченное лицо Иннебёрк вдруг покрылось пятнами смущения, будто она захотела забрать свои слова обратно.

- Эрик, бери свое пальто и иди со своими друзьями. Твоей мама и я должны многое обсудить, - Харальд указал рукой на дверь.

- Да, и обсудить как всегда за моей спиной.

Эрик вышел и так захлопнул дверь, что защелка задребезжала и дверь не закрылась. Он заметил, что Бьорн и Иннебёрк обменялись взглядами полными тревоги, но никто ничего не сказал. Трое шли молча от фермы, натянув капюшоны своих шерстяных курток над головами, находясь каждый в своем собственном мире. Эрик установил быстрый темп, даже если это означало, что Иннебёрк не могла время от времени идти с ним нога в ногу. Бьорн, однако, брел позади размеренным шагом. Только тогда, когда они достигли вершины холма и море оказалось в поле зрения Эрика оставила его удрученность. Не было никакого смысла взращивать свои ​​гнев и отчаяние, особенно перед своими друзьями; они только хотели помочь.

За ними были акры и акры оливковых деревьев, посаженных в аккуратные, но не интересные ряды, расходящиеся во всех направлениях бесконечности от небольшого сообщества шести ферм и большого круглого здания, где стоял оливковый пресс. Это был его дом, деревня Остерфьорд. Впереди, в сторону моря, за склоном холма были пески и лишенная растительности пустая земля. Рядом был особенно большой валун, что давал убежище от морского бриза. Он служил им часто и раньше, и они пришли, чтобы сидеть под ним сейчас.

- Не расстраивайся, Эрик, - сказала Иннебёрк, неуверенно касаясь его своими теплыми руками. - Это может быть не так уж и плохо. Даже если они перераспределят вас, то может быть это будут соляные шахты. Это означало бы, что ты живешь в городе Хоуп - не так далеко отсюда.

- И в любом случае, - добавил Бьорн, - Главный Распределитель не примет решение до окончания обучения. Это дает тебе шанс.

- Вы следили? - Эрик сменил тему разговора.

- Да. Мы все были на арене, каждый из Остерфьорда по крайней мере, и многие из Хоупа, - Бьорн осторожно посмотрел на Эрика с широким мясистым лицом, на котором водянистые зеленые глаза таили в себе вопрос.

- Я не мог вынести ожидание. И вообще, я хотел быть дома ради мамы, - остановился Эрик. - Хорошо ли она сражается?

- Очень хорошо! - воскликнула Иннебёрк. - Она действительно знает, как владеть ятаганом. Но ты знаешь, что она была сильным противником. Одна броня у Рагнока должна была стоить десять тысяч золотых.

- Больше, - Бьорн знал многое о ценности оружия и брони.

- Это так несправедливо.
Обычно Эрик считал жалость за признак слабости, и никогда не позволял ей занять место в своем уме, не говоря уже о том чтобы позволить своим друзьям, увидеть ее. Но это были не обычные обстоятельства. Мало того, что он, скорее всего будет помещен среди совершенно незнакомых людей и будет установлена кое-какая мучительно трудная работа, но его собственные родители считали его еще ребенком, ненадежным и неравным в обсуждении будущего, что окажет влияние на их всех. В своем собственном сознании он был верным, надежным, и способным держать язык за зубами, если секрет нужно сохранить.

- Конечно, это несправедливо. Полностью несправедливо и необоснованно. Это не вина вашей семьи, что солнечная панель сломалась. Это может случиться с каждым. Почему вы должны быть наказаны? - когда Иннебёрк была зла, ее бледные щеки краснели - только тогда вы могли увидеть сходство между стройной девушкой и ее коренастым братом.

- Да. И это не так, если новая семья сможет заполнить квоту без этой мощи. Это действительно бессмысленно перераспределять вас, - Бьорн укутал шею воротом пиджака, пока он говорил, пытаясь не пропустить холодный, влажный воздух.

- Допускает ли Главный Распределитель даже мысль о том, что это значит разделять семьи и друзей? Но что мы можем сделать? Даже если есть немного решимости бросить им вызов, будешь убит на арене как твоя мать. Не говоря уже о том, если кто-нибудь предлагал действительно радикальные перемены, - Иннебёрк возбужденно говорила это больше для себя, чем для Эрика.

- Ты когда-либо мечтала о дуэли с Главным Распределителем и о победе над ним? - спросил он у нее, эти мысли появлялись из самой сути его души, мысли которые он как правило прятал в себе, оставляя для таких моментов, когда он мог полежать и подумать о будущем.

- Постоянно, - Иннебёрк посмотрела на него, их глаза встретились, и Эрик увидел в ее глазах полное понимание. Теперь он был рад, что высказал вслух свое желание.

- А я нет, - сказал Бьорн, пожав плечами, чтобы выразить свой прагматизм. - Это слишком нереально.

Зяблик приземлился рядом с ними, в поисках укрытия, деловито потряхивая головой, и обследуя все вокруг двумя миниатюрными черными глазами.Теплая рука Иннебёрк, сжала одеревеневшую до бессознательности руку Эрика, удерживая ее так словно боясь спугнуть птицу. Эрик испытал счастье, особенно ценное, учитывая в какой мрачности он сейчас находился. Поддержка и солидарность его друзей были большим утешением, и перспектива потерять их была более болезненной, чем мысль о том, чтобы трудиться в шахте.

Вечерний бриз, который лишь только взъерошил крошечные перья зяблика, сделал его похожим на птицу что носила меховой воротник, вдруг ударил порывами ветра. И зяблик улетел.

В эти недолгие моменты, Эрик глубоко внутри себя принял решение, о том как следует поступить. Это было решение, которым он наслаждался. Это звучало невероятно, но он собирался бороться против Главного Распределителя и отомстить за смерть своей матери.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/55354/242896

Переводчики: Krzon