Готовый перевод Blake's 7 / Семерка Блейка: Blood, Threats, and Fears

- Информация.

Замечены корабли преследования Федерации.

- Standard by seven, Зен, - скомандовал Блейк.

- Подтверждено.

- Триста SPACIALS и приближаются, - спокойной произнесла Калли, не отрывая взгляд от экрана.

- Эйвон, силовое поле!

- Активировано.

- Выпущены два плазменных заряда, - выкрикнул Вила, и моргнул, когда они оба промелькнули мимо.

- Мимо! - воскликнул он и показал язык.

- Маневр уклонения, Дженна.

Вила отошел от стены и расплывчато произнес: - Э, еще несколько светящихся болезненных штук летят к нам.

- Сколько, Вила? - рявкнул Блейк.

- Ммм... не знаю. - Вила моргал, озадаченно глядя на экран.

- Я разучился считать.

- Тупица! - Эйвон бросился на Вилу, который поднял покрытые волдырями руки, защищаясь.

Покрытые волдырями руки?

- ААААААА! - Вила сел на кровати, весь дрожа.

Даже в сумрачном освещении, при котором он спал, видно было, что его руки чисты и гладки.

Он все же вскочил с кровати, включил свет на полную мощность и осмотрел себя полностью.

- О, чудесно, - сказал он, падая обратно на кровать.

- Снова Фосфоронская чума.

Прошло больше двух недель с той последней передачи от Доктора Беллфраяра, но Вила думал, что никогда не забудет того холода, который пробежал по его позвоночнику, когда Беллфраяр понял, что не может читать.

Он попробовал пошутить, чтобы убедить себя, что он не боится.

Но он боялся, настолько, что попросил Калли дважды проверить его, и с тех пор ему снились кошмары.

Обычная история: каким-то образом сильный страх усугублял все старые и новые ужасы его жизни, и все они являлись ему в кошмарах каждую ночь следующие несколько недель.

Вила посмотрел на время.

Он проспал три часа.

Дела налаживались.

Он зевнул и лег обратно в кровать.

Вила в ужасе уставился на окровавленный нож в своих руках, когда священник сполз на пол.

- Не стой там, Вила, беги! - крикнул Блейк.

Но со священника соскользнул капюшон, и Вила увидел, что это женщина, чьи светлые волосы разметались по полу, темнея от пролитой крови.

Он знал ее.

Это была его мать... его мать лежала на полу, вся в крови...

Вила резко сел, широко открыв глаза от ужаса.

- О, нет, - сказал он, свесив ноги с края кровати.

- Нет-нет-нет.

Он сидел так несколько минут, ожидая, когда замедлится его сердце, а потом, пошатываясь, прошел в ванную.

Он плеснул в лицо холодную воду, насухо вытерся полотенцем и сказал своему бледному, уставшему отражению: - Ладно.

Хватит.

Пора вставать.

Он оделся и, зевая, побрел к комнате отдыха, чтобы сделать себе кофе.

Он раздумывал, не добавить ли туда глоток сомы, но решил, что в его состоянии это слишком много.

Вместо этого он сделал вторую чашку кофе и понес их не палубу.

Он забыл проверить, чье сейчас дежурство, но надеялся, что Блейка или Калли.

Это было хорошо: они оба разрешили бы ему остаться и поболтать.

Дженна обычно игнорировала его, пока он не уходил, а Эйвона было весело раздражать.

Дежурил Блейк.

Он поднял глаза на Вилу, когда он вошел, и сказал: - Выглядишь неважно.

Снова снились кошмары?

- Ага.

Кофе? - Вила передал одну из чашек Блейку, а свою взял с собой на диван, где безвольно растянулся.

- На этот раз всего два.

Становится лучше.

Об этом знал только Блейк.

Они оба прошли через корректирующие разум программы Федерации, оба впоследствии страдали от кошмаров и "нервного стресса", хотя о своем опыте Блейк вспомнил только после того, как сломал (хмммм программу?)

Он смотрел на Вилу с беспокойством и сочувствием.

- Тебе следует сходить к Калли.

Она может помочь.

- Не-а.

Достаточно того, что они все знают о проблеме с нервами.

Хотя, наверное, это лучше, чем если они будут считать меня ипохондриком. (бла-бла-бла)

Если они узнают, то захотят от меня избавиться.

- Не глупи, Вила.

Ты слишком ценен.

Никто от тебя не избавится.

- Эйвона бы ты этим не убедил, - мрачно ответил Вила.

Блейк улыбнулся.

- Он будет по тебе скучать.

У него нет других достойных соперников в шахматах.

Он посерьезнел.

- И все же, это не может так продолжаться.

Тебе нужен сон.

- Наверстаю в свое дежурство, - улыбнулся Вила, и поспешно добавил: - Это шутка, Блейк!

***

Вила дрожал, лежа на земле и обвив себя руками.

"Мерзни молча"

Эйвону легко говорить, у него все в порядке с легкими.

"Будь внимателен"

О да, при таком количестве кислорода это сущие пустяки.

Не слишком на Эксбаре богатая атмосфера, знаешь?

А, ладно.

"Будь бдителен и вызывай Освободитель каждые десять минут"

Ну да, это же так просто с чертовой гипотермией.

"Пристрели старого дядю Блейка, если понадобится"

Черта с два, Эйвон, я такими вещами не занимаюсь...

Голова упала на грудь.

- Нет, Вила, будь начеку...

Вила широко раскрыл глаза в тщетной попытке проснуться, но веки были слишком тяжелыми.

Может, немного вздремнуть.

Может быть, ему станет теплее, если он приляжет.

Он многое пережил в последнее время, со всеми этими кошмарами и напряженными битвами с кораблями преследования.

Его поймут.

Блейк понял, когда застал его спящим на дежурстве, и принял входящее сообщение.

- Старый добрый Блейк.

Он, глупо моргая, бросил взгляд на часы.

Пять минут до того момента, когда надо будет вызвать Дженну.

- Старая добрая Дженна.

Кажется, он начинал ей нравиться; она улыбнулась ему, когда он телепортировался.

- Просто чуть-чуть вздремну...

Он крепко спал, когда из его браслета раздался голос Дженны.

- Вила.

Вила, пожалуйста, ответь. Вила.

Он пошевелился и что-то тихо пробормотал.

- Вила.

Он проснулся, чувствуя себя дезориентированным и немного виноватым.

Рядом стоял старик и смотрел на него.

- Прохладно тут, а? - бессмысленно произнес Вила.

О нет.

Эйвон по-настоящему разозлится.

***

- Поднимай нас, Калли, - сказала Дженна.

Калли наклонилась и сдвинула рычажки телепорта, перед ней материализовались остальные члены команды.

Эйвон сжимал свою руку, очевидно, раненый.

Когда они выступили из телепортационного отсека, к нему подошел Вила.

- Эйвон, мне жаль..

- Прочь с глаз моих, - Эйвон оттолкнул его здоровой рукой.

Вила посмотрел на него, глубоко задетый, опустил голову и побрел прочь.

Калли озадаченно посмотрела ему вслед.

Она почувствовала слабый след его обычной реакции на стресс, пока он был на планете - болезненное состояние нервов, которое он называл "иголками и булавками" - и, дважды, то, что, по ее предположению, было спазмами в животе от длительного стресса.

Но было что-то еще...

Не важно, о Виле можно побеспокоиться позже.

У нее были и более неотложные проблемы.

- Эйвон, дай мне взглянуть на твою руку.

О, не так уж плохо, но лучше заняться ею прямо сейчас.

- Дженна, приготовься уйти с орбиты, - скомандовал Блейк, следуя за Калли и Эйвоном.

- Едва ли тут нужны двое, - ядовито заметил Эйвон.

Блейк едва заметно улыбнулся и ничего не сказал.

- Что случилось с Вилой? - спросила Калли, когда они шли (куда?)

- Проще сказать, чего с ним не случилось, - огрызнулся Эйвон.

- Будет тебе, Эйвон, - мягко сказал Блейк.

- Дядя сказал, что Вила хорошо противостоял Трэвису.

- Очевидно, недостаточно хорошо.

- Ну, нет, но он сделал все что мог, даже заявил, что Трэвису лучше сразу убить его.

- Жаль, тот его не послушал.

Ничто не может оправдать его ужасающего поведения после этого.

- Что он натворил? - спросила Калли.

- Он умолял Трэвиса выпустить его, жалкий трус.

Он даже предложил управлять для него Освободителем.

Калли нахмурилась.

- На Вилу это не похоже.

Они вошли в медицинский отсек.

- Сядь, Эйвон.

Закатай рукав и дай мне взглянуть.

Калли смыла кровь с раны.

- Я бы подумала, что он попробует открыть замок.

Она взяла антисептический спрей и регенератор.

- Даже не взглянул на него, - задумчиво произнес Блейк.

- Правда, в тот момент мы были связаны.

И все-таки ты права, это совсем не похоже на Вилу.

Он не пытался даже освободить руки.

И перед тем он говорил неразумно.

Эйвон приподнял бровь.

- Ты когда-нибудь слышал, чтобы Вила говорил разумно?

- В любом случае, он был сам не свой.

Калли закончила проводить регенератором по руке Эйвона.

- Вот так.

Теперь все будет в порядке, но советую тебе остаться здесь и отдохнуть.

Эйвон поправил куртку.

- Я предпочту сделать это в своей каюте.

- Я скажу Дженне улетать отсюда, - сказал Блейк, выходя за Эйвоном из отсека.

Наведя порядок, Калли подумала о Виле и решила проверить, что с ним.

Она закрыла медицинский отсек, пришла к его каюте и постучала в дверь.

Никто не ответил.

Она щелкнула коммуникатором у двери.

- Вила? Ты здесь?

- Нет. Уходи, - послышался приглушенный ответ.

- Вила?

Вила, ты в порядке?

Ответа не последовало.

- Дядя Блейка сказал, что ты очень храбро говорил с Трэвисом.

- Я мог убить вас.

Она едва расслышала ответ Вилы.

- Тебя и Дженну.

Калли не знала, что на это ответить.

Это ведь было правдой.

- Ну, мы все всё ещё живы, - наконец, сказала она.

- Вот что имеет значение.

Она подождала немного.

- Ты собираешься выходить?

Очевидно, нет.

- Может, ты впустишь меня? Вила?

Наконец она вздохнула и отключила коммуникатор.

Вила лежал на кровати и чувствовал себя очень плохо.

Едва вернувшись, он чувствовал такую слабость, что глотнул бренди, чтобы успокоить нервы, снял ботинки и верхнюю одежду и лег, свернувшись калачиком, обхватив руками живот, в который получил сначала удар кулаком от Молока, а вскоре и коленом - от Эйвона.

Наверняка будет синяк, обиженно подумал он.

Если честно, он заслужил это, а то и чего похуже.

Его немного подташнивало - странно, бренди должен был помочь - и он подумал, стоит ли ему позвать Калли.

Нет, Калли сейчас разбирается с ранением Эйвона и вряд ли проявит к нему хоть каплю сочувствия.

Некоторое время спустя Калли пришла и попыталась поговорить с ним, но он не хотел столкнуться с ней или с кем-то еще и попросил ее уйти.

Как ни странно, было больно, когда она его послушалась.

Но почему она должна волноваться о нем; почему кто-то должен?

Он вспомнил взгляд Эйвона, полный презрения, и отсутствие интереса со стороны Блейка, и подумал, как долго ему придется избегать их, чтобы они успели забыть о его поведении.

Если они вообще забудут.

Он закрыл глаза от стыда при этих воспоминаниях.

Сначала Аштон угрожал ему ножом - ножом - а потом они попытались лишить его воздуха, два самых страшных его кошмара.

И все же, он должен был быть храбрым, как Блейк и Эйвон, спокойно встретить приближение смерти.

Но он никогда не был храбрым.

Он вздохнул и провалился в сон.

Ему снились ножи, кровь и безвоздушная тьма.

Выпусти меня, Бернид, пожалуйста... нет, на этот раз это был Трэвис... выпусти меня, Трэвис, я сделаю что угодно...

Он проснулся, обливаясь потом, и сел рывком, всхлипнув от боли в животе.

Сколько времени он был без сознания?

Почти шесть часов.

Он свесил ноги с кровати и сидел так, борясь с неожиданными головокружением и тошнотой.

Ему было жарко, его мучила жажда, возможно, помог бы стакан воды.

Он встал, тяжело оперевшись на стену, расстегнул рубашку и сбросил ее на пол, потом, пошатываясь, пошел в ванную за водой.

Заново наполнив стакан, он взял его с собой, пролив половину по дороге, и поспешно лег снова.

Наверное, надо позвать Калли.

Нет, вряд ли ему хватит сил встать снова.

Он просто вздремнет еще немного; возможно, ему станет легче.

***

Когда следующим утром Калли появилась на палубе, Дженна стояла на своем посту, Эйвон работал над одним из своих приборов, а Блейк растянулся на диване.

- Где Вила? - спросила Калли.

- Кто-нибудь его видел?

- Счастлив ответить, что нет, - ответил Эйвон, не поднимая глаз.

- Мы наслаждались его отсутствием.

- Он, вероятно, хандрит в своей каюте, как после того фиско на Терра Ностра, - сказала Дженна. - Ждет, когда кто-нибудь скажет, что он прощен.

- Долго ему придется ждать, - отозвался Эйвон.

- Не беспокойся, Калли, - произнес Блейк.

- Он объявится, как только проголодается.

- Лучше бы ему не опаздывать на дежурство, - резко отозвался Эйвон.

Калли обвела их взглядом.

- Неужели никто о нем не беспокоится?

- Слушай, он скорее всего спит, - ответил Блейк.

- Последнее время ему часто снятся кошмары, он очень устал.

- Вот как? - Эйвон поднял глаза от прибора.

- И когда ты собирался поделиться с нами этой ценнейшей информацией?

Или ты думал, что это абсолютно нормально - позволить члену своей команды шляться слабоумным, но и полусонным?

Я взял этого идиота с собой в качестве поддержки, Блейк.

- У Вилы и раньше были кошмары, но они никогда не влияли на его поведение, - заметил Блейк.

- Послушайте, что-то не так, - Калли прервала зарождающийся жаркий спор.

- Я чувствую это.

Эйвон переключил свое внимание на Калли.

- Я думал, ты можешь читать мысли только другого Ауронца.

Калли помедлила с ответом.

- Это правда, но иногда я чувствую боль и сильные эмоции Вилы.

- Ты никогда не упоминала это раньше, Калли, - удивился Блейк,

- Это казалось неважным.

Это было не совсем правдой.

Калли часто чувствовала себя изолированной в этой группе нетелепатов, и она знала, что Вила чувствует себя так же, из-за непонятных ей причин - возможно, его места в классовой системе Федерации?

Но она ощущала его одиночество, особенно после смерти Гана, и его (стремление к \\\)

Ей казалось, что, рассказав им о его небольшом даре, она сделает только хуже.

- Хочешь сказать, Вила своего рода телепат? - недоверчиво поинтересовался Эйвон.

- Вила, у которого, несомненно, проблемы с чтением собственных мыслей?

- Нет, - терпеливо ответила Калли, - он не может посылать или получать сами мысли.

Я иногда чувствую его ощущения, но ни один из вас не чувствует.

И он довольно чувствителен, так что я думаю, что он способен читать чужие эмоции, на подсознательном уровне.

- И слава Богу, - язвительно заметила Дженна.

- Неприятно думать, что Вила мог бы рыться в моем разуме так же, как, вероятно, роется в моей каюте.

- Он никогда этого не делал, - ответил Блейк.

- Я заставил его пообещать мне это, когда он присоединился к команде.

- А, и почему ты думаешь, что он сдержал обещание? - спросил Эйвон.

- У Вилы есть чувство собственного достоинства, и я верю, что он держит слово.

Кроме того, - добавил Блейк, улыбнувшись, - Я сверился с Зеном.

- Мне стоит пойти и проверить, как он, - сказала Калли.

- Подожди. - Блейк подошел к коммуникатору и набрал каюту Вилы.

- Вила.

Это Блейк.

Он сделал паузу.

- Вила, ответь, - он начал беспокоиться.

- Может быть, его там нет, - предположила Дженна.

- Зен, где Вила?

- Вила Рестал находится в своей каюте.

- В каком он состоянии?

- Он без сознания.

Калли выбежала с палубы.

Она слышала, как Блейк скомандовал Дженне остаться на посту и побежал за ней.

Она остановилась у двери и разочарованно ударила ее.

- Я забыла. Закрыто.

Блейк коснулся коммуникатора на стене.

- Зен.

Можешь открыть эту дверь?

- Ответ отрицательный.

- Почему нет?

Замки - часть твоих систем.

- Дополнительный замок на двери каюты Вилы Рестала нет.

- Он добавил свой собственный замок, - произнес Эйвон откуда-то сзади.

- Несомненно, искусная работа.

Сомневаюсь, что кто-то сможет его открыть.

- Тогда придется прорезать путь, - решил Блейк.

- Принеси лазер.

- Уверен?

Это займет не меньше получаса.

- У тебя есть другие предложения?

- На самом деле, да.

Один из нас может телепортироваться внутрь.

- Что?

- Не вижу причин сомневаться. Такой же пункт назначения, как и любой другой, кроме того, что он находится внутри корабля.

Всего лишь вопрос получения нужных координат.

Орак с этим справится.

Эйвон поспешно вышел.

Блейк и Калли задумчиво посмотрели друг на друга.

- Полагаю, он прав, - нерешительно произнес Блейк.

- Скоро узнаем.

Вскоре они услышали негромкое дребезжание, дверь открылась, за ней стоял Эйвон с отвращением на лице.

- Он пьян.

Калли увидела за ним Вилу, лежащего поперек кровати с бледным, блестящим от пота лицом.

Одна рука висела над полом у небольшого столика, на котором стоял наполовину пустой стакан.

Калли протолкнулась мимо Эйвона и посмотрела на Вилу.

- Ты уверен?

Она взяла стакан, понюхала его и отпила небольшой глоток.

- Это вода, Эйвон! - укоризненно заметила она, положив руку Виле на лоб.

- Он весь горит.

У него жар.

Она осторожно похлопала Вилу по щекам.

- Вила? Это Калли.

Вила дернулся, тихо застонал и зашевелил губами.

Калли наклонилась над ним.
- не сажай меня туда... я буду хорошим... я обещаю... хорошим мальчиком... пожалуйста, не надо... нечем дышать... - бормотал он.

Калли отступила в ужасе и прислонилась к стене, чтобы не упасть.

- Что случилось, Калли?

Ты в порядке? - Блейк придержал ее за плечи.

Калли встряхнула головой, будто прочищая ее.

- Думаю, да, - неуверенно ответила она. - Я получила от Вилы все эти образы.

Ужасные вещи, смешанные между собой, темнота, недостаток воздуха, кровь, ножи, абсолютный страх.

Никогда раньше не получала таких ярких изображений.

Должно быть, это из-за жара.

Она выпрямилась.

- Со мной все в порядке.

Я заблокировала свой разум.

Бедный Вила. - Она снова подошла к кровати, нагнулась над Вилой и провела рукой по его лбу.

- Вила, проснись. Это Калли.

Вила, моргая, открыл глаза.

- Не делай мне больно, - прошептал он.

- Это Калли, Вила.

Ты на Освободителе.

Вила моргнул и попытался сфокусироваться. - Калли?

Он неуверенно обвел всех взглядом.

- Почему вы все здесь?

Вы злитесь на меня, да?

- Никто на тебя не злится, Вила, - ободряюще ответил Блейк, бросив предупреждающий взгляд на Эйвона.

Вила вздохнул и закрыл глаза.

Калли взяла его за руку, чтобы почувствовать пульс.

Как и его дыхание, он был частым и прерывистым.

- Он не мог подхватить вирус, - озадаченно произнесла она.

- Ни один из вас не заразился.

Его ранили?

- Ну, один из головорезов Трэвиса ударил его в живот, - сказал Блейк.

- А потом... - он запнулся.

- А потом я добавил коленом, - спокойно добавил Эйвон.

- Ты ведь это собирался сказать?

- Эйвон! - Калли была шокирована.

- Он это заслужил, - холодно заметил Эйвон.

- Он мог потерять для нас Освободитель, не говоря уже о том, что вы с Дженной могли погибнуть.

Он повернулся, чтобы уйти.

- Куда это ты собрался? - спросил Блейк.

- За носилками.

Кажется, никому из вас это в голову не пришло.

Блейк смотрел на Вилу, который снова бредил, беззвучно шевеля губами.

- Я должен был заметить, - сказал он Калли.

- Я так беспокоился о своей семьи, что не обратил на него внимания.

- Это понятно, - ответила Калли, - мы все привыкли, что жалобы Вилы не так уж серьезны.

Она сходила в ванную, вернулась с влажным полотенцем и вытерла лицо Вилы.

Он зашевелился, вздохнул и что-то сказал.

Калли показалось, что это было "мамочка" или "мама".

Эйвон вернулся с каталкой и помог Блейку поднять на нее Вилу.

Несмотря на их осторожность, он вскрикнул от боли.

В хирургическом отделении, когда они клали его на операционный стол, он снова застонал и открыл глаза.

На этот раз он вроде бы понимал, где находится.

- Калл-

- Правильно, это Калли, - сказала она, гладя его по волосам, другой рукой потянувшись к анестезирующему диску.

- Я не очень хорошо себя чувствую.

- Я знаю, - она ободряюще улыбнулась ему.

- Но теперь все в порядке.

Мы присмотрим за тобой.

Все будет хорошо.

Пока Вила доверчиво смотрел на нее, она положила диск ему на лоб.

- О, Калли, надеюсь, ты ему не соврала.

- Какая теперь разница, Эйвон?

Если он умрет, по крайней мере последние свои секунды в сознании он не провел в страхе.

Калли повернулась к медицинскому компьютеру.

- Диагноз?

- Пациент получил тупую травму кишечника, с внутренним кровотечением и инфекцией, вызванными разрывом стенки кишечника.

Необходимы срочное переливание крови и операция.

- Одному из вас придется мне ассистировать.

- Это буду я, - отозвался Блейк.

- Это меньшее, что я могу сделать.

Эйвон оставил их.

Он вернулся в каюту Вилы, собираясь закрыть дверь.

Он помедлил и вошел, движимый любопытством.

Комната была не такой, как он ожидал.

Хотя он не вполне был уверен, чего он ожидал - нагромождения бархатных картин и безвкусных пластиковых сувениров с разных планет, наверное.

Комната была довольно строгой, белые стены почти нетронуты, за исключением стеклянной полки, на которой лежал небольшой кусочек витой деревяшки и стояли две изысканные нефритовые статуэтки, несомненно ,украденные.

Не вполне понимая, почему он это делает, Эйвон расправил сине-зелено-фиолетовое шелковое одеяло, поднял с пола рубашку, сложил ее и аккуратно положил на край кровати.

Он отнес влажное полотенце в ванную.

Эта комната также была (), украшенная только большой ракушкой и бутылкой из прозрачного бирюзового стекла.

Вернувшись в каюту, он снова осмотрелся.

Должно быть, инструменты и остальные вещи Вила хранит в шкафах.

Их Эйвон открывать не стал.

Он тихо закрыл дверь в странно спокойную комнату и запер ее.

Он никогда не думал о Виле как о человеке скрытном, но теперь понял, как мало знал о нем, несмотря на бесконечную болтовню.

В тихом омуте черти водятся. (Только как-то наоборот xD)

Эйвон шел на палубу, обеспокоенный своей тревогой.

После смерти Анны Грант много лет назад, он решил ни к кому больше не привязываться, но каким-то образом, незаметно для него самого, он настолько сблизился с экипажем Освободителя, что потеря любого из команды имела для него значение.

- Что происходит? - спросила Дженна, когда он вошел.

- Вила в порядке?

- Он был ранен на Эксбаре, - коротко ответил Эйвон.

- Он в хирургии.

Он сел, спиной к Дженне, и продолжил работать над своим прибором.

Она знала его достаточно хорошо, чтобы не раздражать дальнейшими вопросами.

Его беспокойство утихло, когда она включила коммуникатор и связалась с хирургическим отделением, потому что ему не пришлось делать это самому и показывать свое волнение.

***

Когда операция закончилась, Калли проверила показания аппарата жизнеобеспечения.

- Жизненные показатели слабые, но стабильные, - сказала она Блейку.

- Думаю, он справится.

У него все еще жар, и антибиотикам нужно время, чтобы подействовать.

Я останусь с ним.

- Хорошо.

Я сменю тебя через пару часов, организуем посменное дежурство.

Блейк бросил взгляд на бледного неподвижного Вилу.

- Я не хочу, чтобы он оставался один.

Когда он вернулся два часа спустя, Вила снова бредил, а Калли склонялась над ним с напряженным лицом.

- Что происходит?

- К нему снова вернулся тот кошмар.

Я дала ему легкое успокоительное, но для чего-то более серьезного он еще слишком слаб.

Кажется, он не слышал мои слова, так что я попыталась послать ему успокаивающие мысли. Вроде бы это работает.

Калли взглянула на Блейка.

- Должно быть, это корень всех его страхов, Блейк. Темнота, клаустрофобия, недостаток воздуха, ножи, кровь, насилие.

- Ножи, - медленно произнес Блейк.

- На Сигнус Альфа Вила спас меня, ударив ножом священника.

Я помню его лицо.

Он был в ужасе, не мог пошевелиться.

Мне пришлось прикрикнуть на него.

А вчера мой дядя угрожал ему ножом.

Сказал, у Вилы был нервный срыв.

Думаю, он стыдился своих поступков, и поэтому так напирал на то, как Вила противостоял Трэвису.

- Блейк, - Калли запнулась, но продолжила.

- Они... Ну, они делают что-то подобное, когда обрабатывают тебя?

Блейк покачал головой. - По крайней мере, не со мной.

Но стандартные методы на Виле не сработали.

Он выглядел так, будто ему стало плохо.

- Кто знает, что они сделали с ним.

- Ну, судя по тому, что он говорит, и по тем изображениям, которые я получаю, он в то время был совсем маленьким.

В прошлом году он упоминал палаты Ювенального Заключения.

Возможно, это произошло там. - Она повернулась к Виле, который провалился в сон.

- Жар постепенно спадает.

Аппарата жизнеобеспечения должно быть достаточно, но позови меня, если будут какие-то изменения.

Блейк кивнул и занял ее место.

Блейк вызвал Калли примерно через час.

- Прежде чем ты спросишь, Вила в порядке, но мне кажется, тебе нужно это услышать.

Когда Калли попала в хирургическое отделение, Эйвон стоял рядом с Блейком, держа в руках пластиковую распечатку.

- Эйвон слышал наш разговор по внутренней связи, - сказал Блейк, - и провел небольшой поиск.

- Я попросил Орака найти все о так называемой терапии, которой Федерация подвергла Вилу, - продолжил Эйвон.

- Ничего приятного, но и ничего подходящего под твое описание, Калли.

Ты сказала, он упоминал свою мать, так что я попросил Орака провести поиск по ключевым словам.

Вот что он нашел.

Это полицейский отчет.

Калли взяла у него лист и прочитала.

Она подняла глаза, в них отражался ужас.

- Ему было четыре!

О, бедный мальчик.

- Безусловно, - отозвался Эйвон.

- Тем не менее, теперь он взрослый, как бы это ни было сомнительно, и должен быть способен справиться с этим.

- И все же спасибо, Эйвон.

Думаю, это действительно поможет.

Вилу еще лихорадило, когда Дженна заступила на смену.

Он приходил в сознание и тут же терял его, не понимая, где он находится, и те немногие слова, что он успел произнести, она не смогла расслышать.

Правда, один раз он открыл глаза и четко произнес: - Мамочка?

Дженна было разозлилась, но вспомнила, что если Вила считал себя четырехлетним, то его матери было всего 22, она была юной, светловолосой и хорошенькой, судя по изображению, найденному Ораком.

Смягчившись, Дженна неловко похлопала Вилу по руке и сказала ему вернуться ко сну.

Они никогда не были близки.

Он мог быть невыносимым, но Блейк как-то сказал, что она не видела Вилу в его лучшие моменты, когда он вскрывал замки и шутил одновременно, и она легко могла это представить - он был эффективен и точен с нейтронными бластерами, несмотря на все свои жалобы и протесты.

Она улыбнулась, вспомнив, каким он был забавным вчера, как он беспокоился о том, достаточно ли он тепло одет, прежде чем спуститься на Эксбар, как он жалобно просил перчатки перед тем, как исчезнуть.

Ей пришлось признать, что она будет скучать по нему.

Когда Эйвон сменил Дженну, он принес с собой Орака и новое устройство, над которым он работал, и установил их на соседней кровати.

Он проверил состояние Вилы и показатели прибора жизнеобеспечения, и вернулся к работе, время от времени отвлекаясь.

Он пытался создать прибор, который позволил бы Освободителю маскироваться под другой корабль, используя компоненты компьютеров Федерации.

Возможно он мог использовать детали встретившегося им корабля, несколько измененные, или облик всех тех судов, которые Освободитель встречал в этой местности, приведенный к некому общему знаменателю.

Однако, успеха он пока не достиг.

Некоторое время назад он прочитал о сопроне, форме жизни, которая маскировалась подобным образом.

Он решил раздобыть одного для исследования, если когда-нибудь окажется поблизости от их родной планеты.

Работая, он заметил, что Вила время от времени ворочается, но, к счастью, ничего не говорит.

Жаль, что не было менее опасного для жизни способа заставить его молчать.

- Эйвон...

Эйвон поднял глаза.

- Что?

- Мне холодно, - захныкал Вила.

Эйвон вздохнул и встал.

- Да, одна из твоих любимых жалоб, - сухо произнес он, накрыв Вилу одеялом.

Он проверил показания; Температура и давление резко упали, жизненные показатели очень низкие, но стабильные.

Выдохнув с облегчением, Эйвон сел, не отводя взгляд от Вилы и от экрана.

- Эйвон...

- Да?

- Мне жаль...

Эйвон никогда не видел смысла в спасительной лжи.

Он, несомненно, усугубил травму, атаковав Вилу, но сожаления были бесполезны.

- Это абсолютно бессмысленное заявление.

Оно не меняет прошлое, - тихо сказал он, но положил руку Виле на плечо.

- Чувствую себя странно... голова кружится... - прошептал Вила и закрыл глаза.

Голова его упала на бок, и Эйвон убрал руку.

Когда вошла Калли, Эйвон повернулся, намеренно стерев с лица выражение.

- Как он?

О, Эйвон, почему ты меня не позвал?

- Едва ли это было необходимо.

Показания в безопасном диапазоне. - Эйвон не стал упоминать, что они колебались на грани.

Он собрал свои вещи и, заметив, что Калли придвинула стул и держит Вилу за руку, язвительно приподнял бровь.

- Он без сознания, Калли.

Это пустая трата времени.

- Нет, - ответила Калли.

- Всегда есть степень осознания.

Эйвон ушел, качая головой из-за нелогичности членов команды, с которой ему приходилось мириться.

***

Вила поправился настолько, что мог привстать на кровати, хотя все еще был очень слаб.

Он проспал большую часть суток, миновав опасность настолько, что его оставили один на один с компьютерным мониторингом.

- Выглядишь гораздо лучше, - сказала Калли, войдя в дверь.

- Как ты себя чувствуешь?

- Пить хочу. Мне ведь можно выпить, да?

- Немного, и только воду.

Калли принесла стакан и соломинку и помогла Виле выпить, а затем села.

- Так, Вила.

Ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы поговорить со мной?

Вот и все, подумал Вила, они выгоняют меня с корабля.

Он кивнул, смирившись.

- Пока ты лежал в бреду, ты говорил что-то о темном тесном месте, ножах и крови.

Вила пришел в ужас.

- О... Я ведь этого не делал, да?

- Ты помнишь, откуда все эти кошмары?

Почему они тебе снятся?

- Конечно, как я мог забыть.

Хотя я пытался.

Послушай, Калли, я не хочу говорить об этом.

И даже думать.

- Возможно, станет легче.

- Нет, пожалуйста. - Вила отвернулся.

- Ты с кем-то еще говорил об этом?

Может, с Ганом?

- Нет.

- А с мамой ты потом об этом говорил?

- Нет!

- О, Вила, это не очень здорово.

Ты должен этому противостоять.

- Калли, я не хочу.

Калли ободряюще сжала его руку.

- Я знаю, это сложно.

Пожалуйста, попробуй.

Мне кажется, поможет, если ты расскажешь кому-то. Вила?

Вила повернулся и посмотрел на нее.

Она была так добра, и ему казалось, он помнил, что она держала его руку, когда он был болен.

Наверное, Калли он может рассказать.

- Ну, - неуверенно произнес он, - когда мне было четыре, у мамы появился новый парень, его звали Бернид.

Я ему не нравился...

***

- Мне не нравится Бернид, - сказал Вила маме.

- Ну, а мне нравится.

- Почему?

- Он забавный.

Он смешит меня и покупает мне вещи.

- Я тебя смешу.

- Конечно, дорогой, но мне нужно с кем-то разговаривать.

- Я с тобой разговариваю.

- С кем-то большим.

Ты поймешь, когда вырастешь.

Вила провел рукой вдоль двери кухонного шкафа.

- Он кричит на меня, - наконец, сказал он.

- Почему?

- Потому что я шумный.

Дженди Рестал посмотрела в большие невинные карие глаза Вилы и подняла его, чтобы обнять.

Как кто-то мог злиться на этого милого мальчика?

- Тогда тебе надо быть тише.

Вила обнял ее и уткнулся головой ее грудь.

- И он сажает меня в шкаф.

- Я знаю, - Дженди поцеловала мальчика в блондинистый затылок.

- Но он ведь не делает тебе больно?

- Иногда.

- Как? - Дженди подняла Вилу, чтобы видеть его лицо.

- Когда он хватает меня за руку.

- И это все?

Ты уверен?

Кроме этого он не делает тебе больно?

Вила озадаченно покачал головой.

Дженди с облегчением снова обняла его и медленно провальсировала с ним по комнате.

Если Бернид или кто-то еще причинит вред ее мальчику...

Она не намеревалась оставлять ребенка.

Ей было всего семнадцать, когда она забеременела, она боялась сделать аборт, потому что дельта-классу была доступна лишь минимальная медицинская помощь, риск был слишком велик.

Она собиралась оставить мальчика у сиротского приюта, как мать поступила с ней, но, увидев новорожденного, поняла, что не сможет.

Этот живой комочек нуждался в ней, как никто другой, и (был готов любить ее.)

И она полюбила его в ответ.

Он стал самым важным в ее жизни.

Ее беспокоило, что Вила часто оказывался заперт в шкафу, когда она возвращалась домой, но с ним всегда все было в порядке, он мирно спал, свернувшись на дне среди обуви.

Когда она брала его на руки и говорила с ним, он открывал глаза и улыбался ей так счастливо, что ей становилось тепло.

Ей хотелось, чтобы он больше нравился Берниду.

Жаль, что она знала отца Вилы всего одну ночь - он был невероятно обаятелен - но Бернид был лучше, чем ничего.

И она действительно смеялась над его шутками, несмотря на ауру опасности, окружающую его, и он покупал ей вещи, и заставлял ее чувствовать себя желанной, но она знала, что сердить его не стоит.

Ей нравилось получать подарки - ей так редко их дарили - и она была так же счастлива получить охапку желтых бумажных цветов, которые он купил на ярмарке, как и дорогие духи. Она взяла один из цветов и отдала его Виле, который радостно размахивал им, пока они кружились по комнате.

Вила из-за двери бросил взгляд на Бернида, который расположился на столе с бутылкой пива, в помятой рубашке и с торчащими в разные стороны короткими темными волосами, и смотрел спорт по видеоэкрану.

Вила не издал ни звука, но Бернид знал, что он здесь.

- Отвали, парень, - не поворачиваясь, огрызнулся он.

- Один писк - и ты отправишься в шкаф.

Вила тихо и аккуратно закрыл дверь.

Это несправедливо.

Почему Бернид должен быть там?

Все те немногие игрушки, которые были у Вилы, остались в комнате, под диваном, на котором он спал.

Он осмотрел мамину комнату.

Из этой бутылочки с духами получится хороший космический корабль.

Вила взял ее и поднял, провел экспериментальный полет по комнате, тихо гудя.

Другой рукой он взял мамину расческу.

Из нее может получиться большой боевой корабль, ощетинившийся пушками.

- Пиу, пиу, пиу, - прошептал Вила, тряся расческой, чтобы показать отдачу от многочисленных орудий.

Другой корабль пытался сбежать, выходя за пределы диапазона.

Вила осмотрелся, размышляя.

Он хотел показать погоню, но понимал, что не стоит бросать что-либо в такой маленькой квартире.

А что если он залезет на шкаф и спрыгнет на кровать?

Это может сработать.

Он забрался наверх и шагнул с края, держа по кораблю в каждой руке.

Приземлившись на кровать, он отпустил флакон, и тот разбился об пол.

Вила замер в ужасе.

- Ладно, с меня хватит! - Бернид распахнул дверь.

- Ах ты маленький...

Эти духи стояли мне чертово состояние!

Он ударил Вилу по лицу, сбив с кровати, дернул его за руку и швырнул в шкаф, захлопнув дверь.

Вила всхлипнул от ужаса, уставившись на маленькую светящуюся точку, замочную скважину.

Как обычно, он боялся отвести от нее взгляд - иначе безымянные монстры из тьмы достали бы его.

На внутренней стороне не было ручки, так что он не мог выбраться.

Но когда страх становился слишком сильным, он мог выбраться мысленно.

Он научился этому, когда Бернид запер его в третий раз, отчаянно пытаясь думать о хорошем, чтобы отпугнуть монстров, и найдя тот поворот в своем разуме, за которым воспоминания были реальны.

Но ему нужно было дождаться, пока он по-настоящему испугается, чтобы провернуть это, потому что повернуть за угол было не так уж легко.

Потом свет исчез.

Бернид закрыл чем-то замочную скважину.

Не ключом, его, насколько Вила знал, не было.

Абсолютная темнота.

- Выпусти меня! - закричал мальчик, постучав в дверь.

- Я буду хорошим, я обещаю, я буду тихим, я сделаю что угодно, пожалуйста, Бернид, пожалуйста.

Даже после того, как он услышал, как хлопнула входная дверь, он продолжал кричать и умолять, пока ему не стало тяжело дышать.

Наконец, вымотавшись, он свернулся на дне тесного шкафа и "ушел".

Его мама взяла его на руки и обняла, и хотя он не знал слов, он знал, что ему достаточно тепла, безопасности и любви...

Он сидел на кухне, болтая ногами, смотрел, как мама готовит ему тост, наслаждаясь прекрасным запахом и тем, как она улыбается ему...

Он вскрикнул от восторга, когда его "прокатили на космическом корабле", держа за руку и за ногу, вращая по комнате, пока она не превратилась в сплошное пятно...

Мама наклонилась над ним и поцеловала его на ночь, прошептав: - Сладких снов, солнышко...

Когда Дженди вернулась домой, она удивилась, что Бернида не было.

- Вила?

Никто не ответил - наверное, он снова спал в шкафу.

Она зашла в спальню и, увидев тряпку, вставленную в замочную скважину, поняла, что что-то не так.

Она открыла дверь и подняла маленькое обмякшее тело, называя его по имени снова и снова, ожидая, что он откроет глаза и улыбнется ей, как обычно.

На этот раз он был пепельно бледен, губы его посинели, он едва дышал.

Всхлипывая, она прижала его к себе и укачивала до тех пор, пока он не вдохнул прерывисто и не раскашлялся.

Она продолжала держать его, целовать и говорить, что он в безопасности, он любим, она никогда не даст чему-то плохому произойти с ним.

Она отнесла его в другую комнату, посадила его на стол и начала собирать вещи Бернида, останавливаясь, чтобы обнять Вилу, каждый раз, когда проходила мимо.

Она поставила два потертых чемодана у входной двери, в последний момент засунув в боковой карман одного из них охапку желтых бумажных цветов.

Услышав, как в двери поворачивается ключ, Вила подвинулся на столе и прижался, дрожа, к стене.

Его мать стояла перед ним, защищая его, но он видел, что ее руки, жатые за спиной, тоже дрожат.

Бернид остановился, увидев чемоданы.

- Что за черт - ты меня выставляешь? - закричал он; Вила вздрогнул и съежился.

- Ты причинил боль моему мальчику.

Бернид пнул вещи, рассыпав по полу желтые цветы.

Это зрелище, кажется, разозлило его еще сильнее.

- Никто так со мной не поступает, сучка, - тихо сказал он.

Он открыл ящик и вытащил нож.

Вила не видел, что произошло, но услышал, как вздохнула его мать, прежде чем упасть на пол.

Бернид постоял пару мгновений глядя на нее и заметил Вилу, который был слишком напуган, чтобы двигаться.

- Что у нас тут?

Он нагнулся быстро, как змея, и поднял Вилу за руку перед собой, поднеся к его лицу окровавленный нож.

- Что же мне с тобой делать, э?

Вила был слишком напуган, чтобы произнести что-то или хотя бы моргнуть, когда Бернид провел ножом по его щеке и задержал у горла.

- Не, думаю, я оставлю тебя с матерью, - хохотнул Бернид, уронив мальчика на пол.

- Она за тобой присмотрит.

Он взял чемоданы, с отвращением распинав по углам бумажные цветы, и ушел, захлопнув за собой дверь и повернув в замке ключ.

Вила посмотрел на свою маму.

Она лежала на полу, головой к стене, и на ней расплывалось красное пятно.

- Мамочка, пожалуйста, мамочка...

Вила подполз к ней и бессильно прижал руки к дыре в ее рубашку, пытаясь остановить кровь.

Ее глаза распахнулись.

- Вила... Вила, дорогой... приведи помощь.

Она слабо оттолкнула его.

- Иди... к соседям...

Расплакавшись, Вила подбежал к двери, понял, что он слишком мал, вернулся за стулом...

Он обернулся к маме за помощью, но ее глаза закрылись, а кровь начала капать на пол.

Он подтолкнул стул к двери, забрался на него и попытался повернуть ручку.

Его руки были скользкими от крови; дрожа всем телом, он вытер их о брюки и попробовал снова.

Конечно, дверь заперта; ему нужен ключ.

Он знал, где мама хранила ключ - на крюке над скамейкой.

Вила слез со стула, подтолкнул другой стул к скамье и дотянулся до ключа, потом вернулся к двери и вставил ключ в скважину.

Ему пришлось повернуть ключ двумя руками, но хотя раздался щелчок, когда он потянул ручку, дверь не открылась.

Отчаянно всхлипывая, Вила едва не начал паниковать, но вдруг понял, что стул, на котором он стоит, мешает двери открыться.

Он слез со стула, немного подвинул его, залез обратно, отворил дверь, спрыгнул, открыл ее, побежал к соседям и забарабанил в дверь.

Когда Доти открыла, Вила не смог произнести ни слова, он просто потянул ее за руку своей окровавленной рукой.

Доти бросила на него один лишь взгляд, взяла его на руки и побежала, позвав за собой Серрина.

Вила не мог говорить, когда пришел доктор, когда Доти отвела его в квартиру и отмыла его, ласково разговаривая с ним, когда люди в темной одежде пришли, чтобы задать ему вопросы.

Он хранил молчание, когда Доти взяла его с собой, чтобы навестить его маму, которая лежала на кровати, бледная и неподвижная, со странными трубками, торчащими из ее рук; он просто забрался к ней на кровать и свернулся рядом, раз за разом повторяя про себя, "Мамочка, пожалуйста, не умирай, останься со мной".

Серрин хотел снять его с кровати, но Доти сказала, что от этого не будет вреда, возможно, даже какая-то польза, и присела там вместе с ними.

Он молчал до тех пор, пока его мама не открыла глаза и не улыбнулась ему.

***

- Но Вила, - спросила Калли, - почему ты не хотел об этом говорить?

Вила отвернулся.

- Не люблю вспоминать об этом.

- Почему?

Это ужасное событие для ребенка, но ты был очень храбрым.

- Я? Калли, это все моя вина.

- Нет, это не так.

Ты был ребенком.

Твоей вины в этом нет.

- Если бы я вел себя тихо...

- Ты не должен так думать.

Этот мужчина был жесток, рано или поздно он бы взорвался.

Тебе нечего стыдиться.

Совсем наоборот.

- Есть чего, - горько отозвался Вила, отвернувшись.

- Я был беспомощен.

Никто из вас не был бы.

История моей жизни, трус от начала и до конца.

- Перестань, Вила.

Ты был очень храбрым и находчивым.

Ты спас мамину жизнь.

Многие дети в твоем возрасте не могли бы это сделать

- Правда?

- Да, правда, - Калли сжала его руку.

- Каждый раз, когда ты вспомнишь об этом, когда ты будешь бояться крови, ножей, темноты, или чего-то еще с этим связанного - ты должен помнить, Вила, каким ты был храбрым и умным тогда.

Каким ты можешь быть сейчас.

- Но, Калли..

- А теперь спи и пусть тебе снятся хорошие сны.

- Не забывай о том, что я сказала.

- Не забуду.

Спасибо, Калли.

Но я хотел сказать - ну - я столько всего натворил там, что пойму, если вы все... В смысле, я уйду, но я бы предпочел цивилизованную планету.

- О, Вила, не думаю, что тебе стоит беспокоиться об этом.

- Факт остается фактом, Блейк, мы должны серьезно подумать над тем, стоят ли способности Вилы риска, - сказал Эйвон, наклонившись над одним из диванов на палубе.

- Он талантлив, да, но если он настолько нестабилен, он просто-напросто обуза.

- О, я сомневаюсь, что это опасно, Эйвон, это чистое совпадение, что он столкнулся с таким количеством триггеров сразу.

Сначала нож, потом угрозы от Трэвиса, потом недостаток кислорода.

Вряд ли это снова повторится.

- Разве?

Что если у кого-то будет идти кровь из-за ранения, и погаснет свет?

Не такой уж, на мой взгляд, маловероятный вариант.

- Не думаю, что это все еще проблема, - сказала Калли.

- Я показала Виле, как воспринимать эти воспоминания более позитивно, и мне кажется, они сделают его сильнее.

- Это всего лишь точка зрения, Калли, - отрезал Эйвон.

- Мы не можем допустить еще один такой срыв.

Что еще может скрываться в его прошлом?

- Вила слишком ценен, чтобы потерять его, Эйвон.

Блейк встал и зашагал взад-вперед по палубе.

- Кроме того, он заслужил нашу признательность.

То, что он сделал для нас в прошлом, перешивает то, что только что произошло.

Он покачал головой.

- И это можно было бы предотвратить, если бы я был к нему чуть внимательнее.

- Избавь меня от своего чувства вины, Блейк.

Мы не обязаны обращаться с членом команды как с фарфоровой статуэткой.

- Вила остается, Эйвон.

- А, я понял.

Мы снова не получаем право голоса.

Оставить члена команды, который одновременно нежеланен и...

Дженна, стоя на своем посту, закатила глаза.

- Вы можете так продолжать часами.

Почему бы нам не проголосовать?

- Если мы будем голосовать, Вила тоже должен высказаться, - сказала Калли.

- О, это очевидно, Калли, - растягивая слова произнес Эйвон.

- Иначе результат может быть ничейным.

Блейк хлопнул в ладоши.

- Дженна права, проголосуем.

Предлагаю голосовать анонимно, чтобы каждый мог составить собственное мнение, не поддаваясь влиянию остальных.

Посмотрим... - он в задумчивости ущипнул кончик носа.

- А, голосование шарами.

Кажется, в частных клубах все еще сохранилась эта практика.

Дженна и Калли выглядели удивленными, Эйвон улыбался.

- Что предлагаешь использовать?

- Черных и белых стеклянных шариков у нас нет... А!- Блейк щелкнул пальцами.

- Где шахматы?

Можно использовать пешки.

- Что ж, это кажется подходящим.

Эйвон поднял крышку ящика, стоявшего за диваном, и достал шахматы.

Он начал отбирать пешки.

- Я принесу мешочки, - Блейк вышел.

- Я не понимаю, - нахмурилась Калли.

- Что за голосование шарами, Эйвон?

- Все очень просто.

Каждый из нас получает одну черную и одну белую.

Одну мы опускаем в мешочек для голосования - белую, чтобы оставить Вилу, черную... чтобы нет - и отбраковываем вторую в другой мешочек.

Как и сказал Блейк, анонимно.

- И довольно холодно, - заметила Калли.

- Все будущее Вилы на кону.

- Как и наше.

- Я пойду объясню ему правила.

Калли взяла две пешки и вышла с палубы.

Эйвон сел и подумал о том, как проголосуют остальные.

Блейк и Калли хотели, чтобы Вила остался, это было очевидно.

Или нет?

Под прикрытием анонимности, Блейк мог решить, что для его драгоценной цели было лучше, чтобы Вила ушел.

Возможно, поэтому он предложил этот метод голосования.

И Дженна - что решит она?

Она сказала очень мало, но она никогда не тратила время на несущественную болтовню.

Они не были близки, хотя в последнее время их отношения, вроде бы, потеплели.

Но Дженна - человек практичный; она не позволит чувствам влиять на ее решение.

Вила, конечно, захочет остаться.

Что он тогда сказал?

"Мне нравится Блейк, и мне некуда больше идти."

Эйвон подумал о своем собственном голосе.

Несмотря на то, что он сказал Блейку - честное слово, Блейк просто напрашивался на ссору, он был как красная тряпка для быка - Эйвон мог назвать примерно равное количество причин, чтобы оставить Вилу и чтобы его высадить.

Он был чрезвычайно талантливым вором, чьи навыки Эйвон надеялся однажды использовать для собственной выгоды, и он был поразительно хорош в технической работе, хотя Эйвон не собирался ему об этом говорить - это вскружит ему голову.

Он был неплохим игроком в шахматы, когда мог сосредоточиться на игре, и остроумным собеседником.

Да, он был вполне приятным человеком.

Приятным? Вила?

Временами он раздражал и, не смотря на безусловно высокий интеллект, порой был так глуп, что Эйвону приходилось держать себя в руках, чтобы не схватить его и не встряхнуть.

Все же Вила был забавным, нетребовательным спутником, который не просил многого, не лез не в свое дело, и Эйвон скучал бы по блеску уважения в его глазах в ответ на удачный выпад.

И все же, предложить управлять Освободителем для Трэвиса - это предательство, такое прощать нельзя.

Калли рассказала им историю Вилы, и эта история объяснила его поведение, но не оправдала его.

Блейк вернулся с двумя мешочками, за ним следовала Калли.

- Итак, каждый получает две пешки и опускает свой голос в зеленый мешочек.

Оставшиеся фигуры отправляются в коричневый.

Кто хочет проголосовать первым?

- Предлагаю Вилу - тогда он не сможет провернуть какой-нибудь трюк с голосованием. - сказала Дженна.

Блейк коротко хохотнул.

- Ты права.

Идем, Калли.

- Хорошо, сосчитаем голоса. - Блейк открыл мешочек и высыпал содержимое на кофейный столик, и все наклонились, чтобы рассмотреть его.

Там лежали четыре белые пешки и одна черная.

- Калли?
Калли открыла мешочек, чтобы убедиться, что в нем все наоборот.

- Значит, четыре против одного за то, чтобы Вила остался, - удовлетворенно заметил Блейк.

Эйвон и Дженна внимательно посмотрели друг на друга, а Калли телепатически передало укоризненное "Ох, Эйвон!"

- Хочу напомнить тебе, Калли, что смысл был в анонимности голосования, - холодно произнес Эйвон.

- Пойду скажу Виле, - произнесла Калли, выходя с палубы.

Калли удивилась, как спокойно Вила все это воспринял.

Он проголосовал, выглядя не слишком расстроенным, а теперь выжидающе и торжественно смотрел на нее

- Ты остаешься, Вила, - тепло улыбнулась Калли.

- Четыре против одного.

Лицо Вилы озарилось восторгом. - Правда?

- Я ведь сказала тебе не волноваться? - Калли похлопала Вилу по руке.

- А теперь поспи.

Она думала, его расстроит то, что кто-то был против, но он улыбался так счастливо, что напомнил ей о том маленьком мальчике, которым он был, которого она узнала, когда он рассказал ей о маме и о Берниде.

В какой-то момент ей захотелось нагнуться и поцеловать его в лоб, как, наверное, делала его мама, но вместо этого она расправила одеяло, приглушила свет, и пожелала ему спокойной ночи.

Вила лежал в полутьме, впервые за долго время чувствуя себя счастливым.

Все они хотели, чтобы он остался.

Все.

Вила проголосовал за высадку, рассудив, что если больше одного члена команды хочет, чтобы он ушел, то лучше он уйдет, и раз уж Калли и Блейк были на его стороне (он был более-менее уверен) было бы очевидно, кому принадлежала третья пешка, и что его не выгоняют.

Но план сработал - сработал на отлично

Теперь все думали, что Эйвон против него, а он был уверен, что Эйвон предпочтет скрыть от всех, что он хотел, чтобы Вила остался.

Со мной твой секрет в безопасности, Эйвон.

Вила аккуратно повернулся на бок, свернулся калачиком и закрыл глаза, все еще улыбаясь.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/55612/246313

Переводчики: shadowcat93