Готовый перевод The body electric / ---: глава 44

Глава сорок четыре.

Я пропустила целых полчаса, потом отпустила лодку и подпрыгнула рядом с ней. Я дрожу в прохладной темной воде. На лодке ближе к заливу старик встает у края и мочится прямо в море. Его водянистые глаза скользят по мне, но он, кажется, не заботится о девушке, цепляющейся за бок старого луззу.

Я подпрыгиваю в воде настолько, что моя рука может шлепнуть промокшую фотографию ребенка, которого я спасла на деревянные перила.

С лодки доносится тихий писк удивления, и маленькая рука сжимает мое запястье. - Спасибо, - шепчет мне хозяйка лодки. - Не знаю, как ты это спасла, но спасибо.

- Спасибо, что защитили меня, - говорю я. Лицо в синяках, губа рассечена. Мокрая куча тряпья оставляет темное пятно на полу ее лодки - вещи, которые она смогла спасти из воды.

- Чарли...? - Я не могу заставить себя задать этот вопрос.

- С ним все будет в порядке, - говорит женщина, но я в этом не уверена, да и она тоже.

Моя кожа морщинистая, а волосы жесткие от соли — и всего, что плавает в этой грязной воде — к тому времени, когда я, наконец, плыву к узкому, многолюдному пляжу. Когда я подхожу, несколько человек поднимают глаза, но их, похоже, не особенно волнует ни я, ни мое присутствие. Они погружены в свой собственный микрокосм, и даже вознаграждение, предложенное полицией, недостаточно, чтобы вовлечь их в мои дела. Вдалеке, на краю лодки, я вижу мигающие огни, полицейские лодки и мужчин и женщин, одетых в черное военного образца. Но они висят по краям район Фокра. Даже они знают, что это ничейная земля.

Дома, построенные из мусора - ломаного олова и сломанных досок, явно с лодок "луззу", картона и пластиковых брезентов — построены до самой кромки воды, все свободное пространство занято. Несмотря на то, что сейчас лето, по всему этому импровизированному городу мерцают небольшие костры.

Я кашляю. Вонь дыма — как от старых двигателей, так и от готовки — невыносимая. Она липнет ко мне, скользкая на коже, когда я начинаю сохнуть. Я смотрю на свою одежду. Она разрушена, пропитана загрязненной морской водой. Кусочки мусора прилипли к моему телу и запутывались в волосах.

Но меня это не волнует. Я думаю только о том, что мне не нужно дышать воздухом, что электрошокеры даже не заставляют меня страдать от боли.

Я не человек.

Эти слова звучат в моей голове с каждым шагом по берегу.

Я не человек.

Человек не способен на такое. И еще - я думаю о том, как, когда андроиды впервые предупредили меня, я сбросила Рози вниз, чтобы сорвать ее шунтирующую панель. Я не должна была быть достаточно сильной для этого. Я сбросила Джека с себя, когда он напал, как будто он был ничем, ранив его, несмотря на то, что я никогда ни с кем не сражалась в своей жизни.

Я не человек.

Я смотрю на свои руки. Что у меня под кожей — провода и схемы или плоть и кости?

Я не человек. Я не могу быть человеком. Зато…

Что я?

Я сдерживаю рыдание. Все, чего я хочу, это раздеться и принять обжигающий душ, затем завернуться в свой пушистый халат и свернуться калачиком в маминой постели с ней. Но это напоминает мне о женщине, которая носила мамино лицо, и мой желудок сжимается. Я даже не знаю, что реально.

- Элла? - Какой-то человек встает и направляется ко мне из-за навеса.

Джек.

В том, как он выглядит, нет ничего, что указывало бы на то, что он должен жить в районе Фокра, но, несмотря на это, он ходит так, как будто он здесь как дома.

- Джек, - говорю я, с облегчением, бросаясь к нему. Безумный бросок через лодки заставил меня задохнуться, но мои легкие отвергают этот густой, загрязненный воздух, и я бы задержала дыхание, если бы задержанное дыхание не напоминало мне, что я другая. Он протягивает руки, словно обнимая меня, но я останавливаюсь, внезапно осознав себя.

- Они почти схватили меня, - говорю я, указывая на затихшие лодки в заливе.

Джек мрачно кивает. - Я знаю.

- А Мама? Что случилось с моей мамой?- Слова вырываются из меня. - Что это было... что это было? Что случилось?- Мой голос срывается, и на мгновение я боюсь заплакать. Я закрыла глаза, желая, чтобы жжение внутри них не вылилось наружу.

Джек касается моей руки, и когда я открываю глаза, я вижу его печальный взгляд. - С ней все может быть в порядке, - говорит он. - Это ... это ... это не твоя мать. Но ты должна верить, что она все еще там, что с ней все будет хорошо.

Я могу это сделать. Я могу притворяться. Я провела последние несколько лет своей жизни, притворяясь, что с моей матерью все в порядке.

Что со мной все в порядке.

Я провожу руками по глазам, мысленно поклявшись себе, что выясню, что случилось с мамой. Я спасу ее.

- Как?- Тихо спрашиваю я, и хотя Джек не был посвящен в мои молчаливые размышления, он понимает мой вопрос.

- Я не знаю, как мы можем спасти ее, - говорит он. - Но мы это сделаем. Это то, что Зунзана делает, Элла. Мы не террористы. Но мы не принимаем то, что говорит нам правительство. Когда мы видим что-то не так, мы пытаемся это исправить.

Как моя мать. Как я.

Я все еще не знаю, доверяю ли я Джеку и его Зунзане. Но я знаю, что не доверяю правительству, не после того, как они преследовали меня, как преступника, не после того, как я увидел лицо моей матери, то, что могли сделать только правительственные лаборатории.

Я буду доверять себе, кем бы я ни была сейчас. И я спасу свою мать. Мою настоящую мать.

Я расправляю плечи и оглядываюсь. - Где мы?- Наконец-то говорю я.

Джек заливается горьким смехом. - Это называется Парадиз-Бей. Он видит мой взгляд и добавляет: Он был назван до того, как была построена новая Венеция. Это очень красивый пляж.

Те дни давно прошли, это точно. В воде лодки стоят так близко друг к другу, что было легко перепрыгивать с одной на другую. Здесь было тесновато, деревянные стены натыкались друг на друга, но клаустрофобия здесь была ни при чем. Люди повсюду. Нам приходится протискиваться мимо грубо сколоченных стен импровизированного корпуса. В некоторых случаях Джек убирает часть лачуги с нашего пути, а затем заменяет ее позади нас. Кричащие дети с невероятной скоростью проносятся сквозь обломки, но единственный ребенок, которого я вижу—худенькая маленькая девочка, кормящая грудью свою мать, — кажется, уже апатично приняла свою судьбу в жизни. Ее глаза безжизненны, ее тело ...

уже съежилось и побеждено.

Я не знаю, по крайней мере, тысяча или больше людей обездолены на этом пляже.

Я оглядываюсь на лодки, сгрудившиеся вокруг колонн в воде позади нас. Лодки дальше лучше. Я вижу их яркие цвета даже отсюда. Но лодки ближе к берегу тусклее, увядшие, поврежденные, сломанные. Как и люди.

Еще тяжелее людям не на лодках, а на берегу и у окружающих его Утесов. Здесь мало места, мало тепла и совсем нет радости. Я смотрю на один из горшков над огнем. Объедки, правда, морковная кожура и что—то еще, я почти уверена, трава вместе с мясом, которое, как я предполагаю (надеюсь), когда-то было кроликом - кипятят в глиняном горшке над маленьким каменным очагом кенура. Девочка примерно моего возраста тычет палкой в еду, разгоняя рукой пар.

Она поднимает глаза и видит, что я смотрю на нее. Ее глаза становятся узкими и злыми, она выхватывает горшок из огня и прячет его за спину. Она вертит в руках ложку и тычет ею в мою сторону.

Я поднимаю обе руки и делаю шаг назад. Она подозрительно смотрит на меня, потом ставит котелок на огонь.

Я придвигаюсь ближе к Джеку. Его лицо мрачно, челюсти сжаты, когда он ведет меня к высоким утесам в конце пляжа.

- Почему здесь так много людей?- Спрашиваю я. Я обхватываю себя руками и спешу держаться поближе к Джеку.

- Некоторые родились здесь, - говорит Джек. - Некоторые семьи спрятали здесь с гражданской войны. Джек останавливается и оглядывается. - Большинство из них просто бедны, и они не хотят делать то, что хочет от них правительство, чтобы перестать быть бедными. Деньги ничего не значат, если вы должны отказаться от того, во что верите, чтобы получить их.

Скалы пятнистые и даже темнее, чем остальная часть района Фокра, полые пещеры, вырезанные во внешних краях. Джек ведет меня мимо большинства из них, затем останавливается перед узким отверстием на западной стороне, так близко к краю воды, что я могу видеть солнечные лучи, смотрящие вниз.

И только когда мы почти добрались до похожего на пещеру отверстия в скале, я замечаю нескольких людей, собравшихся у входа. Большинство из них мужчины, но есть и женщины. У них у всех проницательные глаза, и эти глаза направлены на нас. Комки с твердыми краями - оружие - двигаются под тряпками на коленях.

Джек поднимает руку, сверкая одноразовым браслетом на запястье. - Она со мной, - добавляет он. Внезапно напряженный воздух вокруг пещеры расслабляется. Я помню, что Джек говорил о Зунзанах—хотя основная группа сводится к ним троим, сеть, созданная ими, была обширной, с друзьями по всем объединенным странам и за их пределами. Люди не могут быть готовы встать и бороться с правительством, но они готовы помочь тем, кто борется.

Джек отступает в сторону, пропуская меня вперед. Я шагаю в темноту.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/55663/433270

Переводчики: Evilika