Готовый перевод The body electric / ---: глава 45

Глава сорок пятая.

Металлическая дверь в пещере открывается, и мы входим в комнату, настолько светлую, что мне приходится быстро моргать, пока глаза не привыкнут.

Грубые известняковые стены изгибаются вокруг нас, простираясь далеко за пределы того, что я могу видеть. Это не пещера — это туннель. Я спотыкаюсь, когда делаю шаг вперед, и только тогда замечаю длинный магна-трек, вделанный в пол. Наверху колеи стоит изношенный вагон - чуть больше гигантской металлической ванны, вмонтированной в колею, - а в центре вагона, где должен быть источник питания, - светящийся стеклянный кирпич.

- Солнечное стекло, - выдыхаю я, вглядываясь ближе. Солнечное стекло происходит из одной из межзвездных колоний — идеальный источник топлива. Поставьте его на солнце ненадолго, и он накопит достаточно энергии, чтобы протащить поезд через весь мир. Сверкающие вершины триумфальных башен обеспечивают всю энергию для Верхнего города Новой Венеции, а солнечные стеклянные кирпичи, встроенные в дно моста, перекинутого через короткий участок моря между Мальтой и Гозо—крышей нижнего города — обеспечивают альтернативу солнечному свету и энергии для всего Нижнего города.

Но само по себе, как отдельные кирпичи, используемые людьми, а не гигантские электростанции, солнечное стекло редко и очень дорого.

Друзья Джека, Ксавье и Джули, делают шаг вперед, отбрасывая длинные тени, пляшущие в туннеле.

“Что... что это за место?- Спрашиваю я.

- Первоначально Парадиз-Бей должен был стать достопримечательностью, - говорит Джек. - Это должна была быть остановка поезда. Но потом планы провалились, и бездомные въехали, и в конце концов туннель был заброшен. Он идет до самого безмолвного города.

- Это было удобно, - говорит Ксавье своим грубым голосом. - Движение сопротивления было через тоннели, как до гражданской войны. Правительство любезно забыло о его существовании.

- С тех пор как?..- Спрашиваю я.

- С тех пор, как обмен финансовыми ресурсами начался в середине 21-го века, люди видели, что происходит, и работали, чтобы предотвратить это. - Джек ведет меня к металлическому экипажу на большой дороге.

- Что должно было произойти? - Я изо всех сил стараюсь не отставать: длинные ноги Джека вдвое длиннее моих.

- Единое правительство. Что, да, звучит неплохо. Но дело в том, что если правительство становится слишком большим... ну, оно забывает о людях.

Район Фокра является достаточным доказательством, что я думаю. В Новой Венеции не должно быть бедняков — во всяком случае, таких. Семья Акилы никогда не была богатой, но у них всегда был дом и достаточно еды, чтобы жить. Или, по крайней мере, я так думала. Она никогда не говорила мне... я никогда не знала ... неудивительно, что она хотела сбежать в армию.

- Жертвовать немногими ради блага многих - прекрасно, пока не вспомнишь, что мы говорим о людях, - добавляет Джек с горечью в голосе.

- Жертвовать немногими ради блага многих.- Я повторяю его слова в ответ, останавливаясь как вкопанная.

- Во взрывах андроидов Зунзана не виновата, - говорит Джек сразу.

- О, я тебе верю - говорю я, останавливая его. - Но.…- Я думаю об Акиле, о маме. О Папе. Об Эстелле Беллес и еще ста трех людях, погибших при взрыве андроидов. А потом я думаю о сотнях тысяч людей, погибших в гражданской войне. О оспинах, оставленных бомбами на острове, о разрушенных городах. - Я не хочу, чтобы мои друзья умирали. Моя семья. Я не хочу умирать, - говорю я. - Но я тоже не хочу новой войны.

- Элла, мы не можем позволить правительству лишить нас человечности, - начинает Джек.

- Это они начали!- Говорит Джули звонким чистым голосом. - Если потребуется война, чтобы остановить их ... C'est vraiment des conneries! Pute! ( франц. - Это действительно фигня! Шлюха! - примечание) Она бормочет что-то по-французски, но я не понимаю, и Ксавье отводит ее в сторону, успокаивая.

Джек поворачивается ко мне, на его губах застыл аргумент.

Я вскидываю руки. - Послушай, я не пытаюсь снова ввязываться в спор. Я обращаюсь к тебе из-за твоего дерьма. Как бы то ни было — не пытайтесь быть благородными, когда у вас на руках кровь. Вы восстаете против правительства, и хотя вы еще не прибегли к их методам, к чему, по-вашему, это приведет? Если вы хотите свергнуть правительство, вы окажетесь в том же самом месте, что и они.- Я отворачиваюсь, мне невыносимо смотреть на его лицо. - Здесь нет победителей. Нет ни хорошего, ни плохого. К тому времени, как все закончится, на наших руках будет кровь.

Джек наклоняет мое лицо, пока я снова не встречаюсь с ним взглядом. - Элла, - произносит он мрачным и серьезным голосом. - Я понимаю, что ты меня не помнишь. Но если бы ты помнила, ты бы знала, что я никогда не стану таким человеком, каким ты меня считаешь. Но я не позволю превратить себя в ... Что бы это ни было. Если мне придется убивать, я убью — я сделаю все, чтобы защитить себя и человечество. Но если они прибегнут к насилию, можешь быть уверена, я не взорву полгорода и не убью ни в чем не повинных людей. Если я собираюсь кого-то убить, то я собираюсь смотреть этому человеку в глаза, когда я это делаю, и они будут знать, почему я это делаю.

Он делает паузу, и его горячий, сердитый взгляд скользит вверх и вниз по всему моему телу. - Кроме того, - говорит он, - каждый герой, которого я знаю, пропитан кровью.

Я проглатываю комок в горле, потому что, судя по тому, как Джек говорил о нем раньше, он считает моего отца одним из своих героев.

- Нам пора, - говорит Ксавье низким, скрипучим голосом. Он открывает перед нами дверцу вагончика, и Джулия забирается внутрь, бросая на меня злобный взгляд, когда я следую за ней. Она вспыльчива и яростна, и того факта, что я не хочу, чтобы мир сгорел, как она, достаточно, чтобы заставить ее усомниться в моей ценности.

Джек садится рядом со мной, Ксавье подходит к рулю, заводит карету и уносит нас в темный туннель. Солнечный стеклянный кирпич не только питает экипаж, но и бросает вокруг нас сияющий свет, освещая туннель за несколько минут до того, как Магна-трек бросает нас сквозь тени.

- Я не хочу войны, - шепчу я.

- Что?- Спрашивает Джек. Я отворачиваюсь — я и не заметила, что говорила достаточно громко, чтобы кто-то услышал.

Джек тянется ко мне. - Я не просила об этом, - признаюсь я. - Я просто... - не знаю почему, но я трясу руками, как будто они мокрые и я пытаюсь их высушить. Движение становится более резким, и я бью руками по телу. Я не могу это контролировать. Джули смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Меня переполняет осознание того, что ничто — ничто - не такое, каким я его себе представляла, что даже я не та, кем себя считала, что я не человек, что я даже не человек, что я нечто, что не нуждается в воздухе, чтобы дышать, что может заглушить боль, что с таким же успехом может быть андроидом, монстром, бездушной оболочкой, как то, чем стала моя мать, чем, возможно, стала Акила, и я одинока, я бездушное чудовище, и я одна, одна, одна.

Джек обнимает меня и держит меня, пока я не успокаиваюсь.

Он ничего не говорит. Он просто обнимает меня.

- Я не дышала, - признаюсь я, успокоив сердце.

- Что? - Джек в замешательстве отстраняется.

- Я спряталась под водой. И я не дышала.

- Хорошо, - медленно произносит Джек, все еще смущенный. - Я рад, что тебя не поймали.

- Я полчаса не дышала.

Глаза Джека округлились.

Я вырываюсь из его объятий и прижимаюсь к стене кареты. Известняк мелькает мимо нас, оставляя запах мокрой земли. - Это существо, которое не было моей мамой... Акилой, которая больше не Акила... боюсь, я что-то в этом роде. Я... я боюсь. Я поворачиваюсь и смотрю ему в глаза. - Ты говоришь, мне не хватает воспоминаний. Может... может, я просто не выдерживаю.

Звук сотен миллионов пчел, спускающихся на меня из циклона, наполняет мои уши.

Но тут голос Джека перекрывает шум. - Я не знаю, кто ты, Элла Шепард, но я уверен, что ты все еще Элла Шепард. Те вещи, которые создало правительство, те, которые выглядят как люди, которых мы знаем, но которыми не являемся — у них не было эмоций. У них не было страха. Внутри было пусто. А ты - нет.

- Но...

Джек заставляет меня замолчать. - Мы с этим разберемся. Вместе.

Я фыркаю. - Точно так же, как мы выиграем войну против самого большого и могущественного мирового правительства? - говорю я недоверчиво.

- Я никогда не говорил, что мы можем победить. - Джек выговаривает слова по одному. - Я просто сказал, что не перестану бороться.

И впервые я по-настоящему осознаю, насколько опасен Джек Тайлер. Пусть на его стороне лишь горстка людей и призраки его родителей, но он никогда не отступит.

Он никогда не сдастся. Не на войне.

Не со мной.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/55663/433271

Переводчики: Evilika