Готовый перевод The 100_Kass Morgan / Сотня_Кэсс Морган: Глава 6.

Глава 6.

Уэллс.

Уэллс вздрагивал в послеполуденном холоде. Прошло несколько часов как они приземлились и воздух стал холоднее. Он придвинулся ближе к костру, игнорируя ехидные взгляды мальчиков с Аркадии по обе стороны от него. Каждую ночь, которую он провел в заключении, он засыпал с мечтой отправиться на Землю с Кларк. Но вместо того, чтобы держать её за руку, пока они в восхищении рассматривают планету, он проводил дни, сортируя сожженные запасы и пытаясь забыть выражение, которое приняло лицо Кларк, когда она увидела его. Он не ожидал, что она броситься обнимать его, но ничего не готовило его к чистой ненависти в её глазах.

- Думаешь твой отец уже отбросил копыта? - спросил парень с Уолдена на несколько лет моложе Уэллса, и остальные подростки вокруг него захохотали. Грудь Уэллса сдавило, но внешне он остался спокойным. Он мог отделать одного или двух маленьких сопляков, даже не вспотев. Он был абсолютным чемпионом в рукопашном бое на офицерской подготовке. Но здесь он был один против девяносто-пяти, девяносто-шести, если считать Кларк, которая была самой меньшей поклонницей Уэллса, чем кто-либо еще на этой планете на данный момент.

Когда их погрузили на шаттл его встревожило, что он не увидел там Гласс. Это стало шоком для всего Феникса, что Гласс арестовали почти сразу после Кларк, и Уэллс, сколько не нажимал на отца, так и не узнал, что такого она натворила. Хотел бы он знать, почему её не отобрали для миссии. Он пытался убедить сам себя, что она была помилована, хотя намного вероятней, что она до сих пор была под арестом, считая дни до её скоро приближающегося совершеннолетия. От этой мысли его живот скручивался в узел.

- Интересно, Канцлер-младший считает, что получит еду в первую очередь? - спросил парень с Аркадии, чьи карманы были набиты упаковками с пайком, собранном с безумной свалки после крушения. Из того, что Уэллс смог увидеть складывалось впечатление, что их отправили с запасами еды меньше, чем на месяц, и запасы эти исчезнут еще раньше, если люди будут продолжать распихивать по карманам все, что находят. Но это невозможно - должны быть еще где-то контейнеры. Они найдут их, когда закончат сортировать обломки.

- Или он ожидает, что мы постелем ему кровать, - ухмыльнулась маленькая девочка со шрамом на лбу.

Уэллс проигнорировал их, глядя на бесконечное пространство темно-синего неба. Это действительно было удивительно. Хотя он видел фотографии, но никогда и не представлял, что у него будет такой яркий цвет. Было странным думать, что темно-синее одеяло, отделяющее его от моря звезд и единственного мира, который он знал, не что иное, как кристаллы азота, преломляющие свет. Он почувствовал боль в груди за трех подростков, которые не успели все это увидеть. Их тела лежали с другой стороны шаттла.

- Кровати? - фыркнул парень. - Скажи, где мы их найдем в таком месте.

- Так где же мы, черт возьми, будем спать? - спросила девчушка со шрамом, оглядывая поляну, словно ожидая, что спальные места появятся волшебным образом.

Уэллс прочистил горло.
- В нашем снаряжении есть тенты. Нам нужно закончить сортировку контейнеров и собрать все. А пока что мы могли бы отправить несколько разведчиков на поиски воды, чтобы знать, где разбить лагерь.

Девочка обвела поляну взглядом.
- Это место мне подходит, - сказала она, вызвав еще больше смешков.

Уэллс усилием воли заставил себя сохранять спокойствие.
- Дело в том, что если мы будем рядом с ручьем или озером, будет проще -

- О, хорошо, - перебил его низкий голос. - Я как раз успел на лекцию.
Уэллс обернулся и увидел парня по имени Грем, направляющегося к нему. Помимо Уэллса и Кларк, он был единственный человеком с Феникса, но Грем явно знал большинство с Волденитса и Аркадии по именам, и все они проявляли к нему удивительное уважение. Уэллс не хотел даже представлять, что он сделал, чтобы заслужить его.

- Я не читаю лекций. Я просто пытаюсь сделать так, чтобы мы выжили.

Грем поднял бровь.
- Интересно, учел ли это твой отец, посылая наших друзей на смерть. Но не волнуйся, я знаю, что ты на нашей стороне. - Он улыбнулся Уэллса. - Не так ли?

Уэллс посмотрел на него с опаской, потом коротко кивнул.
- Конечно.

- Так, - продолжил Грем, его дружелюбный тон шел в разрез с враждебным блеском в глазах, - каким было твое нарушение?

- Это не очень вежливый вопрос, не так ли? - Уэллс попытался выдать, как он надеялся, таинственную улыбку.

- Мне очень жаль, - лицо Грема приняло выражение притворного ужаса. - Ты должен простить меня. Видишь ли, когда ты провел последние 847 дней своей жизни запертым в нижней части корабля, то забываешь, что считается вежливым разговором на Фениксе.

- 847 дней? - повторил Уэллс. - Думаю, мы можем предположить, что ты не был арестован за недостачу марихуаны, которую ты, вероятно, украл из хранилища.

- Нет, - сказал Грем, делая шаг в сторону Уэллса. - Не был.
Толпа замолчала, и Уэллс смог заметить, что некоторые люди неловко переминались, а другие замерли в нетерпении. - Я был осужден за убийство.

Их взгляды встретились. Уэллс постарался не показать эмоций, чтобы не порадовать Грема шоком на лице.
- О? - небрежно произнес он. - Кого ты убил?

Грем холодно улыбнулся.
- Если бы ты провел побольше времени с нами, ты бы знал, что это не считается очень вежливым вопросом. - Возникла пауза, прежде чем Грем продолжил. - Но я уже знаю, что ты сделал. Когда запирают сын Канцлера, слухи расходятся очень быстро. Так что тебе не надо признаваться. Но раз мы так мило болтаем, может быть ты расскажешь нам, почему мы оказались здесь. Может быть ты объяснишь, почему так много наших друзей казнят после пересмотра их дел. - Грем по-прежнему улыбался, но его голос стал низким и опасным. - И почему именно сейчас? Что заставило твоего отца отправить нас вниз так внезапно?

Его отец. Весь день, втягиваясь в новизну пребывания на Земле, Уэллсу почти удалось убедить себя, что сцена на пусковой палубе, резкий звук выстрела, кровь распускающаяся как темный цветок на груди отца - это страшный сон.

- Конечно, он не собирался рассказывать нам, - издевался Грем. - А тебе, солдат? - он насмешливо отдал честь.

Аркадианцы и Уолдонцы наблюдали с каким энтузиазмом Грем повернулся к Уэллсу, и от интенсивности их взглядов мурашки бежали по его коже. Конечно, он знал, что происходит. Почему так много подростков казнили на их восемнадцатый день рождения за преступления, которые раньше бы помиловали. Почему миссия была проведена в такой спешке, вместо того, чтобы планировать её еще какое-то время.

Он знал лучше, чем кто-либо еще, потому что это была его вина.

- Когда мы вернемся домой? - спросил парнишка не старше двенадцати лет. Уэллс почувствовал неожиданный прилив жалости к разлученной со своим ребенком матери, которая все еще оставалась на корабле. Она даже не догадывалась, что её сын пролетел через космос на планету, которую человечество оставило умирать.

- Мы дома, - сказал Уэллс, вложив столько искренности в эти слова, сколько мог.

Если он произнесет это достаточное количество раз, то вероятно и сам начнет в это верить.

Он едва не пропустил концерт в этом году. Это всегда было его любимое событие, единственный вечер, когда музыкальные реликвии вытаскивали из их вакуумных хранилищ. Наблюдать за исполнителями, которые провели большую часть времени практикуясь на симуляторах, извлекающими ноты и аккорды из реликвий было равнозначно стать свидетелем воскрешения. Вырезанные и собранные давно умершими руками, только эти оставшиеся во вселенной инструменты могли воспроизвести те же парящие мелодии, которые разносились в концертных залах разрушенной цивилизации. Раз в год Райском зал наполнялся музыкой, пережившей пребывание человечества на Земле.

Но как только Уэллс вошел в зал, огромное овальной формы помещение с изогнутыми панорамными окнами, печаль, которая дрейфовала по его телу в течении прошлой недели, затвердела в его животе. Обычно он находил вид невероятно красивым, но этой ночью мерцание звезд, окружающих окутанную облаками Землю напоминал ему свечи на панихиде. Его мать любила музыку.

Как обычно было многолюдно, большинство было с Феникса взволнованно гудели вокруг. Многие женщины стремились показать новые платья, дорогие и потенциально сводящие с ума, в зависимости от того, какую ткань удалось добыть на Бирже. Он сделал несколько шагов вперед, посылая по толпе ряб шепотков и сочувственных взглядов.

Уэллс пытался сфокусироваться на передней части комнаты, где музыканты собирались под деревом, в честь которого и был назван зал. По легенде маленькое деревце чудом выжило в горящей Северной Америке и было доставлено на Феникс как раз перед Исходом. Сейчас оно доросло до потолка зала, его ветви простирались больше чем на десять метров в каждом направлении, создавая навес из листьев, которые частично закрывали исполнителей занавесом из темно-зеленых теней.

- Это сын Канцлера? - спросила женщина позади него. Новая волна тепла прилила к его уже пылающим щекам. У него никогда не было иммунитета от пристальных и любопытных взглядов, которые как хвост кометы тянулись за ним, а сегодня это было вообще невыносимо.

Он развернулся и направился к двери, но замер, когда рука легла ему на плечо. Он повернулся и увидел Кларк, насмешливо смотрящую на него.
- Ты сбегаешь?

Уэллс мрачно улыбнулся.
- Оказалось, я не в настроении для музыки.

Кларк мгновение смотрела на него, потом взяла его за руку.
- Останься. Ради меня. - Она повела его к двум свободным местам на заднем ряду. - Мне нужно, чтобы ты рассказал мне, что мы будем слушать.

Уэллс вздохнул и опустился рядом с Кларк.
- Я уже говорил тебе, что они будет играть Баха, - сказал он, устремляя долгий взгляд на дверь.

- Ты знаешь, о чем я говорю. - Кларк переплела свои пальцы с его. - Это движение, то движение. - Она усмехнулась. - Кроме того, я всегда хлопаю не в том месте.

Уэллс сжал ей руку.

Не было никакой необходимости в представлениях или объявлениях. В тот момент, когда первые раздались первые ноты, толпа погрузилась в тишину, смычок скрипача пресёк их болтовню дотронувшись до струн. Затем присоединилась виолончель, потом кларнет. В этот раз не было барабанов, но это не имело значения. Уэллс практически мог слышать, как две сотни сердец бьются в такт музыки.

- Я всегда представлял, что вот так мог бы звучать закат, - прошептал Уэллс. Слова вылетели изо рта прежде, чем у него было время их обдумать, и он приготовился к закатыванию глаз или по крайней мере к замешательству.

Но музыка уже излила свои чары на Кларк.
- Хотелось бы мне увидеть закат, - пробормотала она, положив голову ему на плечо.

Уэллс рассеяно провел рукой по её шелковистым волосам.
- Хотелось бы мне встретить рассвет с тобой. - Он наклонился и поцеловал её в лоб. - Что ты будешь делать примерно семьдесят-пять лет? - прошептал он.

- Чистить свои протезы, - с улыбкой ответила Кларк. - Что?

- У меня есть идея для нашего первого свидания на Земле.

Свет потух и отблески замерцали на лицах сидящих рядом с Уэллсом.

- Знаю, все это кажется странным и пугающим, да, неправильным, но мы здесь для определенной цели, - сказал он толпе. - Если мы выживем, все выживут.

Почти сто голов повернулось к нему, и на мгновение он подумал, что возможно его слова не пробьются сквозь слои затвердевшего неповиновения и невежества. И тогда новый голос разорвал тишину.

- Осторожнее там, Яха.

Уэллс обернулся и увидел высокого парня в окровавленной форме охранника. Парня, который силой пробивался на шаттл, который взял в заложники отца Уэллса.
- Земля все еще восстанавливается. Мы не знаем сколько тут еще может быть дерьма.

Еще одна волна смешков и фырканья разносится около костра, и Уэллс внезапно чувствует прилив неожиданно острого гнева. Из-за этого парня его отец - человек, ответственный за защиту всей человеческой расы, был застрелен, а он имеет наглость стоять и обвинять Уэллса в чуши?

- Прости, - говорит Уэллс, поднимая подбородок и выдавая пареньку свой лучший офицерский взгляд.

- Перестань нести дерьмо, хорошо? Просто скажи, что ты действительно знаешь. Если мы действительно делаем то, что ты говоришь, тогда тебе не придется стучать на нас своему отцу.

Уэллс прищурил глаза.
- Благодаря тебе мой отец вероятно в госпитале.
И лучшим вариантом развития событий было бы его скорейшее выздоровление, тихо добавил Уэллс. Он надеялся, что это была правда.

- Если он все еще живой, - вставил Грем и рассмеялся. На секунду Уэллс заметил, что другой парень вздрогнул.

Уэллс сделал шаг вперед, но другой голос из толпы остановил его.
- Так ты не шпион?

- Шпион? - Уэллс почти рассмеялся над обвинением.

- Да, - согласился самозванец-охранник. - Шпионишь за нами, как эти браслеты?

Уэллс более внимательно присмотрелся к парню в плохо сидящей форму охранника. Рассказать им о настоящей цели браслетов или пусть он останется при своей версии?
- Если бы Совет хотел шпионить за тобой, - сказал он, игнорируя комментарий о транспондерах, - не думаешь ли ты, что они выбрали бы кого-то менее очевидного?

Парень в окровавленной униформе усмехнулся.
- Мы сможем обсудить все плюсы и минусы управления твоего отца в следующий раз. А сейчас просто скажи нам: если ты не шпион, какого черты ты тут делаешь? Никто не поверил, что ты простой заключенный.

- Извини, - сказал Уэллс тоном, не выражающим ничего, кроме сожаления. - Ты оказался в украденной форме охранника, взял в заложники моего отца для того, чтобы прорваться на шаттл. Думаю, это ты тот, кто должен нам кое-что объяснить.

Парень прищурил глаза.
- Я тут для того, чтобы защищать свою сестру.

- Сестру? - повторил Уэллс. Люди чаще нарушали закон о популяции на Уолдене, чем на Фениксе. И Уэллс никогда не слышал, чтобы кто-то имел родного брата с самого Катаклизма.

- Верно. - Парень скрестил руки и посмотрел на Уэллса побуждающим взглядом. - Теперь я собираюсь спросить тебя еще раз, что ты тут делаешь на самом деле?

Уэллс сделал шаг вперед. Он не должен никому ничего объяснять, особенно преступнику, который вероятно врет о сестре и еще Бог знает о чем. Но тут его взгляд поймал движение. Кларк направлялась к огню с другой стороны поляны, где она ухаживала за пострадавшими пассажирами.

Уэллс повернулся к высокому парню и вздохнул, его гнев испарился.
- Я тут по той же причине, что и ты. - Его взгляд метнулся в сторону Кларк, которая все еще была не в пределах слышимости. - Я отправил себя в тюрьму ради того, чтобы защитить того, о ком я забочусь.

Толпа хранила тишину. Уэллс повернулся к ним спиной и пошел, не заботясь о том, что их глаза следили за тем, как он приближается к Кларк.

На мгновение взгляд на неё вскружил ему голову. Свет на поляне изменился, небо стало темнее, и в её зеленых глазах отражались золотые отблески. На Земле она была еще красивее, чем он когда-либо видел её.

Их взгляды встретились, и холодок прошелся по его спине. Меньше, чем год тому назад, он был готов сказать о чем она думает просто глядя на неё. Но теперь выражение её лица было непроницаемым.

- Что ты тут делаешь, Уэллс? - спросила она, её голос был наряженным и усталым.

Она в шоке, сказал сам себе Уэллс, перебирая в уме неподходящие объяснения.
- Я пошел за тобой, - мягко сказал он.

Выражение её лица изменилось, словно прорвало барьеры, и смесь печали, разочарования и жалости, казалось перешли из глаз Кларк ему в сердце.

- Хотелось бы мне, чтобы тебя тут не было. - Вздохнула она и прошла мимо него, не оборачиваясь.

Её слова выбили из него воздух, и секунду все что мог делать Уэллс - это вспоминать, как дышать. Затем он услышал хор вздохов позади себя и не осознанно он повернулся. Все смотрели на небо, которое превратилось в симфонию красок.

В начале появились оранжевые полосы на голубом, как гобой присоединяется к флейте, превращая соло в дуэт. Их гармония перетекла в крещендо желтых оттенков, а потом розовые добавили свои голоса к хору. Небо потемнело, придавая множеству цветов более резкий контраст. Слово закат не могло передать всю красоту перед ними, и в миллионный раз с тех пор, как они приземлились, Уэллс осознал, что те слова, которыми их учили описывать Землю не шли ни в какое сравнение с реальностью.

Даже Кларк, которая не останавливаясь двигалась после крушения, замерла на пути, подняв голову вверх, чтобы лучше оценить чудо, происходящие над ними. Уэллсу не надо было видеть её лицо, чтобы знать, что сейчас её глаза расширены, рот приоткрылся на выдохе, именно так она выглядела, когда мечтала о чем-либо. Когда они мечтали о чем-либо, поправил себя Уэллс. Он отвернулся, не в состоянии больше смотреть на небо, боль в груди превратилась во что-то плотное и острое. Первый закат, которое наблюдает человечество через три столетия, и он смотрит на него в одиночестве.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/56394/249553

Переводчики: Nemain