Готовый перевод The 100_Kass Morgan / Сотня_Кэсс Морган: Глава 17.

Глава 17

Уэллс

Был почти полдень, и Кларк отсутствовала уже несколько часов. Одна из аркадианок видела её утром, уходящей в лес, и Уэллсу понадобился весь его самоконтроль, чтобы не побежать за ней. Мысль о том, как она рискует собой делала боксерскую грушу из желудка для воображения. Но он должен был признать, что из всех людей в лагере, только Кларк знала, как позаботиться о себе. Он так же понимал как важно найти пропавшие медикаменты. Только вчера они вырыли еще одну могилу.

Он бродил по фактически кладбищу на дальней стороне поляны. За последние несколько дней Уэллс сделал деревянные маркеры над изголовьем каждой могилы, такие какие были на старых фотографиях. Он хотел вырезать имена на крестах, но он знал по имени только трех из пяти подростков, спящих под землей, и было бы неправильно оставлять остальные без имени.

Он вздрогнул и обернулся к могилам. Первоначально идея хоронить умерших показалась ему отвратительной, но другой альтернативы не было. Мысль о том, что тела придется сжечь, была еще хуже. Но, несмотря на обычно практиковавшийся выброс мертвых тел в космос, было что-то успокаивающее в том, что они были собраны вместе. Даже умерев, они не были одиноки.

А еще было что-то странно успокаивающее иметь место, куда можно прийти и сказать то, что не успел сказать им при жизни. Кто-то, возможно девушка с Уолдена, которую он заметил за деревьями, собрала упавшие ветки и положила их на деревянные кресты. Вечером кора начинала мягко светиться, придавая кладбищу неземную красоту. Было бы неплохо иметь что-то похожее на корабле, где бы он мог поговорить с матерью.

Уэллс взглянул на потемневшее небо. Он не знал, потеряла ли Колония с ними связь после крушения, но надеялся, что браслеты всё еще передают данные об их давлении и сердечном ритме. Они должно быть уже собрали достаточно информации о том, что Земля безопасна, и, безусловно, начали подготовку следующей группы к спуску вниз в ближайшее время. На мгновение он осмелился позволить себе помечтать, что его отец и Гласс будет среди них.

- Что ты тут делаешь?

Уэллс обернулся и увидел Октавию, медленно походящую к нему. Её лодыжка быстро заживала и хромата выглядела как медленная походка.

- Не знаю. Вероятно отдаю дань уважения. - Он указал на могилы. - Но я уже ухожу, - быстро добавил он, глядя как она перебрасывает темные волосы за плечо. - Моя очередь идти за водой.

- Я пойду с тобой, - улыбнулась Октавия, и Уэллс неловко отвернулся. Длинные ресницы, которые делали её в лазарете такой невинной, когда она спала, сейчас подчеркивали роковой блеск её невероятных голубых глаз.

- Ты уверена, что с твоей лодыжкой это хорошая идея? Прогулка будет длинной.

- Я в порядке, - сказала она голосом полным наигранного раздражения, подойдя к нему. - Хотя мило с твоей стороны побеспокоиться. Знаешь, - продолжала она, ускоряя шаги, чтобы догнать Уэллса, который не заметил, что ускорил шаг, - это смешно, как все верят каждому слову Грема. Ты знаешь намного больше него.

Уэллс схватил один из пустых контейнеров рядом с палаткой и направился к лесу. Они нашли ручей недалеко от лагеря, и каждый, кто был достаточно сильным, чтобы нести полный контейнер, по очереди ходили за водой. По крайней мере должны были ходить по очереди. Он не видел Грема уже несколько дней.

Октавия подождала, пока Уэллс не зашел за деревья.
- Ты идешь? - спросил он, обернувшись через плечо.

Она наклонила голову, её глаза широко открылись, когда она осматривала темные очертания деревьях в сумерках.
- Я иду, - её голос стал тише, когда она пошла в сторону Уэллса. - Я еще не была в лесу.

Уэллс смягчается. Даже для того, кто провел большую часть жизни в мечтах о возвращении на Землю, здесь временами страшновато - просторы, незнакомые звуки, чувство, что кто-то может скрываться за светом костра. Он то успел подготовиться. И мог представить, каково было остальным - их вывели из камер, засунули в шаттл прежде чем они успели понять, что происходит, потом отправили на чужую планету, которая была для них не более, чем пустым словом.

- Осторожно, - сказал он, указав на клубок переплетенных корней, покрытый массой фиолетовых листьев. - Земля тут очень не ровная.

Уэллс взял маленькую ручку Октавии и помог перелезть через поваленное дерево. Странно было думать, что что-то не имеющее пульса может умереть, но влажная пожухлая кора выглядела как труп.

- Так это правда? - спросила Октавия, когда они начали спускаться по склону к ручью. - Ты действительно отправил себя в тюрьму, чтобы быть вместе с Кларк?

- Полагаю, да.

Она тоскливо вздохнула.
- Это самая романтическая история, которую я слышала.

Уэллс усмехнулся.
- Поверь, всё не так.

- Что ты имеешь в виду? - спросила Октавия, наклонив голову. В тени леса она снова выглядела как ребенок.

Уэллс отвернулся, вдруг почувствовав, что не в состоянии посмотреть ей в глаза. Он мрачно подумал, чтобы сказала Октавия, если бы знала правду.

Он не был храбрым рыцарем, пришедшим спасать принцессу. Он был причиной, почему её заперли в башне.

Уэллс взглянул на свой чип на воротнике в четырнадцатый раз с тех пор как две минуты назад присел. Сообщение от Кларк, которое она прислала ему сегодня, прозвучало беспокойно, и сама она вела себя странно последние несколько недель. Уэллс почти не видел её, а те несколько раз, когда видел, она почти тряслась от нервного напряжения.

Он ничего не мог сделать и только волновался, чтобы она решила с ним порвать. Единственное, что сдерживало его беспокойство и не давало ему прожечь дыру в животе, была мысль о том, что вряд ли для расставаний она выберет библиотеке. Было бы слишком жестоко бросить такую тень на место, которое оба любили. Кларк не стала бы так поступать с ним.

Он услышал шаги и встал, свет зажегся снова. Уэллс просидел тут так долго, что библиотека забыла о его присутствии, оставив включенными только тусклые лампы безопасности в полу. Подошла Кларк, все еще одетая в хирургический костюм, который всегда заставлял его улыбнуться - ему нравилось, что она не тратит кучу времени на свой внешний вид, как многие девушки на Фениксе - но голубой балахон и штаны были слишком свободны для её фигуры, а под глазами залегли темные круги.

- Эй, - сказал он, шагнув вперед и слегка поцеловав её. Она не пошевелилась и не ответила на поцелуй. - Ты в порядке? - спросил он, хотя прекрасно понимал, что нет.

- Уэллс, - сказала дрогнувшим голосом. В глазах появились слёзы. Он почувствовал тревогу. Кларк никогда не плакала.

- Эй, - пробормотал он, обнял её и повел к дивану. Её ноги еле передвигались. - Всё будет в порядке, обещаю. Просто скажи мне, что происходит.

Она посмотрела на него и он увидел, как она разрывается между желанием всё ему рассказать и страхом. - Мне нужно, чтобы ты пообещал мне, что ничего никому не расскажешь.

Он кивнул.
- Конечно.

- Я серьезно. Это не сплетни. Это действительно вопрос жизни и смерти.

Уэллс сжал её руку.
- Кларк, ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё.

- Я узнала..., - она сделала глубокий вдох, на мгновение закрыла глаза и начала заново. - Ты в курсе радиационных исследований моих родителей.
Он кивнул. Её родители отвечали за массивное не прекращающее исследование, которое должно было определить, когда и при каких условиях человечеству будет безопасно вернуться на Землю. Когда его отец говорил о миссии на Земле Уэллс думал об этом как об отдаленной перспективе, больше как о надежде, чем как о реальном плане. Тем не менее, он знал насколько важна работа Гриффинов для Канцлера и для Колонии в целом.
- Они проводят испытания на людях, - тихо произнесла Кларк.
Холод поднялся по спине Уэллса, но он ничего не сказал, только еще сильней сжал её руку.
- Они проводят эксперименты на детях, - едва слышным шепотом наконец произнесла Кларк.

Её голос прозвучал таким пустым, словно эта мысль крутилась в её голове так долго, что уже утратила всякий смысл.
- Каких детях? - спросил он, всё еще пытаясь осмыслить услышанное.

- Не зарегистрированных, - ответила Кларк, а её наполненные слезами глаза вдруг вспыхнули гневом. - Детях из детского центра, чьих родителей казнили за нарушение законов Колонии.
Он смог услышать невысказанное обвинение. Людей, которых убил твой отец.

- Они такие маленькие.
Голос Кларк затих. Она откинулась назад, и, казалось, уменьшилась, словно правда забрала от неё кусок.

Уэллс потянулся за неё, но вместо того, чтобы отшатнуться, как она делала прошедшие несколько недель, она наклонилась к нему и положила голову ему на грудь.
- И все они очень больны. - Он почувствовал, как слезы намочили его рубашку. - Некоторые из них уже умерли.

- Мне жаль, Кларк, - пробормотал он, подыскивая слова, чтобы хоть немного уменьшить её боль. - Думаю, твои родители делают всё возможное, чтобы убедиться...
Он остановился. Не было таких слов, чтобы сделать ситуацию лучше. Он должен был что-то сделать, прекратить это до того, как вина и ужас разрушат её.
- Что я могу сделать? - твердым голосом спросил он.

Она вскочила и посмотрела на него с ужасом в глазах.
- Ничего, - с решимостью, заставшей его врасплох, произнесла она. - Ты должен пообещать мне, что ничего не сделаешь. Мои родители заставили меня поклясться, что я ничего никому не скажу. Они не хотели этого делать, Уэллс. Это был не их выбор. - Она схватила Уэллса за руки. - Пообещай мне, что не расскажешь. Просто я..., - она закусила губу. - Я не могла больше скрывать это от тебя. Я должна была кому-то рассказать.

- Обещаю, - сказал он, хотя от поднимающейся ярости его кожа становилась горячей. Скользкий ублюдок не имел права действовать за спиной Канцлера. Он думал о своем отце - человеке твердо знавшем границы добра и зла. Отец никогда бы не одобрил опыты на людях. Он мог бы немедленно остановить это.

Кларк смотрела на него, ловя его взгляд, а потом улыбнулась слабой дрожащей улыбкой, которая исчезла также быстро, как и появилась.
- Спасибо.

Она положила голову обратно на грудь Уэллса, а он обнял её, прошептав:
- Я люблю тебя.

Часом позже, когда он проводил Кларк домой, Уэллс отправился на смотровую палубу. Ему нужно было кое-что сделать. Если ничего не изменить, в ближайшее время чувство вины разрушит её, а он будет стоять и смотреть на это.

До этого Уэллс никогда не нарушал данные обещания. Это то, что отец внушил ему с раннего детства - лидер никогда не отходит от данных обещаний. Но потом он вспомнил о слезах Кларк и понял, что у него нет выбора.

Он развернулся и направился в кабинет отца.

Они наполнили контейнеры водой из ручья и отправились обратно в лагерь. Дав немногословный ответ Октавии Уэллс хотел попросить её перестать расспрашивать про Кларк, но она стала такой угрюмой, что Уэллс почувствовал вину. Она была хорошенькой девушкой и он знал, что вела она себя также. Как тогда она попала сюда?

- Так, - сказал Уэллс, нарушив молчание, - а что ты натворила, что попала в тюрьму?

Октавия удивленно посмотрела на него.
- Разве ты не слышал? - натянуто улыбнулась она. - Мой брат любит рассказывать людям, как меня поймали на краже продуктов для малышей из детского дома - у них постоянно отбирали паек - и как эти монстры из Совета, не моргнув и глазом, заперли меня.

Что-то в голосе Октавии насторожило его.
- А на самом деле?

- Какое это имеет значение? - спросила она с такой усталостью, что показалась ему старше своих четырнадцати лет. - Мы все будем думать друг о друге, что хотим. Если в эту историю Беллами хочет верить, я не буду останавливать его.

Уэллс остановился перехватить поудобней тяжелый контейнер с водой. Каким-то образом они оказались в другой части леса. Деревья росли тут ближе друг у другу, но он еще мог разглядеть, что впереди них, чтобы понять, насколько они отклонились.

- Мы потерялись? - Октавия озиралась по сторонам, и даже в тусклом свете он смог разглядеть вспышку паники, отразившуюся на её лице.

- Всё будет хорошо. Мне просто нужно - , он замер, услышав какой-то звук.

- Что это? - спросила Октавия. - Мы -

Уэллс жестом велел ей замолчать и сделал шаг вперед. Звук был похож на треснувшую ветку, а это значило, что что-то движется за деревьями. Он упрекнул себя за то, что отправился без оружия. Было бы здорово вернуться назад с собственной добычей, показать Беллами, что он не единственный, кто может охотиться. Звук повторился снова, и разочарование Уэллса превратилось в страх. Попрощался с мыслью добыть ужин - если он не будет осторожен, он и Октавия могут стать сами для кого-то ужином.

Он уже собирался схватить её за руку и бежать, когда что-то привлекло его внимание. Отблеск красноватого золота. Уэллс поставил контейнер с водой и сделал несколько шагов вперед.
- Стой здесь, - прошептал он.

Впереди он разглядел открытое пространство между деревьев. Что-то вроде поляны. Он уже собрался выкрикнуть имя, вертевшееся на губах, когда замер, резко остановившись.

Кларк стояла в траве, обнимаясь ни с кем иным, как с Беллами. Когда она приблизила губы к волденайтсу, вспышка ярости пронзила Уэллса. Жар разлился в груди, заставив сердце бешено биться.

Каким-то образом ему удалось отвести взгляд и, пошатываясь, вернуться за деревья, прежде чем волна тошноты вскружила ему голову. Для равновесия он схватился за ветку дерева, пытаясь заставить себя дышать. Девушка, ради которой он рисковал жизнью, чтобы защитить её, целуется с кем-то ещё - с горячей головой, который, возможно, убил его отца.

- Вау, - раздался рядом с ним голос Октавии. - Их прогулка выглядит веселее, чем наша.

Но Уэллс только развернулся и пошел в другую сторону. Он смутно понимал, что Октавия бежит за ним, спрашивая что-то об аптечке, но её голос заглушала пульсация крови в его голове. Ему было безразлично, нашли ли они потерянные лекарства. Там всё равно не было достаточно сильных наркотиков, чтобы вылечить его разбитое сердце.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/56394/272407

Переводчики: Nemain