Готовый перевод The Wizard of the Dark Street / Волшебник темной улицы: 19 Oswald Descends

Гектора Гримсби обнаружили именно там, где Уна и предполагала. Он стоял на мраморной лестнице отеля «Белладонна» на полпути от входа. Гостям отеля приходилось обходить калеку подальше, когда они спускались или поднимались. И Уна прекрасно их понимала. Гримсби выглядел довольно агрессивно, махая руками и споря с невидимым неприятелем. Повязка на голове со вчерашней ночи, видимо, не менялась и вся пропиталась потом.

Самое роскошное и богатое здание на всей Темной, где каждая оконная рама, перила и дверные ручки отливали позолотой, комплекс «Белладонна», высотой в четыре этажа, не был самым крупным здешним строением и вмещал не так много посетителей. Кроме того, бизнес Кровавого Мартина держался на плаву не столь за счет постояльцев гостиницы, а за счет азартных игр и другого рода делишек, которые происходили за золотыми дверями.

Оставив Самулигана на обочине вместе с коробкой, в которой сидел дядюшка Александр, Уна аккуратно начала подниматься по лестнице, держа Дьякона в полной изготовке на плече.

— Мистер Гримсби! — закричала она настолько громко, чтобы быть услышанной бормочущим актеришкой.

Калека замер и обернулся на Уну (по крайней мере, обернулся в ее сторону). Он втягивал ноздрями воздух, а белые глазницы засверкали:
— О-о-о! Бьюсь об заклад, это мисс Крейт с вонючей пеструшкой-болтушкой. Или правильнее говорить с болтушкой-пеструшкой?

— Чем это вы тут занимаетесь? — спросила Уна в ответ.

— Репетирую! — признался Гримсби. — В пятницу открытые слушания в Театре, в курсе? Я собираюсь блеснуть талантом.

— Я вижу, — сказала сыщица.

— А я нет! — огрызнулся Гримсби и залился смехом, как будто более смешную остроту не слыхал в жизни.

— С чем будете выступать? — поинтересовалась девушка.

Нахал подкрутил пальцем усы:
— Покажу самую финальную сцену, где Освальд героически сражается с Королевой, посылая заклятие и отражая огонь, вспыхивающий с каждым шагом при приближении к Фее.

Гримсби ударил себя кулаком в грудь и драматично склонил голову.

— Хм... — произнесла Уна без энтузиазма. — Так я и подумала.

Актеришка продолжил:
— Не могу вспомнить, к несчастью, куда девал зонтик. Он заменял мне волшебную палочку Освальда. Мог оставить его по ошибке в Маятнике вчера ночью.

Уна вспомнила, как позавчера видела Гримсби на лестнице музея с красным зонтом. За этими воспоминаниями потянулись другие — об Исидоре, пинающей стойку в Маятнике, и красном зонте-трости, пролетевшем по коридору и чуть не воткнувшемся в ногу Адлеру. Все это Уна хотела поведать Гектору, но он перебил ее.

— Как только режиссер увидит мое выступление, — заявил Гримсби, — он будет вынужден отдать главную роль мне, и все мои фанаты стекутся в театр, став свидетелями триумфального возвращения!

— Вслепую репетировать на лестнице — весьма опасно, не находите?

— Чушь! — заорал Гримсби, заставив Уну подпрыгнуть от неожиданности. Очевидно, что все сказанное задевало грубияна. Уна поняла, что вот-вот выведет подозреваемого на нужную волну. Гримсби поправил лацкан пиджака, перейдя на сдержанный тон:
— Я в состоянии сыграть эту роль, как и любой зрячий. Даже лучше. Я один из выдающихся актеров, каких только видела сцена. И зачем мне пара глаз, если мой нюх меня с роду не подводил? Если какой-то чокнутый режиссер не способен это понять, тогда он такой же слепец, как и я, и заслуживает еще один мешок песка на тыкву.

Уна решила не комментировать последнее заявление:
— А вчера вы тоже готовились к выступлению, мистер Гримсби? Перед собеседованием в Маятнике?

— Ммм, да! Но откуда вы знаете? — удивился актеришка.

Пытаясь скрыть свое волнение, Уна флегматично пожала плечами:
— Да это лишь рабочая гипотеза. Понимаете ли, мы с Дьяконом видели вас на музейных ступенях. И еще я думаю, что во время репетиции с вами случился несчастный случай. Ни я, ни Дьякон не были его очевидцами, потому что кое-что другое отвлекло наше внимание, когда в порыве игры вы оступились и несколько раз приложились головой о музейную лестницу, падая вниз.

Уши Гектора покраснели, а глаза, несмотря на слепоту, сощурились, будто он смотрел на Уну искоса. Брови слились, превратившись в сплошную черту на его лбу.
— Я... Ну... Так и было... — и сердитость вдруг как рукой сняло. Гримсби упал на колени, чуть не укатившись снова вниз, и, сцепив руки перед собой, начал умолять:
— Держите рот на замке. Это не моя вина. Ступени... Они такие старые, что рушатся под ногами. Поэтому я сюда и пришел, к отелю, чтобы сегодня репетировать. Я могу показать вам отрывок. Правда, могу. Но ничего не говорить режиссеру о падении, или мне конец!

— Так правильно ли я поняла — вы упали? — продолжила сыщица. — Скатились с лестницы, ударившись несколько раз головой, и приземлились на тротуар?

Костлявым пальцем Гримсби указал на свою повязку:
— Именно так...

Довольная Уна повернулась к ворону:
— Поэтому-то он так мгновенно исчез. Гектор не заходил в музей, Дьякон. Он упал с лестницы как раз в тот момент, когда мы услышали крик из бутика мадам Айри. Мы отвлеклись, Гектор упал, а когда повернулись обратно, не могли его обнаружить, потому что он лежал на тротуаре позади гигантского цилиндра.

— Это значит...— энциклопедист остановился на полуслове.

— Что Гримсби не мог похитить кинжалы! — закончила Уна.

Гектор недовольно выставил вперед нижнюю челюсть:
— Это же очевидно! Я был у доктора перед встречей в Маятнике. И знаете, что он сказал?

Уна и ворон отрицательно покачали головами.

— Он сказал, что мне повезло, что я бедро не сломал. Потому что нет боли более невыносимой.

Дьякон замотал головой:
— Надеюсь, люди перестанут говорить подобную ересь, — и обратился к Уне: — Если Гримсби не воровал кинжалы, то кто?

— Разве не понятно? — удивился Гектор. — Это маленькая ведьма. От нее несет темными делишками.

Уна уперла руки в боки и замотала головой:
— Нельзя почуять, что кто-то преступник. Кроме того, вы, вероятно, унюхали резкий запах ее крема для лица. У него сильный... Очень сильный... — Уна не договорила фразу, глубоко задумавшись, и лишь потом продолжила: — Сильный бальзамический запах.

— С отдушкой из корицы, — добавил Гримсби, поднимаясь с колен.

Уна утвердительно кивнула. Отдушка из корицы. Абсолютная правда. Но корицу перебивал какой-то бальзамических запах. И только теперь сыщица осознала, что он был ей весьма знаком. Отбросив мысли о корице, Уна стала вспоминать, где могла унюхать его.

— Ну, точно! — вспомнила сыщица, зеленые глаза расширились от возбуждения. — Пойдем, Дьякон. Нам нужно вернуться в Маятник.

— Для чего? — спросил Дьякон.

— Прогуляться по саду, — она почесала голову и, прежде чем Дьякон успел задать еще какие-то вопросы, добавила: — И еще кое-что, мистер Гримсби. Если вы грезите актерской карьерой, зачем вам должность помощника Волшебника?

Калека пожал плечами:
— Стоит отказаться, видимо. Но опять же, не вижу причин, почему не заняться и тем, и другим.

Признание заинтриговало Уну. «И тем, и другим». Такой вариант она раньше не рассматривала. Звук открывающихся золотых дверей отеля прервал ее размышления. Уна подняла глаза и увидела двух верзил в ярко-красных костюмах, спешащих вниз по лестнице. Они были близнецами с тем единственным различием, что один бугай был начисто выбрит, а по второму цирюльник плакал.

Они окружили Гримсби. На костюмах виднелась характерная надпись: «Охрана».

Калека неуверенно обнюхал мужчин.

Тот, что носил неопрятные усы, произнес хриплым глухим голосом:
— Мы получили несколько жалоб от постояльцев отеля, сэр, которые были напуганы. Мы вынуждены просить вас убраться отсюда.

— Но... — начал Гримсби.

— Извините, сэр, — перебил его безусый бугай, который говорил точно также, как брат-близнец, — никаких но.

Верзилы подхватили Гримсби под костлявые локти, двигаясь шустрее, чем Уна могла себе представить, и бросили его в сторону улицы. Гектор взвыл, столкнувшись на обочине с запряженной каретой.

Лошадь выразила свое неодобрение ржанием, а калека вскочил на ноги. Тем временем Уна продолжала глазеть на двух одинаковых верзил, которые возвышались над ней словно два бульдога из ночного кошмара. Груда мышц под их пиджаками и взгляды наводили на мысль, что Уна может стать следующей жертвой.

Даже когда Дьякон выпрямился во весь свой рост, охранников это не взволновало.

— И нам пора, — сказала Уна, осторожно пятясь назад, понимая, что ее присутствие возле отеля менее чем желательно. И когда она спускалась до тротуара, ее не покидало ощущение, что кто-то за ней следит, кроме двух грозных близнецов. И будто по наитию она подняла взгляд и заметила пару глаз в окне отеля, косившуюся на нее из-за красной занавески.

И тот простой факт, что находилась она у отеля «Белладонна», наводил лишь на одно подозрение по поводу личности наблюдателя. Уна поежилась от мысли, что пресловутый Кровавый Мартин следит за ней.

— Самулиган! — окликнула Уна слугу.

— Слушаю, — отозвался эльф, стоявший позади хозяйки с коробкой в руках.

— Полагаю, надо и честь знать, — сказала она.

Самулиган, также заметивший зловещий взгляд из-за штор, произнес:
— Весьма мудро.

Спустя двадцать минут Уну, добравшуюся до внутреннего сада в Маятнике, все еще не покидало ужасное ощущение от слежки.

— А что мы делаем во внутреннем дворике? — спросил Дьякон.

— Полагаемся на мое чутье, — ответила она.

Уна проследовала мимо разросшегося хрустальника, который отбрасывал солнечных зайчиков на стены дворика, и остановилась возле грядки, на которой давеча ночью копалась Исидора. Она плюхнулась на колени, не боясь испачкать платье.

Дьякон прочитал табличку, торчащую из земли:

— Корень турлока? — крайне удивился ворон. — Думал, он только в Чудоземье растет.

Дьякон во внутреннем саду был впервые. Уна только сейчас это поняла. Энциклопедиста подарили ей на одиннадцатилетие, и они вместе уже два года, но она ни разу не брала его с собой в сад. Сад всегда был для Уны местом уединения, и, конечно, Дьякон уважал правила пребывания в Доме и никогда не пытался совать свой нос, куда не следует.

— Не забывай, что Маятник построен на земле, привезенной из Волшебной страны, — напомнила хозяйка.

Дьякон кивнул.
— Ах, и правда. Это многое объясняет. Но я не был в курсе. И не понимаю, для чего мы здесь сейчас.

Уна поднесла к носу горсть земли. Уже знакомый запах, который она успела почуять еще прошлой ночью до того, как Исидора измазала ее лицо грязью. Но он был куда более знакомый... Она стала копаться в грядке, пока не нащупала нечто скользкое и гладкое. Потянула и через секунду достала на поверхность ярко зеленый корень. Уна сжала его слегка, и из корневища просочилась жижа, стекающая между пальцев. Запах был такой мощный, что сразу разбудил в памяти воспоминания о Саноре Крон, намазавшей лицо такой же зеленой слизью.

— Не желаете вытереть руки? — спросил Самулиган. Волшебный слуга стоял позади хозяйки, держа в одной руке коробку с жабой, а другой протянул платок.

Уна кинула корень на землю и взяла платок.

— Благодарю, Самулиган, — она обтерла руку от слизи и стала осматривать одежду, принюхиваясь. — Как я и думала. Это то же вещество, которым мазала лицо Санора вчера ночью. Определенно, это «Ведьмин свист»!

— О, да! — подтвердил Самулиган. — Мне тоже приходила мысль, что его запах мне знаком. Но той ночью я так и не догадался. Теперь понятно, что это было. Также ясно, что ведьма хотела перебить запах корицей.

Дьякон спорхнул на грядку рядом с корнем.
— Действительно, корень турлока. Но где Санора Крон раздобыла его? И как это связана с нападением на Александра?

У Уны уже были кое-какие соображения по этим вопросам. Турлок может расти только в волшебной земле. Кроме Маятника, ее можно найти только в Чудоземье. И это очередная загадка!

— Не знаю, где она взяла турлок, — сказала Уна, — но, определенно, не здесь. А что касается последнего твоего вопроса — Санора Крон не та, за кого себя выдает. В действительности она старше, чем нам демонстрировала.

— А зачем ей омолаживаться? Для какой надобности? — уточнил Дьякон.

Уна поднялась на ноги, бросив платок на землю:
— Чтобы ответить на этот вопрос, нам нужно спросить саму ведьму. Пойдемте, навестим Ведьмин Холм.

— Хм... Но вход на него спрятан, — напомнил Самулиган. — Даже мне, прожившему на Темной пять сотен лет, не ведомо, как попасть внутрь холма. Он заколдован.

Уна забрала коробку у Самулигана, приоткрыв крышку с хрустом. Заглянула внутрь. Жаба сидела в середине, глядя на сыщицу широко раскрытыми глазами. Чем дольше Уна глядела в изумрудные лягушачьи глаза, тем больше они напоминали ей дядюшкины. Такие мудрые... Это был тот самый грустный взгляд, которым смотрел Александр на свою племянницу, решившую покончить с ученичеством ради другой жизни. Ради карьеры детектива. И вот она получила то, что хотела, но на поверку все выглядело иначе, чем она себе фантазировала. Если честно, она не думала, что все может быть настолько волнительным.

И снова ужасные мысли вторглись в ее душу — то было болезненное сомнение. Что, если она лишь ищет сходство во взглядах дяди и жабы, потому что хочет верить в то, что оно есть? Что, если это обычная квакша, забравшаяся наверх башни? Может, там вообще лягушачье царство, а она об этом не знает. Черные мысли пытались отравить надежду девушки в то, что жаба и есть Волшебник. Что, если это был не он, а какой-нибудь всеми позабытый волшебный узник, как Самулиган, заключенный в башню еще со времен Великой войны фей? И все это сводится лишь к одному, на самом деле, — дядя мертв. Мертв...

Уна встряхнула головой, желая найти волшебные затычки для ушей, которые могли бы заглушить ее собственные мысли.

— ХВАТИТ! — шикнула она сама на себя. — Это дядя Александр. И только это имеет значение.

Она боялась вдалеке открывать крышку коробки на случай, если лягушка выпрыгнет. Они могут ее не найти, если она ускачет в сад. Поэтому Уна разговаривала с дядей через щель:
— Мы выясним, кто тебя заколдовал, дядя. Не волнуйся.

Но день клонился к вечеру, и если Волшебник не обретет человеческий облик, то Кровавый Мартин победит...

Уна надеялась, что новые сведения о Саноре станут переломным моментом в их деле. Ведьма использовала турлок, чтобы омолодиться. Сколько ей было лет на самом деле, и для чего этот маскарад?

— Самулиган прав, — заговорил Дьякон, — вход на Ведьмин Холм давно заколдован. И никто не видел, как ведьмы появляются из него или заходят обратно. Никто не знает, сколько их там обитает, что они делают, поэтому попасть туда практически не возможно.

Уна направилась на выход с коробкой в руках, пересекая внутренний сад:
— Определенно, нас это не остановит.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/57192/276410

Переводчики: newoksa, princess_light, maryiv1205