Готовый перевод Homecoming – Kass Morgan / Возвращение домой - Кэс Морган: Уэллс

Обычно Уэллс спал на улице, предпочитая тихую, звездную поляну переполненным хижинам, но последние две ночи он провел на полу в лазарете, где у него едва ли получалось заснуть. Кларк проводила все свое время у кровати Беллами, прочищая ему рану, проверяя, не лихорадит ли его, и рассказывала ему различные глупые истории, стараясь сделать что угодно, чтобы отвлечь его от боли. Но у нее также были десятки других пациентов, которым были нужны уход и забота, поэтому Уэллс пытался помочь ей с уходом за Беллами настолько, насколько это было в его силах. Он следил за тем, чтобы Беллами вовремя принимал лекарства и пил воду, и, когда ему становилось лучше, рассказывал о том, что происходило в лагере.
Уэллс со стоном поднялся на ноги, зевая и потирая плечо. У них не было достаточно кроватей на всех, и он пошел убедиться, что их отдали раненым. Он взглянул на Беллами, и обрадовался, что тот наконец заснул после болезненной и беспокойной ночи. Не было видно никаких следов кровотечения, что было хорошей новостью, но Кларк все сильнее боялась, как бы у него не развилась инфекция. Он посмотрел на бледное лицо Беллами и почувствовал сильный прилив ярости против вице-канцлера, человека, который сделал это с Беллами. Его отец никогда бы не позволил охранникам стрелять в Беллами, независимо от того, знал ли он, что Беллами - его сын. Родос много говорил о справедливости и правосудии, но не было видно. чтобы он старался соблюдать то, о чем проповедовал.
Уэллс осторожно выскользнул на улицу, стараясь не скрипеть дверью. Раннее утро было его самым любимым временем на Земле. У него был еще целый час, чтобы полюбоваться восходом, прежде чем проснется весь лагерь, и начнется каждодневная рутина.
Первыми проснулись дети, ответственные за воду – грязные и неумытые, они побежали вниз, к ручью, размахивая своими пустыми ведрами. Следующими были лесорубы, всегда соревнующиеся, кто из них рубит быстрее всех. Они быстро освоились в лагере, у них появились собственные традиции и обычаи, так как это жизнь была намного счастливее и свободнее, чем то, что было с ними в колонии.
Уэллсу стало грустно, так как, несмотря на то, что прошло меньше 72 часов с тех пор, как Колонисты прибыли на Землю, воспоминания об утренней жизни до из приземления стали для него чем-то очень далеким. Он не видел Сашу уже несколько дней. Они оба были согласны,, что для нее будет безопаснее оставаться на горе Уэзер до того, как Уэллс придумает, как сообщить Родосу о Землянах. Но ее отсутствие уже стало становиться для него физической болью.
Обычно пустая, поляна была этим утром засыпана группами довольно жалко выглядящих людей – это были недавно прибывшие колонистов, которым не хватило хижин, и которые провели бессонные ночи, в страхе рассматривая незнакомое небо, или недовольные члены сотни, которые решили выдержать мокрую траву и холодный воздух, лишь бы не спорить с незваными гостями, вторгнувшимися в их пространство.
Несколько взрослых людей уже стояли у остывшего пепелища, оставшегося от костра, явно ожидая, кого-то, кто развел бы им огонь. Группа охранников стояла в стороне, активно что-то обсуждая и махая в ту сторону, откуда в первый раз появились Земляне.
Взвешивая все за и против влияния на Родоса рассказа о том, что на Земле были и другие люди, Уэллс вчера все-таки поведал вице-канцлеру об обеих группах Землян – о мирной, возглавляемой Сашиным отцом, и о агрессивной, которая убила Ашера и Прию. После этого Родос разместил часовых по краям поляны.
Уэллс подошел к пепелищу и выдавил из себя улыбку.
- Доброе утро, - сказал он. Люди кивнули ему, но никто не проронил ни слова. Уэллс понимал, что они чувствовали, потому что сам чувствовал себя также первое время после приземления – дезориентированным, травмированным путешествием к Земле, а также грустящим об оставшихся позади. Также он понимал, что единственный путь заставить себя двигаться дальше – начать заниматься чем-либо.
- Кто хочет научиться разводить костер? – спросил он. Все они приняли это предложение с разной степенью энтузиазма, но только одна из них – женщина лет двадцати, оставалось рядом с ним достаточно долго, чтобы самой попробовать развести костёр.
Уэллс взял дрова на руки и повел женщину обратно к пепелищу. Он показал ей, как правильно складывать эти дрова в пирамиду, чтобы они лучше продувались, объяснил, как правильно их поджигать. Когда они закончили, она улыбнулась, и он увидел, что крошечная искра жизни мелькнула у нее в глазах.
- Хорошая работа, - сказал Уэллс, - следи за костром, и, когда появится еда, которую можно приготовить, мы его чуть-чуть увеличим. Он отправился к группке людей, собравшихся на охоту, проходя через группу стоящих на пути охранников. Они стояли с автоматами на плечах, ожидая, когда кто-нибудь скажет им, что надо делать.

Несмотря на то, что он лишился своего офицерского ранга, когда был осужден, он прочистил глотку и обратился к ним голосом, который выучил во время своих тренировок.
- Каждый из вас должен возглавить охотничью группу. У нас есть много людей, которых надо накормить, и эти ружья нам пригодятся. - Охранники посмотрели друг на друга, как бы спрашивая друг у друга разрешение, затем пожали плечами и последовали за ним. Уэллс разделил их и дал им несколько советов, как передвигаться тихо, чтобы они не спугнули свою добычу. Остались только двое – Родос приказал им охранять лазарет, чтобы Беллами не сбежал.
На поляне становилось громче и громче, так как голодные люди стали выползать из своих хижин в поисках завтрака. Лагерь отчаянно нуждался в новых хижинах, а их строительство потребует массовый сбор бревен и как минимум неделю работ. Ему придется потренировать двадцать или тридцать новых прибывших, как делать это быстро, прежде чем погода совсем испортится. Им также было нужно больше ведер, которые они могли бы сделать из металлических обломков челноков. Он сделал мысленную заметку отправить группу к месту крушения, чтобы получить, по крайней мере, десять хороших частей, из которых можно было бы что-нибудь сделать. Но ничто из этого не будет иметь значения, если они не смогут как можно быстрее добыть достаточное количество еды. А так как Беллами выбыл из строя, это будет сложнее, чем когда-либо.
Уэллс медленно выдохнул и попытался собраться с мыслями, на время, подставив свое лицо солнцу. Открыв глаза, он подошел к складу, и остановился, чтобы поговорить с аркадийским мальчишкой, который стоял напротив, держа в руке какой-то список. Они стали проводит инвентаризацию и проверять, что они потратили и сколько новых ресурсов собрали. Уэллс хотел спросить у мальчика, как обстоят дела со свободной одеждой, когда кто-то прочистил глотку за ним. Уэллс повернулся и столкнулся лицом к лицу с вице-канцлером Родосом. Родос с любопытством изучал Уэллса, и его губы сжались во что-то на подобии натянутой улыбки, в которой не было заметно ни крупицы счастья. Два пожилых охранника окружали вице-канцлера. Уэллс знал их благодаря своим офицерским тренировкам – один был его инструктором по оружию, а второй однажды заставил его отжиматься пятьсот раз. Он поморщился, вспомнив это.
-Доброе утро, офицер Джаха.
-Доброе утро, вице-канцлер Родос. Офицеры, - отсалютовал он им, и этот жест показался ему неуместным под огромным синим небом и мягкими облаками, которые пролетали у них над головами, и намного больше подходил резким огням Феникса.
Родос протянул ему руку, и Уэллс принял ее для рукопожатия. Родос сжал его пальцы слишком жестко и сжимал ему руку на миг дольше, чем положено. Уэллс всегда был показательным охранником и офицером, уважавшим своих учителей и старательно исполнявшим все правила. Он преуспевал на каждой ступени тренировки, практически всегда был лучшим у себя в классе. Он гордился знанием протокола и следованием ему, даже когда остальные ученики подшучивали над ним, или, что хуже, шептались за его спиной, что сын Канцлера подлизывается к своим учителям. Но Уэллсу было все равно. Он хотел доказать себе и остальным, что он был достоин своих заслуг, и он сделал это. Никто не мог отрицать, что Уэллс был первоклассным офицером. Но сегодня, стоя на поляне и пожимая руку вице-канцлеру, Уэллс не почувствовал ничего кроме отвращения. Ему казалось, что он знал наперед, что вот-вот выйдет из уст Родос, прежде чем он даже начал говорить, и это его не радовало.
-Вы показали замечательные лидерские качества, офицер Джаха.
-Спасибо, сэр, - Уэллс собрался с духом.

-Особенно учитывая, что вы так молоды, - Родос сделал ударение на последнем слове, что прозвучало, как оскорбление, - От имени Совета, я хотел бы поблагодарить вас за службу, молодой человек.
Уэллс ему ничего не ответил.
-Вы создали удовлетворительный – для временного – лагерь здесь, на Земле, - верхняя губа вице-канцлера презрительно свернулась, - Но вы взяли на себя слишком большую ответственность для человека вашего возраста, вместо этого вам бы следовало наслаждаться молодостью.
Уэллс вспомнил, как стрела пронзила шею Ашера всего в нескольких метрах от его собственной, вспомнил раздутое тело Прии, свисающие с дерева, вновь почувствовал журчание в животе и ужасный голод, который им пришлось пережить в те первые несколько дней. Он что, издевается? Наслаждаться молодостью? Да за эти слова следует плюнуть ему в лицо, - подумал Уэллс, но сдержался.
-Мы, более опытные лидеры, возьмем все заботы на себя, - продолжил Родос, - а вы можете наслаждаться заслуженным отдыхом.
Ноздри Уэллса быстро раздувались, и он почувствовал, что у него загорелись щеки. Он изо всех сил старался сдержать выражение лица нейтральным. Родос хотел взять контроль на себя, но он даже не представлял, во что ввязывается. Тоже было и с Уэллсом с начала, но за эти несколько недель он накопил достаточно важных умений и опыта, которым мог поделиться. Ровным голосом, стараясь выдерживать дипломатический тон, Уэллс сказал: ” При всем уважении, сэр, те из нас, кто спустился на первом корабле, узнали довольно много за этот короткий промежуток времени. Дела обстоят намного сложнее, чем может казаться на первый взгляд, это то, чему мы научился на горьком опыте. Мы можем спасти вам много времени и избежать некоторых проблем. Если вы позволите нам поделиться тем, что мы выучили, это будет благом для всех нас”.
Улыбка Родоса стала шире, и он испустил сдавленный смешок.
-При всем уважении, офицер, мне кажется, мы хорошо подготовлены для того, чтобы справиться с любыми возникнувшими проблемами. Чем раньше мы наведем здесь порядок, тем быстрее мы сможем почувствовать себя в безопасности.
Уэллс узнал взгляд в глаза Родоса. Это было особое сочетание презрения, насмешки и зависти, которое он видел на лицах людей всю свою жизнь. Быть сыном канцлера никогда не было легким делом. Родос видел в Уэллсе избалованную всезнайку. Уэллс мог бы в одиночку построить хижину для каждого нового Колониста, но Родос все равно видел бы в нем лишь позера. Как сын единственного человека, который стоял между вице-канцлером и безграничной властью, Уэллс был символом крушения надежд Родоса. Любая хорошая репутация, которую Уэллс, заработал, как человек, сумевший сохранить жизнь сотне в течение первых нескольких недель, быстро исчезала, наряду с его влиянием в лагере.
Но если это был его последний шанс напрямую поговорить с Родосом, он должен был хорошо его использовать.
-Да, сэр, - сказал Уэллс с более уважительным тоном.
Родос сухо отдал ему честь, явно довольный собой. Он повернулся на каблуках и стал уходить, его охранники последовали за ним, как послушные собаки.
-Есть еще одна вещь, которую я хотел бы обсудить, - крикнул ему Уэллс вдогонку. Вице-канцлер остановился и раздраженно повернулся к нему.
-Заключенный, Беллами Блэйк.
Глаза Родоса сузились: “А с ним-то что?”
-Он жизненно необходим для выживания всего нашего лагеря.
-Простите, сэр? - Родос покачал головой в недоумении, - Вы говорите о том подростке, который практически убил вашего отца?
-Да, сэр. Беллами на сегодняшний день является лучшим охотником, который у нас есть. Мы выжили только благодаря нему. Он нужен нам.
Улыбка исчезла с лица Родоса, и выражение его лица стало холодным.
-Этот парень, - процедил Родос сквозь зубы – убийца.
-Он им не является, - сказал Уэллс, стараясь казаться спокойнее, чем он был на самом деле, - он не хотел никого ранить, он просто пытался защитить свою сестру. Он надеялся, что слова о спасении Беллами Октавии могли бы вызвать отклик в сердце вице-канцлера, но слово сестра только вызвало у него насмешку. Уэллс мог только догадываться, что случится, если, отчаявшись, он признается, что Беллами – его брат.
-Он – причина, по которой твоего отца здесь нет, - плюнул Родос, - причина, по которой я главный.
После это, он развернулся и быстро пошел прочь. Уэллс следил за тем, как он удалялся, и у него замирало сердце. Беллами не будет никакого снисхождения. Никакой пощады.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/57419/259063

Переводчики: LittleBlackBird