Готовый перевод Mark Billingham - Sleepyhead (Tom Thorne - 1) / Марк Биллингем - Соня (Том Торн - 1): 13

13

Бригсток предположил, что у него похмелье. Фраза "Проспись!" не была традиционным ответом на телефонные звонки, когда кто-нибудь сказывался больным, но Торн не стал спорить. Бригсток уже работал с ним раньше, и его предположение было вполне разумным. Терпение у Торна сдало раньше времени, и он вышел задолго до того, как собирался. Торн знал, что времени у него мало. Он и не думал, что ему потребуется много. Хорошая погода внесла поправки в его планы. Он решил добираться от Кентиш Тауна до Тулс Хилла по наземной ветке метро. Такая явная и соблазнительная альтернатива тому, чтобы сидеть в машине до самого Бирмингема, или давиться в пропахшем потом вагоне подземки. Метро его никогда особо не привлекало. Для Торна оно неизбежно означало Северную линию — которую, как это ни странно, выбирало подавляющее большинство людей, задумавших спрыгнуть на рельсы перед поездом. Можно предположить, что этот выбор в миг глубочайшего отчаяния они делали не просто так, а с мыслями об окружающих. Уж если собираешься испортить день попутчикам, то почему бы и не тем, для кого задержки в движении будут особенно значительны?

Для себя Торн уже давно решил, что если ему когда-нибудь приспичит, то он выберет горсть таблеток и бутылку красного вина — чтобы валяться на кровати и уплывать в небытие, как Хэнк Уильямс. Все остальное лишь показуха. Хотя нужно отметить, что некоторым людям очень пойдет пистолет в рот.

Он выглянул в окно — поезд проходил по железнодорожному мосту Блэкфраерс. Если бы к югу от реки существовал другой мир, то этот мост стал бы граничной линией. Юго-запад определенно казался куда благороднее — Клэпхем, Ричмонд, ну и, конечно, Баттерси. На юго-востоке Лондона были хорошие районы, ему нравились Гринвич и Блэкхит, но в целом эта часть города больше напоминала зону военных действий. В Юго-восточном Лондоне не так уж нужны полицейские, там требуются, скорее, миротворцы из Организации Объединенных Наций. И в эту самую минуту где-нибудь в грязной забегаловке Бермондси или Нью-Кросса сидят у барной стойки личности, которые бы заткнули за пояс даже Слободана Милошевича.

Он открыл сумку и снова посмотрел на фотографии.

Будто бы кадры, сделанные скрытой камерой в операции под прикрытием. Бетелла ждет карьерный рост, если он только решится забросить навсегда свои грязные делишки. Бишоп был фотогеничен.

Торн знал об этом, и хотя в компании Бишоп привык носить рассеянную улыбку, лицо его было значительно более строгое, даже суровое.

Торн просмотрел карточки одну за другой. Среди них было фото Джеймса, идущего к дому после стычки с Бетеллом. Он оглядывался через плечо, стараясь выглядеть крутым. Даже представить сложно. Торну вдруг стало интересно, а есть ли у него подружка. Наверное, какая-нибудь неуклюжая девица по имени Шарлотта, которая зовет себя Чарли, носит черное, а по воскресным дням торчит на рынке Камден Лок и глотает таблетки. Он поискал самую лучшую фотографию — ту, где Бишоп смотрел прямо в камеру. Наверное, услышал, как Бетелл укрывается по кустам, или заметил мелькнувшую среди ветвей обесцвеченную шевелюру. Фото нигде не было, и Торн вспомнил, где мог оставить его. Тот телефонный звонок в палате Элисон настолько застал его врасплох, что он забыл, зачем туда явился. Может, какая-нибудь медсестра нашла снимок и выкинула. Жаль. Почти наверняка, его заметила Энн, что означало, что ему предстоит объясняться с ней. К тому времени, конечно, это не будет иметь значение, и она поймет, как он был прав. Кого он обманывает? Правильно это или нет, но его ложь, скорее всего, приведет к тому, что позапрошлая ночь обратится в одноразовое свидание.

Старик на соседнем кресле делал вид, что читает газету, хотя при любом удобном случае украдкой поглядывал на фотографии на коленях у Торна. Может, думал, что Торн какой-то шпион или грязный папарацци. Может, решил, что это Торн убил их принцессу. В любом случае, он уже начинал надоедать. Торн развернул фотографию и поднял повыше, чтобы старик мог разглядеть ее получше. Тот быстро перевел взгляд в свою газету. Торн наклонился к нему и заговорщически прошептал: — Все в порядке, это доктор.

Старик до конца пути больше не высовывался из-за газеты.

Дом Маргарет Бирн был в пяти минутах ходьбы от станции. Район был ему не слишком хорошо знаком, зато казался на удивление спокойным, как в пригороде, несмотря на то, что Брикстон был в двух минутах езды. Торн дежурил там на улицах в 1981. И никогда больше не чувствовал к себе столько ненависти. Он, как и многие его сослуживцы, утешал себя мыслью о том, что это просто стычки с полицейскими. Предлог к тому, чтобы поджечь роскошную машину и стащить парочку телевизоров. Все, что с тех пор произошло, дало ему понять, что он был неправ. Все изменило убийство чернокожего подростка, Стивена Лоренса.

Торн позвонил в дверь и подождал. Занавески на верандах были задвинуты. Спальня, догадался он. Посмотрел на часы — опоздал на какие-то десять минут. Снова позвонил в дверь. Он осмотрелся, в надежде увидеть, как она торопится к нему через дорогу, потому что просто выскочила купить молока, но разглядел лишь женщину в доме напротив, в лице которой читалось подозрение. Он тоже посмотрел на нее с вызовом. Торн прижался лицом к окну, вглядываясь в щель в зеленых занавесках, но в комнате было темно. Он обернулся и заметил, что женщина в доме через дорогу по-прежнему пялится на него. Ему стало не по себе.

— Успокойся, Томми. Наверное, она просто задремала.

— Господи, только бы...

С правой стороны дома была узкая галерея, заваленная черными мешками для мусора. Торн перебрался через них и стал медленно прокрадываться по проходу. Высокие ворота в конце были заперты. Он перебросил через них сумку и стал подтаскивать один из мусорных мешков, догадываясь, что бдительный разведчик из Соседского Дозора уже наверняка набирает номер полиции.

Он попытался свеситься как можно ниже с обратной стороны забора, но, спрыгнув во дворик, все же ощутимо лязгнул зубами. Садик был скромным и опрятным. На веревке висели постиранные блузки и брюки.

Задняя дверь была выбита.

Он знал, что должен отпереть ворота и вернуться к парадной двери. Ему нужно вызвать подкрепление. Он помнил, что у него в кармане телефон.

Но у него мгновенно перехватило дыхание. Он страха он напрягся и стиснул кулаки, в животе забурлило. Типичная реакция — бей или беги.

Драться или убегать. Другого никогда не будет дано. Торн вдруг почувствовал, как кожа сползла с него на землю, будто старый плащ. Дрожало каждое нервное окончание, сырое и окровавленное, все ощущения болезненно усилились. Ветер завывал в ветвях деревьев. Лицо в далеком окне, приближающееся неумолимое бедствие. Воздух обрел вкус. Как у фольги из олова.

Когда он толкнул дверь, никакого театрального скрипа не последовало. Он шагнул в маленькую кухню. Каждая поверхность безупречно вытерта, на стуле сложено полотенце, свежевымытая посуда аккуратно расставлена на сушилке. Торн еле сдержал желание схватить хлебный нож и замер, пытаясь выровнять дыхание. Слева от него была открыта дверь, через которую был виден вход в гостиную. Он беззвучно проскользил по линолеуму и осмотрел комнату. Там было пусто. Коричневый ковер выглядел новым, но это, похоже, пока был единственный шаг к улучшению условий — вся остальная обстановка казалась потертой и провисшей. Торн проскочил через комнату, сделал глубокий вдох и открыл дверь у другого конца. Он оказался в тускло освещенной прихожей сразу же за входной дверью. Напротив было еще две комнаты. Та, что ближе к выходу, справа, должно быть, спальня, вторая, как он догадался — туалет.

Стоит попробовать заглянуть туда. — Миссис Бирн?

Ничего.

Из-за второй двери послышался негромкий приглушенный стук. Похожий на стук в его груди.

— Все интересное всегда за последней дверью, Томми.

— Открой ее...

— Через минуту она зайдет во входную дверь, и ты почувствуешь себя полным кретином...

Торн распахнул дверь.

Вскрикнул и отшатнулся, когда из-за двери ему в ноги неожиданно вылетело что-то шипящее. Он врезался в стену и стал наблюдать, опасаясь, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, за кошкой, которая быстро пронеслась в сторону гостиной. Услышал, как она с грохотом пролезла в отверстие на кухонной двери.

Потом он почуял запах.

Кошачье дерьмо и что-то еще. Что-то знакомое и намного более отвратительное. Острое, металлическое, и настолько крепкое, что можно было попробовать его на вкус. Как будто облизываешь языком дохлый аккумулятор.

Куда уж понятнее...

Смирившись с неизбежностью того, что предстоит увидеть, Торн шагнул в темную комнату и потянулся к выключателю.

Там было еще четыре кошки. Одна сверлила его глазами со шкафа, вторая лениво спрыгнула ему навстречу с высокого полированного туалетного столика. Еще две были на кровати. Свернулись на теле Маргарет Бирн.

Она лежала слева на краю кровати, вытянув руки по бокам и повернув голову к двери. Один глаз был слегка приоткрыт, а еще шире — алая улыбка на ее шее, зияющий разрез под углом к голове.

— Бог ты мой...

Кровь стекала по ключичной кости, заливая всю левую сторону кровати и одеяло, откуда медленно капала на голубой ковер с узорами. Розовая блузка была с одной стороны насквозь красной. В полуметре он того места, где застыл Торн, было еще одно кровавое пятно, уже побуревшее. Брызги разлетелись по всему ковру до самой стены с другой стороны кровати. Он ясно видел, что именно здесь на нее напали, прежде чем оттащили и бросили умирать на кровать. Под неусыпным наблюдением убийцы. Его взгляд зацепился за что-то, сверкнувшее на ковре у дальнего конца кровати. Наверное, серьга. У той стены можно было разглядеть и ожерелье, и кольца, и деревянную шкатулку для драгоценностей.

Маргарет Бирн пыталась спасти вещи, которые были ей дороги. Но того человека, от которого она их прятала, не интересовал грабеж.

У Торна в голове снова начал зудеть голос, призывающий к порядку. Он портит место преступления. Ему нужно уходить. Он пожалел, что не расспросил о ней Холланда, когда была возможность. Теперь вот должен стоять посреди бойни, в коврах и запахах духов, и собирать все по кусочкам. Не так уж сложно разобраться с ней. Сложить впечатление. Кошки, аккуратно расставленные по столу баночки и бутылочки о многом ему говорят. Он для надежности нащупал позади себя стену, оперся на нее и медленно опустился на пол. Маленькая черно-белая кошка обнюхала его, залезла сверху и уткнулась носиком в голень. Торн полез в карман за телефоном, достал его и зажал между коленями.

Ему хотелось недолго побыть с Маргарет наедине, прежде чем он позвонит.

Когда подъехали машины, он сидел на пороге и разглядывал женщину из окна напротив. Кошка так и не захотела оставить его в покое, уютно угнездившись на его коленях. Подошел Холланд, остановился у двери. Через секунду Торн поднял на него голову и криво улыбнулся. Он ожидал, что приедет Тьюэн, и испытал облегчение, что не увидит его. Ему никого не хотелось видеть, разве что Брюэра.

— Продвинулся по службе, Холланд?

Холланд ничего не ответил. Он вспоминал свой разговор с Мэгги Бирн — на этом же месте, накануне, и у него на глаза наворачивались слезы. Торн наблюдал, как криминалисты перегораживают своим оборудованием проход. Пятнадцать минут назад он чувствовал то же, что и Холланд, но теперь его охватило странное спокойствие.

— Он казнил ее, Дэйв. Он вломился к ней в дом и казнил ее.

Холланд посмотрел ему прямо в глаза и ровно произнес, даже не поменявшись в лице.

— Он в это время был занят.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/57922/273460

Переводчики: ReadySteadyGo