Готовый перевод Luzie & Leander - Verblüffend stürmisch / Люси и Леандер - Впечатляюще неистовый: 15 глава

Глава 15, Спорт на воде

Значит вот это как, когда провёл ночь с человеческим парнем, подумала я, когда проснулась от первых, щекочущих меня лучей солнца. Не нужно бояться того, что стал невидимым, а так же того, что другой охранник разоблачит тебя и выполнит какой-то дурацкое заклинание вуду.

С другой стороны мама никогда не сможет увидеть нас, если Леанедер и я разделим вмести кровать. Неоспоримое преимущество. Потому что это уже, в целом, случилось четыре раза, если я правильно посчитала. Так что мама так же не могла выйти из себя и устроить драму, как она сделала бы это на сто процентов, если бы могла видеть.

Но мои родители были далеко, а у Сердана уже в течение некоторого времени не было охранника. Мы были совершенно одни. Я оставалась лениво лежать на соломе, и открыла глаза лишь после нескольких спокойных, расслабляющих вздохов. Сердана больше не было рядом со мной. Он стоял оперевшись на балку на краю сеновала и смотрел на улицу, разглядывая местность, рука поверх глаз, чтобы защититься от солнца - почти как капитан на борту корабля. Теперь он заметил, что я проснулась и повернулся в мою сторону.

- Доброе утро, - сказала я и села. Сердан подошёл ко мне, не отвечая на приветствие, и бросил мне на колени свой мобильный.

- Позвони своим родителям.
- Ты не можешь дать мне сначала проснуться? - Упрямо я смела мобильный с моих покрытых соломой коленей.

- Ты ведь проснулась. Позвони своим родителям Катц, я это серьёзно ...
- Не могу! - рассердилась я.

- Послушай, у меня было почти тридцать пропущенных звонков, от моих родителей, а у меня нет желания всю эту дрянь разгребать в одиночку, так что скажи своим, что ты ещё жива. Тогда они расскажут это моим и ...

- Я не могу этого сделать! Ты что, больше не понимаешь немецкого, или как? Я не знаю наизусть номер маминого мобильного. А мой мобильный я больше не могу включить. Батарейка села. - Это не было выдумкой, а даже правдой, хотя я находила идею Сердана совершенно дурацкой.

Я всё ещё хотела к Джонни Деппу на юг, здесь ничего не изменилось, и в крайнем случае я сделаю это одна. Получиться ли у меня это? Я покосилась на наши скудные запасы. Бутылки с водой были почти пустыми и у нас осталась только половинка круассана и две жевательные резинки. Далеко с этим я не уйду. А впереди меня в конце-концов, лежал долгий путь.

Сердан заметил мой взгляд и схватил свой мобильный.
- Хорошо, тогда я позвоню моим родителям и скажу им ...

Прежде чем он мог договорить, я бросилась на него и попыталась, царапаясь и кусаясь, завладеть мобильным телефоном. Но Сердан держал его крепко, не двигаясь и не защищаясь.

Разгневанно я ударила его кулаком в рёбра. Он вздрогнул и ахнув выдохнул, но продолжал сжимать телефон. Ещё раз я укусила, в этот раз в предплечье, туда, где это было особенно больно. Сердан схватил меня за голову своей свободной рукой и так сильно потянул за волосы, что я громко вскрикнула.

- Если ты позвонишь и скажешь им где я, тогда ты для меня не более чем мерзкий предатель! Я никогда больше не буду с тобой разговаривать! - закричала я, потому что почувствовала, что у меня против него нет никакого шанса.

Он, как почти всегда, не ответил. Но Сердан ослабил свою хватку и я смогла высвободить мобильный из его пальцев и засунуть себе в задний карман брюк. Он навряд ли будет шарить по моему заду, чтобы вернуть его.

- Я могу использовать и следующую телефонную будку, Люси. Я знаю номер моих родителей наизусть. Нет проблем, - сказал Сердан равнодушно и потёр следы от укусов на руке. Мои слюни влажно блестели на его тёмной коже. Я выдула развевающийся волос, который застрял у меня между зубов.

- Сердан, пожалуйста не звони. Пожалуйста! - Мне нужно было взять себя в руки, чтобы не упасть перед ним на колени и не умолять. Я чувствовала себя такой беспомощной. - Кроме того, они ведь теперь должны знать, что мы идём куда-то вдвоём. Не может же это быть совпадением, что сначала сбегаю я, а потом ты ...

- Да, но также они могут подумать, что я влюблён в тебя и по собственной инициативе отправился во Францию, чтобы найти. Это ещё не означает, что всё в порядке и ты жива! Блин Катц, мы не можем поступить так, так нельзя, сначала это вещь с паркуром, а теперь это. Ты что, хочешь иметь домашний арест, пока нам не исполниться восемнадцать?

Так было всегда. Если Сердан открывал рот и решался сказать сразу несколько предложений, то всегда получались только рациональные вещи. Такие рациональные, что мне захотелось громко заорать.

Да, он был прав, во всём, и мне так сильно хотелось спасти маму и папу от их волнений. Но не я находилась в опасности, а Леандер. О нём никто не думал, кроме меня. У него не было родителей, которые волновались, а только родители, которые хотели избавиться от него.

- Мне нужно на юг Франции, Сердан, с тобой или без тебя, но я поеду туда, каким-нибудь образом. Ты, если хочешь, можешь ехать домой, к маме и папе.

- О Люси, как ты собираешься сделать это? Твоя фотография точно во всех газетах и её постоянно показывают по телевизору, наверное интернет переполнен ей, а узнать тебя действительно совсем легко. Ты не можешь путешествовать автостопом или сесть во автобус. У тебя даже нет с собой ни еды, ни питья. Блин, я тоже в ответе за тебя, разве ты этого не понимаешь?

О Боже. Он был ещё более надоедливый, чем Леандер. Но я не могла возразить ему. У меня не было денег, ничего, чтобы поесть и попить. А это снова будет жаркий день.

- Я могла бы взять мопед ..., - всё же предложила я.

- Ворованный мопед, на котором ты не умеешь ездить. Ты не достанешь ногами до педали. Даже мне нельзя ездить на нём, он для меня слишком быстрый. Кроме того, он останется здесь. У меня нет никакого желания, чтобы меня поймали вместе с ним. Ты сама всё-равно не сможешь завести мотор. Забудь об этом, Катц.

Я упрямо покачала головой, но не знала, что мне ещё сказать. Я была уверенна, что смогу забраться в поезд и проехать без билета, но следующий вокзал был наверное далеко. Мы находились в глубинке. Я могла бы сказать, что мне повезло, если бы здесь иногда проезжала машина. Но Сердан был прав. Путешествовать автостопом было исключено.

Мои рыжие волосы и зелёные глаза были слишком бросающейся в глаза комбинацией. Так что мне нужно потянут время, может быть я всё-таки что-нибудь придумаю. Пока же мобильный находился в безопасности, в моём кармане брюк.

Сердан выдохнул шипя и пнул раздражённо круглый тюк. Облако пыли и соломы поднялось в воздух. Потом он неожиданно разогнался и спрыгнул, исполнив безупречное паркур-сальто вниз.

- Ты куда собрался? - крикнула я ему вслед. Он что, серьёзно настроился найти телефонную будку?

- Помыться! За полями я видел как блестит вода. Может тебе тоже стоит это сделать.

Меня удивило то, что он дал мне такие подробные ответы, но не помешало бы последовать за ним. Я во время сна повернулась на спину и теперь везде на высохший творог прилипла солома, даже на лицо. Наверное я выглядела как привидение. Я бросилась за ним, но не решалась, догнать. Чем больше расстояние между нами, тем лучше.

Сердан не ошибся. После десяти минут марша через пустынные поля и луга мы наткнулись на приток речки, который был окаймлён густыми деревьями и кустарником.

Вода текла медленно. Сердан снял через голову футболку и открыл застёжку своего ремня.

- Эй, помедленнее, - попыталась я его притормозить. - Как мы теперь это сделаем? Я уж точно не пойду купаться с тобой голой.

Сердан только фыркнул, спустил вниз джинсы и зашлёпал в своих чёрных трусах в мелкий поток возле берега. Спасибо Леандер, подумала я смущённо. Потому что Леандер самое позднее теперь, был бы уже голым. Но к счастью существовали ещё ребята, которые не были так одержимы тем, чтобы избавиться от всей одежды.

Сердан нырнул с головой, вынырнул снова отплёвываясь и встряхиваясь как молодая собака. Кстати собака - при всём этом волнение я совершенно забыла спросить, всё ли хорошо с Могваем. Но Сердан точно сказал бы мне об этом, если бы что-то было не так.

- Здесь хорошо! - крикнул он в приподнятом настроение. - Давай залезай. Как классно ... - Нет, это был не Сердан. Сердан, которого знала я, не говорил открыто, если что-то находил хорошим. Если вообще, то у него на губах появлялся только намёк на кривую усмешку или он одобрительно хмыкал. "Как классно." Это было смешно.

Такого Сердан не говорил. Что он только задумал?

- Ну конечно, - прошептала я. - Мобильный ... - Сердан знал, что я была как нутрия, мы провели почти всё начало лета в бассейне, как только господин Рюбзам выгонял нас из спортзала.

А там случалось всегда одно и тоже: Я оставалась в воде, пока мои губы не становились синими, кувыркалась вперёд и назад, пыталась ходить на руках, организовывала "поймай меня" и "плаванье на перегонки". Предпочитая конечно "плаванье на перегонки". Именно на такое "плаванье на перегонки" Сердан теперь и хотел меня вызвать, чтобы внезапно незаметно вернуться и быстренько выбраться на берег, где ему нужно будет только вытащить из моих брюк мобильный и взять себе. Как хитро!, подумала я саркастически. Но не достаточно хитро ...

- Отвернись, я сейчас разденусь! - крикнула я. Сердан послушно отвернулся. Прекрасно. Я выскользнула из штанов, свернула их в небольшой свёрток и сунула под один из корней. Это даст мне время, если ему удастся, выбежать на берег, прежде чем я это замечу.

Потому что в отличие от него, я знала, где находится мои брюки. Потом я позволила себе шутку и забросила его штаны высоко в кроны деревьев, где они, чрезвычайно декоративно, остались висеть между двумя ветками. Его же футболку я сначала вываляла в грязи, прежде чем ей было позволено присоединиться к штанам. Отлично. Я решила оставить не себе не только мои трусы, но также и майку. Ей не помешала бы стирка и кроме того под низом у меня ничего не было. При летних температурах она быстро снова высохнет.

- Люси, - раздалось предупреждающе из воды. - Давай же, быстрее ... - Испуганно я обернулась, но Сердан стоял послушно и дальше, повернувшись ко мне своей жилистой, загорелой спиной.

- Люси, пожалуйста ... там люди ... - И уже он погрузился под воду, а в тот же момент я тоже их увидела: две бегуньи, чьи футболки пёстро проглядывали через кусты. Розовая и фиолетовая. Мама, я скучаю по тебе, подумала я внезапно, при виде таких знакомых ярких цветов, но не смотря на мою внезапно поднимающеюся тоску по моим родителям, я бросилась на землю и на четвереньках проползла через камыши в воду.

Скользкие ползунки касались моих ног и казалось хотели меня схватить, когда я смело нырнула и открыла глаза. Река была такой мутной, что я почти ничего не видела. Быстро гребя, я отплыла от берега, направляясь к светлому пункту впереди, о котором я думала, что это Сердан, пока мой кислород не закончился. Так тихо, как только можно я всплыла, схватила ртом воздуха и огляделась. Бегуньи почти достигли поляны на берегу - ещё один, два метра и тогда они нас увидят ...

- Вниз, - приказал Сердан и мы тут же нырнули под воду, удаляясь от берега вдоль поворота притока, где мы снова и снова быстро захватывали воздух и плыли дальше под водой. Мои ноги стали холодными и усталыми, но у меня всё ещё оставалось достаточно сил. После ещё одного поворота, Сердан подал мне знак под водой, подняв большой палец вверх, показывая этим, что мы в безопасности.

Так незаметно, как только можно, мы скользнули вверх. Мне хотелось завизжать и забарахтаться, потому что "безопасность" оказалась огромной камышовой рощей. Мои ноги тонули в грязи, а поверхность воды была покрыта ярко-зелёными водорослями. Она воняла тухлятиной. Иногда поднимались пузырики на поверхность и лопались с тихим шипением. Чувствуя отвращение, я вытерла рот. Я почти ни к чему не испытывала отвращение, но вонь грязи под нами была мерзкой.

Лягушка запрыгнула на гнилую ветку, блестя на солнце чёрно-серебряным цветом и то надувала,то сдувала свой живот. Я провела кончиком пальца по её зелёной в точечку спине.

Лягушки мне нравились и каким-то образом это животное успокоило меня немного. Когда я разглядывала её, то тухлый запах уходил на задний план.

Сердан убрал со своих плеч несколько водорослей и заглянул сквозь камыш.
- Дерьмо ... о нет, вот дерьмо ..., - зарычал он.

- Что такое? - Я оторвала свой взгляд от лягушки. - Дерьмо, - повторила я, когда увидела, что он имел ввиду. Обе бегуньи обнаружили штаны и футболку Сердана на дереве и тыкали в них двумя палками, чтобы снять.

- Почему мои вещи висят на дереве? - спросил Сердан с угрожающим тоном в голосе. Но я взяла пример с него и решила, что в этот момент не хочу говорить. Он мог и догадаться, почему я это сделала. Намного важнее для меня было то, чтобы обе женщины не споткнулись о мои брюки и ...

- Параша, - вырвалось у меня. Они нашли их. Болтая они вытащили их из под корня, при этом оба телефона выпали из карманов. Поздравляю. Тощая коричневая собака бегуньи, бегала лая вокруг неё. Видимо она находила всё это высший класс, в отличие от нас. Сердан начал ругаться на турецком, а это у него был очень серьёзный признак, который нужно было принять в расчёт. Незаметно я отступила от него на пару шагов.

- Тебе ведь ясно, что это означает Люси, не так ли? - произнёс он сквозь стиснутые зубы. - Они нашли нашу одежду и оба наших мобильных.

- Но не наше нижнее бельё, - попыталась я его успокоить. - Мы не голые.

- Да, точно. И они будут думать, что мы либо утонули во время купания, либо нас похитили, скорее всего какой-нибудь преступник ... Я даю нам ещё четверть часа, потом этот кусок речки атакуют копы и всё обыщут. А я не хочу, чтобы меня нашли и арестовали в трусах.

- Я тоже нет, - согласилась я с ним. Это было нашим кодексом чести в паркуре, не позволить себя поймать полицейским. И он относился так же и к этой ситуации. Об этом Сердану и мне даже не нужно было говорить. Если уж на то пошло, то мы хотели сами явиться с повинной, быть же пойманными было табу. Тем не менее я предприняла последнюю попытку, уклониться и отсрочить ситуацию.

- Кроме того, мне холодно. Может быть мы сможем где-нибудь лечь на солнце и - ладно, всё хорошо ..., - поспешила я уступить, когда Сердан посмотрел на меня так укоризненно, что я почти испугалась. - Нам нужно позвонить. Я это понимаю.

Нам нужно позвонить нашим родителям. - Я сдалась. Я всё-равно не смогу сделать этого. Кроме того, моя нечистая совесть почти меня убивала. С тем, что мама думала, что мы сбежали вмести, я ещё как-то могла смериться.

Но одежда, которая лежит на берегу, без людей, которым она принадлежит - это жутко. Это было именно то, о чём я уже часто читала в газетах. В тот же момент, я тайно молилась о том, чтобы со мной такого никогда не приключилось. Всегда, когда я читала о таком, я сразу же думала об убийстве. И, как правило за этим скрывалось убийство.

Днями, неделями или месяцами позже, находили труп и только потом пропавшего без вести объявляли мёртвым и я каждый раз спрашивала себя, как родители, друзья и родственники переживали это длительное время ожидания не сходя с ума ... Я надеялась, что папе никогда не доставят такой труп в его подвал. Такой труп я не хотела видеть.

Нет, я не могла причинить такое маме и папе. Через этот страх они не должны проходить.

Когда я поняла, что всё потерянно и мне придётся сдаться, я показалась себе надувным животным, у которого выходит воздух. Я распалась, почувствовала одним ударом мои мучительные голод и жажду, солнечный ожог и ноющие мышцы на спине, руках и ногах. Я отвернулась от Сердана и зашагала по тине, чтобы добраться до берега, но почти не продвигалась вперёд. Слишком глубоко мои ноги погрузились в липкую трясину.

- Нам нужно ещё раз проплыть, Катц, - пробормотал Сердан удивительно миролюбиво. - Я видел там впереди, возле моста машины, когда мы нырнули сюда. Может быть там деревня.

Деревня, перед жителями которой мы совершенно мокрые и в нижнем белье пройдём по улицам? Но в этот момент мне было это почти всё-равно. Я сделаю всё, чтобы освободить маму и папу от мысли, что меня изнасиловали и убили. О Леандере я упорно пыталась забыть, но я чувствовала, как слёзы всё сильнее гложили мне горло. Его труппа пошлёт его в Гваделупе, а мне никогда не удастся, попасть в Гваделупе ...

Отныне я буду жить в закрытом отделение. Хемсхоф* навсегда. Помимо этого, у меня не было денег для полёта на Карибские острова. У меня они появятся лишь тогда, когда Леандер уже давно будет утащен на другую сторону. Так, как это предпочитали его родители. Никакого нового позора больше для Херувимов.
*больница для психически больных находиться в Хемсхофе, куда направляют всех душевно больных из этого района Германии

В стороне от зарослей течение захватило Сердана и меня, так что нам почти не нужно было прикладывать усилий и через несколько минут мы достигли арку моста на другой стороне берега. Мы цеплялись за неё с двух сторон, чтобы течение реки не унесло нас и упирались ногами в дно.

Да, над нами, на большом, подстриженном лугу стояли машины - машины с жилыми фургонами на сцепных устройствах и современные жилые автомобили, которые образовывали большой круг, но деревни не было и в помине. Собака подбежала к нам на мост, коротко обнюхала наши мокрые носы и снова убежала виляя хвостом. Откуда-то доносилась ритмичная, чужая музыка и мы слышали, как ругались двое людей, а третий голос громко смеялся. Царило чемоданное настроение.

- Я думаю, я знаю, что это такое ..., - прошептал Сердан. - Цыганский табор.
- Синти и рома, - исправила я его.
- Э?

- Цыгане это ругательство. Так же как Тминный турок.
- Ерунда! Существует ведь так же цыганский шницель и цыганская музыка ...

- Да, но папа научил меня тому, что так не говорят. А синти и рома. Моя прабабушка была рома. У них самые красивые гробницы, по-настоящему помпезные с большими ангелами и тысячью украшений и маленьких храмов. Папа говорит, что этот народ ещё знает, как отдавать дань смерти.

- Хм, - сказал Сердан и состряпал лицо, словно воздушный пузырь. - И кто они теперь здесь, синти или рома?

- Откуда мне знать, - ответила я дерзко. - Во всяком случае, у кого-нибудь из них точно есть телефон.

- Ты думаешь? - спросил Сердан с сомнением. - Они живут в жилых фургонах ...
- Ну и что? Тогда тем более нужен сотовый телефон. Посмотри, фургон там сзади, большой ... К нему мы можем подкрасться. Там никого нет.

Я показала на мощный, серебренного цвета жилой фургон, который стоял немного за пределами лагеря. От окна к окну была натянута верёвка для сушки белья, на которой развиваясь, сохли на тёплом ветру разноцветные вещи и полотенца.
- Может быть мы даже сможем заново одеться, если нас не поймают.

Сердан просканировал своими тёмными глазами окрестности. Наконец он тихо вздохнул и схватился немного крепче за камень, чтобы подтянутся на нём вверх.

- Ладно, Катц. На счёт три мы побежим. Мы не остановимся, пока не добежим до фургона и спрячемся за кустами, чтобы посмотреть, нет ли кого поблизости. Никаких самостоятельных вылазок, ясно?
- Ясно.

Сердан посмотрел на меня испытующе. Я выдержала его взгляд. Я должна была сосредоточиться на том, что было важно. Не думай о Леандере, не думай о нём. Не думай об острове и этих страшных картинах, призывала я себя. Тем не менее мне вниз на щёку скатилась слеза. Но мы только что плыли и ныряли. Сердан непременно подумает, что это вода. Он убрал руку с камня и провёл успокаивающе по моему лицу.

- Остатки творога, - сообщил он скудно. Я только кивнула. - Хорошо. Тогда бежим. Один, два ... три!

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/58214/266507

Переводчики: lena68169