Готовый перевод The World and The Prophets by Hugh W. Nibley / Мир и пророки. Хью Нибли.: 04 - Prophets and Scholars

Глава 4

Пророки и богословы

Кто такой пророк? В одном иудейские и христианские богословы всегда сходились во взглядах, а именно, что "Авраам умер и пророки умерли". Таким образом, от пророков удалось избавиться, а слово "пророк" было приспособлено в наши дни для почти ничем не ограниченного использования. Едва ли не каждого, одарённого дарами неординарного мышления чуть выше среднего уровня, эрудированностью или умением убеждать – можно с уверенность сказать – рано или поздно будет назван пророком. И поскольку это слово так небрежно используется, нам следует, прежде чем мы продолжим, уточнить, кем пророк НЕ является.

Древнее ценное Дидахе, произведшее революцию в изучении истории церкви после его открытия в 1883 году, даёт – кроме её наиценнейшего вклада в самую малоизученную область исследований – бесценную информацию о природе священства и пророчества в ранней церкви. На одну из тем, в частности, оно выражается ясно и чётко: в нём содержатся тексты для различения между истинным и ложным пророком, ибо в те дни в Церкви всё ещё были пророки, как истинные, так и лжепророки. Святым советуют: если кто-то, претендующий на звание истинного пророка, пытается обучить своему умению других, то это не истинный пророк. Пророчество – это непосредственный дар от Бога, и его невозможно передать от одного человека к другому. Он не передаётся через какое-либо обучение (Дидахе XI, 11–12).

Например, Пётр обладал определёнными знаниями о том, что Иисус Христос был Сыном Божьим. Разве он получил это знание от Иисуса, своего наставника и учителя? Нет, не от Него. "Блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах" (Мф 16:17). Да, Пётр получал прямые наставления из уст самого Господа во плоти, тем не менее, не от Него, а от Его Отца Пётр получил свидетельство о Христе. То же самое верно и для всех тех учеников Господа, получивших свидетельство о Его божественности. "Все, что дает Мне Отец, ко Мне придет; и приходящего ко Мне не изгоню вон" (Ин 6:37). Вот это — откровение от Отца, приводящее души ко Христу: "И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне" (Ин 5:37). Знание о спасении не передаётся от одного человека к другому горизонтально, как это бывает; оно не переходит от одного поколения к другому как великая житейская традиция. Свидетельство, то есть уверенное знание о том, что Иисус есть Христос, Спаситель и Искупитель мира, обретается не горизонтально, а через вертикальное схождение или, используя выражение Иустина Мученика, это "дар, сходящий время от времени свыше на святых людей".1

Никто, имеющий свидетельство, не зависит от какого-либо другого человека в этом свидетельстве. Каждый обязан узнать для себя, что Иисус есть Христос. Ни от кого не ожидается верить в истинность Евангелия только потому, что некий чиновник или собор или синод, говорит это. В конце своей знаменитой проповеди на смерть Кинга Фоллетта пророк Джозеф Смит сказал: "Я не виню никого, кто не верит моему рассказу. Если бы я не пережил того, что со мною случилось, я и сам бы себе не поверил". Да и Господь многократно настаивал на том, что любой может получить свидетельство о Нём от Его Отца. Каждый должен обрести собственный опыт в этих вопросах. "Никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым" (1Кор 12:3), - говорит нам Павел, и никаких наставления от других людей не будет достаточно. "Без прямого откровения с небес, - говорил Бригам Янг, - невозможно кому-либо полностью понять план спасения. Мы часто слышим, как говорят, что в Церкви должны быть живущие оракулы, чтобы Царство Божье могло быть установлено и процветало на земле. Я дам ещё одну версию в этом духе. Я говорю, что живущие оракулы или Дух откровения должны быть в каждом отдельном человеке, чтобы знать план спасения и придерживаться путей, которые ведут его в присутствие Божье".2

Тогда очевидно, что дар пророчества - эта высшая степень откровения, которая исходит прямо свыше - не может быть передан с помощью каких-либо учебных курсов, хотя они могут быть ценны в качестве подготовки; его невозможно приобрести в каком-либо учебном заведении. Словом, пророк не является ученым. Несомненно, когда слова пророка записаны в книгах, они становятся объектом пристального изучения. Как только истинный пророк был должным образом отвергнут и соответственно вознагражден, стаи экпертов устремляются к его словам, чтобы начать научный процесс интерпретации. Слова умерших пророков становятся ценным достоянием армий специально обученных и тщательно отобранных ученых. В очень древнем тексте говорится, что Петр в своем послании к Иакову рассказывает, как используют его письменные труды в церкви: "Они думают, что могут толковать мои слова лучше меня, заверяя своих слушателей, что передают в сущности мои мысли, в то время как таковые никогда не приходили мне в голову. Если они проявляют такую возмутительную вольность еще при моей жизни, что же будет когда я умру!" Гораздо позже Климент Александрийский выразил те же чувства. Как видите, ученый и богослов получают знание из письменного слова, а затем начинаются неприятности. Пророк, с другой стороны, который может быть неграмотным, получает знание, напрямую общаясь с небесами. Эти две группы имеют абсолютно разные ориентиры.

Это можно хорошо проиллюстрировать в случае с самим Господом. Мы вспомним, как учёные мужи обвиняли Его в богохульстве за утверждение о реальном контакте с Небесным Отцом, который, как Он настаивал, был не просто символически, но и реально Его Отцом. И те выступившие против Иисуса люди были обучены в Писаниях: Он сказал, "что Сыну Человеческому должно много пострадать, и быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту..." (Лук 9:22), особенно отметив, что Его оппонентами будут представители самого образованного сегмента общества. Эти люди могут цитировать Писания по поводу всего, что они делают или говорят, и во всём признавать авторитет Писаний. С другой стороны, о Христе мы читаем: "И дивились Его учению [didaché — способу обучения], ибо Он учил их, как власть имеющий, а не как книжники" (Мк 1:22). То, что Он говорил, и было Писанием. И то же самое относится к каждому истинному пророку. Этот факт признан во всём христианском мире, который готов принимать в качестве святого всякое слово, если только будет доказано, что это подлинное высказывание Апостола, не важно, сколь тривиальную тему он затрагивает, как, например, когда Павел просит Тимофея принести ему его книги и плащ.

Многое указывает на то, что коринфяне слишком полагались на репутацию и мнение учёных - слабость, как было окончательно доказано, губительная. В самом начале своего первого послания к ним Павел упрекал их за это:

"Где мудрец? где книжник? где совопросник [syzetetés — мы бы назвали его членом собора] века сего? Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие?"

Ибо когда мир [своею] мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих.

Потому что немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков.

Посмотрите, братия, кто вы, призванные: не много [из вас] мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных" (1Кор 1:20-21, 25-26).

И Павел объясняет, что это сделано для того, "чтобы было, как написано: хвалящийся хвались Господом", а не будучи обязанным какому-либо человеку или неким человеческим наставлениям. Эта точка зрения ранней церкви по данному вопросу прекрасно изложена в знаменитом отрывке, одном из самых древних существующих фрагментов подлинной раннехристианской литературы, сохранённых для нас Евсевием:

"Дивные и воистину угодные Богу мужи - я говорю об апостолах Христовых,- проводившие жизнь в совершенной чистоте, украсившие душу всеми добродетелями, говорили языком простым. Они полагались на Божественную и чудесную силу, дарованную Христом, но не умели, да и не пытались рассказать об учении Христа убедительным и искусным словом [как тому учат в богословских школах]. Только при помощи Духа Божия и по Его указанию, только по чудодейственной силе Христовой, в них действовавшей, разносили они по всей вселенной весть о Царствии Небесном, не умея тщательно подбирать слова, да и мало... беспокоясь [о том, чтобы что-либо записать]. Они поступали так, потому что несли служение великое и превышающее человеческие силы. Ведь и Павел, превосходивший всех богатством слов и обилием мысли, написал только несколько коротеньких Посланий, хотя мог поведать о многом неизреченном, ибо, созерцая третье небо и прикоснувшись ему, восхищенный в дивный рай, удостоился слышать слова несказанные. Ведомы они были и остальным последователям Спасителя нашего: двенадцати апостолам, семидесяти ученикам и множеству других..."5

Из этого фрагмента совершенно понятно, что ранняя церковь полностью зависела от вдохновенных учений живущих пророков и не имела ничего общего с формальным научением риторике и диалектике, которые к четвёртому веку стали обязательными для любого кандидата на епископскую должность.

Безусловно, Бог может избрать пророком учёного мужа, если захочет, однако, нам сказано недвусмысленно, что Он предпочитает для этого совершенно иной типаж. Язычнику Цельсу, насмехающемуся над слабой образованностью и грамматикой Апостолов, Ориген ответил, что отсутствие образования у пророков было самым мощным аргументов в их пользу, ибо, пройди они обучение в богословских школах, их дары лидерства и убеждения можно было бы приписывать не прямому руководству свыше, но годам тренировки.6

Пророк признаёт достоинства приобретения знаний, и Павел говорит нам, что есть дух в человеке, и мы знаем, что дух Христа просвещает всякого человека, приходящего в этот мир. Пророк признаёт учёного за то, кем он является, но учёный не возвращает этот комплимент. Он даже представить себе не может, как кто-то способен получить знание способом, отличным от его собственного. Но не может поверить, что кто-либо мог пережить то, что не пережил он. Великий голландский учёный Квиспел недавно продемонстрировал, как это узкое предубеждение экспертов лишило их способности понять истинную природу Первоначальной Церкви. "Я никогда не видел видений, - говорит учёный, - а значит и Джозеф Смит не мог их видеть. Я вижу сны, а значит могу допустить, что и он тоже".

Мир не признаёт, что может быть ещё какое-то вдохновение, а святые всегда лучше в этом разбирались. Множество людей, слышавших глас Божий во время крещения Иисуса, не видели тогда Духа Святого, как видел Его Иоанн. Попутчики Павла по дороге в Дамаск пережили нечто чудесное, но это было совсем не то, что пережил Павел, а потому и не могли предъявлять права на его призвание (Деяния 22:9). И в том время когда многие поклонялись Христу, когда Он на глазах у них возносился на небеса, "иные усомнились" (Матфея 28:17). Мы не можем согласиться с талмудистом, который утверждал, что любую точку зрения, выраженную разумным учёным, необходимо принимать так, будто слово Бога к Моисею на горе Синай — это совсем не одно и то же. Мы не можем согласиться с отцами четвёртого века в том, что учёный-богослов, читающий Священные Писания, общается с Богом в таком же буквальном смысле, как это делал Адам в саду Эдемском. Не можем мы также согласиться и с расхожей в академических кругах банальностью о том, что, поскольку Евангелие содержит всю истину, любое учение, содержащее доказанную истину, является Евангелием. Это фрагмент другого клише, гласящего, что, поскольку Бог есть разум, любая ментальная активность должна рассматриваться в виде прямого откровения с небес. По заверениям Бригама Янга, всякое знание приходит через своего рода откровение, но идея о том, что всё оно будет в равной степени свято, стоит лишь доказать, что оно истинно, есть дешёвое и несерьёзное умозаключение, могущее разрушить любую науку или обучение. Физика и химия обретают смысл только тогда, когда факты представлены в определённом порядке и с определёнными приоритетами важности — иначе всё превращается в хаос. Так и с Евангелием: "Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру; сие надлежало делать, и того не оставлять.
Вожди слепые, оцеживающие комара, а верблюда поглощающие!" (Матфея 23:23-24). Человек, делающий свой собственный ментальный процесс равным откровению с небес, отцеживает крохотного комара, проглатывая верблюда.

В заключение давайте обратимся к Павлу, более всех образованному, по словам Климента, из всех учеников Христовых. "Возвещаю вам, братия, что Евангелие, которое я благовествовал, не есть человеческое, ибо и я принял его и научился не от человека, но через откровение Иисуса Христа" (Галатам 1:11-12). В сравнении с таким знанием, — говорит он, — "всё почитаю тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего: для Него я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа" (Филиппийцам 3:8). Это именно то знание, которое стоит обрести,и это знание, приходящее через откровение. Наша счастливая обязанность — возвещатаь, что с момента восстановления Евангелия такое откровение снова доступно человечеству, если оно прислушается к словам пророков и не будет рассматривать собственные открытия и умозаключения в качестве вершины познания.

1. Иустин, Диалог с Трифоном иудеем 7.

2. Джон А. Уидсоу, Проповеди Бригама Янга (Salt Lake City: Deseret, 1954), 38 (курсив наш).

3. Клементины (Dubia), Послания Петра к Иакову 2.

4. Климент Александрийский, Стромата I.

5. Евсевий, Церковная история III, 24.

6. Ориген, Против Цельса I, 62, III, 39-40; VIII, 47

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/5918/17939

Переводчики: ldsfriend, Ipod