Готовый перевод Sara Shepard - The Heiresses / Сара Шепард - Наследницы: Пролог

Вы знаете Сэйбрук. Каждый знает. Возможно, вы прочли о них в People или Vanity Fair, видели их фото на страницах Vogue и New York Times Sunday Styles. Прогуливаясь по Пятой авеню, вы были склоны зайти в витиевато-известняковое здание с фамилией выгравированной над дверным фронтоном. По крайне мере, вы остановились, посмотрев на изображение потрясающего лица Астер Сэйбрук, обрамленного плеядой прелестей, алмазы так безупречны и чисты, что их глянцевый вид вызывает у вас головокружение. Они слишком кружат голову, ведь Сэйбруки представляют собой семейство красавиц, предпринимателей, дебютантов, знатоков и диссидентов, тип людей, для которых открыты все двери и зарезервированы столы в ресторанах.

Если вы живете в Нью-Йорке, и случайно мельком увидели их за повседневными делами, такими как, хождение в офис по утрам, или вечерняя пробежка вокруг озера, вы чувствуете прикосновение солнечного луча, волшебной палочки, удачу. Вы думаете, они такие же как и я.

Но нет. И будьте поосторожней с желаниями, ведь, если бы вы были Сэйбрук, вас бы преследовали настолько глубокие тайны, как мина и вам бы так же везло, как и темноте. Вам пришлось бы пройти через чертовки много похорон. Больше всего в жизни этой семье приходится переживать множество смертей.

Десяток качественно отполированных городских автомобилей, припаркованы перед собором Святого Патрика ясным сентябрьским утром, где проходят похороны Стивена Барнетта, и еще не менее пяти припаркованы за углом на Пятидесятой-стрит. Церковные ступеньки были вычищены, перила блестели, а голуби нашли другое место для ночлега. Действия через дорогу быстротечно продолжались. Было столь много людей, что они казались длинной в шелковый шарф. Но, когда двери автомобилей одновременно открылись, как в идеальной хореографической постановке балета, движение остановилось, и все взгляды устремились на них.

Эдит, почтенная глава династии Сэйбрук, уже в церкви вместе со своими детьми. Теперь настал черед молодого поколения выйти из затемненных автомобилей в свет вспышек фотокамер и кричащей толпы. Первая вышла двадцатидевятилетняя Поппи Сэйбрук, в прекрасно оформленном черном наряде от Ralph Lauren, демонстрируя свое обручальное кольцо с большим алмазом, естественное, Сэйбрук. Её новый жених, Джеймс Кенвуд, идя за нею, оценивал скромные улыбки каждого из толпы, особенно женщин.

Далее шли кузины Поппи - сестры Коррин и Астер. Хотя Коррин выглядела безупречно в черном платье с запахом и темно-коричневых туфлях на каблуках, ее кожа была мертвенно-бледной, а она сама казалась немного потерянной. Ходили слухи, что ее парень, Диксон Шэкелфорд, разбил ей сердце в начале лета. Возможно, из-за этого она решилась проработать целый год в Гонконге в качестве бизнес-посредника Сэйбруков. Говорили, что она уедет на следующий день.

Астер надела платье, которое можно было принять за пеньюар, белокурые волосы были спутаны. Восемнадцатилетняя девица, которая провела лето, дефилируя в Европе, даже не подняла глаза, обрамленные оправой от Диор, когда обняла Поппи. Возможно, она плакала всю ночь. Или, что более вероятно, была на гулянке.

Дверь хлопнула по бордюру, когда двадцатисемилетняя Роуэн, новый юрист компании Сэйбруков, взошла на край тротуара. Двух ее братьев, Майкла и Палмера, здесь не было, потому что они не присоединились к семейному бизнесу и не знали Стивена. Роуэн взглянула на своих кузин и сразу вздрогнула, завидев Поппи и Джеймса. Ее светлые голубые глаза были налиты кровью, а нос давно покраснел. Никто не осознавал, что Роуэн и Стивен Барнетт были близки... Или она была расстроена из-за чего-то другого?

И, наконец, восемнадцатилетняя Наташа Сэйбрук-Дэвис, бегущая со станции метро на Пятьдесят третьей улице, ее непослушные темные кудри закрывали лицо, а губы сжались в неприветливую и хмурую линию. Родственники смотрели на нее настороженно, не зная что и сказать. Тот факт, что Наташа недавно лишила себя наследства, стал предметом многих догадок. Зачем одной из наследниц Америки отказываться от своего состояния?

Сверкнула фотовспышка. Поппи заслонила свое отлично очерченное овальное лицо стеганным клатчем от Chanel. Астер зажмурилась, при этом сама вся позеленела. Спустя миг Поппи, Астер, Коррин и Роуэн взялись за руки. Они впервые были вместе с тех пор, как Стивена нашли на мелководье у летней резиденции их семьи на Меривэзер, солнечном островке, расположенном недалеко от берега Мартас-Винъярд, неделей ранее, после их ежегодной вечеринки в честь окончания лета. В этом году они отмечали повышение Поппи в должности президента компании.

"Извините", - произнес кто-то за четырьмя женщинами.

Они обернулись и увидели покрасневшее и нетерпеливое лицо репортера. За ней стоял оператор в джинсах и футболке команды Yankees.

Женщина широко улыбнулась.
- Эми Сивер, Десятый канал. Как хорошо вы знали Стивена Барнетта?

Коррин пригнула голову. Поппи неловко качнулась. Роуэн сжала кулаки.

Эми Сивер едва моргнула. Оператор приблизился.
- Так странно, - продолжала журналистка. - Сначала ваш дедушка, который владел империей Сэйбруков, затем его протеже, человек, про которого ходили слухи, что именно он следующий кандидат на эту должность...

Роуэн нахмурилась.
- Вы пытаетесь связать эти смерти, то ничего не выйдет. Нашему дедушке было девяносто четыре года. Это не совсем одно и то же.

- И Поппи была назначена президентом компании, не Стивен, - подхватила Коррин, указывая на кузину. Мэйсон, отец Коррин и генеральный директор компании, принял решение в последний момент, по которому он хотел, чтобы "все осталось в кругу семьи". Это стало большим сюрпризом, но все знали, что Поппи была готова выдвинуть свою кандидатуру.

Репортер не отставала от них, пока они шли к церкви, Наташа держалась на пару шагов дальше от кузин.
- Да, но разве мистер Барнетт не участвовал в заплыве от Гарварда, не занимался серфингом на Галапагосских островах? Вам не кажется странным, что он утонул на мелководье?

Роуэн прикрыла ладонью камеру

- Без комментариев, - быстро сказала Поппи, подгоняя Роуэн и остальных к церкви. - Держи себя в руках, - прошептала она.

- Ты знаешь, на что она намекает, - прошептала в ответ Роуэн.

- Знаю, знаю, - ответила Поппи. - Но просто забудь, хорошо?

Им никогда не нравилось думать об этом. О семейном проклятье. Средства массовой информации давно придумали это понятие, они им даже восхищались. Существовал анонимный интернет-сайт под названием "Благословленные и проклятые", на котором были задокументированы все бедствия и несчастья Сэйбруков, и посещаемость росла день ото дня. Никто не мог пройти мимо легендарной американской семьи, благословленной богатством и красотой, но все же проклятой вереницей загадочных и внезапных смертей.

Когда девочки были маленькими, история о проклятье была одной из их страшилок, которые они рассказывали друг другу во время ночевок в палатках на заднем дворе их семейной собственности в Меривэзер.
- Все началось, - так заводилась история с включенными фонариками под их подбородками, - когда двоюродная бабушка Луиза упала с балкона во время вечеринки в честь Кануна Нового года. Она пролетела двадцать этажей, так и держа в руке свой мартини. После Луизы двоюродного дедушку затоптали во время игры в поло. Затем самолет троюродного брата потерялся в море. У их теперь уже разведенной тети Грэйс, младшей из детей Эдит и Альфреда, был сын, которого похитили из их палисадника.

Хотя Стивен Барнетт на самом деле был не из семьи Сэйбруков, казалось, что все наоборот. Альфред, который всегда искал новые таланты, вытащил Стивена прямо из Гарвардской школы бизнеса пятнадцать лет назад, впечатленный его сообразительностью и уравновешенностью в бизнесе. Стивен был полезным и выдающимся человеком с острым умом и хваткой, необходимой для пиара, он мог обсуждать все, что угодно от бриллиантовых безделушек до отдыха для будущих социально-ответственных работников шахт. Он буквально взлетел по карьерной лестнице, постоянно оставался в доме Альфреда и Эдит в городе или на семейном острове на выходные, становясь доверенным советником и почетным сыном. Теперь его коснулась та же судьба, что и других Сэйбруков, попавших под серое облако, преследующее эту семью. Да, смерть от утопления на мелководье в пристани для яхт казалось странной. Но уровень алкоголя в крови Стивена был чрезвычайно высок,и полиция признала произошедшее несчастным случаем.

Журналистка наконец-то отступила, и кузины зашли в собор. Органист играл фугу Баха рядом с пустой скамейкой у входа в церковь, ожидающей кузин. на первой скамье сидела жена Стивена, Бэтси, промокая свои серые глаза, хотя ее горе казалось отрепетированным. Его браться сидели плечом к плечу как зеркальные отображения усопшего в комнате смеха. Две рыжеволосые женщины стояли у гроба, сложив руки в молитвенном жесте. У одной из них был теннисный браслет с бриллиантом, который женщины семейства Сэйбрук сразу же узнали.

- Даниэль? - сказала Коринн.

Женщина обернулась, и выражение ее лица изменилось.
- Как ужасно, - прошептала она.

Астер начала медленно отходить, но Коррин притянула Даниэль в объятия. Даниэль Гилкрист была дочерью управляющего собственностью в Меривэзер, она всегда была с девушками, когда те были детьми, что стала им как семья. Они с Астер были дружны больше всего, именно Астер подарила ее этот браслет, но сейчас она отказалась даже взглянуть на нее. Мать Даниэль, Джулия, стояла рядом с дочерью, одетая в черное облегающее платье, подчеркивающее стройную фигуру. Хотя ей уже было под пятьдесят, с ее миниатюрным телосложением и такими же рыжими волосами, как у дочери, она могла сойти за сестру Даниэль.

- До сих пор не могу поверить, что он утонул, - сказала Даниэль, когда Наташа подошла к группе.

Наташа положила руку на гроб.
- Это удобное объяснение, - пробормотала она, - учитывая все, что произошло той ночью.

Поппи закрутила головой. Астер сжала губы, выглядя пойманной с поличным. Коррин побледнела на глазах. Даже Роуэн, казалось, занервничала. Они не говорили о том, чем занимались в тот вечер, когда Стивен утонул, или что вообще произошло тем летом. Возможно, у них были более важные темы для обсуждения, или, может, они специально избегали именно эту.

Джулия коснулась руки Даниэль.
- Пойдем, - сказала она остро. - Оставим их одних.

Органист начал играть первые ноты “So My Sheep May Safely Graze”, и все заняли свои места. Поддерживая их бабушку Эдит, священник медленно шел в алтарю. Он схватил ее усыпанную бриллиантами и пятнами печеночного цвета руку, хотя она пыталась вырваться. Несмотря на влажность в церкви, Эдит затянула соболиный ворот туже, как будто это был корсет, чтобы шея держалась на месте. Она подняла свои большие, темные очки в круглой оправе выше и спокойно улыбнулась всем присутствующим на похоронах.

Когда она дошла до их скамейки, Эдит поцеловала каждую из внучек.
- Вы все великолепно выглядите.

Затем она села, перекрестив ноги в лодыжках, и положила руки на колени, так как считала, что все смотрят на нее. Вполне возможно, что так и было. Она всегда повторяла один и тот же совет своим внучкам: "Вы, мои дорогие, наследницы. Запомните это, навсегда. Потому что никто никогда этого не забудет".

Девушки были будущим "Бриллиантов Сэйбрук", и им приходилось вести себя соответственно. Они должны были жить по правилам высшего этикета, улыбаться камерам, разговаривать на нескольких языках, обладать множеством образований, уметь поддерживать разговор, и, что самое важное, воздерживаться от всего, что может привести к скандалу с участием семьи.

И все же у них не получилось. У всех них. Это было лето секретов. Секреты, которые отдали их друг от друга и заставили сжиматься все внутри, секреты, которыми они не делились даже друг с другом. Когда они оглядывались по сторонам сверкающего собора, каждая из них боялась, что внезапно ударит молния откуда-то сверху. Они были наследницами, это понятно. Они были блестящими принцессами из семьи, которая, возможно, была обречена. Но по стандартам Эдит они не вели себя как наследницы вовсе.

И это был лишь вопрос времени, когда об этом узнает мир.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/59204/273793

Переводчики: ValeryPierse, VeronicaV, princess_light