Готовый перевод The Strain. The Night Eternal. / Штамм. Вечная ночь.: Дождь из пепла

Из дневника Эфраима Гудуэзера

На второй день мрака они накрыли их. Самых лучших и сообразительных: власть имущих, богатых, влиятельных.

Законодатели и гендиректора, магнаты и интеллектуалы, бунтари и высоко уважаемые лица. Никого из них не обратили: всех зарезали, уничтожили. Казнь провели в спешке, публично и жестоко.

Оставили в живых по паре экспертов в каждой области, устранили всех лидеров. Они маршировали на улицах, проклятые, из Ривер Хаус, Дакоты, Бересфорда и в этом роде. Их задержали и сгоняли толпой в главные места для сбора людей по всему миру, такие как Национальная аллея в Вашингтоне, Нанкинская улица в Шанхае, Красная площадь в Москве, стадион в Кейптауне и Центральный парк в Нью Йорке. Там, в ужасающей резне, от них избавились.

Говорили, что более тысячи стригоев буйствовали на Лексингтоне и рыскали по каждому зданию, окружающему Грамерси Парк. Все мольбы и посулы были оставлены без внимания. Мягкие наманикюренные руки просили и умоляли. Их тела подергиваются, свисая с фонарных столбов на Мэдисон Авеню. На Таймс Сквер в двадцати футовых погребальных кострах горела загорелая изнеженная плоть. Элита Манхэттена освещала пустые улицы, закрытые магазины - ВСЁ ДОЛЖНО СРАБОТАТЬ - и молчаливые светодиодные мегаэкраны.

По-видимому, Мастер рассчитал правильное количество, точной баланс между вампирами, которые были нужны для установления превосходства без излишней нагрузки на снабжение кровью; его подход был методическим и воистину математическим. Старые и немощные тоже отбирались и уничтожались. Это была зачистка и это был путч. Около трети человечества было истреблено за 72 часа, которые с тех пор стали известны как "Нулевая ночь".

Полчища взяли под контроль улицы. ОМОН, спецназ, армия США - поток монстров настиг их всех. Тех, кто покорились и сдались, оставили в качестве охранников и смотрителей.

План Мастера имел потрясающий успех. В жестокой дарвиновской манере, Владыка отобрал выживших для податливости и уступчивости. Его растущая сила не могла не пугать. Со смертью Древних его контроль над полчищами - а через них и над миром - расширился и стал ещё более усложненным. Ни один стригой больше не имел права шататься по улицам, словно буйный зомби, нападая и питаясь, когда хочет. Их действия координировались. Как пчёлы в улье или муравьи в муравейнике, они явно чётко разделили между собой роли и обязанности. Они были глазами Владыки на улицах.

Вначале солнца совсем не было. На несколько секунд слабый солнечный свет мог промелькнуть, когда светило было в зените, но в другое время вокруг была неотступная тьма. Теперь, два года спустя, солнце просачивалось сквозь отравленную атмосферу лишь на два часа каждый день, но тот тусклый свет, который оно давало, был не сравним с тем, что когда-то согревал Землю.

Стригои были везде, как пауки или муравьи, проверяя, вернулись ли те, кто остался в живых, в свою повседневную рутину...

И всё же самым шокирующим было то... как незначительно жизнь на самом деле изменилась. Владыка наживался на общественном хаосе первые несколько месяцев. Лишение - еды, воды, коммунальных услуг, обеспечения правопорядка - вселяло такой страх в людей, что, когда базовая инфраструктура была восстановлена, выполнена программа выдачи пайков населению и перестроенная электросистема разогнала мрак долгих ночей, они ответили на это благодарностью и повиновением. Стаду нужна компенсация недостатка порядка и рутины - однозначная структура власти - чтобы капитулировать.

Менее чем за две недели большинство систем были восстановлены. Вода, энергия... кабельное телевидение вновь транслировалось, теперь показывая только старый материал без рекламы. Спорт, новости, всё на повторе. Ничего нового не производилось. И... людям нравилось.

Быстрые перевозки были приоритетом в новом мире, потому что личные автомобили были редкостью. Машины были потенциальными бомбами и как таковые не имели места в новом государстве. Машины изымали и разбивали. Весь транспорт на улице принадлежал государственным службам: полиции, пожарным, медикам, - они все были оперативными, пилотируемые подчиняющимися людьми.

Самолёты постигла та же участь. Единственный действующий флот контролировался мультинациональной корпорацией Стоунхарт, чей контроль над распределением пищи, энергией и военными предприятиями Владыка использовал для захвата планеты, и он состоял примерно из 7% от тех самолётов, что когда-то пересекали небеса.

Серебро было вне закона и стало торговой валютой, желаемой всеми и обмениваемой на купоны или талоны на еду. Правильное его количество даже могло купить тебе, или твоему близкому, путь на свободу из ферм.

Фермы это единственная абсолютно новая вещь в этом мире. Они и тот факт, что больше не было образовательной системы. Больше никаких школ, никакого чтения, никаких размышлений.

Фермы и бойни обслуживались 24 часа в сутки, семь дней в неделю. Тренированные надзиратели и развозчики скота снабжали стригоев необходимым питанием. Новая классовая система была создана быстро. Система биологических каст: стригоям нравилась третья положительная. Любая другая группа крови тоже подходит, но третья положительная либо была полезнее - как разные сорта молока, - или лучше держала вкус и качество при упаковке и хранении. Люди с другой группой крови были фермерами, рабочими, расходным материалом. А люди с третьей положительной были главным куском говядины. Их холили, снабжали бонусами и питательными веществами. Их даже дважды выводили на свет в лагерях, чтобы удостовериться, что витамин Д точно усвоился. Их ежедневная рутина, их гормональный баланс и, в конце концов, их размножение систематически регулировались, чтобы соответствовать спросу.

Вот так всё и шло. Люди ходили на работу, смотрели телевизор, ели и шли спать. Но в темноте и тишине они плакали и волновались, зная очень хорошо, что те, кого они знали, те, кто был рядом, - даже те, кто спал рядом с тобой на той самой кровати, - могли внезапно исчезнуть, поглощенные бетонным сооружением ближайшей фермы. И они кусали свои губы и плакали, потому что у них не было другого выхода, кроме как сдаться. Всегда оставался кто-то (родители, братья и сёстры, дети), кто зависел от них. Всегда кто-то ещё, кто дал им эту лицензию на страх, блаженство трусости.

Мог ли кто-либо помыслить, что мы будем вспоминать шумные девяностые и ранние нулевые с ностальгией. Времена смятения и политической мелочности и финансовые махинации, которые предшествовали коллапсу мирового порядка... в сравнении с настоящим, это было золотое время. Всё, чем мы были, исчезло: социальные формы и порядок в том виде. в каком их понимали наши отцы и праотцы. Мы стали стадом. Мы стали скотом.

Те из нас, кто всё ещё жив и не подчинился системе... мы стали аномалией... Мы паразиты. Мусорщики. Преследуемые.

Без шанса дать отпор...

Келтон стрит, Вудсайд, Квинс

В отдалении раздался вопль, и доктор Эфраим Гудуэзер, вздрогнув, проснулся. Он откинулся на диван, а затем встал и в одно мгновение, яростным движением схватил потертую кожаную рукоять меча, выступающую из сумки на полу и разрезал воздух звенящим серебряным клинком.

Его боевой клич, хриплый и сбивчивый, непрочный из-за его кошмаров, быстро прервался. Его клинок затрепетал, не встретив препятствия.

Он был один.

Дом Келли. Её диван. Знакомые вещи.

Гостиная его бывшей жены. Вопль был звуком сирены, воспринятый им во сне как человеческий визг.

Он снова уснул. Ему снился огонь и силуэты, неразличимые, но скорее всего человекоподобные, сотворенные из ослепительного света. Вспышка. Во сне эти силуэты боролись с ним, пока свет не поглотил их всех. Он всегда просыпался взволнованным и измотанным, будто он в самом деле боролся с кем-то. Сон пришел из ниоткуда. Ему могло сниться что-то домашнее: пикник, пробка на дороге, рабочий день, - а потом вспыхивал свет и поглощал всё, и появлялись серебристые фигуры.

Он слепо нащупал сумку с оружием, усовершенствованная сумка для бейсбольных принадлежностей, добытая за много месяцев до разорения Моделс на Флетбуш Авеню.

Он был в Квинсе. Ладно. Ладно. Память возвращалась к нему, в сопровождении с первыми приступами сводящей челюсти похмелюшки. У него снова провал в памяти. Ещё одна опасная попойка. Он вернул меч обратно в сумку с оружием, потом вернулся, держа свою голову в руках, словно треснутую хрустальную сферу, осторожно поднятую с пола. Его волосы висели паклями, его голова пульсировала.

Ад на земле. Отлично. Земля проклятых.

Реальность была мерзкой сукой. Он проснулся от кошмара. Он был всё ещё жив, и всё ещё человек, что было немногим, но лучшим, на что он мог надеяться.

Просто ещё денёк в аду.

Последним, что он запомнил из сна, фрагмент, который прилепился к его сознанию, словно липкая плацента, был Зак, купающийся в иссушающем серебристом свете. Это было не типично, что вспышка произошла в этот раз.

- Отец, - сказал Зак, и его глаза встретились с глазами Эфа, а потом свет поглотил всё.

От воспоминания об этом по телу прошёл холодок. Почему он не мог отделаться от этого ада во сне? Разве это не должно так работать? Балансировать ужасающее существование со снами о полёте и освобождении? Он бы всё на свете отдал за сон о чистой сентиментальности, бальзам на его душу.

Эф и Келли, посвежевшие после колледжа, легко идущие рука об руку по блошиному рынку в поисках дешёвой мебели и безделушек для их первой квартиры...

Зак в ползунках, топочущий по дому, маленький босс в подгузниках...

Эф, Келли и Зак, сидящие за обеденным столом со сложенными руками в ожидании, когда Зак закончит свою навязчиво тщательную молитву...

Вместо этого сны Эфа были похожи на плохо записанные фильмы снафф. Знакомых людей из прошлого: врагов, знакомых и друзей, - преследуют и забирают, пока он смотрит, не способный дотянуться до них, помочь или хотя бы отвернуться.

Он сел поустойчивее и поднялся, держась одной рукой за спинку дивана. Он подошёл к окну, оглядывая окрестности. Аэропорт Ла-Гвардия располагался неподалёку. Сам вид самолёта, отдалённый рёв реактивного двигателя теперь были причиной для удивления. Огни больше не пересекали небо. Он вспомнил трагедию 11 сентября 2001, и как пустота небес казалась тогда такой сюрреалистичной, и какое странное облегчение наступило, когда неделю спустя самолёты снова начали летать. Теперь облегчения не было. К нормальному ритму жизни уже не вернуться.

Эфу стало интересно, который сейчас час. Сейчас утро, подумал он, судя по своим сбитым биологическим часам. Стояло лето, по крайней мере, согласно старому календарю, поэтому тёплое солнце должно было бы быть высоко в небесах.

Вместо этого, вокруг была тьма. Естественная смена дня и ночи нарушилась, вероятно, навсегда. Солнце было закрыто мутной пеленой витающего в небе пепла. Новая атмосфера состояла из продуктов ядерного распада и вулканической пыли от извержений, произошедших по всему миру, круглой сине-зелёной конфетке, завернутой в корку отравленного шоколада. Земля завернулась в плотный, изолирующий кокон, запечатанная в темноте и холоде? не пропуская солнечные лучи.

Постоянная ночь. Планета превратилась в бледную, гниющую преисподнюю холода и мучений.

Идеальная среда для вампиров.

Согласно последним прямым новостным репортажам, давно уже запрещенные, но продаваемые в интернете словно порнуха, эти условия были по всему свету. Очевидцы рассказывают о темнеющем небе, чёрном дожде, о зловещих облаках, соединяющихся вместе и уже не расходящихся. Учитывая вращение планеты и характер ветров, полюса, северный и южный, теоретически были единственными местами на Земле, всё ещё получающими регулярную порцию солнечного света... хотя никто не знал наверняка.

Остаточная радиационная опасность от ядерных взрывов и горевших фабрик поначалу была высокой, даже катастрофической в некоторых районах. Эф и остальные провели почти 2 месяца под землёй, в туннеле канала под Гудзоном, и поэтому избежали краткосрочного выпадения радиоактивных осадков. Экстремальные погодные условия и атмосферные ветры, распространившие повреждения на большие территории, которые могли служить причиной падения радиационного фона; радиоактивные осадки развеялись благодаря сильным ливням, вызванным насильственным изменением экосистем, способствовали рассеиванию радиации. Радиоактивные осадки распадались экспоненциально, и в короткое время территории, напрямую не загрязненные, стали безопасными для передвижения и обеззараживания в пределах примерно шести недель.

Долгосрочные эффекты только готовились наступить. Вопросы относительно человеческой плодовитости, генетических мутаций и возросшем числе онкологических заболеваний не находили ответов какое-то время. Но эти насущные вопросы затмились происходящим: два года продолжающихся ядерных катастроф и вампирский апокалипсис, всё вместе и сразу.

Вой сирен затих. Эти предупредительные системы, созданные, чтобы отгонять нарушителей и привлекать помощь, всё ещё выходили из строя время от времени, хотя и не так часто, как в первые месяцы, когда сигналы завывали постоянно, настойчиво, словно агонизирующие вопли умирающей расы. Ещё один след исчезающей цивилизации.

В отсутствие сирен, Эф прислушался, нет ли в доме посторонних. Через окна, поднимаясь из промозглых подвалов, спускаясь с пыльных чердаков - вампиры проходили сквозь любые места, нигде не было безопасно. Даже во время ежедневных нескольких солнечных часов - тусклый сумрачный свет, гавань, небеса, принявшие болезненный янтарный оттенок - опасности не исчезали. Это время было человеческим комендантским часом. Лучшее время для передвижения для Эфа и остальных, уберегающее от прямого контакта со стригоями, было также и одним из самых опасных, благодаря наблюдателям и любопытствующим глазам симпатизирующих вампирам людей, надеющихся улучшить свою участь.

Эф прислонился лбом к окну. Прохладное стекло приятно холодило кожу и успокаивало пульсацию внутри черепа.

Знание было самым худшим. Осознание безумия не делало менее безумным. Осознание того, что ты тонешь, не помогало тебе выбраться, только добавляло паники. Боязнь завтрашнего дня и воспоминания о том хорошем и ярком, что было, доставляли Эфу столько же страдания, сколько и сама вампирская чума.

Ему нужна была еда, нужен был протеин. В этом доме ничего не осталось, он смёл всю еду подчистую - как и алкоголь - месяцы назад. Даже нашёл секретный тайник с шоколадными батончиками Баттерфингер в шкафу Мэтта.

Он отошёл от окна, поворачиваясь лицом к комнате и кухне за ней. Он попытался вспомнить, как он здесь оказался и зачем. Он увидел следы от клинка на стене, где он с помощью кухонного ножа отпустил парня своей бывшей жены, отрубая голову недавно обращённой твари. Это произошло ещё во времена убийств, когда убийства вампиров пугали так же сильно, как и мысль о том, что тебя обратят. Даже когда вампиром был парень бывшей жены, стремящийся заменить Эфа на месте самого важного мужчины в жизни Зака.

Но тот рвотный рефлекс человеческой морали давно уже исчез. Мир изменился, и доктор Эфраим Гудуэзер, бывший когда-то выдающимся эпидемиологом Центра по Контролю и Профилактике Заболеваний, тоже изменился. Вирус вампиризма поработил человеческую расу. Чума ввергла цивилизацию в невообразимой степени злобу и отчаяние. Мятежники, упрямые, властные и сильные, все были большей частью уничтожены или обращены, оставляя мягких, побеждённых и боязливых на волю Владыки.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/59325/274603

Переводчики: Wiener_Blut