Готовый перевод Offenders for a Word / Запутывающие в слове: 04 - Man Can Become Like God

Человек может стать подобным Богу

ОБВИНЕНИЕ № 4. Мормонизм учит, что человеческие существа могут стать подобными Богу. Но антимормоны всех видов и мастей воспринимают это как оскорбление. "Любая церковь, которая [важно] проповедует евангелие такое как это, по определению не является христианской".1 По мнению многих критиков это учение является языческим, оккультным и сатанинским.2 Оно так беспокоит многих христиан "мейнстрима", что создатели одного из крайне нечестных антимормонских фильмов выбрали это как центральную его тему и назвали свой псевдо-документальный фильм The God Makers (С того времени их усилия породили еще и книгу с таким же названием, и даже более провокационное продолжение, озаглавленное Temples of the God Makers).

ОТВЕТ. Даже беглый взгляд на раннюю христианскую мысль открывает, что идея о человеческом обожествлении (деификации) - известная на греческом как theosis или theopoiesis3 - находится среди учений древнего Христианства. Мы, конечно, не питаем иллюзий о том, что такие фигуры, как Афанасий и византийские Отцы - высказывая свои очень разные метафизические и теологические предпосылки - понимали theosis именно так, как понимают его Святые последних дней. Очевидно, что это древнее учение претерпело массивные изменения, пока дошло до шестнадцатого века. Ясно также, что ему уже постарались придать "символический смысл" ко времени псевдо-Дионисия, примерно к 500 году по Р.Х., а, отдавая дань эволюции христианского учения о Боге, может быть и ранее.4 Святые последних дней, тем не менее, занимают в этом вопросе завидную позицию. Так как мы верим в отступничество, то на полном основании ожидаем, что будут отличия, причем, значительные отличия, между верованиями Святых Отцов и мормонским учением. Однако, любые существующие подобия потенциально понятны нам, как фрагменты, сохранившиеся со времен перед наступлением отступничества. Если обнаруживаются какие-либо подобия, даже неполные, между верованиями СПД и "святоотеческим учением", при условии, что они отсутствуют среди учений современного христианского мейнстрима и у некоторых из Отцов, то это должно рассматривать как нечто глубоко важное. И простой факт, касающийся рассматриваемого здесь вопроса, состоит в том, что Святые последних дней учат доктрине об обожествлении, и многие Отцы учат доктрине об обожествлении, а вот протестантская ветвь Христианства, которой придерживается большинство антимормонов, - нет. Мы полагаем, что, по своей сути, даже сравнительно поздние упоминания о theosis, представляющие собой эллинизацию более раннего учения, являются тем, что наиболее близко совпадает с мормонской верой. Как гласит очень ранняя формула, "Бог стал человеком, чтобы человек мог стать Богом".5 По мнению Клемента Александрийского (ум. в 215 году по Р.Х.), "получая таким образом силу Господню, душа учится быть Богом".6 А в одной из глав на тему "Почему человек не был сотворен совершенным от начала" Ириней (ум. в 180 году по Р.Х.) писал: "Ибо мы возлагаем вину на Него, так как не были сделаны богами от начала, но сперва просто людьми, а затем, через длительное время, богами".7

Учение об обожествлении человека существовало ранее потому, что оно глубоко укоренено в Библии. "Будьте совершенны, - говорит Спаситель в Мф. 5:48, - Как совершен Отец ваш Небесный". Действительно, Апостол Павел писал, что сама Церковь была установлена, чтобы привести нас к этому совершенству (Еф. 4:11-13). Насколько будет простираться этот процесс совершенствования? На самом деле, очень далеко. "Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы - дети Божии. А если дети, то и наследники, наследники Божии, сонаследники же Христу, если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться" (Рим. 8:16-17). Мы - сыновья Божьи, - повторял Павел в Гал. 4:6-7, - "а если сын, то и наследник Божий через Иисуса Христа". Первое послание Иоанна 3:2 полностью соглашается с этим. "Мы теперь дети Божии", - утверждает это послание, заявляя, что "знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему". И вновь Павел, повествуя о "славе Господней", говорит, что мы "преображаемся в тот же образ от славы в славу" (2Кор. 3:18). Обетование состоит в том, - рассказывает нам 2Пет. 1:4, - что мы соделаемся "причастниками Божеского естества". А когда, в Ин. 10:30, Иисус говорит: "Я и Отец - одно", иудеи немедленно "схватили каменья, чтобы побить Его" (Ин. 10:31). Почему? Потому, что на полном основании они понимали, что заявление о единстве с Богом, это недвусмысленное заявление о божественности. "Не за доброе дело хотим побить Тебя камнями, но за богохульство и за то, что Ты, будучи человек, делаешь Себя Богом" (Ин. 10:33). Тогда, держа в памяти этот эпизод, представляется очевидным, что обетование обожествления для Его верных последователей содержится в великой заступнической молитве Спасителя, когда Он просит об учениках: "Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, [так] и они да будут в Нас едино" (Ин. 17:21). "Побеждающему, - говорит Спаситель в Отк. 3:21, - "дам сесть со Мною на престоле Моем, как и Я победил и сел с Отцем Моим на престоле Его". Как еще более ясно можно сказать об этом?

Theōsis или theopoiēsis можно легко проследить как в библейском, так и в пост-библейском иудаизме. "Тема 'стал как один из Нас' открывается как скрытый подтекст Иудаизма от Адама до Нахмана из Братиславы, - пишет Петр Хейман в своем важном исследовании, - Но как этот материал согласуется с предполагаемым исключительным монотеизмом Иудаизма периода по возвращении из вавилонского пленения? Никак, насколько я могу видеть!" Тем не менее, Хейман указывает: "Многие [мистические иудейские тексты] предполагают, что люди могут обрести божественность и распоряжаться божественными силами".8 Действительно, иудейская традиция может назвать, по меньшей мере, одну особую историческую личность, которая достигла божественного статуса, ибо так называемые трактаты Хехалот заявляют, "что человек, Енох, восшел на небеса и был трансформирован до Метатрона, до 'малого Яхве'".9

Понятие об обожествлении является характерным для Клемента Александрийского.10 Оно является базовым для Афанасия.11 Действительно, оно настолько было распространенным в четвертом веке, что его придерживались также и заклятые враги Афанасия - Ариане, и оно играло важную роль с диспуте между этими двумя группами.12 Афанасий противостоял Арианам, так как боялся, что, по их вере, божественность Христа была недостаточно могущественным, чтобы признать искупление обожествлением.13 Даже в последующие века учение о theosis продолжало играть центральную роль в христианском мышлении. Иоанн Златоуст (ум. в 407 году по Р.Х.) учил, что "человек может, через свои собственные усилия, достичь подобия с Богом, овладев своими страстями".14 "Главная идея Св. Максима (умершего в 662 году по Р.Х.), как и всего восточного богословия, [была] идея об обожествлении".15 Неужели же мы должны отклонить всю греческую и сирийскую патристику как "нехристианскую"? Может быть, некоторые протестантские фундаменталисты могли бы поступить именно так. Но большинство разумных людей сочли бы весьма странным такое определение Христианства, которое бы исключило почти всех христиан. А, кроме того, западная христианская традиция не является совершенно свободной от учения об обожествлении человека, которое часто появляется в совершенно неожиданных местах.16 Клайв С. Льюис, например, является автором дорогим для многих христиан. Все же писания Льюиса исполнены языком обожествления человека.17 Может ли кто-то заявить, что и он не является христианином?18

"Человек может думать все, что угодно, про это учение о прогрессивном обожествлении, - комментирует известный немецкий протестантский церковный историк Эрнст Бенц, - Но одно остается бесспорным: с такой антропологией Джозеф Смит стоит ближе к взглядам на человека, которых придерживалась древняя Церковь, нежели были предшественники доктрины Августина о первородном грехе, рассматривающие даже мысль о подобной фундаментальной связи между Богом и человеком, главным образом, как ересь". Обсуждая учение о человеческом обожествлении, которого держатся Святые последних дней, Бенц решительно называет его христианским.19

Один из ответов на учение Святых последних дней об обожествлении, краткая статья, озаглавленная "One God: A Response to Mormon Apologists" [Единый Бог: Ответ мормонским апологетам], пытается доказать, что "ранняя Церковь" вообще не учила этой доктрине.20 Однако, там даются примеры, которые простираются [максимум] до Иоанна Дамаскина (ум. в 750 году по Р.Х.), которого с трудом можно принять как представителя "ранней Церкви". Но даже использование в той статье слов таких ранних апологетов, как Аристида Афинского (Aristides of Athens - ум. в 140 году по Р.Х.) и Юстина Мученика (155 г. по Р.Х.), с точки зрения СПД является в определенной степени проблематичным, так как именно эти "апологеты" были елленизированы и предпринимали попытки показать, что христиане поклоняются тому же самому Богу, как и их искушенные языческие соседи. Такой была и позиция Оригена.21 Выдающийся историк Роберт Уилкен может оказать помощь в контексте обсуждения великого языческого критика Христианства, Порфирия. "Уже более столетия, - говорит он, - С того времени, когда апологеты впервые начали предлагать логические и философские презентации Христианства языческим интеллектуалам, христианские мыслители заявляли, что поклоняются тому же самому Богу, которого почитают греки и римляне; другими словами, божеству, пред которым преклоняются другие разумные мужи и женщины. Действительно, христиане усвоили в точности тот же язык для описания Бога, который использовали языческие интеллектуалы. Христианский апологет Феофил Антиохийский описывал Бога, как 'неописуемого... невыразимого... непостижимого... недоступного для понимания... необъяснимого... несравнимого... неизменного... несказанного... безначального, ибо Он не был сотворен, неизменного, ибо Он - бессмертен' (Ad Autolycum 1.3-4). Такой взгляд, а именно, что Бог был нематериальным, безвременным и бесстрастным божественным существом, который познаваем одним лишь разумом, стал ключевым камнем христианских апологетических писаний, ибо служил для того, чтобы протянуть прочное связующее звено до греческой духовной и интеллектуальной традиции".22

Подобные усилия, имевшие своей целью продемонстрировать, что христианский Бог был идентичен Богу искушенного язычества, продолжались пока оставались язычники, которых можно было еще привлечь - то есть, вплоть до пятого века.23 К тому же, создается впечатление, что большинство ранних рядовых христиан относились с глубоким недоверием к попыткам этих интеллектуалов облечь Христианство в одежды языческой греческой философии.24 Так что, по всей видимости, у Святых последних дней имеется очень основательная причина для скептического отношения к Аристиду, Юстину и их собратьям-апологетам в качестве выразителей ранних христианских вероучений. Да и их языческая аудитория была, скорее, скептичной, причем, по весьма существенной причине: "Боги неблагосклонны к вам, - отвечали язычники, - так как вы верите, что мужчина, рожденный человеческим существом,… был Богом,… и вы поклоняетесь Ему в своих ежедневных молитвах".25 Это звучит очень похоже на вполне определенную критику, направленную на Святых последних дней - за исключением того, что нас редко осуждают за поклонение обожествленным людям.

Цитирование мест из статьи "One God", где Дж. Л. Престидж выражает позицию Отцов, мало делает для того, чтобы развеять наше подозрение о том, что статья оставила незамеченным их эллинистический дух. Бог, как говорит Престидж, имеет "все те позитивные качества, которыми не обладает человек, атрибуты которых можно определить, добавляя отрицательную приставку к обычным атрибутам человеческой природы".26 Престидж рассказывает о хорошо известном отрицании (alpha-privative) греков, использование которого было столь характерным для таких Александрийских мыслителей, как Клемент, и столь типичным для среды порожденной неоплатонизмом. Однако, такое "отрицательное богословие", как оно было названо, отсутствует в Библии.

Ответ, озаглавленный "One God", также цитирует Престиджа, утверждающего, что ранние Отцы не "стирали различие" между Богом и человеком. "Никогда не преодолена была пропасть между Творцом и тварью... Человек остается сотворенным существом: один только Бог является agenetos".27 Суть этого с точки зрения антимормонской полемики, конечно, состоит в том, что, поскольку люди всецело отделены и отличны в качествах от Бога, они не могут, по всей видимости, даже иметь примеси настоящей божественности. А следовательно, что бы ни имели ранние христиане под "обожествлением", это не может (к этому подталкивает нас эта аргументация) быть чем-то, что заявляют мормоны.

Однако "One God" не рассказывает всю историю. Не раньше времени императора Юлиана (ум. в 363 году по Р.Х.), как отмечает профессор Роберт Уилкен, "термин нерожденный (agenetos) служил причиной споров среди христиан. В течение нескольких десятелетий христианские мыслители вели дебаты о том, был ли Сын 'нерожден' или 'рожден'. Если Сын был рожден - то есть, перешел к существованию - тогда Он не может быть божественным [в согласии с текущими философскими посылками]. Только Бог является нерожденным, ибо существует вечно и неизменно. К тому времени как Юлиан написал свою Contra Galilaeos, христиане были вовлечены в дебаты о том, был ли Святой Дух рожден или нерожден - другими словами, был ли Дух по-настоящему божественнен".28

Тем не менее, создавалось впечатление, что только Бог Отец остался "agenetos" по вероучению патристики. Сын различался от Отца именно самим фактом Своего сыновства, которое, как и земное сыновство, связывает Его с Отцом, как следствие и причину. Дж. Л. Престидж доказывает это в одной из своих других книг: "Бог Отец, Который один наслаждается бытием, которое и абсолютное, и нерожденное (agenetos и agennetos), является единственным источником какой бы то ни было божественности, принадлежащей Его Слову и Его Духу. Вторая и третья Личности Троицы, поскольку их бытие деривативно, подчинены Ему в отношении существования. Эти заявления большей частью представляют позицию Тертуллиана, а значит в том, чтобы утверждать подобное, нет ничего еретического. По сути, Тертуллиан заложил это неизменное основание латинской доктрины о Троице".29

Одним из великих христологических вкладов знаменитого теолога третьего века, Оригена, было его учение о Вечном Рождении Сына. Алан Ричардсон, недавно умерший Декан Йоркский, дал ясное объяснение этого учения: "Природа Бога - вечно быть Отцом, а потому Сын не мог быть рожден в определенный момент времени, но должен быть вечно Сыном. Он вечно порождаем Отцом, ибо последний является первичным основанием всего, что есть, порождающий Логоса и творящий мир и ограниченных духов. В этом смысле Сын зависим от Отца, ибо поскольку Отец является Высшим Бытием и основанием любых других существований, реальность Сына производна от реальности Отца".30

Конечно, Святые последних дней не согласны с позицией Оригена. Однако они могут себе позволить это. Антимормонская брошюрка "One God", увы, не может. Если она хочет оспорить то, что существо "genetos" означает, что оно не может быть поистине божественным, то оно должно будет отвергнуть позицию Оригена, которая также является частью большинства, если не всех, классических символов веры Христианства, ибо они провозглашают одновремено и "begottenness" Сына, и Его полную и абсолютную божественность.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/5933/17997

Переводчики: ldsfriend