Готовый перевод Pretty Little Liars / Милые Обманщицы: Как всё начиналось

Представь себе лето между седьмым и восьмым классами, имевшее место быть несколько лет назад. Твоя кожа покрыта загаром, потому что ты почти всё время проводишь у своего бассейна со стенками из камня, на тебе штанишки от Juicy Couture (помнишь, когда все носили их?), а все мысли посвящены предмету твоего воздыхания, тому парню, чьё имя мы не будем упоминать, который ходит в частную школу и подрабатывает в магазине Abercrombie в торговом центре. Ты ешь свои шоколадные хлопья, как раз так, как ты любишь — залитыми сливками. И тут твой взгляд падает на фотографию девушки на картонной коробке. ПРОПАЛА БЕЗ ВЕСТИ. Она милая (определённо, даже милее тебя), и в её прекрасных глазах читается явная обида. И ты думаешь: «хмм, может, она любит шоколадные хлопья так же сильно, как и я». А ещё ты готова поспорить, что она тоже посчитала бы того парня из Abercrombie горячим. И в этот миг ты просто удивляешься, как кто-то... Как кто-то, настолько похожий на тебя, мог пропасть без вести. Ты ведь всегда думала, что только девушки с этих конкурсов красоты могут закончить на картонных коробках из-под молока.

Что ж, подумай ещё раз.

Ария Монтгомери зарылась носом в газон дома своей лучшей подруги, Элисон ДиЛаурентис.

— Восхитительно, — промычала она.

— Ты что, нюхаешь траву? — окликнула её откуда-то сзади Эмили Филдс, закрывая дверцу пикапа своей мамы длинной, покрытой веснушками рукой.

— Пахнет же классно. — Ария убрала с лица розовую прядь, ярко выделявшуюся на фоне её темных волос, и вдохнула тёплый вечерний воздух. — Прямо как лето.

Эмили помахала на прощание своей матери и подтянула широкие штаны, спадавшие с её худых бедёр. Эмили была многообещающим пловцом Юношеской Лиги и, хоть и великолепно выглядела в своём купальнике Speedo, никогда не носила ничего обтягивающего или даже отдалённо милого, как остальные девчонки её возраста. И каждый считал, что это из-за её родителей, настойчиво утверждавших, что характер образованного человека должен строиться изнутри, а не снаружи. [И именно по этой причине Эмили была вынуждена прятать свой топик с надписью «ИРЛАНДЦЫ ДЕЛАЮТ ЭТО ЛУЧШЕ» на дне ящика с нижним бельём, ведь эта фраза не очень-то и развивала её внутренний мир].

— Хей, девочки! — Элисон сделала пируэт, направляясь к подругам через передний двор. Её волосы были стянуты в небрежный конский хвост, и на ней до сих пор была юбка в складку, на которой красовалась эмблема команды по хоккею на траве, которую девушка не снимала ещё с вечеринки по окончанию года. Она была единственной семиклассницей в команде, да и то, в запасном составе, так что домой её подвозили старшие девочки из Rosewood Day, из чьих колонок оглушительно играл Jay-Z. Они буквально поливали Элисон духами, чтобы от неё не пахло сигаретами, которые они все курили.

— Что я пропустила? — спросила Спенсер Хастингс, пролезая через дырку в заборе Эли и присоединяясь к остальным. Спенсер жила в соседнем доме. Она перекинула свой длинный хвост тёмных волос через плечо и отпила глоток из своей бутылки Nalgene. Спенсер не была в команде с Эли, потому что решила присоединиться к ней позже осени, и по этой причине ей пришлось играть с другими семиклассницами. Она целый год упорно совершенствовала своё мастерство, и её подруги видели, что она даже сейчас, пока они не пришли, упражнялась в дриблинге. Спенсер ненавидела, когда кто-то был лучше её в чём бы то ни было. Особенно если этим «кем-то» была Элисон.

— Подождите меня!

Все девушки обернулись и увидели Ханну Мэрин, вылезающую из мерседеса своей мамы. Она споткнулась по пути, поправляя сумку на своём плече, но удержала равновесие, размахивая своими полными ручками. После того, как родители Ханны развелись, она стала стабильно набирать вес, и всё вело к тому, что скоро она перестанет влезать во всю свою одежду. Эли закатила глаза из-за оплошности девочки, но все остальные решили не замечать этого. Именно так поступают лучшие друзья.

Элисон, Ария, Спенсер, Эмили и Ханна познакомились в прошлом году, когда родители заставили их участвовать в благотворительной акции школы Роузвуда, которая проводилась по субботам. Ладно, заставили всех, кроме Спенсер — она пошла на это добровольно. Потом получилось так, что Элисон узнала о других девушках, а они — об Элисон. Она была идеальной: красивая, остроумная, смышлённая. Популярная. Парни хотели поцеловать её, а девушки, даже те, кто был старше, мечтали ею стать. Так что, когда Эли в первый раз рассмеялась над шуткой Арии, спросила Эмили об её успехах в плавании, сказала Ханне, что её рубашка прекрасна, и отметила, что почерк Спенсер был даже аккуратнее её собственного, они все просто... Были ослеплены. До Эли девушки чувствовали себя поношенными джинсами мамы с завышенной талией — нелепыми и абсолютно чужими по очевидным причинам. Но потом она заставила их считать себя самыми невероятными джинсами от Stella McCartney, которые никто не мог себе позволить.

Теперь, более, чем год спустя, в последний день седьмого класса, они были не просто лучшими подругами. Они были самыми популярными девушками Rosewood Day. Многое случилось за это время. Каждая ночёвка, каждый пикник были настоящими приключениями. Даже происходящее в классной комнате было увлекательным, когда они были вместе. [Чтение слезливого письма капитана команды его репетитору по математике по громкоговорителю стало легендой Роузвуда]. Но также было и то, что они все предпочитали забыть. Секрет, о котором они боялись заговорить даже друг с другом. Как-то раз Эли сказала, что на секретах их дружба и построена. Если эти слова были правдой, то они должны были оставаться друзьями до конца жизни.

— Я так рада, что этот день закончился, — охнула Элисон перед тем, как мягко подтолкнуть Спенсер к бреши между их заборами. — В сарайчик.

— А я так рада, что закончился седьмой класс, — высказалась Ария, пока они с Эмили и Ханной пролезали через дыру за другими девушками. Они направлялись к гостевому-домику-бывшему-амбару, в котором Мелисса, старшая сестра Спенсер, жила последние несколько лет учёбы в школе. К счастью, она выпустилась и на целое лето улетела в Прагу, так что домик был полностью в их распоряжении.

Внезапно они услышали очень писклявый голос.

— Элисон! Хей, Элисон! Хей, Спенсер!

Элисон резко повернулась в сторону улицы.

— Чур, не я, — прошептала она.

— Чур, не я, — практически одновременно произнесли Спенсер, Эмили и Ария.

— Чур... Блин! — нахмурившись, выругалась Ханна.

Идею этой игры Эли позаимствовала у своего старшего брата, Джейсона, выпускника Rosewood Day. Джейсон играл в неё в средней школе вместе со своими друзьями на вечеринках, когда они высматривали девушек в толпе. Тот, кто говорил «чур не я» последним, должен был на протяжении всей ночи тусить с какой-нибудь страшненькой девчонкой, в то время как остальные пытались заполучить её горячих подружек. На самом деле, всё это занятие означало лишь то, что эти парни были настолько же тупыми, как их жертва — некрасивой. В версии Эли девушки выкрикивали «чур не я» тогда, когда на горизонте появлялся кто-то уродливый, лузер или неудачник.

В этот же раз «чур не я» было адресовано Моне Вондервол — двинутой, которая жила ниже по улице и которая почти всё свободное время проводила в попытках завоевать внимание Спенсер и Элисон. Также с ней почти всё время были её наводящие страх подружки — Чесси Бледсой и Фи Темплтон. Чесси была той самой девушкой, что взломала школьную компьютерную систему и после посоветовала директору, каким образом её стоит улучшить, а Фи Темплтон везде ходила со своим йо-йо, и этого уже было достаточно. Теперь же троица наблюдала за девушками с середины пустой пригородной дороги. Мона была на своём скутере Razor, Чесси — на горном велосипеде чёрного цвета, а Фи — на своих двоих. С йо-йо в руках, очевидно.

— Ребят, вы хотите прийти и посмотреть «Фактор Страха»? — предложила Мона.

— Прости, — еле сдерживая смех, ответила Элисон, — но мы сейчас типа заняты.

Чесси нахмурилась.

— Вы что, не хотите увидеть, как они едят жуков?

— Отвратительно! — прошептала Спенсер на ухо Арии, которая сразу начала притворяться, что ест невидимых вшей с головы Ханны.

— Ох, да, мы бы с радостью, — подняла голову вверх Элисон. — Но мы уже долго планировали эту ночёвку. Может, в следующий раз?

Мона опустила взгляд на тротуар.

— Да, конечно.

— Тогда увидимся. — Элисон обернулась, фыркая и закатывая глаза, а остальные девчонки последовали её примеру.

Они пересекли задний двор Спенсер. Слева от него, через забор, находился соседний двор Эли, в котором её родители затеяли грандиозную стройку: беседку на двадцать персон, где можно было проводить пикники.

— Слава Богу, рабочих нет, — сказала Эли, кинув взгляд на жёлтый бульдозер.

— Они снова бред несут? — на секунду замерла Эмили.

— Успокойся, Убийца, — сказала Элисон, и все остальные захихикали. Иногда они называли Эмили «Убийцей», как питбуля Эли. Когда-то Эмили тоже считала это смешным, но в последнее время она редко разделяла веселье со всеми.

Сарайчик был совсем рядом. Он был крохотным и уютным, а ещё в нём было большое окно, выходившее прямо на ферму семьи Спенсер, у которой была своя собственная ветряная мельница. Здесь, в Роузвуде, Пенсильвания, в небольшом пригороде, находившемся примерно в двадцати милях от Филадельфии, ты, скорее всего, жила бы в фермерском домике с двадцатью пятью комнатами, выложенным мозаикой бассейной и сутками наполненной горячей водой ванной. Прямо как Спенсер. Но уж точно не в подготовленном специально для тебя McMansion. Летом Роузвуд пах свежей сиренью и скошенной травой, а зимой — снегом и горящими в печах брёвнами. Городок был полон высокими пышными соснами, простоватыми фермерами и милейшими лисами и кроликами. Здесь было множество восхитительных бутиков, домов в колониальном стиле и парков, где проводились дни рождения, выпускные и обычные пикники. А парни Роузвуда были лучше всего остального, вместе взятого: такие безупречные, словно только что сошедшие со страниц каталога Abercrombie. Это было сердцем Филадельфии, полным семейств с многовековой историей, старыми монетами и практически древними скандалами.

Как только они достигли сарайчика, то услышали смешки, раздававшиеся изнутри. Кто-то взвизгнул:

— Я же сказала, хватит!

— О, Боже, — простонала Спенсер. — Что она тут делает?

Спенсер заглянула в помещение через замочную скважину и увидела Мелиссу, свою старшую идеальную-во-всём-на-свете сестру, и Йена Томаса, её сладенького бойфренда, валявшихся на диванчике. Через несколько минут дверь распахнулась, так как Спенсер пнула по ней каблуком своей туфли изо всех сил. Внутри пахло мхом и едва подгоревшим попкорном. Услышав шум, Мелисса обернулась.

— Что за... — начала она. После она заметила остальных девушек и дружелюбно улыбнулась. — О, привет, девочки.

Девочки же не отводили взглядов от Спенсер. Та всегда жаловалась им, какой невыносимой стервой была Мелисса, так что теперь они были весьма озадачены тем, какой дружелюбной и милой она была с младшей сестрой.

Тем временем Йен поднялся с диванчика, потянулся и ухмыльнулся Спенсер.

— Хей.

— Привет, Йен, — ответила Спенсер как можно более радостным голосом. — Я не знала, что вы здесь.

— Нет, ты знала, — самодовольно улыбнулся Йен. — Ты ведь шпионила за нами.

Мелисса поправила чёрную бандану на своих длинных светлых волосах и уставилась на сестру.

— Так-с, что случилось? — спросила она с чуть заметным напором.

— Я просто... Я не хотела вам мешать, — пробормотала Спенсер. — Но мы как бы заняли это место на сегодня.

Йен игриво ударил Спенсер по руке.

— Если вы не против, то я не прочь пошалить с вами, — подмигнул он.

Из-за этих слов шея девушки покраснела от смущения. У Йена были спутанные светлые волосы, заспанные глаза цвета лесного ореха и невероятно горячо выглядевший накачанный пресс.

— Вау, — громче, чем стоило, произнесла Эли. Все повернулись в её сторону. — Мелисса, я не говорила тебе, что вы с Йеном — прекрасная пара? Ох, нет, не говорила, конечно, но всегда думала об этом, знаешь. Ты согласна, Спенс?

Спенсер часто заморгала, в замешательстве.

— Эм... — тихо протянула она.

Мелисса недоумённо смотрела на Элисон в течение нескольких секунд, а затем опять повернулась к Йену.

— Нужно поговорить снаружи.

Йен отпил глоток из своей баночки Corona, пока девочки заинтересованно наблюдали за этим. Всё, что они когда-либо выпивали — алкоголь из баров их родителей, и то, чуть-чуть и тайком. Поставив пустую банку, он усмехнулся и последовал за Мелиссой.

— Прощайте, дамочки, — подмигнул он перед тем, как закрыть за собой дверь.

Элисон хлопнула в ладоши.

— И-и это ещё одна проблема, которую разрешила Эли Ди! Ты собираешься благодарить меня, Спенс?

Спенсер не ответила. Она была занята тем, что выглядывала что-то из окна сарайчика. Светлячки начинали озарять начинающее багроветь небо.

Ханна подошла к забытой миске с остатками попкорна и взяла целую горсть.

— Йен такой горячий. Даже горячее Шона. — Шон Эккард был одним из самых привлекательных парней в их классе, а также предметом секретных фантазий Ханны.

— Знаешь, что я слышала? — спросила Эли, плюхнувшись на диван. — Шону действительно нравятся девушки с избытком веса.

Лицо Ханны просияло.

— Правда?

— Нет, — презрительно фыркнула Элисон.

Ханна медленно опустила попкорн обратно в миску.

— Ладно, девочки, — произнесла Элисон, — я знаю, чем нам заняться.

— Надеюсь, что не спринт голышом, как в прошлый раз, — хихикнула Эмили. Они пошли на это месяц назад — в чёртов смертельный мороз. И, хоть Ханна и отказалась снимать нижнее бельё, все остальные без колебаний побежали через близлежащие поля.

— Но ведь тебе так понравилось, — пробурчала Эли. Улыбка исчезла с лица Эмили. — Но всё равно нет, я оставила это для последнего дня в школе. Я научилась гипнотизировать людей.

— Гипнотизировать? — переспросила Спенсер.

— Сестра Мэтта научила меня, — ответила Эли, смотря на фотографии Мелиссы и Йена, стоявших в рамочках на каминной полке. У её парня этой недели, Мэтта, были волосы того же песочного цвета, что и у Йена.

— И как это работает? — поинтересовалась Ханна.

— Прости, я поклялась ей не разглашать тайну, — повернувшись кругом, сказала Эли. — Хотите увидеть, как это делается?

Ария промычала, садясь на лежащую на полу подушку цвета лаванды.

— Даже не знаю...

— Почему нет? — Взгляд Эли упал на выглядывающую из фиолетовой сумки Арии плюшевую свинку. Ария всегда носила с собой странные вещи — плюшевых животных, вырванные из старых романов страницы, открытки из тех мест, что она никогда не посещала.

— Разве гипноз не заставляет тебя говорить те вещи, которые ты говорить не хочешь? — спросила Ария.

— А есть что-то, что ты скрываешь от нас? — огрызнулась Эли. — И почему ты продолжаешь везде носить эту игрушку с собой? — отметила она.

Ария пожала плечами и вынула её из своей сумки.

— Папа привёз мне Хрюшку из Германии. Она помогает мне с моей личной жизнью, — прошептала она, гладя свинку.

— Засунь руку ему в задницу! — пронзительно взвизгнула Эли, и Эмили начала хихикать. — Кстати, почему ты хочешь носить с собой что-то, что твой отец дал тебе?

— Несмешно, — сквозь зубы проговорила Ария, повернув голову в сторону Эмили.

На несколько секунд воцарилось молчание, на протяжении которого девушки безучастно смотрели друг на друга. В последнее время такое происходило достаточно часто: кто-то — обычно Эли — что-то говорил, потом кто-то другой на это обижался, а все остальные были слишком трусливыми, чтобы спросить, что же произошло.

Первой заговорила Спенсер:

— Гипноз... Хм, что-то не верится.

— Ты ничего об этом не знаешь, — быстро проговорила Элисон. — Давайте же. Я могу сделать это со всеми вами одновременно.

Спенсер поправила пояс на своей юбке. Эмили медленно выдохнула. Ария и Ханна обменялись взглядами. С Эли они многое попробовали впервые. Прошлым летом, например, они курили листья одуванчика, чтобы выяснить, появляются ли из-за них галлюцинации, а прошедшей зимой они пошли плавать в Pecks Pond, хотя прекрасно знали, что однажды там был найден труп. Но дело было даже не в этом, а в том, что они не всегда хотели того, что Элисон заставляла их делать. Они все смертельно любили Элисон, но иногда и ненавидели её за то, что она вечно командовала ими. Иногда в присутствии Эли они не чувствовали себя настоящими, если честно. Они чувствовали себя куклами, чьё каждое движение контролировала Эли, и сильно желали быть настолько сильными, чтобы дать ей отпор.

— Про-ошу-у? — попросила Эли. — Эмили, ты же хочешь этого, да?

— Эм... — Голос Эмили дрогнул. — Я...

— Я сделаю это, — прервала её Ханна.

— Я тоже, — произнесла сразу же после неё Эмили.

Спенсер и Ария неохотно кивнули. Довольная, Элисон выключила весь свет в помещении щелчком пальцев и сразу же зажгла сладко пахнущие ванилью свечки на кофейном столике. После этого она поднялась на ноги и промычала.

— Окей, люди, просто расслабьтесь, — монотонно произнесла она, пока девушки сидели в кругу на мягком ковре. — Ваше сердцебиение успокаивается. Вы думаете о самом приятном. Теперь я сосчитаю от ста, и, как только я коснусь каждой из вас, вы все окажетесь под моей властью.

— Страшно, — нервно рассмеялась Эмили.

Элисон начала.

— Сто... Девяносто девять... Девяносто восемь...

Двадцать два...

Одиннадцать...

Пять...

Четыре...

Три...

Она дотронулась до макушки Арии подушечкой своего большого пальца. Спенсер распрямила скрещённые до этого момента ноги. Ария дёрнулась.

— Два... — Она медленно дотронулась до Ханны, затем — до Эмили, а после направилась в сторону Спенсер. — Один.

Спенсер распахнула глаза до того, как Элисон достигла её. Она подпрыгнула со своего места и подбежала к окну.

— Что ты делаешь? — прошептала Эли. — Ты портишь момент.

— Здесь слишком темно. — Спенсер открыла шторы.

— Нет. — Элисон опустила плечи. — Должно быть темно. Именно так это работает.

— Давай же, это не так. — Жалюзи застряли; Спенсер хмыкнула, пытаясь открыть их.

— Нет, так.

Спенсер опустила руки по бокам.

— Я хочу, чтобы было светлее. Может, все тоже хотят.

Элисон взглянула на девушек. Все они до сих пор сидели с закрытыми глазами.

Но Спенсер и не подумала бы сдаться.

— Не всегда всё должно быть так, как ты того хочешь, знаешь, Эли?

Элисон издала смешок, больше похожий на тявканье.

— Закрой их!

Спенсер закатила глаза.

— Боже, выпей успокоительное.

— Это я должна успокоительное выпить? — спросила Элисон.

Спенсер и Элисон пялились друг на друга на протяжении нескольких секунд. Обычно их ссоры были одними из тех, когда тот, кто увидел новую рубашку-поло от Lacoste в Neiman Marcus первым, предъявлял претензии к другому, или же когда эти богатенькие девушки увольняли своих дизайнеров за то, что медовый цвет платья был слишком вызывающим. Но на этот раз за этим стояло что-то ещё. Что-то более значительное.

Наконец Спенсер кивнула на дверь.

— Уходи.

— Да с радостью. — И Элисон выбежала наружу.

— Вот и отлично! — Но буквально через несколько секунд Спенсер последовала за ней. Небо до сих пор было багровым, а ни в одном окне дома её родителей не горел свет. Было тихо, даже слишком — даже светлячки, казалось, затихли. Спенсер могла слышать собственное дыхание. — Подожди! — выкрикнула она, захлопнув за собой дверь. — Элисон!

Но Элисон уже не было.

Когда раздался хлопок двери, Ария открыла глаза.

— Эли? — позвала она. — Ребята? — Ответа не последовало.

Она оглянулась. Ханна и Эмили сидели на ковре, а дверь была открыта. Ария вышла на крыльцо. Там никого не было. Она на цыпочках прокралась к границе участка Эли. Перед ней расстилался лес, и всё вокруг было погружено в звенящую тишину.

— Эли? — прошептала она. Нет ответа. — Спенсер?

Тем временем внутри сарайчика Ханна и Эмили распахнули свои глаза.

— Мне только что приснился самый странный сон в моей жизни, — сказала Эмили. — Я имею в виду, я знаю, что это был сон. Всё было слишком быстро. Элисон упала в очень глубокую бездну, и вокруг неё была куча таких огромных растений.

— Мне тоже это приснилось! — проговорила Ханна.

— Да? — спросила Эмили.

Ханна кивнула.

— Ну, типа того. Там тоже были гигантские растения. И Элисон, по-моему, тоже. Это была тень, но, определённо, её.

— Вау, — выдохнула Эмили. Они смотрели друг на другу широко распахнутыми глазами.

— Девочки? — Ария снова зашла в сарайчик. Она выглядела очень бледной.

— Ты в порядке? — поинтересовалась Эмили.

— Где Элисон? — Ария поскребла макушку. — И Спенсер тоже нет.

— Мы не знаем, — сказала Ханна.

И именно в этот момент Спенсер зашла обратно. Все девушки подпрыгнули.

— Что? — нахмурилась она.

— Где Эли? — тихо спросила Ханна.

— Не знаю, — шёпотом произнесла Спенсер. — Я думала... Я не знаю.

Настала тишина. Все слышали стрекот трёх светлячков, сидящих на окне. Звучало так, будто кто-то царапал длинными ногтями стекло.

— Думаю, мне пора домой, — проговорила Эмили.

На следующее утро никто из них до сих пор ничего не слышал об Элисон. Девушки звонили друг другу, и на этот раз их было четыре, а не пять, как всегда.

— Думаете, она злится на нас? — спросила Ханна. — Весь вечер она казалась очень странной.

— Может быть, она у Кэти, — предположила Спенсер. Кэти была одной из подруг Эли по хоккею на траве.

— Или у Тиффани, той девчонки из лагеря? — продолжила Ария.

— А я просто уверенна, что она где-то развлекается, — тихо произнесла Эмили.

Позднее всем им позвонила миссис ДиЛаурентис и спросила, не видели ли они Эли. Поначалу все девчонки прикрывали её. Это было чем-то вроде правила их дружбы: они прикрывали Эмили, когда она возвращалась домой после одиннадцати; они придумали отговорку для Спенсер, когда она взяла куртку Мелиссы от Ralph Lauren и забыла её на одном из сидений в поезде; и так далее, и так далее. Но как только каждая из них прерывала разговор с миссис ДиЛаурентис, то в её горле появлялся комок волнения. Что-то казалось очень неправильным.

Этим днём миссис ДиЛаурентис позвонила снова, но на этот раз в полной панике. В прошлый вечер она связалась с полицией, и на следующее утро полицейские машины и вагончики репортёров осадили обычно пустой и безлюдный передний двор семьи ДиЛаурентис. Это было тайной мечтой всех новостных каналов: прелестная богатая девчушка пропала в одном из самых безопасных и высококлассных городов страны.

Ханна позвонила Эмили после просмотра первого репортажа об исчезновении Эли.

— Полиция опрашивала тебя сегодня?

— Да, — чуть слышно ответила Эмили.

— Меня тоже. Ты ведь не рассказала им о... — Она остановилась. — О секрете Дженны, да?

— Нет! — заверила её Эмили. — Почему ты спрашиваешь? Ты думаешь, что они что-то знают?

— Они не могут, — ответила Ханна после секундной паузы. — Мы — единственные, кто знает. Мы вчетвером и... Элисон.

Полиция опросила всех девушек по раздельности и также половину остального Роузвуда, от тренера Эли по гимнастике во втором классе до парня, который продал ей Marlboros. Это было лето перед восьмым классом, и девочкам следовало флиртовать со старшими парнями на вечеринках у бассейна, есть кукурузу на задних дворах друг друга и весь день ходить за покупками по торговому центру Короля Джеймса. Но вместо этого они плакали в одиночку в своих пустых кроватях и безучастно пялились на покрытые фотографиями стены. Спенсер долго размышляла о том,

что же на самом деле значила её ссора с Эли, и думала о том, что она знала об Эли такого, что не знали другие. Ханна проводила часы, лёжа на полу в своей спальне и пряча пустые пачки из-под Cheetos под матрасом. Эмили не могла перестать думать о том, прочитала ли её письмо Элисон перед тем, как исчезнуть. Получила ли она его в принципе? Ария сидела за своим столом вместе с Хрюшкой. Постепенно девушки сами перестали замечать, что начали звонить друг другу намного реже. Всех четверых охватывали схожие мысли, но всё равно не оставалось ничего, что они могли бы сказать друг другу.

Лето плавно перешло в учебный год, который после превратился в следующее лето. Эли до сих пор не было. Полиция продолжала поиски, но безуспешно. Жёлтая пресса потеряла к этому интерес, теперь акцентируя внимание на тройном убийстве в центре города. Даже семья ДиЛаурентис переехала из Роузвуда через два с половиной года после пропажи Элисон. Что касается Спенсер, Арии, Эмили и Ханны, то в них тоже что-то изменилось. Теперь, если они проходили по улице, на которой раньше жила Эли, и видели её старый дом, то не впадали в истерику, захлёбываясь собственными слезами. Вместо этого они начали ощущать что-то новое и ранее неизведанное.

Облегчение.

Конечно же, Элисон была Элисон. В её жилетку всегда можно было поплакаться, у неё всегда можно было выведать, нравишься ли ты своему возлюбленному так же сильно, как и он тебе, а ещё она всегда находила слова утешения, когда твоя задница казалась тебе огромной в новых джинсах. Эли знала о них больше, чем кто-либо другой, в том числе и те секреты, которые они предпочитали похоронить — так же, как и тело. Мысль о том, что Элисон, возможно, мертва, была ужасающей, но... Также это значило и то, что их секреты были в безопасности.

И так и было. На протяжении трёх лет, по крайней мере.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/59361/275352

Переводчики: barryclarington