Готовый перевод Pretty Little Liars / Милые Обманщицы: Простушки Исландии

— Боже мой, деревья. Я так рад видеть нормальные жирные деревья.

Пятнадцатилетний брат Арии Монтгомери, Микеланджело, высунул голову из окна семейного Outback, как какой-нибудь золотистый ретривер. Ария, её родители, Элла и Байрон (они хотели, чтобы их дети называли их по именам), и Майк ехали из интернационального аэропорта Филадельфии. Они только что вышли из самолёта из Рейкьявика, Исландия. Отец Арии был профессором по истории искусств, так что он и его семья провели последние два года в Исландии, где он помогал со скандинавским искусством продюсерам документальных фильмов по ТВ. Теперь, когда они вернулись, Майк радовался пейзажам страны коров — Пенсильвании. А это означало, что он поражался... Каждой. Чёртовой. Вещи. Гостиницей постройки 1700-х годов из камня, где продавались керамические вазы; чёрными коровами, бессмысленно пялившимися на их машину из-за деревянного ограждения; аллеей в стиле Новой Англии, появившейся после того, как они уехали. Даже обшарпанным Dunkin' Donuts, стоявшим на одном и том же месте на протяжении двадцати пяти лет.

— Чуваки, я не могу дождаться попробовать здешний кофе! — вскрикнул Майк.

Ария простонала. Последние несколько лет в Исландии Майк провёл в одиночестве — он жаловался, что все парни из тех мест были «невинными кисками, седлающими крохотных педиковатых коней». Но Ария, напротив, расцвела. Начало жизни с нового листа было именно тем, что ей так надо было в то время, так что она была счастлива принесённой отцом новости о том, что они переезжают. Это была осень после исчезновения Элисон, из-за которого её девочки повзрослели так рано. Они оставили её без настоящих друзей, одну в школе, полной людей, которых она вроде бы и знала всю жизнь, но и не знала вовсе.

Перед отъездом в Европу Ария несколько раз ловила заинтригованные взгляды парней, брошенные ей издалека, но они тут же всегда отводили взгляд. С фигурой балерины, прямыми тёмными волосами и пухлыми губами, Ария знала, что была милой. Люди всегда говорили ей это, но тогда почему у неё не было свидания до весеннего бала в седьмом классе? В один из последних раз, когда она разговаривала со Спенсер (это был один из тех самых неловких и навевающих чувство безысходности звонков), та сказала Арии, что она с лёгкостью могла бы заполучить всё, что хочет, если начнёт работать над тем, чтобы вписаться в окружающую среду.

Но Ария не знала, как вписываться. Её родители всегда говорили ей, что она — личность, что она не должна быть такой, как все, должна быть самой собой. Проблема была в том, что Ария не была уверена, кем же Ария является. К одиннадцатому классу она успела попробовать себя в роли панка-Арии, претенциозной Арии, Арии, зависимой от документальных фильмов, а перед тем, как переехать, она даже попыталась стать безупречной девушкой Арией из Роузвуда — даже на уроки по езде на лошадях брала и носила эти дурацкие рубашки-поло. Такая девушка была всем, что искали в особях противоположного пола парни её родного города, но не тем, что хотела видеть в себе Ария. Слава Богу, они переехали в Исландию, и там, всё-всё-всё поменялось.

Отец получил работу там сразу после того, как Ария начала восьмой класс, и семейство в сию же секунду начало собирать вещи. Она сама надеялась, что они уедут как можно скорее из-за секрета её папы, о котором знала лишь она. И Элисон ДиЛаурентис. Она пообещала себе больше никогда не думать об этом в ту же минуту, когда самолёт приземлился в Исландии, а после нескольких месяцев жизни там всё, когда-либо происходившее в Роузвуде, и вовсе стало воспоминанием. Её родители вновь полюбили друг друга, и даже её настолько пустой и простоватый брат выучил исландский и французский. А Ария влюбилась... Несколько раз, если уж честно.

А что, если парни Роузвуда не получили сумасшедшую Арию? Мальчики из Исландии — богатые, очаровательные, убивающие своим шармом мальчики из Исландии — точно получили. Как только они туда переехали, она встретила парня по имени Холбёрн. Ему было семнадцать, он был ди-джеем, у него было поразительное тело и три лошади. Он даже предложил ей сходить к гейзерам, а потом, когда из тех повалил дым, то поцеловал её. После Холбёрна был Ларс, который любил играть с её старой плюшевой свинкой, Хрюшкой (той самой, что давала ей советы о личной жизни), и водить девушку на лучшие вечеринки, длившиеся ночами напролёт. В Исландии она чувствовала себя восхитительной и сексуальной. Там она стала исландской Арией, лучшей Арией. Она нашла свой собственный стиль — этакая девчушка-хиппи из богемы. Она носила ботфорты и джинсы APC, которые она купила во время поездки в Париж, читала французских философов и путешествовала только со старой картой и нижним бельём в рюкзаке.

Но теперь всё, что она видела из окна автомобиля, вызывало воспоминания, которые она всей душой предпочитала забыть. Это был Ferra's Cheesesteaks, где в средней школе она проводила много времени с подругами. Это был частный клуб с массивной оградой из камня (у её родителей не было членства в нём, но она наведывалась туда со Спенсер). Однажды, вдохновлённая этим, Ария подошла к предмету своего воздыхания, Ноэлу Кану, и спросила его, не хочет ли он отведать вкуснейшего сэндвича с мороженным вместе с ней.

А ещё это была залитая солнцем улица с ровными рядами деревьев по краям дороги, на которой когда-то жила Элисон ДиЛаурентис. Как только автомобиль остановился на перекрёстке, Ария начала искать взглядом тот самый дом; она даже нашла его, второй с угла. На дороге перед ним была куча хлама, но даже несмотря на это он выглядел спокойно. Её хватило всего на несколько секунд, после чего она прикрыла глаза. В Исландии дни проходили стремительно, она уже начинала забывать об Эли, их общих секретах и всём том, что произошло. Она вернулась в Роузвуд меньше, чем десять минут назад, а уже слышала голос Эли на каждом шагу и видела её отражение в окнах каждого дома. Ария вжалась в своё сидение, пытаясь сдержать слёзы.

Её отец продолжил путь и после нескольких поворотов остановился у их бывшего обиталища — постмодернистского дома, больше походившего на коробку шоколадного цвета, с одним единственным квадратным окном, прямо в центре. Это было настоящим разочарованием после их светло-голубого таунхауса на набережной. Ария последовала за своими родителями вовнутрь, где те уже суетились в поисках чего-то в коробках. Она услышала, как Майк разговаривал по телефону на улице, и начала разгонять руками тучи пыли, летавшие вокруг неё.

— Мам! — Майк вбежал в помещение. — Я только что говорил с Чедом, и он сказал, что тренировка по лакроссу уже сегодня.

— Лакросс? — Элла вышла из столовой. — Сейчас?

— Да, — ответил Майк. — И я иду! — Он начал стремительно подниматься в свою старую комнату по скрипучей железной лестнице.

— Ария, милая? — Она повернулась на голос матери. — Можешь отвезти его?

Ария издала короткий смешок.

— Что, мам? У меня нет прав.

— И? В Рейкьявике ты всё время водила машину. К тому же, поле для лакросса в нескольких милях, м? Худшее, что может случиться — ты собьёшь корову. Просто подожди, пока Майк соберётся.

Ария промолчала. Голос её мать уже звучал очень усталым. Она слышала, как на кухне отец открывал и закрывал дверцы шкафа и то и дело что-то бормотал себе под нос. Будут ли родители любить друг друга здесь так, как любили в Исландии? Или всё вернётся к тому, что было раньше?

— Ладно, — пробормотала она. — Она оставила вещи у лестницы, взяла ключи от машины, а после скользнула на переднее сиденье автомобиля.

Вскоре её брат опустился рядом с ней, уже, что удивительно, в спортивную форму. Он с энтузиазмом ударил по палке с сеткой в своих руках и подарил ей многозначительную улыбку.

— Рада вернуться?

В ответ Ария лишь вздохнула. Всю поездку Майк пялился в окно, прижав к нему руки и крича разные фразочки вроде «Вау, это дом Калеба! Они снесли наклонный подъезд!» и «Коровьи лепёшки пахнут так же!». Когда они подкатили к коротко подстриженному полю для тренировок, Ария и остановиться не успела, как Майк уже открыл дверцу и испарился.

Она откинулась на спинку своего кресла, смотря в окно в крыше, и в который раз за день вздохнула.

— Странно возвращаться, — пробормотала она. Тем временем меж облаков медленно проплывал воздушный шар. Раньше увидеть такой было настоящим достижением, но сейчас она, закрыв один глаз, лишь представила, что вот-вот раздавит его между большим и указательным пальцами.

Кучка парней в белый футболках Nike, мешковатых шортах и бейсбольных кепках, надетых задом наперёд, неспешно прошли мимо её машины к полю для тренировок. Видите? Все парни Роузвуда похожи друг на друга, словно они — картонки. Ария часто заморгала. Один из них даже носил ту же майку Университета Nike Пенсильвании, что и когда-то Ноэль Канн, тот самый паренёк «сэндвич с мороженным», которого она любила в восьмом классе. Она заметила, что у него даже были такие же волнистые тёмные волосы. Секундочку. Это был... он? Боже. Он. Ария не могла поверить, что он носил одну и ту же футболку с тех времён, когда ему было тринадцать. Наверняка он делал это на удачу, или это было ещё одной забавой спортсменов.

Ноэль тоже увидел её, вопросительно вскинул брови вверх, а затем подошёл к автомобилю и постучал в окошко. Она опустила стекло.

— Ты — та девушка, которая уехала на Северный Полюс. Ария, правильно? Подруга Эли Ди? — продолжил Ноэль.

Что-то внутри Арии перевернулось.

— Эм, — промычала она.

— Нет, чувак. — Джеймс Фрид, второй по сексуальности парень Роузвуда, подошёл к Ноэлю. — Она не на Северный Полюс ездила, а в Финляндию. Ну, знаешь, оттуда та модель, Светлана. Которая выглядит, как Ханна.

Ария поскребла макушку. Ханна? Ханна Мэрин, что ли?

Вдалеке раздался свисток, и Ноэль перегнулся через открытое окно, дотрагиваясь до руки Арии.

— Ты ведь останешься посмотреть тренировку, нет, Финляндия?

— Ух... Йа, — выдавила Ария.

— Йа? Это что, так финские девушки стонут во время секса? — ухмыльнулся Джеймс.

Ария закатил глаза. Она была твёрдо уверенна, что «йа» было финским аналогом «да», но откуда этим парням знать.

— Повеселитесь со своими шарами. — Она устало улыбнулась.

Парни пинали друг друга клюшками для лакросса, даже не добравшись до поля, и размахивали ими взад-вперёд. Ария уставилась в окно. Как иронично. Это был первый раз, когда она флиртовала с парнем из Роузвуда — особенно Ноэлем. И ей даже было всё равно.

Сквозь деревья она смогла разглядеть шпиль, принадлежавший церквушке колледжа Холлис, небольшом местном учебном заведении, в котором преподавал её отец. На главной улице Холлис был бар, Snookers. Она выпрямилась и проверила время на часах. Половина третьего. По идее, он должен был быть открыт. Она могла пойти, выпить пиво или два и даже повеселиться.

И, хей, может, пивные очки могли сделать роузвудских парней более привлекательными.

Если бары Рейкьявика пахли свежи пивом, старым деревом и французскими сигаретами, то Snookers пах трупами, гнилыми хот-догами и потом. А также Snookers, как и всё в Роузвуде, хранил воспоминания. Однажды в пятницу ночью Элисон ДиЛаурентис приказала Арии пойти в Snookers и имитировать там звуки оргазма. Ария ждала в очереди за кучкой парней из колледжа, а когда вышибала не пропустил её после долгого времени, проведённого там, она вскрикнула: «Но мне надо стонать от оргазма именно там!». Потом она поняла, что только что сказала, и сразу же побежала к своим друзьями, которые прятались за машиной на парковке. Все они смеялись так долго, что не могли отойти от икоты до следующего утра.

— Amstel, — сказала она бармену, пройдя через стеклянную двустворчатую дверь — видимо, в половину третьего субботы в вышибале не было необходимости. Сначала мужчина вопросительно посмотрел на неё, но потом всё же поставил пинту напротив неё и снова отвернулся. Ария отпила большой глоток. Вкуса у пива не было, одна лишь пена. Она выплюнула его обратно в стакан.

— Всё нормально?

Ария повернула голову. Через три стула от неё сидел парень со спутанными светлыми волосами и холодными голубыми глазами, как у хаски. Он пил что-то из небольшого стаканчика.

Ария нахмурилась.

— Да, я просто забыла, какое тут пиво. Я жила в Европе два года. Там оно намного лучше.

— Европа? — Парень расплылся в улыбке. Она показалась Арии очень милой. — И где же?

Ария подарила ему ответную улыбку.

— Исландия.

Его глаза загорелись.

— Однажды я провёл несколько ночей в Рейкьявике по пути в Амстердам. Там была огромная вечеринка на побережье.

Ария сомкнула руки вокруг своего стакана.

— Да, — усмехнувшись, ответила она, — у них лучшие вечеринки.

— Ты видела Полярное Сияние?

— Конечно, — произнесла Ария. — И солнце в полночь. Этим летом мы так отжигали... с лучшей музыкой из колонок. — Она перевела взгляд на его стакан. — Что пьёшь?

— Скотч, — сказал он, махнув мужчине за стойкой. — Хочешь?

Она кивнула. Парень переместился ближе к ней. У него были прекрасные руки с длинными пальцами и чуть неровными ногтями на них. На его куртке был значок, гласивший, что «УМНЫЕ ЖЕНЩИНЫ ГОЛОСУЮТ».

— Так ты жила в Исландии? — Он снова улыбнулся. — Как подготовка к университету за границей?

— Не совсем, — проговорила Ария. Те временем бармен поставил скотч перед ней. Она отпила большой глоток, как от пива. Горло и лёгкие сразу обожгло. — Я была в Исландии потому, что...

Она остановилась на середине предложения.

— Да, это был мой, эм, год за границей. — Пусть думает, что хочет.

— Круто. — Он кивнул. — И где ты была до этого?

Она пожала плечами.

— Эм... Здесь, в Роузвуде. — Она улыбнулась и поспешно добавила: — Но там мне нравилось больше.

Он снова кивнул.

— Вернуться в Штаты после Амстердама казалось неправильным.

— Я проплакала весь путь домой, — призналась Ария, чувствуя себя новой, усовершенствованной Арией из Исландии — впервые после возвращения. Она не только говорила с милым умным парнем о Европе. Может, он был единственным, кто не знал её, как роузвудскую Арию — свихнувшуюся подружку трагично пропавшей прелестной девчушки. — Так, ты ходишь в школу? — спросила она.

— Только что выпустился. — Он вытер рот рукавом и зажёг Camel. Он предложил и ей закурить, но она лишь покачала головой. — Собираюсь преподавать.

Ария выпила ещё глоток скотча и только после этого заметила, что в стакане ничего не осталось. Вау.

— Я бы тоже хотела преподавать, думаю. Или писать пьесы.

— Правда? Пьесы? И какая твоя специальность?

— Эм, английский? — Бармен поставил перед ней ещё один скотч.

— Я его преподаю! — произнёс парень. Как только эти слова сорвались с его губ, он положил руку на колено Арии. Та так удивилась, что подпрыгнула и чуть не опрокинула свой напиток. Он отдёрнул руку, и она покраснела.

— Прости, — немного неловко сказал он. — Я Эзра, кстати.

— Ария. — Внезапно её имя прозвучало так красиво. Она захихикала, расслабившись.

— Аккуратнее. — Эзра схватил её за руку, удерживая на стуле, с которого она была готова упасть.

Три скотча спустя Ария и Эзра выяснили, что встретили одного и того же старого моряка-бармена в баре Borg в Рейкьявике, любили то, как купание в богатой минералами голубой лагуне нагоняло на них сонливость и обожали запах серы, царивший в горячих источниках. С каждой секундой глаза Эзры становились всё ярче. Ария даже хотела спросить, нет ли у него девушки. Она чувствовала разливавшееся по телу тепло и была уверенна, что это было не из-за скотча.

— Мне нужно в туалет, — тихо проговорила она.

Эзра улыбнулся.

— Я могу пойти с тобой?

Что ж, это уже было ответом на вопрос о девушке.

— В смысле... — Он почесал шею. — Я не слишком спешу? — спросил он, смотря на неё из-под нахмуренных бровей.

Её мозг гудел. Знакомства с незнакомцами не было в её привычках, тем более в Америке. Но кто сказал, что она не может побыть исландской Арией?

Она встала и взяла его за руку. Они смотрели друг другу в глаза на всём пути в женский туалет Snookers. Там по всему полу была разбросана туалетная бумага и воняло даже хуже, чем в остальном баре, но Арии было плевать. Как только Эзра поднял её на раковину и обернул её ноги вокруг своей талии, всё, что она чувствовала — его запах. Такая смесь из скотча, корицы и пота. И она была поспорить, что ничто в мире не пахнет также необыкновенно.

Как говорится в Исландии или где там ещё, йа.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/59361/276208

Переводчики: barryclarington