Готовый перевод Pretty Little Liars / Милые Обманщицы: Первый обман Ханны

— А потом они потрахались прямо в постели родителей Бетани!

Ханна Мэрин уставилась на свою лучшую подругу, Мону Вондервол, сидевшую по ту сторону стола. До начала школы оставалось два дня, и они сидели на террасе французского кафе, Rive Gauche, находившемся в торговом центре короля Джеймса, и попивали красное вино, одновременно с этим листая Vogue (или Teen Vogue, неважно) и сплетничая. Мона всегда находила даже в самых невинных и девственно чистых людях грязь. Ханна сделала ещё один глоток из своего бокала и тут же заметила пялящегося на них и сомнительно выглядевшего мужчину. «Типичный Гумберт Гумберт», — подумала Ханна, но всё-таки не сказала этого вслух. Мона бы точно не догнала смысл этой отсылки к книге. То, что Ханна была одной из самых популярных девушек школы, ещё не значило, что она брезговала таким приятным, если подумать, занятием, как чтение заданных на лето книг. К тому же, «Лолита» была достаточно непристойной, что лишь добавляло ей очки крутизны.

Мона извернулась, чтобы увидеть, кого разглядывала Ханна. Её губы расплылись в грязной ухмылке.

— Надо бы ослепить его.

— На счёт три? — Глаза Ханны, по цвету напоминавшие янтарь, расширились.

Мона кивнула. Досчитав до трёх, девушки чуть приподняли края своих и так очень коротких мини, открывая вид на свои трусики. Глаза Гумберта, должно быть, чуть не вылезли из орбит, и он тут же опрокинул бокал вина pinot noir прямо себе на промежность. Его штаны цвета хаки теперь украшало немаленькое пятно.

— Вот дерьмо! — вскрикнул он и, вскочив, помчался в сторону туалета.

— Прекрасно, — сказала Мона. Они бросили салфетки в тарелки с недоеденным салатом и поднялись.

Они стали близко общаться летом между восьмым и девятым классами, когда они обе провалили прослушивание в школьную команду поддержки. Пообещав друг другу обязательно попасть в состав команды в следующем году, они решили скинуть вес, чтобы стать одними из тех милых худощавых девчонок, которых парни подкидывают в воздух. Но когда они похудели и стали такими слащавыми, то решили, что черлидинг — прошлый век, а все черлидеры — неудачники, так что больше никогда не пытались попасть в их число снова.

С тех пор Ханна и Мона рассказывали друг другу обо всём — ну, почти обо всём. Ханна не говорила Моне, как так быстро потеряла весь, ведь произносить подобное вслух было слишком неприлично. В то время как сидеть на диете было престижно и сексуально, то в поедании кучи отвратительной жирной пищи, а затем вызывании у себя самого тошноты не было ни капли гламурного. Ни малейшей капли. Но это не так уж и много значило, ведь Ханна всё-таки избавилась от этой ужасающей привычки.

— Знаешь, у этого чувака был стояк, — прошептала Мона, просматривая журналы. — Что бы Шон на это сказал?

— Он бы посмеялся, — произнесла Ханна.

— Эх, не думаю я так.

Ханна пожала плечами.

— Но мог ведь.

Мона презрительно фыркнула:

— Да уж, подобные сценки очень сочетаются с обетом девственности.

Ханна опустила взгляд на свои фиолетовые Michael Kors. Обет девственности. Невероятно популярный и баснословно горячий парень Ханны, Шон Аккард (тот самый, которого она хотела с седьмого класса) вёл себя немного странно в последнее время. Он всегда был этаким мистером Скаутом — восстанавливал старые полуразрушенные дома, готовил индейку бездомных на день Благодарения, но прошлой ночью, когда Ханна, Шон, Мона и кучка других подростков зависали у Джима Фрида, попивая Corona, Шон поднялся ещё в выше в своей порой доходящей до фанатизма одержимости бой-скаутством. Он с гордостью объявил, что дал обет девственности и теперь не займётся сексом до самой свадьбы. Все, включая Ханну, были слишком шокированы, чтобы что-то на это сказать.

— Это он несерьёзно, — уверенно сказала Ханна. Не могло ведь это быть правдой. Этот обет дали уже несколько подростков; Ханна догадывалась, что это всё — всего лишь тренд, который скоро пройдёт, как те браслеты фонда Армстронга или занятия, совмещающие в себе йогу и пилатес.

— Думаешь? — ухмыльнулась Мона, убирая чёлку с глаз. — Посмотрим, что случится на вечеринке Ноэля в следующую пятницу.

Ханна стиснула зубы. Очевидно, Мона смеялась над ней.

— Я хочу пройтись по магазинам, — проговорила она, вставая.

— Что насчёт Tiffany's? — спросила Мона.

— Прелестно.

Они бродили по новому отделу торгового центра, в котором находились филиалы таких известных брендов, как Burberry, Tiffany's, Gucci, Coach... Пахло там духами от Michael Kors, а везде толпились прекрасные девчушки из средней школы со своими безупречными мамами. Когда Ханна приходила сюда несколько недель назад (одна, конечно), то заметила свою бывшую подругу Спенсер Хастингс, заходившую в новый Kate Spade, и вспомнила, как та сделала спец-заказ на всю коллекцию нейлоновых сумок сезона из Нью-Йорка.

Ханна находила смешным то, что знала так много о том, с кем даже больше не общалась. Наблюдая за тем, как Спенсер выбирала новый чемодан, Ханна задумывалась, думает ли та, как и, собственно, Ханна, что новое крыло центра очень понравилось бы Элисон ДиЛаурентис. Ханна много думала о том, что Эли пропустила — прошлогодний костёр на осеннем балу, караоке по случаю сладких шестнадцати Лорен Райан в особняке её родителей, возвращение в моду туфель с полукруглым мыском, кожаные чехлы от Chanel для iPod Nano... Сами iPod Nano. Но что стало самым важным, что не застала Эли? Изменения в Ханне, конечно же. Иногда, крутясь перед зеркалом и осматривая себя в полный рост, Ханна представляла, что Эли сидела за ней, критикуя её наряды, как и раньше. Ханна многое пропустила, когда была пухлощёкой и липнущей ко всем прохожим девчушкой, но сейчас всё поменялось.

Они с Моной зашли в Tiffany's; магазин был наполнен стеклом, хромированными поверхностями и огнями, заставлявшими безупречные бриллианты сиять ещё ярче. Мона походила вдоль витрин, а потом взглянула на Ханну, вскинув брови вверх.

— Ожерелье, может?

— А что насчёт браслета с подвесками? — прошептала Ханна.

— Прекрасно.

Они подошли к витрине, и одновременно их взгляды опустились к браслету с подвеской в виде сердечка.

— Такой милый, — неровно выдохнула Мона.

— Вам понравилось? — поинтересовалась пожилая консультант.

— Ох, даже не знаю, — призадумалась Ханна.

— Вам бы пошло. — Женщина открыла витрину и вытащила оттуда браслет. — Он есть во всех журналах.

Ханна осторожно пихнула Мону локтем.

— Попробуй.

Мона защёлкнула браслет на своём запястье.

— Очень красиво. — Затем продавец обернулась к другому посетителю. Когда это случилось, Мона заученным движением сняла браслет и положила в карман. Как будто ей ничего это не стоило.

Ханна сжала губы в тонкую линию и подозвала другую работницу, девушку со светлыми волосами, отливающими золотым, на губах которой была яркая помада кораллового цвета.

— Могу я померить вот этот браслет, с круглой подвеской?

— Конечно! — Та быстро открыла витрину. — У меня самой есть такой.

— А как насчёт подходящих к нему серёжек? — кивнула Ханна.

— Как пожелаете.

Мона же продвинулась в сторону алмазов. Ханна держала серёжки и браслет в руках. Вместе всё это добро стоило триста пятьдесят долларов. Внезапно кучка подростков-японок окружили кассу, тыча пальцами в какой-то браслет. Ханна воспользовалась случаем и взглядом проверила потолки на наличие камер, а двери — детекторов.

— Ох, Ханна, вот и Люсинда!

Ханна замерла. Время стало тянуться мучительно медленно. Она спрятала браслет, красовавшийся на её запястье, под рукав кофты, а серёжки нашли место в крохотном кармане сумки от Louis Vuitton. Сердце Ханны начало биться намного чаще. Самой лучшей частью кражи было ощущение знания того, что всё обойдётся. Она чувствовала себя живой.

Мона махнула ей, и кольцо на её пальце блеснуло.

— Хорошо смотрится?

— Так, всё. — Ханна подхватила её под руку. — Нам пора.

— Тебе что, не нравится? — сделала щенячьи глазки Мона. Она всегда ненадолго задерживалась и играла спектакль, убедившись, что Ханна сделала своё дело.

— Не, — отмахнулась Ханна. — К тому же, наши кошельки покончат с собой, когда увидят эту цену. — Браслет на её руке вдруг стал в несколько раз тяжелее. Она буквально чувствовала, как он тянул её вниз. Убираться надо было прямо сейчас, причём стремительно, так как японки стали расходиться. Всё внимание консультанта было привлечено только к ним.

— Ну ладно, — драматично согласилась Мона. Она отдала кольцо (держа его за его бриллиант, чего уж точно нельзя было делать) обратно продавщице. — Эти блестяшки слишком маленькие, — пожала плечами она. — Простите.

— У нас есть и другие, — не собиралась сдаваться женщина.

— Да пойдём уже, — провыла Ханна, таща Мону к выходу.

Её сердце билось в бешеном темпе, когда они пересекали Tiffany's. Из-за холодной подвески казалось, что в кожу впиваются куча иголочек, но Ханна всё равно оставляла рукав опущенным. Она была настоящим профи в этом деле. Началось всё с конфеток в Wawa, затем на полке у неё дома появились диски из Tower, ну а последним приобретением стал топик из Ralph Lauren. И, стоит отметить, с каждым разом она чувствовала себя всё более и более неуловимой. Она захлопнула глаза, мысленно умоляя все высшие силы, чтобы детекторы не сработали.

Этого не случилось. Они были выключены.

Мона выхватила свою руку из хватки Ханны.

— Ты тоже что-то прихватила?

— Конечно же. — Она чуть приподняла рукав, чтобы браслет был виден. — А ещё это. — Она открыла секретный карман сумки, и глазам Моны предстали серёжки.

— Нихуя. — Мона еле удержала нервный смешок.

Ханна лишь улыбнулась. Иногда поражать друзей было необходимым. Не собираясь надолго оставаться в центре, она быстро направилась как можно дальше от Tiffany's, но всё же слушала, не послали ли кого-нибудь за ними. Всё же, единственными звуками были умиротворяющее журчание фонтана и доносящийся из колонок ремикс песни 'Oops! I Did It Again'.

О, да, она снова это сделала.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/59361/276569

Переводчики: barryclarington