Готовый перевод The Gospel of Loki / Евангелие от Локи: LESSON 3 "Blood and Water"

Урок 3. "Кровь и Вода"

Никогда не доверяй родственникам.

"Локабрэнна".

Итак, я не утверждаю, что Один создал Миры. Даже если Один не сказал этого прямо. Миры были закончены и перестроены множество раз, так что никто не знает, как именно это было. Но Один определенно придал им форму. От народа Средних Миров, чей род силы именуется божественность, и с Асгардом и рунами на его стороне, Старик был неостановим. От берегов Единоморя до отмелей реки Сон, все находилось под его командованием, и его соперники - Народ Скал - буйный Ледяной Народ - были, если не полностью подавлены, то как минимум обязаны наблюдать его триумфальное шествие в мрачном, злом молчании.

Но с силой приходит и ответственность. А с ответственностью приходит страх. Со страхом приходит жестокость. А с жестокостью приходит Хаос...

И именно здесь появляется Ваш Покорный. Время обратить внимание. До той поры, пока я пребывал в Хаосе, конечно, в мире Пандемониум. Хаос чистый, Хаос дикий, Хаос незамутненный. Управляемый Беспорядком, в его первой ипостаси в форме лорда Сурта, Разрушителя, Отца Эффектности, Мастера Изменений, первоначальный источник Огня. Ваны были лишь бастардами Огненного народа, живущими за счет крошек, упавших со стола лорда Сурта. Я же был воплощением Дикого Огня, истинным сыном Хаоса, счастливым и свободным.

Ну, может быть, не совсем свободным. Или уже полностью счастливым. Лорд Сурт был завистливым мастером, безжалостным, всепоглощающим. Сурту не требовались причины, он был, по природе своей, беспричинным. Вы можете с таким же успехом попытаться урезонить извергающийся вулкан, или грозу, или сифилис.Мы не имели формы, невинные, враждебные всему, что лежало за границей нашего мира, и именно так Сурт держал нас в узде; идеальный хаос, освобожденный от власти форм, благословенно свободный от всех правил богов, человечества или физики.

Я же, с другой стороны, был порочен. В конце концов, это было в моей природе. И я был любопытен, жаждая узнать больше о других мирах, что лежали за нашими границами, мирах, в которых Порядок и Хаос встретились и когда-то переплелись, где существа сохраняют свою форму, и живут и умирают, не познав Огня.

Конечно, я уже слышал о богах. Принадлежавшие в воюющим стороным - что ж, большинство из них - отмели в сторону свои различия, и выжившие в той войне - двадцать четыре аса и вана - жили вместе в Асгарде. Это было нелегкое объединение. Некоторые из ванов отказались признать Одина своим предводителем, или сбежали, чтобы присоединиться к Гюльвейг в Северных землях. Другие примкнули к Народу Скал, некоторые окопались в Подземном мире, некоторые направились в леса Внутриземья и скрылись там в облике зверей. Таким образом старые руны были разрознены и утеряны, разделенные между нашими врагами, испорчены и исчезли, подобно зерну, вернувшемуся к своему дикому облику.

Конечно, с течением времени это извращение смысла обратило их воздействие к Хаосу (переделать). Руны берут свой исток в Огне, и каждый раз, как асы и ваны использовали кусочек украденного блеска, каждый раз, как они сменяли свой облик или обращали силу рун против своих врагов, каждый раз, как они погружали свои пальца в реку Сон, или писали историю, или даже вырезали свое имя на стволе поваленного дерева, Хаос возмущался и мое любопытство росло. Кто были эти люди, чье воздействие я чувствовал через миры? Как могло быть, что я мог чувствовать их, а они даже не знали о моем существовании?

Тем временем, в Асгарде двадцать четыре часа в сутки шло восстановление цитадели, разрушенной войной, раздираемой в клочья разногласиями, легкая цель для любого, кто решил бы попытать удачи. Я видел это в их снах, мелочных и лишенных воображения, но дающих мне столько пищи для размышлений. Возможно, часть меня знала, сколь сильно они нуждались в друге, и сколь многим я мог помочь им, если бы только они пропустили меня сквозь свои предрассудки.

В эти дни генерал полюбил странствовать чрез миры в облике Путника. Его невидящий глаз, отданный в жертву рунам, видел гораздо дальше, чем оставшийся нетронутым, и он был поглощен страстью к исследованию и погоне за знанием. Он был великим путешественником по Сну - реке, что своими границами протекала рядом с самой смертью, отделяя этот мир от следующих - и он стал часто озирать нашу реальность в дальнего берега реки, бормоча себе под нос заклинания и косясь своим слепым глазом.

Он не оглядывался назад (?) - высокий мужчина около пятидесяти, с непокорными седыми волосами и с повязкой на глазу. Но даже тогда я чувствовал, что он был неординарной личностью. Для начала, у него было обаяние - это первичный огонь, украденный у Хаоса, который люди позже прозвали магией и боялись с суеверным почтением. Я мог видеть это в цветных завихрениях вокруг него и по знакам, что он оставлял, уникальным как отпечатки пальцев, широкий поток kingfisher-blue через голые скалы и снег. Я видел эти знаки во снах, что были больше и ярче, чем все остальное, и сейчас я мог почти что слышать его, его мягкий, уговаривающий голос, его слова:

- Локи, сын Лафея.

- Сын Фарбаути - лесной пожар.

У нас нет нужды в именах, возвращаясь к Пандемониуму. Конечно, они у меня были - у всех они есть - но они не имели надо мной власти. Как для всей моей семьи, той, что у меня была - что ж, демоны не имеют семьи. Мой отец был ударом молнии и моя мать была кучей сухих веток (нет, это не метафора), которая, будучи честной с Вашим Покорным, была слишком плоха для воспитания.

В любом случае, лесной пожар трудно контролировать, он летуч, непредсказуем. Я не оправдываюсь, ничего такого, но в моей природе была проблематичность. Сурт должен был знать это, и Один тоже. Оба получили то, что получили.

Покидать Хаос было строго запрещено, конечно, но я был молод и любопытен. Я так часто видел мужчину, вглядывавшегося в наш дом, наблюдающего за нами в видениях и за ними, использующего свое примитивное обаяние. Будем откровенны, мне почти что было жаль его, как человеку, сидящему у ревущего огня, может стать жаль нищего, пытающегося согреть руки над спичкой. Но этот нищий имел благородный вид, несмотря на все его лохмотья и дрожь. Его взгляд говорил мне, что рано или поздно, этот человек станет королем. Меня восхищало его высокомерие, я представлял, как он может добиться этого. И так, однажды впервые, в нарушение предписаний Сурта и всех законов Хаоса, я оставил свой пламенный облик и спустился в низший мир.

На мгновение я был дезориентирован. Так много ощущений, все новые, пронизывающие мой новый облик. Я видел цвета, ощущал снег в воздухе и видел лицо мужчины передо мной, окутанного обаянием с ног до головы. Я мог выбрать любую форму, животного, птицы, или даже просто языка пламени. Но, так уж случилось, я выбрал форму, знакомую для вас - молодого человека с рыжими волосами и наверняка "je ne sais quoi"

Мужчина уставился на меня в изумлении (и, осмелюсь сказать, восхищении). Я знал, что за моей человеческой маской он чувствовал во мне дитя Огня. Демона, если вы предпочитаете, впрочем, если быть честным, разница между богом и демоном только вопрос точки зрения.

"Ты реален?" - спросил он наконец.

Что ж, конечно, это весьма относительно. Всё реально на некотором уровне, знаете ли, даже (и может быть, особенно) мечты. Но мне не нужно было говорить громких слов. В Хаосе такие вещи просто не нужны. Не то, чтобы я ожидал явного воздействия телесности; звуки (ветер, хруст снега, прыжки снежного зайца на склоне ближайшего холма), видимое, цвета, холод, страх...

Страх? Да, предполагаю, это был страх. Именно он был моей первой настоящей эмоцией. Хаос в его чистейшей форме свободен от эмоций, пользуется инстинктом, и или им одним. Чистый Хаос не имеет мыслей. Вот почему он принимает форму лишь перед лицом врагов, беря свою форму из их мыслей, находя суть в их глубочайших страхах.

Одновременно, это был увлекательный опыт - что-то сродни клаустрофобии - сохранять одну-единственную физическую форму со всеми ее ограничениями; чувствовать холод, быть полуослепленным светом, атакованным всеми этими ощущениями.

Я попробовал пошевелить конечностями, пытаясь проделать эту говорящую штуку. Сработало. Тем не менее, оглядываясь назад, я не мог перестаю думать, что, чтобы лучше вписаться в обстановку, мне следовало придумать себе и одежду.

Я дрожал. "Гог и Магог, как же холодно. Серьезно, вы хотите сказать мне, что вы люди выбрали такое место для жизни?"

Он неотрывно смотрел на меня своим единственным глазом, синим, холодным взглядом, в котором не было ни капли доброты. Позади него, его цвета не выказывали страха, только настороженность и хитрость.

"Итак. Ты Локи, верно?" - сказал он.

Я пожал моими новыми плечами. "Что в имени тебе моем? Роза пахнет розой, Хоть розой назови ее, хоть нет. И раз уж зашла речь, не мог бы ты одолжить мне какую-нибудь одежду?"

Он дал ее мне - бриджи и рубашку, достал их из своего мешка, остро пахнущие козой. Я оделся, морщась от запаха, в то время как мой новой знакомый представился как Один, один из сыновей Бора. Я был в курсе его репутации, конечно. Я издалека наблюдал за его карьерой. Я видел его сны. Я не то, чтобы был впечатлен, - и все же его амбиции и беспощадность имели потенциал.

Мы разговорились. Он объяснил, что является генералом в Асгарде, обрисовал милую картину Небесной Цитадели и ее обитателей, сказал о Мирах, ждущих завоевания, с богатой наградой для победителя, затем перешел к теме возможного альянса с моим народом против Ледяного Народа, отступников ванов, Гюльвейг и вождей, оккупировавших Пустоши.

Я рассмеялся. "Не думаю, что мы сделаем это."

"Почему нет?"

Я объяснил, что лорд Сурт был совершенно не из тех, кто ищет альянсов. "Ксенофоб" не вместит в себя всего презрения, что он испытывает к чужакам. Уже достаточно плохо, что твоя форма жизни появилась в первую очередь изо льда, но ты никогда не заставишь его заключить сделку с расой входящих в мир голыми и укрывающихся коровьими шкурами.

"Но если бы мы могли поговорить" - начал Один.

"Сурт не разговаривает. Он первичная сила. Он разбирает Порядок во всех его формах на составные части. От могущественного вождя до крохотного муравья, он непримиримо ненавидит всех вас. Просто в силу того, что вы живы и имеете сознание, вы совершили в его глазах преступление."

Один задумался. "И все же ты пришел."

"Пристрели меня. Мне было любопытно."

Конечно, он не понимал. Самое близкое к Хаосу, что он когда-либо видел, был Сон, эфемерный брат Хаоса. И примитивные люди всегда воображают своих богов похожими на них самих; в лучшем случае в виде вождя, с менталитетом вождя. При всем его уме, я могу сказать, что Один никогда не поймет размеры и градации Хаоса - по крайней мере, до Конца Времен, а к тому времени будет уже поздно.

"Я собираюсь править Мирами" - сказал он. - "У меня есть сила, золото, руны. У меня есть лучшие воины, каких только видели Миры. У меня есть Солнце и Луна. У меня есть богатство Подземного народца"

"Сила лорда Сурта не в вещественном," - ответил я. - "Мы говорим о Хаосе. Он не имеет ни формы, ни порядка, ни правил. Он не связан необходимостью сохранять один и тот же облик. Эти вещи, о которых ты беспокоишься - золото, оружие, женщины, битвы - я видел это все в твоих снах, и ничто из этого не имеет значения для него. Для Сурта все это лишь космический мусор, пена грязи на волне."

"Забудь о лорде Сурте на минуту," - сказал он. - "Возможно, ты прав. Но что с тобой? Для меня кто-то вроде тебя будет большой удачей, присоедившись ко мне."

"Готов поспорить, так и есть. Но что с того мне?"

"Что ж, свобода для начала. Свобода и возможности."

"Свобода? Сделай мне одолжение. С чего ты решил, что я не свободен?"

Он помотал головой. "Думаешь, ты свободен? Когда все эти миры ждут исследователя, того, кто придаст им форму, а ты должен оставаться в одном и том же месте? Ты не более, чем узник Сурта, вот кто ты."

Я попытался объяснить. "Но Хаос, он как очаг создания. Все остальное - лишь вылившееся за край. Кто захочет жить в баке с гнилью?"

"Лучше быть королем в трущобах, чем слугой в императорском дворце," - ответил он.

Видите, его серебряный язык всегда приносил несчастье. А потом он начал рассказывать мне о Мирах, которые посетил; о Среднем Мире, где жителям Асгарда начали поклоняться как богам; о Подземном народце из Подмирья, трудящимся, добывая золото и самоцветы в темноте; о Древе Мира, Иггдрассиль, чьи корни пронизывают глубины Подземного мира, и чья крона сияет в облаках Асгарда; о Ледяном народе; о Едином Море; о далеких Пустошах. Все готовые к завоеванию, сказал Один; все новенькое и готовое вспыхнуть. Все это может быть моим, сказал он, или я должен вернуться в Хаос и провести вечность, начищая обувь Сурту.

"Чего ты хочешь от меня?" - сказал я.

"Мне нужны твои таланты." - сказал Один. "Ваны дали мне свое знание, но даже руны могут не все. Я вызвал этот мир из крови и льда. Я дал ему правила и цели. Сейчас я должен защитить то, что построил, или же наблюдать, как мир скатится в анархию. Но Порядок не может выжить в одиночку, его законы слишком жестки, он не гибок. Порядок как лед, что трещит, заводя жизнь в тупик. Сейчас мы живем в мире, асы и ваны, но лед трещит. Начинается загнивание. Мое королевство падет во тьму. Я не могу видеть, как нарушают мои собственные правила. Но мне нужен кто-то на моей стороне, кто может нарушить их, к моей пользе."

"А что я получу взамен?"

Он ухмыльнулся и сказал: "Я сделаю тебя богом."

Богом.

Что ж, вот вам Пророчество. Один уже взял кредит для создания Миров, так же, как и для рождения человечества. Посему:

От ольги и пепла,

первых людей создали из дерева.

Один дал дух, один дал речь,

один дал огонь в крови.

Люди склонны предполагать, что третий, даритель огня, был Ваш Покорный Сказитель. Что ж, я, возможно, повинен во множестве вещей, но я не беру на себя вину за Людей, или за что-то, что сделал с ними.Откуда бы они не взялись, я уверен, что в аду нет деревьев или Вашего Покорного. И что бы Оракул не имел в виду, это не было настолько буквальным. Все же это общая история, и она не наносит ущерба расцветающей репутации Одина как папочки всего сущего.

Сейчас, возвращаясь к нашей истории, и обещанию божественности от Одина.

Что ж...

У него был пунктик насчет Хаоса, думаю. Есть свои преимущества в том, чтобы быть независимой личностью. В Пандемониуме, я всегда знал, что являюсь искрой в кузнице, вспышкой костра, каплей в океане расплавленных сновидений. В новом мире Одина я мог стать кем угодно, тем, кем бы захотел: агентом перемен, подстрекателем, чудотворцем. Богом.

Все это звучало весьма привлекательно, но...

"Конечно, ты можешь никогда не возвращаться," - сказал он.

Я тоже об этом подумал. Он был прав. Хаос, может быть, и не имел правил, но все же имел законы, и я знал, что его лорды весьма изобретательны в обращении с теми, кто эти законы нарушает. Поэтому..

"Как они смогут узнать? Как я уже сказал, я лишь капля в океане."

"О, я бы не был бы так уверен в удачном исходе дела," - сказал Один. - "Посмотри на это с моей точки зрения. Мне будет довольно сложно объяснить твое присутствие асам. Я должен быть уверен в твоей верности, прежде чем я открою врата Асгарда."

"Конечно," - ответил я.

Ну, пожалуйста, я так думал. Верность, честь, правда, добрая вера - все эти вещи принадлежат Порядку. Дети Хаоса не нуждаются, да и толком не понимают их.

Но каким-то образом Старик прочел мои мысли. "Я не прошу тебя дать слово," - сказал он. "Но в любом случае мне нужно что-то. Знак верности, если хочешь."

Я пожал плечами. "Какого рода знак?"

"Такого," - сказал Старик, и внезапно я почувствовал жгущее ощущение в моей море. В то же самое время что-то сильно ударило меня настолько сильно, что я упал в снег на спину. Цвета кружили вокруг меня. Позже я узнал, что это называется "боль". Я всегда знал, что я был не фанатом такого.

"Что такое был Пандемониум?"

Конечно, мой пламенный облик никогда не испытывал физической боли. С другой стороны, я был еще совершенно невинен. Но я осознал, что был атакован, и отпрыгнул в свою первичную форму, готовясь вернуться в Пандемониум.

"Я бы на твоем месте не стал этого делать," - сказал Один, увидев мое намерение. "Моя метка теперь на тебе. Мое обаяние. Мы братья, нравится тебе это или нет."

Я прыгнул назад в физическую форму, и - черт побери - я снова оказался голым. "Не может быть, чтобы я был твоим братом," - сказал я.

"Мы братья по крови," - сказал Один. "Или братья по обаянию, если ты так предпочитаешь."

Я потрогал свою руку. Она все еще болела. Но теперь на новенькой розовой плоти была метка, вид тату, отсвечивавшая мягким фиолетовым от моей кожи. Укус исчезал, но метка, в форме сломанной ветки, проступала отчетливее.

"Что это? Что ты сделал со мной?"

Один сел на камень. Чтобы он ни сделал, изрядная доля обаяния передалась мне от него. Его цвета изрядно поблекли, и его лицо было почти бесцветным.

"Называй это знаком верности," - сказал он. "У всех моих людей есть такая. Ваны научили нас своим именам и их использованию; твое имя - Каин, Лесной Пожар. Вполне уместно, думаю, учитывая твою демоническую природу."

"Но я не нуждаюсь в знаке," - возразил я."Эти твои руны" - я указал на фиолетовый знак - "они лишь часть букв, составляющих язык Хаоса. Я не нуждаюсь в рунах, чтобы пользоваться им. Я могу использовать Хаос напрямую."

"Ни в этом мире, ни в этом теле не можешь. Твой облик определяет, что ты можешь."

"О." Я должен был подумать об этом. Конечно, обаяние в его чистой форме существовало только в реальностях Хаоса и Сна. Здесь я должен быть приложить усилия для этого. Например, боль, которую я ощутил, была опытом, которого я хотел избежать так часто, как только возможно.

"Это часть сделки," - сказал я. Но я знал, что старый лис провел меня. В тот же момент, как он дал мне рунную метку, часть его и моего обаяния слились. Если я вернусь в Хаос сейчас, они узнают, что я предал их. И теперь, у меня не было иного выбора, кроме как принять его предложение божественности.

"Ублюдок! Ты знал, что так будет," - сказал я.

Один криво улыбнулся. "Теперь это сделало нас братьями по хитрости. Но я сказал тебе правду," - сказал он. "Я никогда не забуду своего обещания. И что бы твоя природа не говорила тебе сделать, я обещаю, что никто из моих людей не поднимет на тебя руку. Ты будешь близок мне, как брат. Столь долго, сколь ты обещаешь служить мне, конечно."

Какой у меня оставался выбор? Я дал ему слово. Не то, чтобы обещание много значило для демона, или бога. Но я действительно служил ему. Я служил ему хорошо, хоть в половине случаев он даже не знал, в чем действительно нуждается. И даже когда он отказался от своего слова.

Но обо всем этом позже. Достаточно сказать: никогда не доверяй брату.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/59864/280068

Переводчики: Gonchaya