Готовый перевод Matterhorn: A Novel of the Vietnam War / Маттерхорн: повесть о Вьетнамской войне: Глава первая (1)

Меллас стоял под серыми дождевыми облаками на узкой полоске земли между краем джунглей и относительно безопасным периметром колючей проволоки.

Он пытался сконцентрироваться на подсчете тринадцати патрульных пехотинцах, когда их шеренга появилась из джунглей, но истощение мешало сконцентрироваться.

Он также пробовал, неудачно, отгородиться от пьянящих запахов дерьма, которые распространялись из выгребных ям по воде с другого конца колючей проволоки.

Капли дождя упали с края шлема, пролетев перед глазами, и забрызгали оливковую форму, которая прикрывала новенький громоздкий бронежилет.

Темно-зеленая футболка и боксерские шорты, которая мама окрасила для него всего три недели назад прилипли к телу, стали грязными и липкими под его камуфляжной курткой и штанами. Он точно знал, что пиявки присосались к его ногам, рукам, спине и груди под его влажной одеждой, даже когда он не чувствовал их. Здесь кругом были пиявки.

Они такие маленькие и худенькие, когда начинают сосать твою кровь,вы редко почувствуете их, если они не упали на вас с дерева и вы никогда не почувствуете, как они прокусывают кожу - потому что у них в слюне содержится природный анестетик.

Вы найдете их позднее, переполнеными кровью, свисвющих с вашей кожи как маленькие беременные животы.

Когда последние пехотинцы прошли по запутанной горке сквозь ворота в колючей проволоке, Меллас кивнул Фишеру, командиру отряда, один из трех сообщили ему "Одиннадцать, плюс трое нас" - сказал он.

Фишер кивнул в ответ, поднял вверх палец в знак согласия и вошел за проволку. Меллас тоже вошел, позади радио оператора Гамильтона.

Патруль прошел через проволоку и молодые пехотинцы медленно поднялись вверх по склону новой огневой базе поддержки, ОБП Маттерхорн, наклоняясь от усталости, пробирались через разбитые пни и поваленные деревья, которые не давали укрытия.

Зеленеющий подлесок вызрезали боевыми ножами, очищая поле для оборонительной линии и пол из джунглей, когда-то испещренный ручейками вода, теперь только впитывала глина.

Тонкие ремни двух хлопковых патронташей Мелласа опять давили на шею, всем весом полностью заряженных магазинов М-16. Эти ремни протерли кожу до ссадин.

Все, чего ему сейчас хотелось, вернуться назад к своей самогонке и снять эти ремни, намокшие ботинки и носки.Он хотел этого подсознательно.

Конечно же, это было невозможно. Все дело в нытье Басса, его взводном сержанте, который утром переложил ответственность за патрулирование на его плечи.

Черный паренек, имени которого он не помнил, артиллерист третьего взвода - был расстроен компанией артиллерийского сержанта, имени которого он также не помнил.

Сорок новых имен и лиц во взводе Мелласа одиночки, около 200 в компании, и черные и белые - все выглядели одинаково.Это было потрясающе.

От звания капитана и ниже все носили одинаково грязную одежду, безо всяких ранговых знаков, чтобы нельзя было никого различить. Все были слишком худые, слишком молодые и слишком изможденные. Все говорили одинаково, проклиная все вокруг, употребляя матершину вместе с прилагательными, существительными или наречиями через каждое четвертое слово.

Три оставшихся слова в их разговоре были о еде, почте, времени, проведенном в засаде и девущках, которые остались в старшей школе. Меллас поклялся .... <!-- -->

Черный паренек хотел свалить из кустов, жалуясь на головную боль, и некоторые солдаты его поддерживали. Артилеррийский сержант думал, что паренек симулировал и бил его прикладом ружья.

Другой черный паренек отказался стричь волосы и люди были недовольны этим. Меллас должен был драться на войне. Никто в средней школе не мог сказать, что будет иметь дело с юным Малькольмом Икс или спятившим быдлом из Грузии.

Почему бы санитару ВМС не решить, есть ли реальные головные боли или нет? Именно они здесь медицинские эксперты. Неужели взводное командование на Иводзиме имело дело с таким дерьмом?

Меллас медленно побрел в гору, вместе с Фишером, а следом за ними и Гамильтон с радиоаппаратурой, которого смущал звук, издаваемый ботинки, когда он стряхивал с них грязь, опасясь что факт того, что они все еще черные и сияют может вызвать подозрение.

Он пытался скрыть это, жалуясь Фишеру на пулеметчика, Хипии, который слишком шумно отреагировал, когда Фишер попросил пулеметчика идти во главе небольшой колонны, потому что ему показалось где-то неподалеку движение. При этом припоминалась последняя встреча с врагом.

Меллас еще не начал ощущать жужжащее чувство внутри, вибрирующий страх, словно сильный электрический потенциал, не находящий места, чтобы разрядиться. Часть его успокоилась, когда выяснилось, что все спокойно, но другую часть раздражал факт, что этот шум дает шанс к началу действий, и это раздражение передавалось Фишеру.

Когда они достигли места расположения отряда, Меллас увидил как Фишер едва сдерживал свою досаду, и, кстати почти бросил на землю три шести, которые он вырезал для себя и паре боевых товарищей во время патрулирования.

Эти три шести были короткомерными палками, искусно вырезанными палками, примерно полдюйма в диаметре и длиной в три пять ступней. Некоторые были простыми календарями, другие работы искусства.

Каждая палка демонстировала сколько дней ее владелец выживал в его 13-ти месячном туре долга и как много дней ему еще оставалось. Меллас был несколько озабочен звуком, который издвавал Фишер, вырезая трости своим мачете, но нечего не сказал.

Он был весьма в деликатном положении: ответственный за путрулирование, потому что он был взводным командиром, но он был связан распоряжением Лейтенанта Флитча, командира кампании, делать все, что скажет Фишер.

Меллас смирился с этим шумом по двум причинам, обе политические. Флитч сказал Фишеру быть за главного, за что козлина Флитч? Флитч был тем, кто продвигал Мелласа в исполняющие офицеры, вторым в команде, когда лейтенант Хоук повернет в кусты.

Это поставило бы его в командование кампаний - даже если Хоук этого не захочет. Второй причины было то, что Меллас не думал, что этот шум реально вызовет опасность, и его больше беспокоило то, как задать какие-нибудь дурацкие вопросы.

Слишком много тупых комментариев и идиотских вопросов в его положении делали еще более сложной задачей завоевать уважение взвода, и это было куда сложнее, если оппонент не жалует тебя и считает некомпетентным.

Факт, что Хоуку, его предшественнику, который был близок к уважению вхвода, это несильно помогло.

Меллас и Гамильтон отошли от Фишера к линии второго взвода, медленно поднялись по склону настолько крутому, что когда Меллас поскользнулся в грязи, едва успел подставить колено, чтобы остановить себя.

Гамильтон сложился практически вдвое под весом своего радио, так что антенна впереди него уткнулась в склон.

Туман, что кружился вокруг, скрывал от них цель: провисающая самодельная палатка, которую они сделали, сложив свои пончо вместе, и связав их проволокой подвесили на высоте 2 метров, натянули между 2х кустов.

Эта палатка, вместе с двумя другими, стоящими неподалеку, составляли, смешно сказать, командный пункт взвода.

Меллас хотел заползти внутрь своей палатки, чтобы мир вокруг растворился, но он понимал, что это будет тупо, к тому же, любой отдых будет коротким. Через пару часов совсем стемнеет и взвод должен будет установить сигнальные огни, в случае, если подойдут солдаты северовьетнамской армии.

После этого, взводу будет необходимо произвести закладку мин, расположить их спереди своих боевых окопов и, когда командование даст приказ, 700 стальных шариков в форме веера разлетятся на высоту паха.

В дополнение к этому, незавершенные участки колючей проволоки будут заминированы.

Если Меллас хотел подогреть свой сухпаёк, он должен сделать это, пока солнце еще светит, иначе свет от огня будет отличной мишенью.

Он осмотрел сорок пехотинцев своего взвода на предмет чистоты ног и убедился, что каждый принял дневную дозу дапсона от гнили, а таже недельную дозу хлорохина от малярии.

Он и Гамильтон остановились перед Бассом, сержантом взвода, который сидел вне палатки и в дождь делал себе кофе в банке из-под пластиковой взрывчатки С-4.

С-4 шипел и оставлял ядовитый запах в воздухе, но предпочтение было отдано выжигающей глаза вони перед обычными триоксановыми разогревающими таблетками.

Бассу было 21, и это был его второй тур. Он опустошил несколько небольших пакетиков кофе из сухпайка в кипящую воду и стал вглядываться в банку. Рукава его куртки были закатаны по локти, показывая предплечья, которые были большими и мускулистыми.

Меллас взволнованно посмотрела на Басса, его М-16, которую он позаимствовал у без записи в журнале. Бассу не требовалось долгих уговоров, чтобы убедить Мелласа в ненадежности табельного 45мм пистолета корпуса морской пехоты, который считался достаточным для молодого офицера. Он снял влажные хлопковые патронташи и дал им упасть на землю: 20 магазинов, каждый забитый переплетенными рядами пуль.

Тогда он пожал плечами, чтобы стряхнуть ремни прямо в грязь, вместе с закрепленным на них табельным автоматом, тремя упаковками взврывчатки, пистолетная аммуниция, боевой нож, полевую тугую повязку, для остановки кровотечения, две ручные гранаты М-26, три дымовых гранаты и компасс.

Глубоко вздохнув с облегчением, он продолжал смотреть на кофе, этот запах напоминал ему о запахе чайника на материной плите. Ему не хотелось проверять оружие у взвода, или чистить свое собственное. Ему хотелось чего-то теплого, хотелось лечь вниз и заснуть. Но наступающая темнота не давала на это времени.

Он расстегнул стальные бляшки подтяжек, которые он протянул через брюки до ботинок, чтобы защититься от пиявок. Трем пиявкам все равно это не помешало расположиться на его левой ноге. Две из них были оторваны, переполненные крови, а третья, напившись, отпала самостоятельно.

Меллас нашел ее в своем носке, выбросил на землю и разул другую ногу, наблюдая как кровь течет по его телу. Он подсек две пиявки, сидящие на его теле и сжал их. Они завертелись от боли и оставляли ручеек крови позади.

Басс вылил ему немного кофе в пустую банку из-под коктейля сухпайка, и затем налил другую банку Гамильтону, который свалил его радио перед палаткой Мелласа и сел на него. Гамильтон забрал кофе, опустошил банку, сказав тост в честь Басса, и обвил пальцы вокруг банки, чтобы согреться.

- Спасибо, сержант Басс. - сказал Меллас, не без осторожности пользуясь добротой Басса - он знал, что добрая воля Басса была ключевой. Он сел на мокрый гнилой журнал.

Басс доложил что происходило, пока Маллас был на посту. Человек из пердового авиа котнроля, авиадиспетчер, опять не смог провести вертолет с провизией через облачность, так что они уже четвертый день жили без поддержки.

Они все еще не знали последних новостей про стычку между Алфа-Кампанией и солдатами СВА неопределенного числа в долине неподалеку, но, по слухам, четверо пехотинцев были объявлены пропавшими без вести.

Меллас сомкнул зубы и стиснул зубы, чтобы спрятать свой страх назад. Он не мог не глядя на облака, сталяиеся перед ними в Северном Вьетнаме, всего на расстоянии четырех километров

Неподделеку были четыре груза-200, четыре мертвых парня. Где-то в серо-зеленом мраке Кампания Альфа была в дерьме. Шаг Браво наступал.

Это означало что его очередь придет, то о чем он мог только мечтать, когда присоединился к пехотинцам сразу после старшей школы. Он прошел специальную программу кадидатов в офицеры, что позволило ему поступить в колледж, а во время летней подготовки получать столь необходимую оплату, и он рассказывал восхищенным людям, и, может быть, избирателям, что он был экс-пехотинцем.

Фактически, он никогда не хотел быть в бою, как и никто из его друзей, считал, что здесь не за что драться.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/60507/285271

Переводчики: ritosh_kisik