Готовый перевод Rationality: From AI to Zombies / Рациональность: от ИИ до зомби: (2) (lesswrong.ru) Мне сегодня рационально

Популярное убеждение гласит, что рациональность противоположна всем чувствам, что вся наша печаль и вся радость автоматически нелогичны просто потому что это чувства. Что достаточно странно, я не могу найти ни одной теоремы из теории вероятностей, которая говорила бы, что я должен быть холодным и бесчувственным.

Так рациональность ортогональна эмоциям? Нет. Наши эмоции проистекают из наших моделей реальности. Если я поверю, что мой умерший брат оказался живым, я буду счастлив; если я проснусь и пойму, что это был сон, я буду опечален. П. К. Ходжилл сказала: "То, что может быть разрушено правдой, должно быть разрушено". Мое наведенное сном счастье противостояло правде. А моя печаль по пробуждении - рациональна, нет истины, что могла бы разрушить ее.

Рациональность начинается с вопроса, каков мир, но быстро распространяется на любую другую мысль, которая зависит от нашего понимания мира. Ваши убеждения о том, каков мир, могут касаться чего угодно в реальности, существующего или не существующего, любого члена класса "вещи, которые заставляют другие вещи происходить". Если вы верите, что в вашем чулане живет гоблин, запутывающий шнурки ваших ботинок, то это тоже убеждение о том, каков мир. Ваши ботинки реальны, вы можете их потрогать. Если есть нечто, что может запутать ваши шнурки, то оно тоже должно быть реально, существовать как часть огромной сети причин и следствий, которую мы называем "вселенной".

Сама злость на гоблина, запутавшего ваши шнурки, не является убеждением о том, каков мир. Предположим, что как буддиста, или человека, которому сделали лоботомию, или просто весьма флегматичную личность, вас не разозлит обнаружить, что ваши шнурки запутаны. Это не влияет на то, что вы ожидаете увидеть в реальности - вы все еще ожидали открыть ваш чулан и увидеть запутанные шнурки. Ваша злость или спокойствие не должны влиять на ваше лучшее предположение, потому как то, что происходит в вашем чулане не зависит от эмоционального состояния вашего сознания, хотя может понадобиться некоторое количество усилий, чтобы осознать это.

Но злость связана с состоянием разума, которое говорит о том, каков мир. Вы злитесь потому что вы думаете, что гоблин запутал ваши шнурки. Критерий рациональности распространяется с изначального вопроса, существует ли гоблин или нет, на получающуюся злость.

По мере становления более рациональным - приходя к лучшим оценкам того, каков мир на самом деле - интенсивность чувств может снижаться или повышаться. Иногда мы избегаем сильных чувств путем отрицания фактов, уходя от той точки зрения, которая дает начало сильной эмоции. И в таком случае, когда вы учитесь рациональности и тренируетесь не отрицать факты, ваши эмоции будут становиться сильнее.

Во времена своего ученичества я постоянно сомневался в том, надлежит ли испытывать сильные эмоции: было ли это разрешено, было ли это правильно. Не думаю, что это замешательство было вызвано моим неверным представлением о рациональности. Я встречал немало людей с подобными проблемами, и эти люди даже и не думали становиться рационалистами. Когда они были счастливы, они сомневались в своём праве быть счастливыми, а когда они были расстроены, они не могли понять, нужно ли бороться с этой эмоцией. Ещё со времён Сократа (а на самом деле, вероятно, это началось намного раньше) в кругу людей, считавших себя культурными и утончёнными, было не принято показывать сильное небезразличие по какому-либо поводу. Испытывать чувства постыдно — в приличном обществе так просто не делают. Люди, увидевшие то, насколько мне небезразлична рациональность, бросают в мою сторону крайне настороженные взгляды. И как я подозреваю, причина кроется не в необычности предмета интереса, а в том, что они редко видят здравомыслящих взрослых людей, открыто выражающих столь сильный интерес к чему-нибудь. (Перевод: BT)

Но сейчас я знаю, что нет ничего ошибочного в сильных чувствах. С того момента, как я принял для себя правило "что может быть уничтожено правдой, должно быть уничтожено", я также пришел к выводу: что поддерживается правдой, должно процветать.

Когда случается что-либо хорошее, я счастлив; и в моём разуме нет никаких сомнений по поводу того, рационально ли быть счастливым. Когда случается что-либо ужасное, я не пытаюсь избежать печали, ища ложные утешения и фальшивые плюсы. Я представляю прошлое и будущее человечества, десятки миллиардов смертей на протяжении всей истории, горе и страх, поиск ответов, дрожащие руки, тянущиеся вверх из рек крови, то, чем мы можем стать в тот день, когда звёзды станут нашими городами, вся эта тьма и весь этот свет; я знаю, что я никогда не смогу полностью понять это, и я не знаю слов, которыми можно было бы передать эти мысли. Несмотря на всю мою философию, я всё ещё смущаюсь показывать сильные эмоции, а тебе, вероятно, непривычно и неприятно видеть их проявления. Но я знаю, что в переживаниях нет ничего иррационального. (Перевод: BT)

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/60560/286316

Переводчики: Remlin, Muyyd, Goder