Готовый перевод Switching Time / Меняя личности: 9. CLAIRE S LETTER

9.
ПИСЬМО КЛЭР.
Начало октября 1993 года, свинцовые тучи закрыли солнце, отбрасывая тень на Лейк-Шор-Драйв и на немногие оставшиеся лодки в гавани Монро. Карен вошла в кабинет без особого воодушевления. Она подошла к своему стулу, даже не взглянув на меня. Мне показалось, что что-то стряслось. Ей потребовалось несколько минут прежде, чем начать говорить. В подобные моменты мне приходилось ждать особенно долго. Пытаясь ее разговорить, я бы только сбил ее. Она выглядела так, будто хотела мне что-то рассказать. Она было открыла рот, но потом передумала и смотрела в окно. В итоге, она выдавила из себя:

- У меня продолжаются эти... эпизоды... Я называю их "отключкой", - она ушла в себя, не спуская глаз с окна. Через некоторое время она продолжила. - Промежутки времени, разные по длине, от минут до месяцев, которые я не могу вспомнить.
Снова пауза.
- Например, я не помню... занималась ли я когда-либо любовью со своим мужем, - Она замолчала, покраснев от смущения, но при этом было видно, что это ее сильно беспокоило. - Я знаю, что занималась, иначе у меня не было бы двух детей, но у меня ничего не осталось в памяти.
Карен наконец-то посмотрела на меня:
- У меня не осталось никаких ощущений этого рода.

- Что происходит, когда вы "отключаетесь"? - Я оживился, поскольку она сама затронула эту тему, но мне было необходимо, чтобы она рассказала все в своем темпе и своими словами.
- Ну, я теряю ход времени. Чувствую слабость на долю секунды, а затем просто ничего не помню некоторые время. Когда выхожу из этого состояния, чувствую себя уставшей и выжатой, как лимон, но потом и это проходит, и все возвращается в норму. Вот и всё.

Карен отделялась от себя или была в состоянии помрачения сознания. Это разные термины для объяснения состояния транса, близкого к гипнотическому, в ходе которого она не могла вспомнить, что с ней происходило. Вопрос заключался в том, что же она делала в это потерянное время? Я удивлен тем, что она не заостряла раньше на этих эпизодах внимание, поскольку они должны были причинять ей неудобства и очевидно приводить в замешательство. Но я подумал, что ей было необходимо достичь определенного уровня доверия ко мне. Казалось, Карен сама мало что знала об этих случаях, по меньшей мере не больше того, что она мне уже рассказала. Однако она могла рассказать об этом больше, если я бы прибегнул к другим специальным методам.

К ноябрю Карен начала косвенно раскрывать секреты ее души. В письме от 7 ноября 1993 года она описала свой сон.
Я разговаривала с вами по телефону, и мы решили привести мою мать на один из наших сеансов. Когда мы вошли в лифт, я начала слышать голоса других людей. Они вошли в ваш кабинет вместе со мной. Вы открыли дверь и пригласили войти мою мать и меня. Я не могла понять, зачем вы дали остальным людям войти, но при этом не разговаривали с ними.

Вы затем начали разговаривать с моей матерью. Я не помню ни единого вашего слова, потому что наблюдала за остальными людьми в комнате. Среди них был мальчик, который стоял рядом с вами и показывал язык моей матери. Девочка устроилась на ваших коленях и засыпала. Два подростка спорили по поводу того, кто будет с вами говорить первым. На вашем столе ползал ребенок. Была и женщина, которая называла мою мать сукой. Другая женщина сидела на столе, высмеивая все, что говорила моя мать, а еще одна наводила порядок в вашем кабинете. Сеанс был очень суматошным. Прислушавшись к присутствующим, я поняла, что знаю их. Я была крайне удивлена тому, что вы соблюдали спокойствие, и окружающий шум вас совсем не беспокоил. Не помню, чем закончился сон, но я проснулась с чувством умиротворения, и мне хотелось смеяться.

- Какие у вас ассоциации вызывает этот сон? - спросил я.
Карен пожала плечами и сказала, что не знает, но люди в кабинете показались ей смешными и в некоторой степени знакомыми.
- Думаю, люди в комнате олицетворяли собой разные стороны вашей личности и различные переживания, которые вы испытываете ко мне и своей матери. - я подозревал, что, когда Карен "теряет ход времени" или "отключается", то она переключается на другую личность.
Я не спешил озвучивать свои мысли, что люди в ее сне были на самом деле ее альтер-эго и я полагал, что она страдала от синдрома множественной личности. Но я думал, что все шло к этому, потому что Карен сама привнесла эти образы и ассоциации в терапию.Только благодаря ей мы продвигались.
На следующий день я получил письмо. На нем был штемпель от 5 ноября 1993 года, за два дня до сна Карен. Я получил его седьмого. На конверте был написан обратный адрес Карен, а само письмо было написано карандашом на бумаге, вырванной из блокнота на спирали.

Я не стал сразу звонить Карен по поводу письма. Я подождал пару дней, обдумывая свои шаги, которые предприму, чтобы коснуться его. "Не станет ли это последней каплей? Она каждый день на грани самоубийства. Не сломит ее, сможет ли она с этим жить? Сколько их еще помимо Клэр?" Сотни вопросов витали у меня в голове, но их следовало отложить. Мне надо было сосредоточиться на Карен: ее реакции, вопросах, действиях и безопасности.

Я к тому моменту накопил материал по синдрому множественной личности: статьи, монографии, учебники и тезисы конференций. Я отвел для этого заболевания отдельную книжную полку. Одной из самых цитируемых книг была "Диагностика и лечение синдрома множественной личности", написанной Фрэнком Патнэмом. В ней он отмечал, что сексуальное насилие в детстве, особенно сопровождаемое неописуемым садизмом, изнасилованием различными предметами, связыванием, нанесением порезов и ожогов, а также участие в "Черных мессах" являлось наиболее распространенной причиной расстройства. Это подходило под случай Карен.

Суицидальные наклонности и нанесение порезов также описывались как общая черта синдрома множественной личности, включая головные боли, обмороки и признаки истерии: оцепенение, глухота, и, если вернуться к Карен, ощущение боли в тех местах ее ног, за которые ее связывали и по которым били. Существует общее мнение среди всех авторов, описывавших случаи и симптоматику расстройства. Патнэм также отмечал, что не все пациенты с данным заболеванием с готовностью раскрывают симптомы, опасаясь, что на них навесят ярлык "сумасшедший", но альтернативные личности могут проявиться иными способами, например, через письмо к психотерапевту. Он также добавлял, что важно не скрывать что бы то ни было от одной личности по просьбе другой. А письмо Клэр относилось к числу таких секретов.

Когда Клэр пришла на следующий сеанс, я держал письмо наготове. Я решил показать ей письмо в начале нашей беседы, чтобы у нас было как можно больше времени для его анализа.
- Я обдумывал наш разговор, когда вы мне рассказали о голосах, звучавших в вашей голове, - начал я. - Особенно ночью перед сном. Я также думал о сне, в котором разные люди находились в моем кабинете вместе с вами. Мне казалось, что в этом могла крыться некая более глубинная причина, чем мы предполагали.
Я пытался перейти к обсуждению ее письма как можно осторожнее, но Карен начала понимать, что что-то было не совсем обычным. Казалось, она начала чувствовать себя неуютно и предчувствовала недоброе, но я продолжил.

- Я получил письмо, которое хотел бы показать вам. - Карен застыла и выглядела напряженной. - Думаю, нам стоит об этом поговорить.
Последние слова я произнес спокойно и передал ей письмо и конверт. Карен прочитала письмо и пробежалась по обратному адресу. Она побледнела, по ее лицу было видно, что к ее горлу подступила тошнота. По ее виду можно было подумать, что она вот-вот упадет в обморок.

- Это письмо может стать подсказкой к тому, что вас все это время беспокоило, - я пытался убедить ее, что хочу понять это письмо вместе с ней. - Я некоторое время полагал, что вы можете страдать от так называемого синдрома множественной личности.
Раз уж я это произнес, то с этого момента мне надо было говорить четко и недвусмысленно.
- Учитывая ваши эпизоды "потери времени" и данное письмо, поскольку по вашему выражению лица я могу судить, что вы не помните, что писали его, я думаю, что это единственное объяснение.
Так, теперь мне надо замолчать и ждать реакции Карен.

Она дрожала, поглядывая на дверь, и, казалось, была готова в любой момент сбежать. Ее лицо было белым. На моих глазах она пережила целый спектр эмоций: от непонимания до ужаса и принятия. Постепенно она отходила от шока, и ее панический настрой вместе с отвращением уступили место грусти и смирению.
- Я не была к этому готова, - произнесла она в итоге.
- Я не знал как вас к этому подготовить, - сказал я. - Мне показалось, что письмо было настоящим признаком того, что какая-то часть вас хотела поделиться этим.

- Я понимаю, - произнесла Карен. Я сидел и ждал.
- Я привыкла считать эти голоса своими выдуманными друзьями, - она замолчала и дальше говорила тише. - Иногда мне кажется, что я сама себе не важна.
Я не совсем понял, что она имела в виду.
- Вы когда-нибудь слышали об этом заболевании раньше? Вы смотрели фильм "Сибил"?
- Нет. Я слышала название, но всегда сторонилась таких фильмов, сама не знаю почему.
Карен выглядела, словно после вскрытия, когда все ее секреты представили на всеобщее обозрение. Она отвернулась от меня, поэтому я не видел ее лица. Она долго смотрела в окно, затем снова посмотрела на меня страдальчески и подавленно.

- Вы мне поможете или я безнадежна? - спросила она.
- Я очень хочу вам помочь, - произнес я четко и решительно, как только мог. Карен закрыла глаза и тяжело вздохнула.
- У нас у всех есть разные стороны личности. Но в вашем случае они отделены друг от друга, живут своей жизнью и не полностью знают о существовании друг друга.
Карен обдумала это и затем повернулась ко мне.
- Я всегда задавалась вопросом, почему я многого не чувствовала.
- Мы вполне можем выяснить, что является причиной. Это то, что мы можем сделать вместе.
Я старался делать упор на словах "мы", "нас" и "вместе" как можно чаще, чтобы внушить Карен, что она могла считать меня партнером и источником постоянной помощи.
- Я рада, что мы говорим об этом сейчас, - сказала она неуверенно.
Время сеанса подходило к концу, и меня не покидало беспокойство о том, как повлиял на нее наш сегодняшний разговор.
- С вами всё будет в порядке, пока вы будете добираться домой?
- Думаю, да.

Я попросил ее позвонить вечером. Меня волновало (даже сильнее обычного), что она могла причинить себе вред. Карен, казалась, стала больше замечать проявления других личностей, особенно вечером и ночью. Она отмечала, что от случая к случаю ощущала, как другие ее части действовали за неё по-своему. Она ощущала, как её разум переключался, и могла теперь сидеть и наблюдать за тем, что происходило вокруг. С ее слов, это было совсем не страшно, только испытывала ужас та ее часть, которая хотела покончить с собой. Прошлой ночью она слышала или чувствовала голос мужчины, который советовал ей мне ничего не рассказывать, иначе он причинит ей боль. Когда она злилась, что случалось редко, она слышала тот же самый голос, который лишь разжигал ее ярость. Ночью она слышала разные голоса, обсуждавшие события дня, которые сама Карен могла не помнить. Это был своего рода способ общения ее альтер-эго.

- Когда я засыпаю, - пыталась объяснить Карен. - другие части меня просыпаются. Даже рутинные вещи, как приготовить обед, убраться дома или отвезти детей в школу, казались чем-то новым, потому что за них отвечали другие части меня. Я знаю, что проделывала их тысячи раз, но ощущение, будто я ими никогда всецело не занималась.
Карен говорила быстро, наклонившись вперед, очень энергично - чувствовалось, ей стало легче от того, что она поделилась этим со мной.

- Что еще с вами произошло?
- Я могу читать, смотреть телевизор и слушать музыку одновременно, поскольку разные части меня отвечают за разные вещи, - она замолчала и заметно погрустнела. - Иногда мне кажется, что все то насилие, о котором я вам рассказывала не происходило со мной. Я могу вам о них рассказать, но чувства, связанные с ними принадлежат какой-то другой части меня.
Карен повернула голову в сторону окна и погрузилась в свои мысли.
- Как вы себя чувствуете в последнее время?

Она вновь повернулась ко мне:
- В последнее время у меня сильно болели ноги, но не думаю, что с ними что-то не так, - Карен сделала паузу и наклонила голову так, словно к чему-то прислушивалась. - Детский плач внутри моей головы прекратился.
- Детский голос? Сколько голосов вы слышите?
- Думаю, около шести.
- Почему вы мне об этом не рассказали раньше? - спросил я, стараясь (но неудачно) скрыть свое раздражение.
- Я боялась, вы подумаете, я совсем съехала с катушек и бросите меня, - Карен сжалась в знак извинения и робко улыбнулась.

Шесть голосов. Кому они принадлежали? Я знал о пациентах с синдромом множественной личности с начала своего обучения. Эти случаи редкие, и Карен - первая, с кем я работал сам. Я отдавал себе отчет, что был взволнован, узнав, что мне предстоит лечить такого пациента, но мне нужно было сдерживать свои чувства и сконцентрироваться на продолжении правильного курса ее лечения. В противном случае я мог бы все испортить. На тот момент я не собирался ничего менять. Если у Карен было это расстройство, то это не значило, что мне следовало отказаться от стандартных психотерапевтических методов.

Что говорили ей голоса? Шесть! Их точно было только шесть?
Однажды, Карен спросила меня, что бы произошло, если бы она выключилась в ходе одного из наших сеансов, что позволило бы мне увидеть и поговорить с одной из ее личностей. Ее эта перспектива явно настораживала, но я был заинтригован, хотя и не знал, как в полной мере использовать эту возможность. Откровенно говоря, я немного боялся этого, потому что не знал, чего ожидать. Я читал о расстройстве множественной личности и посещал занятия по гипнозу, но я не применял его в терапии с пациентом с данным заболеванием. Карен по сути своей мягкая, вежливая, честная и неагрессивная. Я не был уверен, что другие ее личности были такими же тихими и управляемыми. До этого в ходе наших сеансов я следовал стандартной тактике ведения психотерапии, вводя некоторые элементы психоанализа.

Это позволяло мне исполнять роль рецепиента всего, что говорила Карен, но не направлять ее ассоциации. Таким образом все исходило только от нее самой, а я тем самым подбирался к истинным неосознанным процессам, которые лежали в основе ее мучений. Предоставленные самим себе пациенты всегда неосознанно указывают лучший путь к их выздоровлению. Я полагал, что благодаря этому мы добились таких успехов. Говорить с другими ее альтер-эго под гипнозом переводило наше лечение на новую ступень.
На следующем сеансе Карен передала мне список личностей, которые ей удалось самой выявить. Она точно не знала, как ей это удалось, но я ниже приведу то, что она написала. Все было написано аккуратным почерком на трех листах желтой линованной бумаги крайне структурировано:

"Клэр - Семь лет - Пол: женский.
Любит играть. Не умеет завязывать шнурки. Люби шоколадное молоко. Любит объятия. Боится темноты. Иногда ее успокаивает Холдон.
Холдон - Тридцать четыре года - Пол: мужской.
Защитник. Утешитель. Помогает удерживать "Обозленного". Принимает решения. Сильный. Высокий. Мужественный. Левша. Умеет водить автомобиль. Иногда играет в боулинг.
Кэтрин - Тридцать четыре года - Пол: женский.
Деловая, ведет всю хозяйственную деятельность. Любит читать. Любит классическую музыку. Оперу. Играет на кларнете. Записывает на прием Карен №3 и следит за этим.
Карен Бу - 21 месяц - Пол: женский.
Плачет. Не говорит по-английски, немного по-венгерски. Испытывает сильную боль. Сонная, грустная, не умеет ходить.
Джули - Тринадцать лет - Пол: женский.
Всегда испытывает боль, особенно в ногах. Боится мужчин и вида крови. Не может дышать, когда люди вокруг курят. Не может ходить.

"Обозленный" - Возраст неизвестен - Возможно, мужского пола.
Всех ненавидит. Режет, бьет, колет. Ненавидит быть в женском теле. Причиняет боль Карен №3, когда та наносит макияж и надевает красивые вещи. Каратель. Наказывает Карен №3, когда та рассказывает о ритуальном насилии.
Сидни - Пять лет - Пол: мужской.
Любит веселиться и воровать. Любит разыгрывать людей. Врет. Плачет. Любит причинять неприятности Карен №2 и Карен №3 в отношениях с мужем. Подвергался насилию.
Сэнди - Восемнадцать лет - Пол: женский.
Обжора. Ест фаст-фуд. Плохо видит. Любит глазеть сквозь окна. Кажется, пребывает в шоковом состоянии. Склонна к самоубийству. Тратит деньги, которых у нее нет. Создает неприятности Карен №3. Тихая. Грустная.
Карен №1 - Десять лет - Пол: женский.
Очень чувствительная. Застенчивая. Ходила в католическую школу святого Христофора. Подверглась насилию. Хочет не вырастать. Мучается от головных болей. Ненавидит своего отца. Ненавидит свою мать. Одинока. Боится разных шумов. Ненавидит клоунов, ткань в горошек и кокосы. Всегда прикрывает свою грудь.
Карен №2 - Двадцать один год - Пол: женский.
Училась в колледже. Работала секретарем. Вышла замуж за Джоша. У нее двое детей: Джеймс и Сара. Не испытывает никакой боли, не страдает от головных болей. Счастлива. Любит людей. Жена и мать.
Карен №3 - Тридцать лет - Пол: женский.

Посещает доктора Байера. Подавлена. Склонна к самоубийству. Страдает от головных болей. Спала до рождения Сары".
Оказывается, Карен №3 посещала наши сеансы! Эта маленькая записка прояснила многое. По меньшей мере я узнал, что существуют одиннадцать альтернативных личностей внутри Карен. У каждого из них есть свои имена, возраст, только им присущие черты характера и собственные истории их жизни. Также после того, как Карен увидела письмо Клэр, она начала лучше понимать и больше узнавать о своей внутренней разбитой внутренней системе, и я теперь мог с ней об этом говорить. За последние четыре года (нет, всю свою сознательную жизнь) она об этом даже и не подозревала, следовательно, и я оставался в неведении.

Я знал, что у нее было диссоциативное расстройство, и предполагал, что оно являлось проявлением синдрома множественной личности, но нам не хватало деталей, которые я сейчас получил. Карен начала осознавать наличие альтер-эго внутри себя. Это представляло для меня чрезвычайный интерес, но крайне важно, чтобы я не проявлял никаких признаков подобной заинтересованности, которые бы насторожили её или же дали толчок ей для продолжения подобной линии в нашей терапии. Мне необходимо было не изменять своей тактике и работать со всем, что Карен мне рассказывала. Но это настоящее психиатрическое приключение.
В декабре 1993 года Карен рассказала мне, что начала лучше видеть действия других частей себя. Она начала описывать, что происходило в её голове.
- Вы имеете в виду, что можете видеть их? - поинтересовался я.
- Типа того. - Карен указала на пространство перед собой. - Я не могу их видеть, но могу видеть то, что они делают и слышу то, что они говорят.

- Что вы наблюдали?
- Ну, Клэр несколько дней плакала, - сказала она. - Холдон заботился о ней. Когда он ею занимается, то он не может водить машину, поэтому другая, неподходящая часть вступила вместо него, и мы не смогли куда бы то ни было выбраться.
На минуту Карен задумалась, её зрачки смотрели по диагонали налево.
- Мы "переключались" весь понедельник и не могли поэтому действовать совсем. Я натолкнулась на женщину, которую не узнала, но она говорила со мной так, словно мы знаем друг друга уже много лет. Я могла только предположить, что она дружила с какой-то частью меня. Мы пошли в магазин, и Сидни стащил рождественское украшение, а Кэтрин затем заплатила за него. Это выматывает.
Я отметил, что она очень использовала местоимение "мы", словно она теперь считала себя неким собранием личностей.
- Все дети внутри меня хотят любви и внимания. Они хотят, чтобы их приласкали и обняли.

Последние были похожи на просьбу, чтобы я к ней "прикоснулся и обнял" ее, но я не мог этого допустить.
- Вы можете получить это, заботясь и обнимая своих детей? - спросил я.
- Клэр ничего не чувствует, когда я обнимаю своих детей, - ответила Карен.
Я подумал, что она так легко не сдастся.

- Что вы чувствовали, когда между вашим мужем и вами была близость?
- Я чувствую, что мой муж женился на другой части меня. Мы годами не были близки.
Тогда я подумал, что придется отложить вопрос с объятиями на некоторое время, но в то же время мне хотелось побудить её рассказать больше о деятельности других её личностей.
- Думаю, будет полезно, если вы узнаете больше других частях себя и продолжите за ними наблюдать, - отметил я.
- На самом деле я мало о них знаю, но чувствую, что некоторые из них достаточно хорошо знают остальных. Может, вам надо не со мной разговаривать. Иногда я чувствую себя лишь сторонним наблюдателем своей собственной жизни.
Хотя Карен и чувствует, что внутри нее есть и другие личности, которые могут рассказать мне больше, но я рассматривал Карен №3 как основную личность, с которой общался и которую лечил. Но у меня не было оснований полагать, что она была доминирующей или первичной личностью по сравнению с остальными. Карен №3 была единственной, с кем я был знаком.

В ходе нашего последнего сеанса в 1993 году, перед моим отпуском, Карен передала мне письмо от Холдона. У его автора был закругленный, угловатый и неровный. Тут я вспомнил, что Холдон - левша, поэтому я предположил, что Карен написала его левой рукой.
"Хотя вы можете это и не осознавать, но с тех пор, как вы вмешались в нашу систему, детям вы нужны больше, чем я. Можно ли как-нибудь будет им объяснить, что вы будете делать на рождественские праздники? Внутри полный бедлам. Клэр плачет. Сид крадет всякую мелочь, Карен №2 пишет чеки, хотя у нее на счету нет денег, а Джули и Карен №1 хотят покончить с собой. "Озлобленный" пытается убедить Карен №3 убить нас всех. Ребенок спит. Кэтрин и Карен №2 пытаются держать все под контролем. Карен №2 занялась рождественскими украшениями и красиво упаковала подарки, которые купила Карен №1 и Карен №3. Я объявился, чтобы принять кое-какие решения, водить машину и постараться держать нас всех подальше от неприятностей. Вы можете нам помочь?"

Я не знал, как на это реагировать. Как мне стоило поступить? В каком виде мне надо было передать свой ответ? Как я мог помочь?
До сих пор я не общался напрямую с альтернативными личностями Карен, а, если судить по письму Холдона, именно это мне и следовало сделать, чтобы ему помочь. Я перечитал снова ряд книг и статей из своего собрания про синдром множественной личности. В них всех говорилось, что я должен был установить непосредственный контакт со всеми альтер-эго Карен. Однако я всё ещё пребывал в нерешительности. В теории всё выглядело просто, а как быть на практике?

Моя голова была перегружена новыми подробностями состояния Карен и, казалось, что единственным верным решением было продолжить выяснять всё новые детали и найти способ пообщаться с Холдоном.
В начале января 1994 я увидел Карен измученной и уставшей. Она дрожала от холода и быстро прошла к своему стулу. На ней было тонкое пальто, которое она не застегнула. Я выжидающе смотрел на неё, и она поняла, что я ждал, когда она начнет говорить.
- Я потеряла много времени, - начала она. - Я могла сосуществовать вместе с некоторыми другими частями меня, особенно с Кэтрин, Сэнди и Холдоном.

Когда родственники приехали отпраздновать Рождество, я наблюдала за тем, как Кэтрин организовывала развлечения. Ночью мне снились события прошедшего дня, которые произошли, когда я "отключалась".
Это мог быть шагом вперед, подумал я, но я указал на порезы у неё на руках.
- Я не помню, как я их сделала, - сказала Карен. - "Озлобленный" поставил условие, что к Новому Году мы все должны были умереть. Я думаю, дело в этом.
Как-то раз Карен показала мне историю болезни своего отца. Хотя его признали виновным в изнасиловании племянницы Карен, я вспомнил, что его заключение было отсрочено из-за его болезни. В документе говорилось, что его лечили от рака печени, а не рака толстой кишки, и прогноз был не слишком многообещающим. Говорилось, что он умрет из-за этой опухоли достаточно скоро. Карен всё ещё надеялась, что он раскается за всё, что он сделал.

В это же время, мать Карен решила возобновить старые знакомства, некоторые из которых принимали участие в изнасиловании Карен, и она начала получать странные звонки. Она боялась, что они придут за ней из-за того, что она мне рассказала.
- Кто-то позвонил мне прошлой ночью, назвал мою девичью фамилию, рассмеялся и повесил трубку. Были и другие звонки. Они меня пугают. Кто-то угрожал мне, что поквитается со мной, если я продолжу посещать вас. Мне страшно. Я боюсь, что они причинят вред моим детям.
Карен поёрзала на стуле. Меня беспокоило, действительно те люди, которые издевались над ней, все еще были в зоне досягаемости. Я полагал, что большинство из них умерло.
- Вам следует обязательно поговорить об этом с детективом Флаэрти, - посоветовал я.
- Хорошо.

Я покачал головой после того, как она вышла из моего кабинета. Чего нам не хватало, так это еще одной причины, из-за которой она боялась бы приходить ко мне.
Двадцатого апреля 1994 года я начал работать в качестве заместителя медицинского директора федеральной программы медицинской помощи престарелым. Для меня это было настоящим прорывом. Я несколько лет обдумывал стать управленцем в сфере медицины. Я рассматривал возможность стать заведующим отделением психиатрии в какой-нибудь клинике, но, будучи президентом "Психиатрического общества штата Иллинойс", я познакомился с медицинским директором федеральной программы медицинской помощи престарелым, врачом, который был на десять лет старше меня и который занимался административными вопросами практически всю свою жизнь. Он и попросил меня стать его заместителем. Меня охватило ощущение, что я снова вернулся в медицинский колледж. Эта работа не замыкалась только на психиатрию, а охватывала всю сферу здравоохранения.

Когда мне предложили эту должность, то я сразу отказался. Я ненавидел эту программу. Всё, что я знал о ней, так это то, что врачам мало платили. Но мы разговорились и хорошо поладили. Я еще раз всё хорошенько обдумал и пришёл к выводу, что этот пост еще лучше, чем заведующий отделением, поэтому я согласился.
На своей новой работе вместо заботы об отдельном пациенте я управлял целой системой медицинского обеспечения. Число пациентов, которыми я занимался, подскочило с сотни до 2,3 миллиона человек. Я их никогда лично не видел, но всё, что я делал, напрямую их касалось. Вместо лечения я придумывал регламент оказания медицинских услуг. Так началась следующая ступень моей карьеры.

С учетом занятости на новой работе я мог принимать пациентов только половину дня раз в неделю. Безусловно Карен осталась среди тех пациентов, которых я продолжил лечить. С остальными пришлось расстаться, что было тяжело. С некоторыми я работал несколько лет и было не совсем справедливо обрубать с ними отношения, несмотря на то, что я долго их всех готовил к неминуемому концу. Всё равно было грустно.
Мне не хватало моих пациентов. Раз или два в день я вспоминал о той трогательной и искренней связи с каким-либо пациентом, которая была важна для нас обоих. Обычно это был анализ внутренней острой борьбы, какого-то негативного переживания или действия, которое, как потом выяснялось, зародилось в нем давным-давно, вошло невольно в привычку, а затем не без моей помощи было понято.

Вместо этого, став ответственным за данную программу, я был вынужден постоянно учиться. Мне было необходимо быть в курсе последних медицинских технологий, чтобы решить, что она покроет локально, и я всегда изучал современную врачебную практику. Я надеялся, что мой новый пост будет меня только вдохновлять на новые подвиги.
Карен продолжала бесконтрольно "терять время", хотя обычно казалось, что это даже ей в некоторой степени не вредило. Из-за того, что её беспокоили пробелы в её жизни, я решил найти способ общения с другими ее личностями, которые оставались невыявленными. Обычно для этого использовался гипноз.

Сложно точно описать, что происходит в этом состоянии. Хотя гипнотический транс известен был с древнейших времен и врачи его применяли уже более ста лет, но до сих пор не существовало бы единого теста, который бы позволял с уверенностью сказать "да, она в трансе". Магнитно-резонансная томография (МРТ) и позитронно-эмиссионная томография (ПЭТ) не выявляли особых различий между гипнотическим трансом и тем, когда человек просто закрыл глаза и решил пофантазировать. Однако исследования показали, что человек под гипнозом действует по-другому. Интересен факт, что сам термин "гипноз", который ввел в обиход французский врач в 1820 году, с греческого переводится как "сон", но со сном не имеет ничего общего и к нему не относится. ЭЭГ-обследования показали, что пациенты в трансе на самом деле находятся в состоянии расслабленного бодрствования.

Их внимание может фокусироваться исключительно на словах гипнотизера или же на внутренних процессах, происходящих глубоко внутри, принадлежащих к области бессознательного, которые обычно недоступны им.
Подверженность гипнотическому воздействию можно измерить рядом психологических способов, и пациенты с синдромом множественной личности хорошо поддаются гипнозу. Но я всё равно сомневался использовать его на Карен. Иногда я думал, что это был страх перед неизведанным.

И возможно ещё опасения, что я не был достаточно опытным в этой сфере. Для пациента гипноз - это дар, а для врача - искусство. Гипноз также ставит с ног на голову наши отношения с Карен, которые я пытался сохранить. Я всегда давал Карен возможность управлять сеансами, чтобы не влиять на то, что ей хотелось мне рассказать. Но при гипнозе я брал бы дело в свои руки и руководил ею, пока она была в трансе, заставляя её сконцентрироваться на том, что я говорил. Я мог бы свести к минимуму свои рекомендации, но всё равно это было существенным изменением в нашей терапии.
Взвесив всё, я решил, что пора было попробовать. Я знал, что Карен была готова. Больше я беспокоился из-за себя. Был ли я готов?

Я предложил Карен начать с некоторых упражнений на расслабление, чтобы дать ей к этому привыкнуть и научить её проникать глубоко внутрь себя и соприкасаться с её подсознанием. Одна из техник введения в транс заключается в том, чтобы попросить пациента представить место, с которым у него были безопасные и приятные ассоциации, а затем поместить его туда. Карен выбрала место из своего детства: уголок, спрятанный листом гипсокартона, в задней части кладовой в гостиной. Её дедушка открыл это место под лестницей, когда он чинил трубу. Никто её никогда там не находил. Она хранила там самые дорогие ей куклы и игрушки. Туда мне следовало поместить Карен в ходе гипноза.

- Всё будет хорошо, - сказал я 21 апреля 1994 года, когда мы начали. - Не беспокойтесь, может потребоваться несколько попыток прежде, чем это сработает.
Зная о том, насколько хорошо поддаются гипнозу пациенты с расстройством множественной личности, я не сомневался, что смогу загипнотизировать Карен. Меня терзала неуверенность по поводу того, что произойдет после того, как я сделаю это.
- Сядьте поудобнее, - начал я. - и закройте глаза.
Карен слегка поменяла свое положение и начала расслабляться. Я не мог сказать точно, кто из нас был более напряжен. Думаю, я.

- Дышите медленно полной грудью... почувствуйте, как напряжение покидает ваши ступни и кисти рук... теперь ваши ноги и руки... всё напряжение утекает через пальцы ваших рук и ног... ваши плечи и шея расслаблены, а ваше тело становится невесомым.
Я наблюдал за движениями тела Карен, чтобы убедиться, что она действительно слушала меня. Я давал команды только после того, как она расслаблялась. По мере того, как я повторял свои инструкции медленно и успокаивающе, я видел, как она осела на стуле.
- Почувствуйте, что вы падаете глубоко внутрь себя... всё глубже и глубже... всё расслабленнее и расслабленнее... теперь вы в своем маленьком безопасном убежище... где все предметы очень яркие... вы можете различать цвета и окружение, и это вас успокаивает. Ничто не может вам там навредить, - я замолчал на пару секунд. - Вы там?
Карен медленно кивнула:
- Я здесь, - произнесла она, бормоча, словно во сне.

- Что вы видите? - спросил я.
- Я вижу две свои куклы, Тряпичную Энн и Тряпичного Энди...
- Что еще?
- Моё одеяло и свои книжки, - я дал ей сделать небольшую передышку.
- Вы могли этого раньше и не замечать, - начал я, выстраивая основу для нынешнего и последующих бесед под гипнозом, - но там есть и другая дверь. Пройдя через неё, вы сможете увидеть некоторые части себя. Вы видите дверь?
- Да, - сказала Карен медленно.
- Вы можете её описать?

- Она небольшая и с большим числом замков.
Замки, интересно.
- Вы можете открыть их, если бы захотели?
Карен замолчала, на её лице читалось выражение неуверенности.
- Думаю, да, - сказала она в итоге.
- Когда вы будете готовы, подойдите к двери, откройте замки и приоткройте дверь. Скажите, что вы видите.
Я всё это придумал ради того, чтобы у Карен появился способ общения с другими личностями внутри себя. Я сидел и ждал, чтобы Карен сделала всё необходимое, чтобы открыть дверь, если она вообще хотела это сделать. Моё сердце забилось сильнее из-за ожидания, но мой голос должен оставаться спокойным и тёплым. Казалось, что я прождал вечность.
- Я выглянула за дверь, - сказала Карен и замолчала.
- И что вы видите?

- Вижу какие-то силуэты.
- Вы можете их описать?
- Они разные... разных размеров... Одни высокие, другие нет... Возможно, дети?
- Сколько их?
Повисла тишина. Карен их пересчитывала?
- Одиннадцать.
- Что ещё?
- Некоторые из них называют мне свои имена. Там есть высокий мужчина, которого зовут Холдон. Там же маленькая Клэр и Кэтрин. Она худая и выглядит старше. Есть мальчик, которого называют "Озлобленным", и совсем маленькая девочка в мальчишечьей одежде. Холдон прикрывает рот "Озлобленному".
Я буквально был заворожен тем, что происходило с Карен, но я заметил, что она начала немного ёрзать на стуле, словно она начинала чувствовать себя неуютно или просто уставать.

- Хотите ли вы вернуться снова в вашу маленькое убежище? - спросил я.
Карен кивнула.
- Почему бы вам не попрощаться с ними и сказать, что вы скоро вернётесь?
По лицу Карен я понял, что она выполнила это.
- Почему бы вам не закрыть двери, запереть её на замок и не отдохнуть в вашем убежище?
Карен расслабилась на стуле. Я не стал её торопить.
- Вы можете вернуться в мой кабинет, когда я досчитаю от пяти до одного. Пять... четыре... три... два... один.
Карен медленно открыла глаза, словно она проспала несколько часов. Она выглядела сбитой с толку и щурилась из-за яркого света в комнате. Также по ней было видно, что ей немного неловко.

Я улыбнулся.
- Что произошло? - спросила она робко.
- Вы что-нибудь помните?
- Я не знаю точно. Я помню, что смотрела на что-то, но не помню, на что именно.
- Думаю, всё прошло прекрасно. Вы смогли увидеть некоторые личности внутри себя, и вы мне об этом сами же и сказали. В общем, они выглядели вполне дружелюбными.
Мне полегчало от того, как хорошо были воспитаны её альтер-эго и что Холдон контролировал "Озлобленного". Карен устало улыбнулась. Весь сеанс гипноза занял не более пятнадцати минут, но казалось, что прошло намного больше времени.
- Думаю, это хорошее начало, - сказал я.
Несколько минут спустя Карен направилась к двери всё ещё несколько изумленной. Я плюхнулся в своё кресло не менее ошеломленным.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/61386/295779

Переводчики: Titanex