Готовый перевод Elizabeth Kerner: Redeeming the Lost / Элизабет Кернер: Возвращение Потерянных: Глава 1 Идаи

Идай.

После того, как Кейдра улетел, Вариен и Релла извинились и вернулись к двум другим Гедри, всё ещё ждавшим на краю поля около небольшого леска не так далеко от нас. Наконец я могла осмотреться. Шикрар выглядел неплохо, несмотря на несколько ран, ещё беспокоивших его. Когда всё проблемы будут решены, он, несомненно, на несколько лет впадёт в вех-сон и когда проснётся от его ран не останется и следа. Это будет трудно, будучи новичками в этом месте, мы пока ещё не знали, где мы можем разместить наши вех-чертоги. Мы очень уязвимы, когда впадаем в вех-сон: он находит на нас когда мы сильно ранены независимо от того где бы мы ни были, и в любом случае каждые пятьдесят лет или около того, так как мы продолжаем расти в течение всей нашей жизни. Пока мы спим вех-сном нас невозможно разбудить, и наша старая броня сгорает, позволяя расти новой, пока ещё слишком мягкой, чтобы защищать нас. Мы даже не можем охранять друг друга во время сна, поскольку находящийся рядом тоже становится подвержен вех-сну. И так как сейчас мы снова находились среди Гедри, нам было необходимо найти безопасное место.

Шикрар объяснял это мне, но я всё ещё не могла понять этих чудных Гедри, обожающих <i>кхаадиш</i>, – корень всех их проблем. Там где мы спим, через несколько лет земля превращается в <i>кхаадиш</i> – это происходит само собой. <i>Кхаадиш</i> очень красивый, блестящий, жёлтый и очень мягкий металл, но мы находим ему только одно единственное применение. А Гедри безумно желают им обладать. Мы, Кантри, не забываем историю, случившуюся одной ужасной ночью много лет назад и иногда всё ещё рассказываемую среди нас, когда беспомощный детёныш Кантри был убит во время вех-сна одним из мародеров Гедри только за то, что ему потребовался <i>кхаадиш</i>, на котором она спала. После того случая мы стараемся разыскать скрытые вех-чертоги, чтобы обеспечить нашу безопасность и больше не искушать Гедри.

В это ясное утро дышалось очень легко. Будет не очень трудно летать над этими землями в поисках места, где мы бы смогли разместить свои скрытые чертоги. Из того немногого, что я уже успела увидеть, я заключила, что Колмар был зеленым и привлекательным местом. Я бы с удовольствием занялась этой конкретной задачей.

Тут Кейдра обратился к нам – они уже нашли друга Уилла и он ушёл к нему. Уилл, по-видимому, договаривался с ним снаружи просто появившись перед дверью фермера. Я фыркнула. Как всегда Кейдра был импульсивным, и перелёт через море не улучшил его чувство юмора.

Акхор, то есть Вариен, – увы, он изменился ещё сильнее. Я наблюдала за ним. Исчезла та радость, которая наполняла его, когда он вместе со своей возлюбленной покидал наш старый дом на острове. Осознание того, что он, наконец, нашёл себе родственную душу, – это его счастье, поддерживало меня, хотя все мои годы безответной любви пронеслись, как увядшие листья по моему сердцу. Из-за наполнявшей его горечи он едва мог говорить и был очень раздражён своей беспомощностью.

Я не смогла долго смотреть на Вариена и отошла в сторону, пытаясь отвлечься от этих мыслей. Релла что-то искала в своём мешке. Рядом с ней, не двигаясь с места, стояло ещё два человека. Их лица выглядели очень серьёзно. Но тут, очевидно покинув своё укрытие под деревьями, к ним присоединилось ещё какое-то существо. Оно встало рядом – что?!

– Шикрар! – закричала я. – Что это за блестящее существо, стоящее рядом с детьми Гедри? Это, это, во имя Первого Ветра, оно похоже на…

«Пойдём, Идай, – сказал он, и в его глазах появилась радость. – Пойдём, я представлю тебе моего друга, – госпожу Салеру».

Пока я шла к ней, она нервно перебирала крыльями и была похожа на робкую пташку. Только невероятное мужество удерживало её на месте перед собственным страхом. Я опустила свою голову поближе к ней, чтобы рассмотреть её более внимательно, – ах, она определенно была одной из нашего Рода и была похожа на маленького детеныша. Поблёскивающие на её отливающей медью лицевой броне глаза были голубыми, как летнее небо, а сверкавший у неё на лбу самоцвет своим цветом был подобен им, – самоцвет. <i>Самоцвет!</i>

– <i>Хадрэйшикрар, – когда-нибудь я тебя укушу, за то, что ты скрыл её от меня</i>, – поклялась я на языке истины. – <i>Во имя Ветров, самоцвет. У неё есть самоцвет. Как же такое возможно?</i>

Я никак не могла остановиться и всё смотрела на неё, но к моему облегчению, она тоже не сводила с меня глаз. Шикрар прервал нас, заговорив:

«Идай, позволь представить тебе Салеру, первой из Меньшего Рода, сбросившая оковы со своего разума, – сказал он, и его собственная сдерживаемая радость стала чем-то вроде благоговения. – Ей и её родичам нет ещё и луны. Они обрели свою истинную сущность только три дня назад. – Его голос просто пел. – Ставшие сами собой и получившие возможность говорить и мыслить. Свершилось великое чудо».

Я едва могла говорить.
– Но как, Шикрар? – спросила я, не сводя глаз с этой малышки.

«Это случилось не здесь, – тихо ответил он. – Почему ты не спросишь у неё сама?»

Я поклонилась ей, вся дрожа мелкой дрожью.
– Мои извинения, Салера. Я госпожа Идай. Малышка, ты чудо и загадка одновременно. Будь добра, поведай мне, как это произошло?

«Серебряный царь Вариен и его леди Ланен помогли нам осознать себя, – тихо сказала Салера. – Все мы глубоко внутри в наших сердцах слышали зов, и, встретившись все вместе на высокогорном лугу, государь и его госпожа разбудили нас». Она немного наклонила свою голову, чтобы мы могли видеть ее более отчетливо. Это тронуло мое сердце, так как подобный жест каждый детеныш Кантри делал некоторое время после того, как его самоцвет окончательно проявился. «Там где раньше была темнота, теперь и наши самоцветы сверкают также ярко, как ваши. В тот день серебряный царь освободил наш разум, а леди Ланен направляла нас по этому пути, и это помогло пройти его в безопасности».

Даже Шикрар выглядел удивленным. «<i>Я ничего не слышал об этом, Идай</i>, – сказал он мне на языке Истины, – Салера, от чего она защищала вас? Что вас так пугало?»

«Страх, – ответила Салера. Она смотрела прямо на нас. – Мы едва смогли понять, что государь Вариен предложил нам, но глубоко внутри себя мы знали, что это было изменение за гранью возможного, и сейчас было сделано то, что когда-то не смогли закончить. Это было… страшно. – От неприятных воспоминаний она нервно перебирала крыльями. – Страшно это слишком простое слово. Страх, страх и еще раз страх за всем этим. Даже я боялась, хотя и знала, что на другой стороне этих изменений я встречусь со своим отцом. Но Ланен – она открыла нам свое сердце, и мы увидели, что она тоже изменилась и стала чем-то большим, чем была раньше, и в этой новой жизни она познала большее счастье. Этот её подарок позволил нам набраться смелости. И это был действительно великий дар».

Потом она поклонилась, как если бы это движение было для неё чуждо, и сказала, – «Госпожа, ты не подскажешь мне, где сейчас мой отец?»

Я моргнула.
– Твой отец, малышка? – спросила я в замешательстве, но Шикрар перебил, – «Он улетел вместе с моим сыном Кейдрой в поисках еды для Кантри. Я уверен, он быстро вернется».

Она ощутимо расслабилась...

– <i>Во имя Ветров, Шикрар, она использует Проявления, но они не совпадают с нашими!</i> – воскликнула я на языке Истины.

… и продолжила, – «Это хорошо. – Она видела, что я стояла в позе Проявления Удивления и улыбнулась. – Госпожа, простите, вы не можете знать – Уилл растил меня с детства, он вся моя семья, которую я когда-либо знала». – Её речь была немного медленной, запинающейся, и иногда она выговаривала звуки человеческой речи достаточно четко, а иногда нет. Не думая я обратилась к ней на истинной речи.

– <i>Салера, могу я обратиться к тебе? Человеческая речь трудна, и я не знаю, изучила ли ты уже наш собственный язык.</i>

Она замерла прямо на месте, являя собой Проявление Удивления, и смотрела прямо на меня своими широко раскрытыми глазами. Её речь стала абсолютно непонятной. – «Как эт-то пол-лучил-лось? Чт-то это т-ты с-ска-зал-ла? Я слышу т-твой голос, но ты не говоришь!»

– Хадрэйшикрар, ты хочешь сказать, что не обращался к этому дитя? – Сказала я, ввергая Шикрара в изумление. – Ты, кто всегда первым представлялся детенышам на языке Истины!

К моему удивлению, он не смог сразу ответить. Шикрар, старейший из нашего Рода, его не просто было чем-то поразить, и я всегда радовалась, когда мне удавалось это сделать. – «Я – до того, как она, до того, как они были, – ох, Идай, я даже не <i>пытался</i> обратиться к ней после того, как она и её народ обрели способность говорить и мыслить!» Он вежливо повернулся к ней и тихо сказал, рассеивая истинную речь. – <i>«Госпожа Салера, я приношу свои извинения. Мой друг Акхор – Вариен сказал мне, что ты не смогла услышать его, но это было до того, как обрела свою истинную сущность»</i>.

«Чт-то т-так-кое об-бращ-щен-ние?» – спросила она его, её крылья подрагивали от волнения.

– <i>Успокойся, малышка,</i> – сказала я, пытаясь говорить так мягко, как я могла. – <i>Для нашего народа это естественно. Это называется Язык Истины. Таким способом мы можем общаться между собой, даже если находимся достаточно далеко друг от друга, или когда мы в воздухе и ветер не позволяет нам говорить обычным способом</i>.

«Но как это получаетс-ся?»

«Это происходит мысленно, малышка, – спокойно ответил Шикрар обычным голосом. – Причем большинство мыслей широко рассеяны, как облака в небе, язык Истины больше похож на одиночную звезду – сфокусированный. – Он продолжил на истинной речи. – <i>Этот вид речи, с которой мы начинаем, может услышать каждый, кто желает. Это первая речь, которой мы овладеваем и самая простая для обучения. Ещё есть другой вид, посредством которого мы можем говорить одновременно только с каким-то определенным собеседником.</i> – Он немного помолчал, а потом продолжил. – <i>Обычно требуется несколько лет, чтобы овладеть этим видом истинной речи, но, я полагаю, ты уже достаточно взрослая и можешь достигнуть необходимого уровня концентрации намного быстрее, чем обычно</i>».

«Как мне научиться эт-тому?» – спросила она.

«Давай начнем с самых основ, а именно с предостережения», – сказал Шикрар, все еще рассеивая истинную речь. Я старалась не рассмеяться, так как сразу узнала эти интонации в его голосе. Он говорил так с каждым детенышем, которого когда-либо обучал. Шикрар настоящий учитель!

<i>Мысли всегда правдивы и язык Истины покажет все, что ты скрываешь, независимо от того, хочешь ты этого или нет, прежде чем ты привыкнешь к этому. Невозможно солгать на языке Истины, ложь будет видна как маяк, и в любом случае тебя выдадут твои побочные мысли.</i>

«А чт-то значит лгать?» – искренне спросила Салера.

Шикрар поклонился. – «Это значит говорить не то, что ты думаешь, малышка», – вслух сказал он. – «Прости меня. Я полагаю, к тебе это не относится».

Несмотря на всю её молодость, она посмотрела на него проницательно. – «Шикрар, Старейший, я думаю, что если это относится к вам, то и ко мне тоже. Хотя, может быть, ещё нет». – Она перевела взгляд на меня. – «Я поп-пробую поговорить на языке Истины. У меня пока не получается выговаривать слова т-так же хорошо, к-как у вас». Она наклонила свою голову и закрыла глаза, чтобы сконцентрироваться.

Я не услышала ни звука.

Впрочем, Шикрар многие и многие годы обучал молодежь. – «Малышка, я не слышу тебя. – Он стоял в позе Проявления Терпения. – Ты не попробуешь ещё раз?»

«Ты не слышишь мой зов к отцу? Он не отвечает. Ты не говорил, что для этой речи есть ограничения по расстоянию».

«Ах, малышка, прости меня, – ответил Шикрар. – Я забыл сказать тебе, что как правило, Гедри не обладают способностями к Языку Истины. За всю историю только госпожа Ланен была благословлена этим даром. Я боюсь, что ты не сможешь обратиться к Уиллу».

«А серебряный, Хвариен, он тоже не может так общаться?»

«Вариен это отдельный случай, малышка, – сказал Шикрар. – Он другой».

«И значит мой отец тоже другой, – ответила Салера. – Я изучала его язык, а он не может выучить этот?»

«Увы, я боюсь, что нет, – сказал Шикрар грустно. – Государь Вариен, родившийся тысячу зим назад, с нами одной крови и обладает самоцветом. Госпожа Ланен была благословлена Ветрами и Владычицей. Салера, ты не должна надеяться на это. Этого не случится».

Салера зашипела от разочарования, хлестая хвостом вокруг себя. – «Это – это дневной свет меркнет для меня! Почему так должно быть? Это не п-правильно!»

<i>«Увы, малышка, ты права, это действительно не правильно; но на всем протяжении жизни нашего народа мы не нашли ничего, что могло бы изменить это».</i>

И она снова удивила нас. Хотя, возможно я выглядела слегка ошарашенной; Шикрар, по крайней мере, сохранял видимость спокойствия.

Сделав большой прыжок в чистое утреннее небо, Салера обратилась к нам обоим, и её голос был абсолютно ясен и в нем чувствовался гнев.
<i>«Зачем тогда мне нужен этот язык, если я не могу говорить на нем с тем, кто заменил мне семью? Я полечу и найду его».</i>

Некоторое время мы оба стояли, не произнося ни слова, затем Шикрар вздохнул и устало сказал, – «Идай, мой друг, видимо я старею. Что же это за мир, куда мы пришли? Только что этот детеныш, сказав свои первые слова на языке Истины, выразился весьма достойно…»

– Я слышала её, Шикрар. Думаю, что на её месте каждый поступил бы также, – сказала я сдержанно. Детеныши не обладают тонкостью мышления и народ Салеры очевидно тоже.

На мгновение мне удалось справиться с его унынием. – «Именно так, – улыбнувшись, сказал Шикрар. – Она просто чудо. И, тем не менее, получив такой подарок в виде Языка Истины, который должен быть большой радостью, она теперь знает, что с этого момента он будет приносить ей только одни страдания. – Он снова вздохнул. – Идай, друг мой, что же это за место, где Гедри и Кантри из лучших побуждений так странно объединились, что даже различия между нами становятся скорее источником страданий, чем радости?»

«Возможно, этого никогда и не случится, Шикрар», – сказал, проходивший рядом вместе с другими Гедри, Вариен.

«И все же, мой друг, – очень грустно ответил Шикрар, – это заставляет меня удивляться, что мы пришли на эту благодатную землю».

«Жить, Шикрар, – тихо сказал Вариен, его глаза лучились уверенностью. – Жить и изменяться. И это правильно. Возможно, наша задача как раз и будет состоять в добавлении чего-нибудь неизменного в эту смесь, но мы и сами здесь новички. В прошлом, конечно, Кантри и Гедри уже имели между собой дружеские отношения, и Кантри очень огорчались из-за такой короткой жизни их компаньонов. Поэтому должны ли мы избегать общества наших собратьев?»

«Вариен, она впервые пользовалась языком Истины. Это момент великой радости, шаг к настоящей жизни, а это принесло ей только разочарование».

«Шикрар, Шикрар, – сказал Вариен изменившимся голосом. – Ты очень долго не обучал молодёжь! Я обещаю тебе, что она придёт в себя достаточно быстро. Она ведь ещё очень, очень молода. – У него приподнялись уголки рта, – то, что Гедри называют улыбкой. Это выглядело красиво. – Но я смотрю ты по-прежнему не изменил себе. И, во имя Ветров, Хадрэйшикрар, ты не мог бы незамедлительно начать обучать Салеру?»

Шикрар мельком взглянул на меня, и я была рада увидеть, что он опять стал самим собой. – «В этот раз я не могу принять эту честь, Акхор. Идай была первой, кто обратился к ней на истинной речи».

Вариен поклонился мне. – «Госпожа, я благодарен вам. Я никогда не думал – я был…»

– У тебя были свои проблемы, друг мой. И Шикрар говорил, что ты до этого пробовал обратиться к ней, но не получил ответа.

«Да, это так. Салера и её народ это наша радость и чудо, – достаточно беспечно сказал Вариен, но я слышала в его голосе сожаление, и он добавил, – но, друзья мои, они не Потерянные. И наш долг по отношению к этим пойманным в ловушку душам до сих пор не выполнен. Народ Салеры, – это потомки того Малого рода, пять тысяч зим существовавшего как неразумные животные, после того, как Владыка демонов разделил наш народ, был моей огромной надеждой на возвращение Потерянных. Я мечтал, что когда-нибудь мы сможем соединить этих существ с самоцветами Потерянных – я никогда не предполагал, что у них может проявиться свой собственный. Они огромное счастье, но все мои надежды на возвращение Потерянных сейчас провалились. – Он покачал головой и пробормотал, – Как и многое другое».

«Может хватит уже? – сказала одна из стоящих рядом с ним Гедри. – Жизнь коротка, Вариен, или как там тебя зовут. Я знаю, что твоё сердце страдает, но ты не мог бы уделить время для радости всему хорошему, встречающемуся на твоем пути? – Она наполовину согнулась передо мной. Гедри так неуклюже кланяются. – Простите меня, вы госпожа Идай? Я Арал из Беруна, городка, расположенного далеко на востоке. – Она улыбнулась. – Скорее всего, Вариен представил бы нас только через несколько недель, но я не думаю, что у нас есть столько времени».

Я более внимательно присмотрелась к двум Гедри, стоявшим рядом с Вариеном. Он выглядел молодо, но они были ещё моложе, почти дети.

До того, как ты посмотришь в их глаза.

Девушка, Арал, распространяла вокруг себя атмосферу дружелюбия, и ещё было в ней что-то знакомое, что я не могла объяснить, но это говорило о ней только хорошее – действительно, что-то в ней всецело говорило о Кантри и это склоняло меня доверять ей, но молодой человек, стоящий рядом с ней, просто потряс меня, разом разрушив мое благодушие. Несмотря на всю его молодость и то немногое, что я знала о лицах Гедри, но, когда наши взгляды скрестились, он, казалось, на мгновение состязается со мной. Возможно, это была своего рода проверка, при благоприятных условиях детеныши делают так время от времени, но в тот короткий момент он не скрывал свою силу, и я отшатнулась. В тот момент в его глазах я увидела сильную боль, как от испепеляющего пламени, и огромную силу, удивившую меня. Я втянула в себя окружающий воздух, но нигде не чувствовалось ни капли скверны ракшасов. Только одно это требовало более детального изучения, пусть даже не мной. Но глубоко внутри меня возникла только одна мысль: – <i>Не завидую я его врагам.</i>

«Ты пристыдила меня, госпожа Арал, – сказал Шикрар. – Прошу прощения, но я никак не привыкну, что ваши жизни так скоротечны. Госпожа Арал, мастер Вилкас, это госпожа Идай, известная среди нас своей мудростью. Идай, эти двое показали мне, что нельзя судить только по внешнему виду, они лучшие Целители на этой земле».

– Целительство, это наиболее благородное из всех применений силы, – сказала я, всё ещё смотря на Вилкаса. – Признаться, я удивлена, Мастер Вилкас, что вы оба так непринужденно чувствуете себя среди нас.

«У нас уже был опыт, – сказала Арал, пока мы с Вилкасом рассматривали друг друга. – Госпожа, мы случайно наткнулись на Ланен и остальных около недели назад. Мы бежали от Бериса и его чертовых Рикти и когда остановились отдохнуть и подкрепиться в корчме, то там мы и встретились, а Ланен очень был нужен Целитель. – Арал оскалилась. – А уже позже, мы присутствовали при пробуждении Малого Рода. – Она распрямила плечи. – Мы помогли заживлению их самоцветов».

Я слушала её, но всё никак не могла отвести взгляд от Вилкаса. – Целитель, по твоим глазам я вижу, что ты сделал великое дело, – сказала я. – Нет ничего такого в том, чтобы гордиться этим достижением. И я не сильно ошибусь, если скажу, что это как-то связано с возлюбленной Вариена.

«Откуда, во имя всех Преисподних, ты это знаешь? – спросил он, но его взгляд даже не дрогнул.

Я тихо прошипела. – Малыш, я Та, кто Знает, не Зная. Это значение части моего имени.

Он выпрямился, и если бы у него были крылья, то он бы являл собой Проявление Гордости. Я завидовала подвижности лиц Гедри, и у меня вызывало интерес то, что для выражения эмоций они используют Проявления очень похожие на наши. – «Ланен умирала, – просто сказал он. – Её дети наполовину Кантри, наполовину Гедри. Её тело не могло поддерживать их, и чтобы убрать это различие, я изменил её кровь. Но из-за того, что одну кровь просто так нельзя изменить, то все остальное тоже подверглось изменениям, и сейчас она стала совершенно другой».

От удивления я раскрыла свою пасть и услышала, как Шикрар резко перестал дышать. – Ты хочешь сказать, что Ланен сейчас тоже наполовину Кантри? – Я вздохнула. – Но это же невозможно!

«Но, тем не менее, это так, – сказал Вилкас. – Должен ли я был это сделать или нет, но я это сделал. – Уголок его рта приподнялся. – По крайней мере, теперь этого различия больше нет».

«Во имя Ветров, Вариен, ты никогда не говорил мне об этом!» – воскликнул Шикрар. Его глаза были широко раскрыты.

«Я – если быть честным, мой друг, не могу сказать, что это было самым главным в моих мыслях, – ответил Вариен. – С тех пор многое произошло, я –»

Он резко замолчал, так как Шикрар в Проявление Удивления и Укора, повёл своими крыльями, и это движение причинило ему боль. Я более внимательно пригляделась к Шикрару, и в конце концов поняла, что причиной этого послужили все те изменения, произошедшие с ним за такое короткое время, не говоря уже о похищении Ланен. – Шикрар, если эти целители настолько хороши, как о них говорят, почему же они не вылечили тебя? – спросила я.

Вилкас – это трудно объяснить – всё в нём, казалось, обострилось, как будто что-то прорвалось сквозь туман, то, что было глубоко внутри него. – «Мы не знали, что он был болен или ранен. Господин Шикрар, вы не разрешите мне осмотреть вас, чтобы понять, смогу ли я чем-то вам помочь?»

«В этом нет необходимости, – быстро сказал Шикрар. – Со мной всё в порядке, я…»

– У него повреждено в первом суставе правое крыло и ещё ранение, полученное в левое плечо прошлой осенью, которое, из-за нехватки времени он должным образом не вылечил, – недовольно сказала я. – Шикрар, не будь глупцом, возможно, они смогут тебе помочь.

«За всё то время, что наши народы жили рядом, даже сильнейшие Целители Гедри очень мало могли сделать для Кантри, – возмущенно ответил Шикрар. Но я полагаю, что это лучше, чем жить с болью».

«А, но с тех пор целители стали сильнее, сказала Арал и широко улыбнулась. – Когда народ Салеры пробуждался, мы лечили каждого их них. Правда, так было не так много работы, но мы её <i>сделали</i>. – Она бесстрашно смотрела прямо Шикрару в глаза. – Ты разрешишь нам себя осмотреть? Или ты хочешь казаться настолько храбрым, что предпочитаешь терпеть боль гораздо дольше?»

Шикрар поднял голову и выпустил в небо короткий язык пламени. Все Гедри, кроме Вариена в замешательстве отступили назад. Очевидно, что они никогда раньше не видели, как смеются Кантришакримы.

«Хорошо, тогда вылечите меня, если сможете, – сказал он, и в его глазах танцевали искорки смеха. – Во имя Ветров, эти Гедри не ведают страха!»

«Скажи лучше безрассудные и ты будешь недалёк от истины, – сказала Арал, успев отступить достаточно далеко от Шикрара. – Что это было?»

Вариен улыбнулся, на мгновение изгнав глубокую печаль из своих глаз. – «Это был просто смех и больше ничего. Ланен, – и в его глазах снова поселилась печаль, – в первый раз я тоже её удивил. Вам нечего бояться».

«Ох, я даже не знаю. Хотя мне кажется, что я бы себя чувствовал в большей безопасности, остерегаясь подобного, – сухо сказал Вилкас. – Сам то ты не сгоришь, Вариен, а я могу. Он повернулся к Шикрару и продолжил. – Господин Шикрар, будьте так любезны больше не смейтесь, хотя бы на то время, пока мы вас лечим, я был бы вам очень обязан».

Его глаза блестели, но Шикрар ответил, – «Я даю вам своё слово, Мастер Вилкас».

«Вел, тебе нужна помощь?» – спросила Арал.

«Да, пойдём, мы оба должны научиться этому», – уже отвлекшись, ответил Вилкас.

Было очень интересно наблюдать за ним. Вокруг него образовалась меняющаяся дымка, скрывающая даже его самого, как он старался скрыть свою внутреннюю сущность от окружающих, вся в одно мгновение превратившаяся в сгусток сверкающей энергии, заостренной и готовой к использованию в качестве меча. Увидеть такое было просто невероятно. – «Для меня всё это тоже ново, поэтому будет лучше, если рядом будет ещё кто-нибудь».

«Пожалуй, на этом я вас покину, друг мой, – сказал Вариен, и по его лицу промелькнуло нечто похожее на улыбку. – Что-то мне подсказывает, что когда вернусь, ты будешь выглядеть гораздо лучше». – Он поклонился и отошёл поговорить с Реллой и скоро они оба что-то бурно обсуждали.

Вилкас и Арал начали с того, что было похоже на набор быстрых ритуальных пассов в воздухе. Они оба покрылись мягким голубоватым свечением, а потом взялись за руки и интенсивность свечения резко увеличилась.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/6147/19233

Переводчики: Forinh