Готовый перевод Career of Evil R. Galbraith / На службе зла Р.Гэлбрейт: 6

Стоит ли удивляться, что мой разум в огне?
Blue Öyster Cult, "Пылающие телепаты"

В тот вечер по пути домой Робин была необычайно внимательна, украдкой сравнивая каждого мужчину в вагоне с запомнившейся ей высокой фигурой в черной кожаной куртке, которая передала ей тот жуткий сверток. Худощавый молодой азиат в недорогом костюме ободряюще улыбнулся, когда они уже в третий раз встретились глазами. После этого, она переместила взгляд на телефон, просматривая, когда связь появлялась, сайт БиБиСи. Интересно, как поведет себя Страйк, когда информация о ноге станет достоянием общественности?

Через сорок минут после того, как она покинула работу, она вошла в большой супермаркет Вейтроуз, расположенный рядом со своей станцией метро. Дома в холодильнике почти ничего не было. Мэтью не нравилось ходить за продуктами и (хотя он и отрицал это во время их последней размолвки) она была уверена, он считал, раз уж она вносит лишь треть дохода на содержание хозяйства, то ей и необходимо поддерживать его, выполняя рутинные задачи, которые ему были не по душе.

Одинокие мужчины в костюмах наполняли свои корзинки и тележки полуфабрикатами. Женщины-карьеристки спешили мимо, на ходу хватая пасту, чтобы быстро приготовить для своей семьи ужин. Усталая на вид молодая женщина с грудным младенцем, орущим в коляске, плелась по проходам, как сонный мотылек, не способная сфокусироваться, с единственным пакетом моркови в корзине. Робин медленно передвигалась вверх и вниз по проходам, ощущая странную нервозность. Не было никого, кто бы напоминал ей человека в черной байкерской одежде, никого, кто мог бы притаиться, фантазируя о том, как отрезает ноги Робин... отрезает мои ноги...

- Извините! - сказала, преградившая ей путь, женщина средних лет, пытавшаяся добраться до колбасы. Робин извинилась и отошла в сторону, с удивлением обнаружив в руке упаковку куриных бедер. Бросив ее в тележку, она поспешила в другой конец супермаркета, где, среди вин и спиртных напитков, она обрела относительное спокойствие. Вынув свой мобильный, она позвонила Страйку. Он ответил на втором гудке.

- У тебя все в порядке?
- Да...
- Где ты сейчас?
- Вейтроуз.

Низкий, лысеющий мужчина рассматривал полки хереса позади Робин, его глаза находились на уровне ее груди. Когда она отошла в сторону, он двинулся за ней. Робин уставилась на него, от чего он покраснел и поспешил ретироваться.

- Ну, в Вейтроуз с тобой должно быть все в порядке.

- Мм, - сказала Робин, продолжая наблюдать как удаляется лысый мужчина. - Слушайте, это может ничего не значить, но я только что вспомнила: за последние несколько месяцев у нас было несколько странных писем.

- Письма от психов?
- Не начинай!

Робин всегда возражала против использования такого термина. После того, как Страйк раскрыл второе громкое убийство, им стало поступать очень большое количество писем от разных чудаков. Наиболее вразумительные из них просто просили денег, предполагая, что теперь Страйк чрезвычайно богат. Потом начали приходить письма от тех, кто затаил странные личные обиды, желавшие Страйку мести; от тех, кто казалось посвятил свои часы бодрствования доказательствам нелепых теорий; от тех, чьи потребности и желания были настолько первобытны и бессвязны, что информация, которую они передавали, оказывалась последствием их психических заболеваний; и, наконец-то ("Теперь они кажутся чокнутыми", - сказала Робин), горстка людей, как мужского, так и женского пола, которые нашли Страйка ужасно привлекательным.

- Адресованные тебе? - спросил Страйк, внезапно став серьезным.
- Нет, тебе.

Она могла слышать как он ходит кругами по своей квартире, пока они разговаривали. Возможно, сегодня вечером он собирался встретиться с Элин. Он никогда не говорил о своих отношениях. Если бы Элин не заглянула однажды в офис, Робин сомневалась, что она вообще когда-нибудь узнала бы о ее существовании. Возможно, пока в один прекрасный день он не явился бы на работу с обручальным кольцом на пальце.

- О чем в них говорилось? - спросил Страйк.
- Ну, одно из них было от девушки, которая хотела отрезать собственную ногу. Ей нужен был совет.
- Повтори?
- Она хотела отрезать свою собственную ногу, - четко произнесла Робин, и женщина, выбирающая рядом бутылку розового вина, бросила на нее испуганный взгляд.
- Боже мой! - пробормотал Страйк. - И мне не позволяют называть их психами. Тебе кажется, ей это удалось и она подумала, что мне бы захотелось об этом узнать?

- Я подумала, что в данной ситуации такое письмо может быть достаточно значимо, - подавленно сказала Робин. - Некоторые люди хотят вырезать свои части тела, это признанное явление, это называется...не "сумасшествие”, - добавила она, правильно предугадав его реакцию, от чего он рассмеялся. - И еще одно, от человека, который подписался своими инициалами: длинное письмо, рассказывающее и рассказывающее о твоей ноге и как они хотели бы достать ее для тебя.

- Если они пытались достать ее для меня, должно быть, они бы отправили мужскую ногу. Я буду выглядеть чертовски глупо...
- Нет, - сказала она. - Как ты можешь шутить над этим.
- Я не знаю, как ты не можешь, - сказал он, но по-доброму.
Она услышала очень знакомый шорох, сопровождаемый звучным лязгом.
- Ты смотришь в ящик этого чокнутого!
- Я не думаю, что ты должна называть его "ящиком чокнутого", Робин. Это немного неуважительно по отношению к нашим психическим больным...
- Увидимся завтра, - сказала она, улыбаясь против воли, и оборвала звонок на его смехе.

Пока она бродила по супермаркету, усталость, с которой она боролась весь день, с новой силой навалилась на нее. Выбор продуктов на ужин потребовал от нее больших усилий. Было бы намного проще их покупать, сверяясь со списком, предварительно заполненным кем-нибудь другим. Уподобляясь работающим матерям, стремящимся из-за своей занятости к быстрой готовке, Робин сдалась и выбрала пасту. Встав в очередь на кассе, она очутилась прямо позади молодой женщины, чей ребенок, вконец измученный, спал мертвым сном, разбросав ручки в стороны.

- Какой миленький, - сказала Робин, почувствовавшая необходимость приободрить девушку.
- Только когда он спит, - ответила мать со слабой улыбкой.

К тому времени, когда Робин очутилась дома, она была как выжатый лимон. К ее удивлению, Мэтью стоял, ожидая ее в узкой прихожей.

- Я уже все купил! - сказал он, увидав четыре наполненных пакета в ее руках, и в его голосе она услышала разочарование от неоцененных стараний. - Я отправил тебе смс, что собирался в Вейтроуз!

- Должно быть, мы разминулись, - сказала Робин. - Прости.

Скорее всего в это время она разговаривала по телефону со Страйком. Возможно, они даже были там одновременно, но, конечно же, она провела половину своего времени в магазине, прячась среди вин и спиртных напитков.

Мэтью вышел вперед, раскинув руки, и притянул ее к себе в объятия, но она все равно не могла не почувствовать как его негодование переходит в великодушие. Она должна была признать, даже такой, в своем темном костюме, он, как всегда, выглядел на удивление красивым с густыми рыжими волосами, зачесанными назад.

- Наверное это было ужасно, - пробормотал он, его теплое дыхание отдавалось в ее волосах.
- Да, - сказала она, обвивая руки вокруг его талии.

Они мирно ели макароны, не вспоминая ни Сару Шедлок, ни Страйка, ни Жака Бургера. Неистовое стремление этим утром доказать Мэтью, что это Сара, а не она, выразила восхищение вьющимися волосами, поутихло. Робин почувствовала, что вознаграждена за свою зрелую воздержанность, когда Мэтью извиняющимся тоном произнес:

- Я собираюсь немного поработать после ужина.
- Без проблем, - сказала Робин. - В любом случае я хотела лечь пораньше.

Она взяла кружку низкокалорийного горячего шоколада и последний выпуск журнала Грация с собой в кровать, но никак не могла на нем сосредоточиться. Через десять минут она встала, взяла ноутбук, вернулась обратно на постель и стала искать в интернете сведения о Джефе Витакере.

Она и раньше читала записи из Википедии во время одной из предыдущих обвинительных тяжб Страйка, но теперь она вчитывалась с еще большим вниманием. Статья начиналась со знакомой правовой оговорки:

Статье требуется множество правок.
В этой статье не хватает ссылок на источники информации.
Эта статья возможно содержит настоящие исследования.
Джеф Виттакер

Джеф Виттакер (р.1969) музыкант, наиболее известный по своему браку в 70-х годах с супергруппи Ледой Страйк, которому было предъявлено обвинение в ее убийстве в 1994 году. [1] Виттакер - внук дипломата Сэра Рэндольфа Виттакера KCMБ ДСО.

Молодые годы
Виттакер был воспитан бабушкой и дедушкой. Его мать, забеременевшая в подростковом возрасте, Патриция Виттакер, была шизофреником.[требуется ссылка] Виттакер никогда не знал, кем был его отец.[требуется ссылка] Он был исключен из школы Гордонстоун после нанесения ножевых ранений одному из сотрудников.[требуется ссылка] Он утверждает, что после исключения дед держал его в сарае в течение трех дней. Это обвинение его дед отрицает.[2] Виттакер сбежал из дома и в подростковом возрасте вел бродяжнический образ жизни. Он также утверждает, что работал могильщиком.[требуется ссылка]

Музыкальная Карьера
Виттакер играл на гитаре и писал тексты для групп, исполняющих стиль трэш-металл, в конце 80-х - начале 90-х годов, включая такие как Restorative Art (Отреставрированное искусство), Devilheart (Дьявольское сердце) и Necromantic (Некромантия).[3][4]

Личная Жизнь
В 1991 году Виттакер познакомился с Ледой Страйк, бывшей подругой Джонни Рокби и Рика Фантони, работающего над подписанием контракта Некромантии со звукозаписывающей компанией.[требуется ссылка] Виттакер и Страйк поженились в 1992 году. В декабре того же года у них родился сын, Свитч Лавей Блум Виттакер.[5] Из-за злоупотребления наркотиками в 1993 году уволен из Некромантии.[требуется ссылка]

В 1994 году Леда Виттакер умерла от передозировки героина, Виттакер был обвинен в ее убийстве. Позже признан невиновным.[6][7][8][9]
В 1995 году Виттакер снова был арестован за нападение и попытку похищения своего сына, находившегося на попечении бабушки и дедушки Виттакер. Он получил условный тюремный срок за нападение на своего деда.[требуется ссылка]
В 1998 году Виттакер угрожал ножом своему сослуживцу и получил три месяца тюремного заключения.[10][11]
В 2002 году Виттакер был заключен в тюрьму за препятствование законному захоронению тела. Карен Абрахам, с которой он жил, как установлено, умерла от сердечной недостаточности, но Виттакер в течение месяца хранил ее тело в их общей квартире.[12][13][14]
В 2005 году Виттакер был заключен в тюрьму за распространение крэка.[15]

Робин дважды перечитала страницу. Сегодня вечером она совершенно не могла сосредоточиться. Информация, казалось, соскальзывала с поверхности ее сознания, не успев впитаться. Некоторые моменты в истории Виттакера настораживали ее. Зачем кому-то целый месяц скрывать труп? Может Виттакер боялся, что его снова упекут за решетку за убийство или существует другая причина? Тела, конечности, куски мертвой плоти...она отхлебнула горячего шоколада и поморщилась. На вкус как ароматизированный порошок. Вынуждая себя худеть, чтобы хорошо выглядеть в свадебном платье, она уже месяц назад отказалась от настоящего шоколада.

Поставив кружку на прикроватную тумбочку, она опустила руки на клавиатуру и углубилась в поиски фотографий Джефа Виттакера, сделанных в суде.

С экрана ноутбука на нее смотрели два разных Виттакера с разницей в восемь лет и обвиняемых в двух разных преступлениях.

Молодой Виттакер, обвиняемый в убийстве своей жены, носил дреды, собранные в "конский хвост". В его потрепанном черном костюме и галстуке сквозило некое очарование. Он был достаточно высок, на голову выше многих фотографов, столпившихся вокруг него. Высокие скулы, кожа землистого цвета и большие, посаженные до странного далеко друг от друга, глаза: глаза, которые могли принадлежать обезумевшему от опиума поэту или переставшему верить в Бога священнику.

Виттакер, обвиненный в предотвращении похорон другой женщины, потерял свою красоту бродяги. Он стал крупнее с брутальной короткой стрижкой и бородой. Только широко расставленные глаза и аура непримиримого высокомерия остались неизменными.

Робин медленно прокручивала фотографии вниз. Вскоре изображения Корморановского Виттакера стали перемежаться с фотографиями других Виттакеров, участвовавших в судебных разбирательствах. Афроамериканец с ангельским лицом по имени Джеф Виттакер вызывал своего соседа в суд только за то, что его собака неоднократно гадила на его газон.

Почему Страйк считает, что его бывший отчим (конечно странно было думать в таком контексте, ведь он был всего на пять лет старше Страйка) отправил бы ему ногу? Интересно, когда Страйк в последний раз видел человека, по его мнению, убившего его мать? Она еще так много всего не знала о своем боссе, который не любил говорить о своем прошлом.

Пальцы Робин снова задвигались по клавишам и набрали Эрик Блум.

Первое, что пришло ей в голову, разглядывая изображения одетого в кожу рокера, что у него точно такие же волосы как и у Страйка: густые, темные и вьющиеся. Это напомнило ей о Жаке Бургере и Саре Шедлок, от чего ее настроение совершенно не улучшилось. Она попыталась вспомнить имена двух других подозреваемых, упомянутых Страйком, но так и не смогла. Дональд какой там? И забавная фамилия, начинающаяся на букву Б...Как правило, память ее не подводила. Страйк часто хвалил ее на это. Почему она не может вспомнить?

С другой стороны, что если бы она и вспомнила? Существовала мизерная возможность разыскать их на страницах интернета. Они могли быть где угодно. Робин не так долго работала в детективном агентстве, но и она прекрасно понимала, что люди, использующие псевдонимы, тяжело живущие на самовольно занятых участках земли или в арендованном имуществе, не вносящие свои имена в списки избирателей, запросто могли с концами пропасть в обширном списке справочной службы.

Посидев в раздумьях еще несколько минут с чувством, будто она каким-то образом предает своего босса, Робин набрала в поле поиска "Леда Страйк". Потом, чувствуя себя еще более виноватой, добавила "обнаженная".

Появилась черно-белая картинка. Молодая Леда вскинула руки над головой, облако темных волос падало на ее грудь. Даже на маленькой картинке Робин смогла разобрать арку вьющихся букв над темным треугольником ее лобковых волос. Слегка прищурившись, чтобы не разглядывать другие части тела Леды и пытаясь облегчить все еще испытываемую вину перед Страйком, Робин открыла полноразмерную картинку. Ей не хотелось ее увеличивать, да и не пришлось. Слова из песни были четко видны.

В смежной ванной комнате зажужжал вентилятор. Виновато вздрогнув, Робин закрыла просматриваемую страницу. В последнее время у Мэтью появилась привычка пользоваться ее ноутбуком и несколько недель назад она поймала его за чтением ее, адресованных Страйку, писем. Учитывая это, она вновь открыла веб-страницу, почистила историю, внесла необходимые настройки и, недолго думая, сменила пароль на "DontFearTheReaper" ("Не бойся смерти"). Ему бы пришлось поломать над этим голову.

Выскользнув из постели, чтобы спуститься вниз и поставить кружку из-под горячего шоколада в кухонную раковину, Робин подумала, что не удосужилась просмотреть какую-либо информацию о Теренсе “Землекопе” Мэлли. Конечно, полиция гораздо лучше них со Страйком разберется в поимке этого, вселяющего опасность, человека.

Это не важно, хотя, подумала она сонно, направляясь обратно в спальню, это не Мэлли.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/62057/300855

Переводчики: Miledifire