Готовый перевод Career of Evil R. Galbraith / На службе зла Р.Гэлбрейт: 8

Кажется, я вижу розу,
Я тянусь, потом все исчезает.
Blue Öyster Cult, "Одинокие слезы"

Как только новость об отрубленной ноге попала в СМИ, подтверждая ожидания Страйка, рано утром во вторник в довольно разгневанном состоянии ему позвонил Доминик Калпеппер, его старый знакомый и сотрудник "Мировых новостей". Журналист отказывался признавать, что у Страйка, возможно, имелись законные основания не связываться с ним в ту же секунду как только он узнал, что стал счастливым обладателем отрубленной конечности, и Страйк делает только хуже, не соблюдая их соглашение держать его в курсе каждого нового невероятного события в обмен на увесистый гонорар. Калпепер и раньше оплачивал Страйку подобные сведения и, когда они завершили разговор, детектив понял, что этот источник дохода отныне для него навсегда закрыт. Калпеппер был из тех людей, кто не забывает обиды.

До второй половины дня Страйк и Робин еще не разговаривали. Страйк с рюкзаком за спиной, позвонил ей из переполненного экспресса, отходящего от аэропорта Хитроу.
- Где ты? - спросил он.
- В пабе напротив стриптиз-клуба "Сперминт Рино", - сказала она. - Под названием "Двор". А ты где?
- Возвращаюсь из аэропорта. Безумный Папа сел в самолет. Слава Богу!

Безумный Папа был состоятельным банкиром, за которым, по просьбе его жены, следил Страйк. Пара вела чрезвычайно ожесточенную борьбу над опекой. Отъезд мужа в Чикаго будет означать, что Страйк на несколько дней перестанет наблюдать за ним, сидящего в четыре часа утра в машине рядом с домом своей жены в очках ночного видения, направив их на окна их маленьких сыновей.

- Я приеду, чтобы встретиться с тобой, - сказал Страйк. - Сиди там, если только Платиновая кого-нибудь не подцепит.

Платинум они называли русскую девушку, обучающуюся на кафедре экономики и танцующую стриптиз. Их клиентом был ее бойфренд, которого Страйк и Робин прозвали “Дважды,” отчасти потому, что они уже во второй раз вели для него наблюдение за блондинками, а также потому, что ему, казалось, доставляло удовольствие узнавать, где и как любовницы предавали его. Робин находила Дважды одновременно злобным и жалким. Он познакомился с Платум в клубе, за которым сейчас следила Робин, и перед ними была поставлена задача выяснить, предоставляются ли другим мужчинам такие же дополнительные услуги, как и Дважды.

Самое странное было то, хотя вероятно он в это не поверит, что Дважды на этот раз выбрал нетипично моногамную подругу. Наблюдая за ее передвижениями в течение нескольких недель, Робин узнала, что в основном она предпочитает одиночество, обедает наедине с книгами и редко общается со своими коллегами.

- Она, очевидно, работает в клубе, чтобы оплачивать свою учебу, - с негодованием рассказывала Робин Страйку через неделю после установленной слежки. - Если Дважды не хочет, чтобы другие мужчины пялились на нее, почему бы материально ей не помочь?

- Главная особенность в том, что это она позволяет себе исполнять приват-танцы перед другими мужчинами, - терпеливо отвечал на это Страйк. - Я удивлен, что он потратил столько времени на кого-то вроде нее. Хотя она и отвечает его параметрам.

Страйк посетил клуб вскоре после того, как получил эту работу, и заручился услугой грустной брюнетки с неприятным именем Рейвен приглядывать за подругой своего клиента. Рейвен проводила проверку раз в день, рассказывая чем сегодня была занята Платиновая и от нее требовалось немедленно уведомить их, если русская девушка кому-то оставит свой номер телефона или будет обращать на кого-то слишком пристальное внимание. Правила клуба запрещали прикосновения и домогательство, но Дважды по-прежнему был убежден (Бедный, грустный ублюдок, - сказал Страйк), что он был лишь одним из многих мужчин, приглашавших ее на ужин и деливших с ней кровать.

- Я до сих пор не понимаю, почему мы должны следить за этим местом, - уже не в первый раз вздыхала в трубку Робин. - Мы могли бы принимать звонки Рейвен откуда угодно.
- Ты знаешь почему, - сказал Страйк, готовясь выходить. - Он любит фотографии.
- Но на снимках она только идет на работу и уходит с нее.
- Не важно. Это его заводит. Плюс, он убежден, что со дня на день она собирается покинуть клуб с каким-нибудь русским олигархом.
- После такого ты не чувствуешь себя вывалянным в грязи?
- Профессиональный риск, - равнодушно сказал Страйк. - До скорого!

Зал, в котором сидела Робин был оклеен цветочными и позолоченными обоями. Парчовые кресла и несоответствующие им абажуры сильно контрастировали с огромных размеров плазменным телевизором, транслировавшим футбол и рекламу колы. Обои перемежались со стенами, выкрашенными модным оттенком серо-бежевого цвета, который сестра Мэтью недавно использовала в своей гостиной. У Робин такой цвет вызывал депрессию. Деревянные перила лестницы, ведущей на верхний этаж, немного загораживали ей обзор на ночной клуб. Снаружи, непрерывный транспортный поток заполнил левую и правую стороны улицы, а обилие красных двухэтажных автобусов попеременно скрывали собой территорию перед клубом.

Подошедший Страйк выглядел явно раздраженным.
- Мы потеряли Рэдфорда, - сказал он, кидая свой рюкзак рядом со столом у высокого окна, за которым сидела Робин. - Он всего лишь сообщил мне это по телефону.
- Нет!
- Ага. Он думает, что теперь ты тоже очень популярна, чтобы прикидываться его сотрудницей.

Историю об отрубленной ноге в прессе пережевывали с шести утра. Уордл сдержал слово, данное Страйку, и предупредил его раньше времени. Детектив уже готовился в ближайшие часы исчезнуть на несколько дней из своей квартиры в мансарде с достаточным количеством одежды в вещевом мешке. Он знал, что пресса скоро и уже не в первый раз будет дежурить в их офисе.

- И, - сказал Страйк, вернувшись к Робин с элем в руке и расслабляясь на барном стуле, - Хан тоже соскочил. Он собирается выбрать агентство, которое не привлекает расчлененные конечности!

- Вот, мерзавец! - воскликнула Робин, - Чему ты ухмыляешься?
- Да так, - он не хотел говорить ей, что ему всегда нравилось, когда она произносила слово “мерзавец.” В том, как она это говорила, явно слышался скрытый йоркширский говорок.
- Это была хорошая работа! - сказала Робин.
Страйк согласился, не сводя глаз со Сперминт Рино.
- Как поживает Платинум? Рейвен отчиталась?

Она звонила перед приходом Страйка, поэтому Робин сообщила, что все без изменений. Платинум была популярна среди любителей таких клубов и за день исполнила три приват-танца, которые, судя по правилам этого заведения, не выходили за рамки приличия.

- Перечитываешь истории? - спросил он, указывая на оставленную за соседним столиком газету "Зеркало".
- Только онлайн, - ответила Робин.
- Надеюсь, вся эта шумиха принесет какую-нибудь информацию, - сказал Страйк. - Может кто-то заметил, что остался без ноги.
- Ха-ха, - произнесла Робин.
- Слишком рано?
- Да, - холодно сказала Робин.
- Прошлой ночью я немного покопался в интернете, - сказал Страйк. - Брокбэнк, возможно, жил в Манчестере в 2006 году.
- Откуда ты знаешь, что это именно он?
- Я не знаю, но парень примерно подходящего возраста, да и второе имя...
- Ты помнишь его второе имя?

- Да, - сказал Страйк. - Хотя не похоже, что он по-прежнему там живет. Та же история с Лэингом. Я почти уверен, что он проживал в 2008 в Корби, но он не сидит на месте. Сколько, - добавил Страйк, глядя через дорогу, - уже сидит в том ресторане этот малый в камуфляжной куртке и темных очках?

- Около получаса.

Насколько мог судить Страйк, мужчина в солнечных очках смотрел c настороженностью, повернув голову в направлении, расположенном через два окна от них. Широкоплечий и длинноногий, он выглядел слишком крупным для серебристого стула, на котором сидел. Из за отражающихся и преломляющихся в окне проезжающих машин и прохожих Страйк не мог с достаточной уверенностью сказать, но он казался мужчиной спортивного телосложения и с короткой бородой и усами.

- Ну и как там? - спросила Робин, указывая в сторону двойной двери Сперминт Рино, установленной под тяжелым металлическим навесом.
- В стриптиз-клубе? - спросил Страйк, опешив.
- Нет, в японском ресторане, - с сарказмом произнесла Робин. - Конечно, в стриптиз-клубе.
- Нормально, - сказал он, не совсем понимая, о чем его спрашивали.
- На что он похож?
- Золото. Зеркала. Тусклое освещение. - Когда она выжидающе посмотрела на него, он произнес, - Посередине стоит шест, на котором они крутятся.
- Приват-танцы?
- Для них имеются отдельные кабинки.
- Во что одеты девушки?
- Не знаю...ее не так много...
Его мобильный зазвонил: Элин.

Робин отвернулась, поигрывая чем-то похожим на очки для чтения, лежащими на столе перед ней. На самом деле в них была встроена небольшая камера, с помощью которой она фотографировала передвижения Платиновой. Когда Страйк в первый раз вручил его ей, этот гаджет показался ей очень захватывающим. Но ощущения от первого волнения уже давно поистерлись. Она пила томатный сок и смотрела в окно, стараясь не прислушиваться к тому, о чем Страйк говорил с Элин. Он всегда звучал деловито, разговаривая по телефону со своей девушкой, впрочем, трудно было представить Страйка нашептывающего кому-нибудь ласковые слова. Мэтью звал ее “Робси” или “Роузи Поузи" (Розовенький Букетик), когда был в хорошем настроении. Не часто в эти дни.

- ...у Ника и Илсы, - говорил Страйк. - Да. Нет, я согласен...да...хорошо... и тебя тоже.
Он прервал звонок.
- Ты собираешься остаться у них? - спросила Робин. - С Ником и Илсой?
Два старинных друга Страйка. Она видела их в офисе всего два раза, но уже полюбила их.
- Да, они говорят, что я могу оставаться у них сколько захочу.
- Почему не у Элин? - спросила Робин, рискуя в ответ получить резкий отпор. Она была прекрасно осведомлена какую жирную черту между личной и профессиональной жизнью предпочитал сохранять Страйк.

- Ничего не получится, - сказал он. Он не казался раздраженным от прозвучавшего вопроса, но и не выказал особого желания вдаваться в подробности. - Я забыл, - добавил он, поглядывая через дорогу на японскую столовую. За столом, где еще совсем недавно сидел мужчина в камуфляжной куртке и темных очках, сейчас никого не было. - Я принес тебе это.

Это была тревожная кнопка.
- У меня уже есть одна, - сказала Робин, вытаскивая ее из кармана и показывая ему.
- Да, но эта лучше, - сказал Страйк, показывая ее особенности. - Она издает сигнал тревоги не менее 120 децибел и распыляет несмываемую красную краску.
- У моей кнопки 140 децибел.
- Я все же думаю, что эта лучше.
- Неужели все парни обычно думают, что выбранный ими гаджет намного превзойдет любой из тех, что будет у меня?
Он засмеялся и осушил свой бокал.
- Увидимся позже.
- Куда ты идешь?
- Я встречаюсь с Шэнкером.
Это имя ей ни о чем не говорило.

- Тип, который иногда сливает мне информацию, которой я могу обмениваться со Скотланд-Ярдом, - пояснил Страйк. - Тип, который рассказал мне кто пырнул того полицейского осведомителя, помнишь? Кто рекомендовал меня как тяжеловеса тому гангстеру?

- О, - сказала Робин. - С ним. Ты никогда не говорил мне как его зовут.

- С Шэнкером у меня больше шансов выяснить где Виттакер, - сказал Страйк. - Он также может нарыть информацию на Землекопа Мэлли. Он работает с некоторыми людьми из той же толпы.
Он скосил глаза на другую сторону дороги.
- Наблюдай за этой Камуфляжной Курткой.
- Ты довольно напряжен.
- Верно подмечено, я нервничаю, Робин, - сказал он, вытаскивая пачку сигарет, готовясь для короткой прогулки к метро. - Ведь кто-то прислал нам зверски отрубленную ногу.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/62057/301643

Переводчики: Miledifire