Готовый перевод Career of Evil R. Galbraith / На службе зла Р.Гэлбрейт: 20

Я никогда не понимал насколько она расстроена.
Blue Öyster Cult, “Дебби Дениз”
Стихи Патти Смит

Робин забыла о своем обещании Страйку, что она не останется на улице после наступления темноты. На самом деле, до нее не сразу дошел тот факт, что солнце уже зашло, пока она не увидела, что мимо нее проносится свет фар, а в витринах уже горит свет. Сегодня Платинум изменила свой распорядок. Обычно в это время она уже несколько часов находилась в Мятном Носороге, вращаясь полуголой на радость незнакомым мужчинам, а не шагала по дороге полностью одетая в джинсы, высокие сапоги на каблуке и замшевую куртку с бахромой. Возможно она поменялась сменами, но вскоре уже будет благополучно крутиться вокруг шеста, от чего Робин задалась вопросом, где же она собирается провести сегодняшнюю ночь.

Весь день ее мобильный вибрировал в кармане пальто. Мэтью отправил более тридцати сообщений.
Нам надо поговорить.
Позвони мне, пожалуйста.
Робин, мы не сможем что-то решить, если ты со мной не поговоришь.
Когда в течение долгого дня она так и не нарушила свое молчание, он предпринял попытки позвонить. Затем тон его сообщений сменился.
Робин, ты знаешь, что я люблю тебя.
Жаль, что так получилось. Я бы хотел исправить это, но не могу.
Я люблю только тебя, Робин. Так есть и всегда будет.

Она не ответила ни на его сообщения, ни на его звонки, не перезвонила ему сама. Все, что она знала, она не может вернуться в квартиру, не сегодня. Что произойдет завтра или на следующий день она понятия не имела. Робин была голодная, истощенная и оцепеневшая.

К вечеру Страйк стал очень настойчив.
Где ты? Позвони мне, пжл.
Она написала ему ответ, потому что сейчас не могла с ним разговаривать.
Не могу говорить. Платинум не на работе.

Она и Страйк сохраняли определенную эмоциональную дистанцию, всегда, и она боялась, что, если он будет к ней добр, она расплачется, обнаружив своего рода слабость, которую он порицал в своем помощнике. Фактически при отсутствии других причин, кроме нависшей над ней угрозы в виде человека, отправившего ногу, она не должна давать Страйку лишнего повода убеждать ее оставаться дома.

Его не удовлетворил ее ответ.
Позвони мне как можно скорее.
Она не обратила на сообщение никакого внимания на том основании, что могла попросту его не услышать, находясь возле метро, когда он послал его, и вскоре у нее пропала сеть, когда она с Платинум ехала обратно на поезде к Тотнэм-Корт-роуд. При выходе со станции Робин увидела в телефоне еще один пропущенный от Страйка и новое смс от Мэтью.

Мне нужно знать, приедешь ли ты вечером домой. Я страдаю от беспокойства о тебе. Просто напиши, чтобы я понял, что ты жива. Это все, что я прошу.
- Ох, не льсти себе, - пробормотала Робин. - Будто я бы покончила с собой из-за тебя.
Странно знакомый пузатый человек в костюме прошел мимо Робин, освещенный бликами вывески Мятного Носорога. Дважды. Робин гадала, не показалось ли ей, что он одарил ее довольной ухмылкой.

Он вошел внутрь, чтобы посмотреть, как его подруга выступает перед другими мужчинами? Он получал кайф от того, что его сексуальная жизнь документировалась? Каким извращенцем он был?
Робин отвернулась. Ей нужно было решить, что делать сегодня вечером. В темном проеме на расстоянии ста ярдов показался крупный мужчина в шапочке, разговаривающий по мобильному.
Исчезновение Платинум лишило Робин цели. Где она собиралась спать? Пока она стояла там в нерешительности, группа молодых людей намеренно близко прошла мимо нее, один из них задел ее сумку с вещами. Она почувствовала запах туалетной воды Линкс и светлого пива.

- Получила там свой костюмчик, дорогуша?
До нее начал доходить тот факт, что она стоит перед стриптиз-клубом. Когда она автоматически повернулась в сторону офиса Страйка, зазвонил мобильный. Не задумываясь, она ответила.
- Где тебя черти носят? - недовольным голосом спросил Страйк ей в ухо.
Она едва успела обрадоваться, что это не Мэтью, когда он сказал:
- Я пытался дозвониться до тебя весь день! Ты где?
- На Тотнэм-Корт-роуд, - сказала она, быстро удаляясь от подтрунивавших парней. - Платинум только что зашла внутрь и Дваж...
- Что я тебе говорил о "не продолжать после наступления темноты"?
- Тут совершенно светло, - сказала Робин.
Она пыталась вспомнить, не примечала ли где-то поблизости отель Тревелодж. Ей нужно что-нибудь чистое и недорогое. Он должен быть дешевым, потому что ей придется все оплатить с совместного счета. Она твердо намеревалась не тратить больше, чем зарабатывала.

- С тобой все в порядке? - спросил Страйк менее агрессивно.
К горлу подкатил комок.
- Да, - сказала она, настолько решительно, насколько могла. Она пыталась вести себя профессионально, быть такой, как хочет Страйк.
- Я еще в офисе, - сказал он. - Говоришь, ты на Тотнэм-Корт-роуд?
- Мне пора, извини, - сказала она сдержанным, холодным тоном и повесила трубку.

Страх перед слезами стал настолько непреодолимым, что ей необходимо было завершить вызов. Она подумала, что он уже хотел предложить встретиться с ней. Если они увидятся, она все ему расскажет. Ей это не с руки.

Вдруг по щекам покатились слезы. У нее никого нет. Вообще! Она наконец призналась самой себе. Люди, с которыми они обедали в выходные, те, с которыми ходили на регби: все были друзьями Мэтью, его коллегами по работе, его старыми университетскими друзьями. У нее же не было никого, кроме Страйка.

- О, Боже, - сказала она, вытирая глаза и нос рукавом пальто.
- Ты в порядке, милая? - спросил беззубый бродяга из дверного проема.
Робин не была уверена, почему оказалась в Тоттенхеме, кроме того, что персонал бара был ей знаком, здесь находилась женская уборная и Мэтью никогда сюда не заходил. Все, что она хотела, это тихий уголок, в котором могла найти недорогое место для ночлежки. Ее также сильно тянуло выпить, что было на нее непохоже. Побрызгав в лицо холодной водой в дамской комнате, она купила себе бокал красного вина, отнесла его к столу и снова вытащила свой телефон. Она пропустила еще один звонок от Страйка.

Мужчины у барной стойки тщательно изучали ее. Она знала, как должно быть выглядит, с размазанной тушью, одна, с вещевой сумкой за плечом. Ну, она ничего не могла с этим поделать. Робин набрала в мобильном: Тревелодж в районе Тотнэм-Корт-роуд, и ждала медленного интернет-соединения, поглощая вино быстрее, чем, возможно, должна была, практически на пустой желудок. Без завтрака, без обеда: пакетик чипсов и яблоко, уничтоженные в студенческом кафе, где училась Платинум, все, что она съела за этот день.

Высветился Тревелодж в Хай-Холборн. Вот куда нужно пойти. Она немного успокоилась, определившись в том, где проведет ночь. Осторожно, чтобы ненароком не встретиться взглядом с каким-нибудь мужчиной из бара, она подошла заказать второй бокал вина. Наверное, ей следовало позвонить своей матери, подумала она вдруг, но такая перспектива заставила ее почувствовать, что глаза снова наполняются слезами. Она не могла смотреть в лицо любящей и разочарованной Линды, еще нет.

Большая фигура в шапочке вошла в паб, но Робин решительно сосредоточила свое внимание на изменениях в жизни и бокале вина, не оставляя ни капли надежды мужчинам, скрывавшимся у барной стойки, ни малейших оснований предполагать, что она была бы не против мужской компании.

Второй бокал вина еще сильнее расслабил ее. Она вспомнила, как Страйк настолько напился в этом самом пабе, что едва мог передвигаться. Единственная ночь, когда он говорил с ней о личном. Может быть, это и была настоящая причина, по которой она оказалась здесь, подумала девушка, обращая глаза на цветной стеклянный купол над головой. Это бар, куда вы шли выпить, когда узнавали, что человек, которого вы любили, предал вас.

- Вы одна? - произнес мужской голос.
- Жду кое-кого, - сказала она.
Он слегка расплывался, пока она смотрела на него. Жилистый блондин с бесцветными голубыми глазами, и она бы сказала, что он не поверил ей.
- Могу ли я подождать с вами?
- Нет, черт, не можешь, - сказал другой, знакомый голос.
Подошел Страйк. Массивный, хмурый, буравящий взглядом незнакомца, с неохотой отступившего к парочке своих друзей.
- Что ты здесь делаешь? - спросила Робин, с удивлением обнаружив, что после двух бокалов вина ее язык онемел и стал вязким.
- Ищу тебя, - сказал Страйк.
- Как ты узнал, где я..?
- Я детектив. Сколько ты уже выпила? - спросил он, обратив взгляд на ее бокал.

- Только один, - соврала она, поэтому он подошел к барной стойке за другим бокалом и пинтой Думбара для себя. Когда он сделал заказ, крупный мужчина в круглой шапочке нырнул за дверь, но Страйк не сводил глаз с блондина, который продолжал смотреть на Робин и, казалось, отказался от этой затеи только после того, как Страйк вновь появился, сердито уставившись, с двумя напитками и сел напротив нее.

- Что происходит?
- Ничего.
- Вот только не надо. Ты чертовски похожа на смерть.
- Ну, - сказала Робин, делая большой глоток вина, - Полагаю, укрепляю свой боевой дух.
Страйк в ответ издал короткий смешок.
- Почему с тобой сумка с вещами? - Когда она не ответила, он сказал, - Где твое обручальное кольцо?

Она открыла было рот, чтобы ответить, но коварное желание плакать поднялось снова, заглушая слова. После короткой внутренней борьбы и еще одного глотка вина, она сказала, - Я больше не помолвлена.
- Почему?
- Забавно, но это ты так себя ведешь.
Я пьяна, подумала она, будто наблюдая за собой со стороны, выплыв из собственного тела. Посмотри на меня. Я пьяна от двух с половиной бокалов вина, потому что ничего не ела и толком не спала.
- Что забавно? - спросил Страйк, запутавшись.
- Мы не разговариваем о личном...Ты не говоришь о личных вещах.
- Помнится, я обо всем тебе растрепал в этом самом пабе.
- Однажды, - сказала Робин.

Страйк вывел из ее порозовевших щек и невнятной речи, что это вовсе не второй бокал вина. Удивленный и обеспокоенный, он сказал:

- Думаю, тебе нужно что-нибудь поесть.
- Именно об этом я тебе и говорю, - ответила Робин - В ту ночь, когда ты был...и мы закончили тем, что ты ел шашлык...а я нет, - сказала она с достоинством - Хочу шашлык.
- Хорошо, - сказал Страйк, - Ты в курсе, что мы в Лондоне? Мы, скорее всего, найдем что-то не очень напоминающее шашлык.
- Я люблю чипсы, - сказала Робин и он принес их ей.
- Что происходит? - повторил он, вернувшись. Спустя несколько секунд, наблюдая за ее попыткой открыть чипсы, он отобрал их, чтобы сделать это самому.
- Ничего. Просто сегодняшнюю ночь я собираюсь провести в отеле Тревелодж, вот и все.
- Тревелодж.
- Да. Есть один в...один...

Она посмотрела вниз на свой мертвый мобильный и поняла, что предыдущей ночью забыла зарядить его.

- Я не могу вспомнить, где это, - сказала она. - Просто оставь меня, я в порядке, - добавила она, пытаясь нашарить в сумке что-нибудь, чтобы высморкаться.
- Да, - сказал он серьезно, - Теперь, увидев тебя, я совершенно в этом убедился.
- Я в порядке, - сказала она яростно. - Завтра я как обычно буду на работе, подожди и увидишь.
- Думаешь, я пришел сюда в поисках тебя, потому что беспокоюсь о работе?
- Не надо быть таким хорошим! - застонала она, уткнувшись лицом в носовой платок. - Я так не могу! Будь нормальным!
- Как это? - спросил он в замешательстве.
- С...сварливым и неразгов...неразговор...

- О чем ты хочешь поговорить?
- Ни о чем особенном, - соврала она. - Я просто хотела...вести себя профессионально.
- Что произошло между тобой и Мэтью?
- Что происходит между тобой и Элин? - возразила она.
- Насколько это важно? - смущенно спросил он.
- Настолько же, - неопределенно ответила она, осушая третий стакан. - Хочу еще...
- На этот раз будешь пить безалкогольный напиток.

Ожидая его, она разглядывала потолок. Наверху была изображена иллюстрация к комедии: Боттом забавляющийся с Титанией среди фей.

- У нас с Элин все хорошо, - сказал он ей, когда снова сел, решив, что обмен информацией будет самым простым способом заставить ее поговорить о своих проблемах. - Меня устраивает держать все в строжайшем секрете. У нее есть дочь, поэтому она не хочет, чтобы я слишком с ней сближался. Из-за грязного развода.

- О, - сказала Робин, уставившись на него поверх стакана с колой. - Как ты с ней познакомился?
- Через Ника и Илсу.
- Откуда они ее знают?
- Ниоткуда. Они устроили вечеринку, а она пришла вместе с братом. Он врач, работает с Ником. Они никогда прежде ее не видели.
- О, - снова сказала Робин.

Она ненадолго забыла свои тревоги, отвлекаясь просветом в личный мир Страйка. Такой обычный и ничем не примечательный! Он согласился прийти на вечеринку и завел разговор с красивой блондинкой. Женщины любили Страйка - она поняла это, проработав с ним несколько месяцев. Хотя в начале работы она и не догадывалась что в нем такого особенного. Он так отличался от Мэтью.

- Илсе нравится Элин? - спросила Робин.
Страйк был поражен этой вспышкой проницательности.
- Э...Да, думаю, да, - солгал он.
Робин сделала глоток колы.
- Хорошо, - сказал Страйк, с трудом сдерживая свою нетерпеливость, - Твоя очередь.
- Мы расстались, - сказала она.
Выбранный метод допроса велел ему молчать и через минуту это решение оправдалось.
- Он...сказал мне кое-что, - сказала она. - Вчера вечером.
Страйк ждал.
- Из-за этого уже ничего не вернуть. Ничего.
Она была бледна и невозмутима, но он почти мог почувствовать боль между строк. И продолжал ждать.
- Он спал кое с кем, - сказала она тихим, сухим голосом.
Возникла пауза. Она взяла пакет с чипсами, увидела, что содержимое закончилось и бросила его на стол.
- Дерьмо, - сказал Страйк.

Он был удивлен: не тем, что Мэтью спал с другой женщиной, а тем, что признался в этом. В его представлении красивый молодой бухгалтер был человеком, который знал, как организовать свою жизнь в соответствии со своими желаниями, раскладывая все по полочкам и разделяя на категории, где это необходимо.

- И не один раз, - сказала Робин тем же непроницаемым тоном. - Он делал это в течение нескольких месяцев. С тем, кого мы оба знаем. С Сарой Шедлок. Его старой подружкой из университета.

- Господи, - сказал Страйк. - Мне очень жаль.

Ему было жаль, искренне жаль, за боль, которую она испытывала. Но это откровение вызвало некие другие чувства - чувства, которые он обычно держал в узде, считая их неправильными и опасными - засунув их глубоко внутрь, чтобы проверить силы по сдерживанию своих желаний.

- Не будь тупым идиотом, - сказал он себе. Это единственная вещь, которая никогда не произойдет. Это лишь все усугубит.
- Что заставило его рассказать об этом? - спросил Страйк.
Она не ответила, но вопрос с ужасной четкостью перенес ее в эту сцену.

Их гостиная цвета магнолии была слишком крошечной, чтобы вместить в себя пару, метающую молнии. Они проехали всю дорогу из Йоркшира в Ленд Ровере, который Мэтью не нравился. Где-то по дороге, распаленный Мэтью заявил, что это всего лишь вопрос времени прежде, чем Страйк сделает шаг к Робин и более того, он подозревал, что она поприветствует это наступление.

- Он мой друг, вот и все! - прокричала она Мэтью, стоя рядом с их дешевым диваном. Чемоданы еще находились в прихожей. - Для тебя, предположившего, будто я повернута на том факте, что его нога...
- Ты так чертовски наивна! - завопил он. - Он твой друг только до тех пор, пока не попытается затащить тебя в постель, Робин...
- Кто ты такой, чтобы судить так о нем? Ты выжидаешь какое-то время, прежде чем запрыгнуть к своим коллегам?
- Конечно, совершенно нет, но ты с таким чертовым восхищением взираешь на него...Он мужчина и в офисе вы всегда одни...
- Он мне такой же друг, как тебе Сара Шедлок. Но вы же никогда не...
Она увидела это на его лице. Выражение, которое никогда не замечала прежде, пробежавшее по нему, словно тень. Чувство вины, казалось, по-настоящему проскользнуло по высоким скулам, чисто выбритому подбородку, ореховым глазам, которые она обожала много лет.

- Не занимались? - сказала она вдруг удивленным тоном. - Нет?
Он колебался слишком долго.
- Нет, - сказал он решительно, словно поставленный на паузу фильм резко пришел в действие. - Конечно н...
- Занимались, - сказала она. - Ты спал с ней.
Это читалось на его лице. Он не верил в дружбу между мужчиной и женщиной, потому что у самого было рыльце в пушку. Они с Сарой спали друг с другом.

- Когда? - спросила она. - Не...в тот раз?
- Я не...
Она услышала слабый протест человека, который знает, что потерял, который хотел потерять. Это всю ночь и весь день преследовало ее: в каком-то смысле, он хотел, чтобы Робин узнала.

Ее странное спокойствие, больше ошеломленное, чем обвинительное, заставило его все рассказать. Да, это было в тот раз. Из-за этого он чувствовал себя ужасно, постоянно - но в то время они с Робин не спали вместе и однажды вечером Сара утешала его, и, ну, все вышло из под контроля...

- Она утешала тебя? - повторила Робин. Наконец, она пришла в ярость, выведенная из шокированного состояния нереальности происходящего. - Она утешала тебя?
- Знаешь, мне в то время тоже было тяжело! - закричал он.

Страйк смотрел, как Робин бессознательно покачала головой, пытаясь избавиться от видений, но воспоминания заставили ее глаза снова покраснеть и заблестеть.

- Что ты сказал? - спросила она Страйка в замешательстве.
- Я задал вопрос, что заставило его рассказать тебе.
- Не знаю. Это произошло в разгаре ссоры. Он думает... - она сделала глубокий вдох. Две трети бутылки вина на пустой желудок убедили ее последовать честности Мэтью. - Он не верит, что мы с тобой просто друзья.

Для Страйка это не было неожиданностью. Он видел подозрения Мэтью в каждом подаренном им взгляде, слышал неуверенность в каждом язвительном комментарии, брошенным ему.

- Поэтому, - Робин немного поколебалась, - Я сказала, что мы просто друзья и что у него тоже есть платонический друг, дорогая старушка Сара Шедлок. Так все и раскрылось. В университете у них с Сарой был роман, пока я...Пока я жила дома.
- Так давно? - сказал Страйк.
- Думаешь, я не должна возражать, если это произошло семь лет назад? - возмутилась она. - Если он врал с тех пор, а мы продолжаем с ней общаться?
- Я просто удивлен, - невозмутимо сказал Страйк, отказываясь быть втянутым в спор, - Что он признался через столько времени.
- О, - сказала Робин. - Ну, ему стало стыдно. От того, когда это случилось.
- В университете? - спросил Страйк, запутавшись.
- Это случилось сразу после того, как я бросила учебу, - сказала Робин.
- А, - сказал Страйк.

Они никогда не обсуждали, что же ее заставило оставить курсы по психологии и вернуться в Мэшем.

Робин не намеревалась посвящать Страйка в эту историю, но все резолюции сегодня плыли по течению маленькой реки алкоголя, которым она наполнила свой голодный и истощенный организм. Какая разница, если она расскажет ему? Без этой информации он не представит себе полную картину или не будет способен посоветовать ей, что делать дальше. Она надеялась, смутно соображая, что он поможет ей. Нравилось ей это или нет - нравилось ему это или нет - в Лондоне Страйк был ее лучшим другом. Она никогда раньше не смотрела этому факту прямо в лицо. Алкоголь подбадривал тебя и раскрывал на все глаза. Ин вино веритас. Истина в вине. Вроде так говорится? Страйк скорее всего это знает. Иногда у него проявлялась странная привычка цитировать на латыни.

- Я не хотела оставлять универ, - медленно произнесла Робин, ее голова поплыла, - Но кое-что случилось и после этого у меня появились проблемы...
Не так. Непонятно.
- Я возвращалась домой от подруги из другого общежития, - сказала она. - Было еще не так поздно...Всего восемь часов или около того...Но предостережение о нем уже трубили...местные новости...
Тоже не так. Слишком много деталей. Что ей было нужно, так это голая констатация факта, а не подробный рассказ, который ей пришлось обнародовать в суде.

Она сделала глубокий вдох, посмотрела в лицо Страйка и увидела, что он уже все понял. Успокоившись от того, что не придется произносить это вслух, она спросила:

- Пожалуйста, можно мне еще чипсов?
Вернувшись из бара, он молча протянул их. Ей не понравилось выражение его лица.
- Ты не думай - это ничего не меняет! - сказала она отчаянно. - Это всего лишь двадцать минут моей жизни. Просто это произошло. Это не я и никак меня не характеризует.

Страйк догадался, что такие фразы ее убедили использовать в какой-то терапии. Он беседовал с жертвами изнасилования. И знал разные выражения, которые объясняли женщине то, что ей тяжело было принять. Теперь некоторые моменты становились на свои места. Например, длительная привязанность к Мэтью, мальчику-спасителю из родного города.

Однако, пьяная Робин в молчании Страйка усмотрела то, чего больше всего боялась: ее перевод, как теперь он это видел, в статус жертвы.
- Это ничего не меняет! - повторила она яростно. - Я - все та же.
- Я знаю это, - сказал он, - Но это все же самая ужасная вещь, которая могла с тобой произойти.
- Ну, да...Так и есть... - пробормотала она, смягчившись. Потом снова заговорила с горячностью, - Мои показания помогли. Я заметила некоторые вещи, пока он...Под его ухом было пятно белой кожи - называется витилиго - а один из зрачков неподвижен и расширен.
Сейчас она говорила немного невнятно, с жадностью уминая третий пакетик чипсов.
- Он пытался задушить меня. Я обмякла и притворилась мертвой, и он убежал. В маске он напал на двух других девушек и ни одна из них ничего не смогла рассказать полиции. Мои показания позволили его посадить.
- Почему-то меня это не удивляет, - сказал Страйк.
Ей показалось, что такой ответ успокоил его. Минуту они сидели в тишине, пока она приканчивала чипсы.

- Только, после этого, я не могла выходить из своей комнаты, - сказала она, как будто паузы и не было. - В конце концов, в университете решили отправить меня домой. Мне нужно было только взять академический отпуск, но я...я больше так и не вернулась.

Робин размышляла над этим фактом, уставившись в пространство. Мэтью убедил ее остаться дома. Когда проблемы с агорафобией, занявшие больше года, разрешились, она стала навещать его в университете в Бате, бродя рука об руку среди домов из тонкого котсуолдского камня, вниз по округлому полумесяцу здания регенства, вдоль деревьев, разросшихся по берегам реки Эйвон. Каждый раз, когда они выезжали с друзьями, с ними непременно следовала Сара Шедлок, смеясь над шутками Мэтью, трогая его за руку, постоянно подводя разговор к временам, которыми они наслаждались, пока Робин, нудная подружка из родного города, отсутствовала...

Она утешала меня. Знаешь, тогда мне тоже было тяжело!
- Ладно, - сказал Страйк, - Мы должны найти тебе место переночевать.
- Я собираюсь в Тревел...
- Нет, не собираешься.

Он не хотел оставлять ее в месте, где неизвестные люди могли незамеченными бродить по коридорам или входить и выходить на улицу. Возможно, у него паранойя, но он хотел отправить ее туда, где крик не затеряется в хриплых воплях с устраиваемых девичников.

- Я могла бы поспать в офисе, - сказала Робин, качнувшись, когда попыталась встать. Он схватил ее за руку. - Если у тебя еще осталась расклад...
- Ты не спишь в офисе, - сказал он. - Я знаю хорошее место. Мои тетя с дядей останавливались там, когда приезжали, чтобы сходить на пьесу "Мышеловка". Ну же, дай мне свою сумку.
Некогда прежде он уже обнимал Робин за плечи, но тогда ситуация была другая: он использовал ее как трость. На этот раз она едва могла идти по прямой. Он обнял ее за талию и твердо удерживал, пока они выходили из паба.
- Мэтью, - сказала она, когда они отошли, - Не такой.

Страйк ничего не ответил. Несмотря на все, что он услышал, он был уже не так уверен, как Робин, что отношения исчерпали себя. Они прожили вместе девять лет, свадебное платье было готово и ожидало в Мэшеме. Осмотрительно он не стал критиковать Мэтью. Она могла передать это своему бывшему жениху и вражда бы возобновилась. Так и будет, потому что накопленные девятилетние узы невозможно было разорвать за одну ночь. Он сдерживался ради Робин, а не ради себя. Мэтью его не пугал.

- Кто тот мужчина? - сонно спросила Робин после того, как они прошли в тишине сотню ярдов.
- Какой мужчина?
- Сегодня утром...Я подумала, что это человек с ногой...Он чертовски напугал меня.
- А...Это Шэнкер. Старый друг.
- Он страшный.
- Шэнкер не обидит тебя, - заверил ее Страйк. И как бы между делом, - Но никогда не оставляй его одного в офисе.
- Почему?
- Он стащит все, что не прибито гвоздями. Он ничего не делает почем зря.
- Где ты с ним познакомился?
История Шэнкера и Леды заняла всю дорогу к Фрит-стрит, где тихие таунхаусы свысока взирали на них, источая достоинство и порядок.

- Это здесь? - спросила Робин, с открытым ртом глядя на отель Хэзлитт. - Я не могу здесь остановиться...Это дорого!
- Я заплачу, - сказал Страйк. - Представь, что это ежегодная премия. И не обсуждается, - добавил он, когда дверь открылась и улыбающийся молодой человек отступил назад, чтобы впустить их. - Из-за меня тебе требуется находиться в безопасности.
Холл с деревянными панелями выглядел уютно, словно ты очутился у себя дома. Вход был только один и никто не мог открыть дверь снаружи.

Когда он передал молодому человеку свою кредитную карточку, Страйк сопроводил качающуюся Робин к подножию лестницы.
- Завтра утром ты можешь не приходить, если...
- Я буду в девять, - сказала она. - Корморан, спасибо за...за...
- Не проблема. Хорошо выспись.
На Фрит-стрит стало тихо, когда он закрыл за собой дверь Хэзлитта. Страйк двинулся, глубоко засунув руки в карманы и погрузившись в свои мысли.

Ее изнасиловали и оставили умирать. Черт побери.

Восемь дней назад какой-то ублюдок вручил ей отрезанную женскую ногу и она ни словом не обмолвилась о своем прошлом, не попросила специальное разрешение взять отгул, ни в каком отношении не отклонялась от абсолютного профессионализма, с которым каждое утро приходила на работу. Это он, даже не в курсе ее истории, настаивал на лучшей тревожной кнопке, на прекращении действий после наступления темноты, на регулярных проверках ее в течение рабочего дня...

В какой-то момент, когда Страйк понял, что удаляется от Денмарк-стрит, а не идет к ней, в двадцати ярдах от себя он увидел человека в шапочке, прячущегося на углу площади Сохо. Янтарный кончик сигареты стремительно исчез, когда мужчина развернулся и поспешно ретировался.

- Извини, приятель!
Голос Страйка отозвался эхом на тихой площади, когда он ускорился. Мужчина в шапке не оглядываясь, бросился бежать.
- Эй! Приятель!

Страйк тоже побежал, колено протестовало с каждой встряской. Преследуемый один раз оглянулся, затем взял резко влево. Страйк мчался так быстро, как только мог. Выбежав на Карлайл-стрит, он искоса взглянул на толпу впереди, собравшуюся около входа в Тукан, задаваясь вопросом, не присоединился ли к ней тот человек. Задыхаясь, Страйк побежал дальше мимо пивных пабов, выстроенных в стык с Дин-стрит и кружась на месте в поисках преследуемого. У него был выбор: пойти налево, направо или продолжить путь по Карлайл-стрит, и каждый предлагал множество дверей и подвальных помещений, в которых человек в круглой шапочке мог скрыться, при условии, что он не остановил проезжающее мимо такси.

- Тьфу, зараза, - пробормотал Страйк. Место, где его культя соединялась с протезом, отзывалось болью. Все, что у него осталось, это впечатление от достаточно высокой и широкой фигуры, темного пальто и шапки. Подозрительно, что он побежал, когда его окликнули, побежал до того, как Страйк смог спросить у него время или зажигалку, или направление движения.

Наугад он повернул направо, вверх по Дин-стрит. Транспортный поток на большой скорости проносился мимо него в обоих направлениях. Около часа Страйк продолжал прочесывать территорию, исследуя темные подъезды и пустоты подвалов. Он знал, что это почти наверняка глупая затея, но если - если - он искал человека, который отправил ногу, то тот был явно безрассудным ублюдоком, которого, возможно, несуразное преследование Страйка не отпугнет от сближения с Робин.

Мужчины в спальных мешках пристально посмотрели на него, когда он подошел гораздо ближе, чем остальные члены общества, как правило, осмеливались. Дважды он вздрагивал от выскакивающих из-за мусорных баков кошек, но мужчину в круглой шапочке нигде не было видно.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/62057/304367

Переводчики: Miledifire