Готовый перевод Career of Evil R. Galbraith / На службе зла Р.Гэлбрейт: 25

Есть время для обсуждения и время для драки.
Blue Öyster Cult, “Безумие в разумном”

Страйку это не нравилось, но он был вынужден признать, что план Робин хорош, а опасность от Холли, которая могла предупредить Ноэля, перевешивает вероятный риск для Робин. Таким образом, когда в пять часов Холли вышла с коллегой с работы, Страйк последовал за ней пешком. Она даже не догадывалась о его присутствии. Робин, тем временем, съехала на пустынный участок дороги рядом с широкой полосой болотистой пустоши, на заднем сиденье отыскала свою вещевую сумку, сорвала с себя джинсы и проворно натянула, пусть и мятые, брюки.

Она снова проехала через мост в сторону центра города Барроу, когда позвонил Страйк, сообщивший ей, что Холли не вернулась домой, а направилась прямиком в паб в конце улицы.

- Великолепно. Думаю, что в любом случае все пройдет намного проще, - крикнула Робин в направлении мобильного, который лежал на переднем, пассажирском сиденье с включенной громкой связью. В салоне Ленд Ровера все вибрировало и громыхало.
- Что?
- Я сказала, думаю...Не бери в голову, я почти на месте!
Страйк ждал ее снаружи на автостоянке Вороньего гнезда. Он успел открыть пассажирскую дверь, когда Робин выдохнула:
- Прижмись, прижмись!

Холли появилась в дверях паба с пинтой в руке. Она была выше Робин и вдвое шире в черной кепке, футболке с рукавами и джинсах. Прикуривая сигарету, она украдкой оглядела окрестности, которые должно быть знала наизусть, и ее прищуренные глаза на мгновение задержались на незнакомом Ленд Ровере.

Страйк забрался на переднее сиденье, наклонив голову насколько мог. Робин опустила ногу на педаль и сразу тронулась с места.
- Она даже не посмотрела на меня, когда я следовал за ней, - обратил внимание Страйк, усаживаясь поудобнее.
- Если это в твоих силах, ты все равно не должен позволять ей себя обнаружить, - нравоучительно сказала Робин, - В случае, если она заметит тебя, то может узнать.
- Извини, забыл о твоих неоценимых комментариях, - сказал Страйк.
- Уф, отвали, - сказала Робин, вспыхнув раздражительностью. Страйк был удивлен.
- Я пошутил.

Робин остановила машину дальше по улице, чтобы их не было видно со входа в Воронье гнездо, проверила маленький сверток в сумочке, приобретенный ранее в тот же день.
- Жди здесь.
- Черта с два. Я буду на автостоянке, следить за Брокбэнк. Дай мне ключи.

Она неохотно вручила их и вышла. Страйк смотрел, как она идет в сторону паба, гадая о том, что послужило причиной внезапного прилива гнева. Возможно, подумал он, Мэтью преуменьшает то, что ему, вероятно, кажется мелкими достижениями.

Воронье гнездо стояло на пересечении Ферри и Стэнли-роуд, образующих крутой изгиб: большое, барабанообразное здание из красного кирпича. Холли все еще стояла в дверях, затягиваясь и смакуя пиво. Нервы трепетали в глубине желудка Робин. Она пошла на это добровольно: теперь в числе ее обязанностей было выяснить, где находится Брокбэнк. Смороженная ею глупость, приведшая к проявлению к ним интереса полиции, расстроила ее и неуместный юмор Страйка напомнил о тонких, уничижительных комментариях Мэтью по поводу ее обучения на курсах контрнаблюдения. После официальных поздравлений за лучшие оценки Мэтью разъяснил, что, в конце концов, она не научилась ничему большему, кроме как здравому смыслу.

В кармане ее пальто зазвонил мобильный. Осознавая, что Холли направила на нее свой взгляд, когда она подошла, Робин вытащила телефон, чтобы проверить имя звонившего. Это была ее мать. Основываясь на том, что будет более подозрительно, если она сбросит звонок, вместо того, чтобы принять его, она поднесла телефон к уху.

- Робин? - раздался голос Линды, когда она проследовала мимо Холли в дверной проем, не глядя на нее. - Ты в Барроу-ин-Фернесс?
- Да, - сказала Робин. Столкнувшись с двумя внутренними дверями, она выбрала ту, что слева, которая привела ее в большой, с высоким потолком, грязноватый зал с баром. Двое мужчин в уже знакомых, голубых комбинезонах играли в бильярд на столе, установленном прямо за дверью. Робин почувствовала, нежели увидела, как в сторону незнакомки повернулись несколько голов. Избегая зрительного контакта, она поплыла в сторону бара, продолжая разговаривать.
- Что ты там делаешь? - спросила Линда и не дождавшись ответа, - Нам звонили из полиции, проверяя, давал ли тебе папа машину!
- Это всего лишь недоразумение, - сказала Робин. - Мама, сейчас я не могу говорить.

Дверь позади нее открылась и Холли прошла мимо, скрестив полностью зататуированные руки на груди, искоса оценивая Робин и, она ощутила это, враждебно настраиваясь. Помимо официантки с короткой стрижкой, они были единственными девушками в этом месте.

- Мы позвонили на квартиру, - продолжала мать, не обратив на ее слова никакого внимания, - И Мэтью сказал, что ты уехала с Кормораном.
- Да, - сказала Робин.
- А когда я спросила: "Выкроите ли вы в эти выходные время, чтобы заехать на обед..."
- Зачем мне быть в Мэшеме в эти выходные? - спросила Робин в замешательстве. Краем глаза она увидела, как Холли присаживается на барный стул и начинает болтать с еще несколькими мужчинами в голубых комбинезонах с завода БАЭ.
- У отца Мэтью день рождения, - сказала мать.
- О, конечно, - сказала Робин. У нее совершенно вылетело из головы. Намечалась вечеринка. Отметка на календаре попадалась на глаза так часто, что она уже привыкла к ней и забыла, что поездка в Мэшем на самом деле должна произойти.
- Робин, все в порядке?
- Как я сказала, мама, прямо сейчас я не могу разговаривать, - ответила Робин.
- С тобой все в порядке?
- Да! - нетерпеливо сказала Робин. - Со мной абсолютно все хорошо. Я перезвоню тебе позже.

Она повесила трубку и повернулась к бару. Официантка, ожидающая ее заказ, наблюдала за ней с той же проницательной оценкой, как и соседка на Стэнли-Роуд. Вокруг них еще витала некая скрытность, но Робин уже поняла, что она происходит не от шовинистического антагонизма местных жителей незнакомцев. Скорее она составляла защищенность людей, дела которых носят конфиденциальный характер. Робин, чье сердце забилось быстрее, чем обычно, в атмосфере вынужденного доверия произнесла:

- Привет, не знаю, сможете ли вы мне помочь. Я ищу Холли Брокбэнк. Мне сказали, что она может оказаться здесь.
Официантка взвесила просьбу Робин и без улыбки произнесла:
- Это она, внизу у барной стойки. Будете что-нибудь?
- Бокал белого вина, пожалуйста, - сказала Робин.

Насколько знала Робин, женщина, за которую она себя выдавала, выбрала бы вино. Кроме того, она хотела быть равнодушной к грани замеченного ею недоверия в глазах официантки, к рефлексивному антагонизму Холли, к разглядывавшим ее с ног до головы игрокам в пул. Женщина, которую она изображала, была холодной, здравомыслящей и амбициозной.

Робин оплатила напиток, затем направилась прямо к Холли и трем разговаривающим с ней мужчинам у барной стойки. С любопытством, но настороженные, они умолкли, когда стало ясно, кто конечная цель Робин.

- Привет, - сказала Робин, улыбаясь. - Вы - Холли Брокбэнк?
- Да, - сказала Холли с мрачным выражением лица. - Ктоу ты?
- Извините?
Несколько пар удивленных глаз воззрились на нее, Робин удерживала улыбку на месте одним только усилием воли.
- Кто - есть - ты? - спросила Холли, подражая лондонскому акценту.
- Меня зовут Венеция Холл.
- Ох, не повезло, - широко ухмыляясь, сказала Холли ближайшему рабочему, который прыснул.

Робин вытащила из сумочки свежеотпечатанную днем на принтере в торговом центре визитку, пока Страйк стоял у пекарни, не спуская глаз с Холли. Именно он предложил ей использовать свое второе имя. (Звучит, словно ты изнеженная южанка).

Робин вручила визитку, смело посмотрела в густо подчеркнутые карандашом глаза Холли и повторила - Венеция Холл. Юрист.
Ухмылка Холли испарилась. Нахмурившись, она прочла карточку, одну из двухсот, которые Робин распечатала за четыре с половиной фунта.
- Я ищу вашего брата Ноэля, - сказала Робин. - Мы...
- Как вы узнали что я здесь?
Она, казалось, разбухла в своем недоверии, ощетинившись, как кошка.
- Соседка сказала, что вы можете оказаться здесь.
Приятели Холли в голубой робе ухмыльнулись.
- Возможно у нас есть некие хорошие новости для вашего брата, - храбро продолжила Робин. - Мы пытаемся его найти.
- Я не знаю где он и мне плевать.

Двое рабочих плавно перешли от стойки к столу, оставив одного товарища, который чуть заметно улыбнулся, когда заметил смущение Робин. Холли осушила пинту, сунула пятерку вбок оставшемуся мужчине и попросила его купить еще, слезла со стула и направилась в сторону дамской комнаты, сильно сжав кулаки, как мужчина.

- Они с братом не разговаривают, - сказала официантка, которая перебралась поближе к стойке, чтобы подслушать. Ей, казалось, было несколько жаль Робин.
- Я полагаю, вы не знаете где Ноэль? - спросила Робин, чувствуя отчаяние.
- Его уже не было здесь год или больше, - нечетко произнесла официантка. - Не знаешь где он, Кев?
Друг Холли ответил, лишь пожав плечами, и заказал Холли пиво. Его акцент обнаружил в нем жителя Глазго.
- Ну, жаль, - сказала Робин. Ее ясный, холодный голос не выдавал бешеного стука сердца. Она боялась возвращаться к Страйку ни с чем. - Семья скорее всего получит большую выплату, если только я смогу его найти.

Она повернулась, чтобы уйти.

- Семья или он? - резко спросил уроженец Глазго.
- Это зависит от того, - хладнокровно сказала Робин, обернувшись. Она не представляла себе, что Венеция Холл будет контактировать в частности с людьми, не имеющими отношения к делу, которое она выстраивает. - Выполняли ли члены семьи роль сиделки...Но, чтобы вынести это на суд, мне нужны подробности. Некоторые родственники, - врала Робин, - получили бы за это значительную компенсацию.
Холли вернулась. Выражение ее лица стало грозным, когда она увидела, что Робин разговаривает с Кевином. Робин сама отправилась в уборную, чье сердце неистово колотилось в груди, вопрошая, принесет ли только что рассказанная ею ложь свои плоды. Судя по лицу Холли, когда они проходили мимо друг друга, Робин подумала, что существует призрачный шанс, что ее припрут к раковинам и изобьют.

Однако, когда она вышла из туалета, она увидела Холли и Кевина, сидящих нос к носу у барной стойки. Робин знала, что нельзя давить: либо Холли укусит, либо нет. Она затянула пояс пальто потуже и направилась неторопливо, но целеустремленно мимо них к двери.

- Эй!
- Да? - сказала Робин, все еще немного холодно, потому что Холли вела себя грубо, а Венеция Холл проявляла уважение только до определенной степени.
- Хорошо, что все это значит?
Хотя Кевин, казалось, стремился поучаствовать в их разговоре, его отношения с Холли видимо не достаточно далеко продвинулись, чтобы разрешить слушать частные, финансовые вопросы. Он отошел к игровому автомату, выглядя недовольным.
- Мы можем поговорить прямо там, - сказала Холли Робин, поднимая свежий бокал и указывая Робин на угловой столик рядом с пианино.
Подоконник паба украшали корабли в бутылках: красивые, хрупкие вещи в сравнении с огромными, холеными монстрами, которые строились за окнами, за высокой стеной. Ковер со сложным рисунком скрывал тысячи пятен. Растения за занавесками выглядели поникшими и грустными, но несоответствующий орнамент на них и спортивные трофеи в большом помещении отдавали домашним уютом, а ярко-голубые комбинезоны клиентов - вид братства.

- Хардакр и Холл представляют большую группу военнослужащих, перенесших тяжелые и излеченные травмы вне поля боя, - сказала Робин, задвигая заранее отрепетированную выдумку. - Когда мы просматривали записи, то наткнулись на дело вашего брата. Конечно, мы не можем быть до конца уверены, пока не поговорим с ним, но будем необычайно рады добавить его имя к нашим спискам истцов. У него очень типичный случай, который мы планируем выиграть. Если он присоединится к нам, это только добавит давление на решение армии все выплатить. Чем больше заявителей мы сможем заполучить, тем лучше. Естественно мистеру Брокбэнку это не будет стоить ни гроша. Нет победы, - сказала она, имитируя телевизионную рекламу, - Нет вознаграждения.

Холли ничего не сказала. Ее бледное лицо было жестким и неподвижным. На каждом пальце было нанизано по кольцу из дешевого золота, кроме того, что предназначается для обручального кольца.
- Кевин сказал, что деньги получит семья.
- О, да, - беспечно сказала Робин. - Если травмы Ноэля повлияли на вас, как на семью...
- Так и есть - не унималась Холли.
- Как? - спросила Робин, вынимая из сумки на плече блокнот и выжидая с карандашом наготове.

Она могла бы сказать, что алкоголь и чувство обиды будут ее главными союзниками в извлечении из Холли максимальной информации, которая становилась все теплее к идее рассказать историю, которую, как ей казалось, хотел от нее услышать адвокат.

Первое, что необходимо сделать, так это смягчить создаваемое впечатление враждебности по отношению к ее травмированному брату. Осторожно она подвела Робин к тому, как Ноэль пошел в армию в шестнадцать. Он отдал ей все: она была всей его жизнью. Ах да, люди не понимают на какие жертвы идут солдаты...Робин не знала, что Ноэль - ее близнец? Да, рожденные на Рождество...Ноэль и Холли...

Рассказывая историю брата в выражениях, которые нельзя произносить вслух при детях, она облагораживала себя. Мужчина, с которым она делила матку, вырвавшись в мир, путешествовал, воевал и продвигался по службе в британской армии. Его храбрость и страсть к приключениям отражалась в ней, оставив Барроу позади.

- ...Затем он женился на женщине по имени Ирэн. Вдове. Принял ее с двумя детьми. Господи. Добро не остается безнаказанным, так говорят?

- Что вы имеете в виду? - вежливо спросила Венеция Холл, глотнув полдюйма теплого, уксусного вина.

- Женился на ней, подарил ей сына. Прекрасного, маленького мальчика...Райана...Прекрасного. Мы не виделись с ним...шесть лет, так? Семь лет? Сука. Да, Ирэн просто свалила, когда в один день он отправился на прием к врачу. Забрала детей - имею в виду, что сын был всем для Ноэля. Все - что касается в болезни и в гребаной радости, а? Хреновая жена. Когда ему так нужна была поддержка. Сука.

Так Ноэль и Британи уже давно расстались? Или он поставил цель разыскать приемную дочь, которую, безусловно, винил, как и Страйка, в изменивших его жизнь травмах? Робин сохраняла бесстрастное выражение, хотя ее сердце набирало скорость. Ей очень хотелось написать Страйку прямо здесь и сейчас.

После того, как его жена ушла, Ноэль стал персоной нон грата в старом, семейном доме, крошечном, два на два на Стэнли-Роуд, в котором Холли прожила всю свою жизнь и которое она занимала одна с тех пор, как умер отчим.

- Я приняла его, - сказала Холли, выпрямляясь. - Семья есть семья.

Никакого упоминания о заявлении Британи. Холли играла озабоченного родственника, преданную сестру, и если это было представлением, Робин стала теперь достаточно опытной, чтобы знать, что несомненно там присутствуют крупицы истины, посеянные даже в самом очевидном мусоре.

Она задалась вопросом, знала ли Холли об обвинении в жестоком обращении с детьми: это произошло в Германии и не было предъявлено никаких обвинений. Но если Брокбэнк действительно повредил рассудок по увольнению, хватило ли ему ума умолчать о причинах бесславного выхода в отставку? Если он был невиновен и не в здравом уме, он бы не говорил, пожалуй беспрестанно, о несправедливости, которая привела его в такой упадок?

Робин купила Холли третью пинту и ловко вернула ее к теме, что Ноэль делал после того, как оставил службу.

- Он перестал быть собой. Приступы. Судороги. Подсел на лекарства. У своего отчима я выполняла роль медсестры - он перенес инсульт - и затем приняла дома Ноэля с конвульсиями и...
Холли утопила конец предложения в своем бокале.
- Это жестко, - сказала Робин, которая теперь оставляла пометки в небольшом блокноте. - Какие-нибудь сложности в поведении? Семьи часто упоминают такие проблемы, как наихудшие.
- Да, - сказала Холли. - Ну. Его вспыльчивость в голове только ухудшилась от полученного удара по черепу. Из-за нас он дважды разгромил дом. Всегда срывался на нас.
- Он теперь знаменит, знаете? - мрачно сказала Холли.
- Простите? - бросила Робин.
- Личность, одолевшая его!
- Личн...
- Кэмерон гребаный Страйк!
- Ах, да, - сказала Робин. - Думаю, что слышала о нем.
- О, да! Сейчас этот чертов частный детектив во всех газетах! Был военным полицейским, когда выбивал из Ноэля дерьмо...Причинил ему вред и отправил в гребанную жизнь...

Громкие высказывания еще какое-то время продолжались. Робин делала пометки, в ожидании, что Холли расскажет ей, почему военная полиция пришла за братом, но она либо не знала, либо твердо вознамерилась не говорить об этом. Определенным было только то, что Ноэль Брокбэнк полностью приписывал свою эпилепсию действиям Страйка.

После того, что прозвучало годом мучений, в течение которых сестра-близнец лечила Ноэля, а ее дом стал удобным выходом его страданиям и крутому нраву, он уехал работать вышибалой в Манчестер, получив приглашение от старого, барроусского друга.

- Он достаточно хорошо стал соображать, чтобы работать? - спросила Робин, потому что Холли обрисовала картину мужчины, полностью вышедшего из-под контроля, едва в состоянии сдерживающего взрывы раздражительности.

- Да, ну, он становился нормальным, когда не пил и принимал лекарства. Я была рада видеть его. В то время он меня сильно изматывал, - сказала Холли, вдруг вспомнив про выплаты, обещанные тем, на чьи жизни сильно повлияли их травмированные родственники. - У меня появились панические атаки. Я ходила к терапевту. Это есть в моих записях.

Полное влияние плохого поведения Брокбэнка на жизнь Холли заняла следующие десять минут. Робин с серьезным видом сочувственно кивала и, поощряя, вставляла такие фразы, как “да, я слышала это от других родственников,” и “о, да, это было бы очень ценным доводом.” После Робин предложила сговорчивой Холли четвертую пинту.

- Я сама куплю вам, - сказала Холли, неопределенно демонстрируя подъем на ноги.
- Нет, нет, это все пойдет на расходы, - сказала Робин. В ожидании когда нальют свежий бокал Макьюэна, она проверила свой мобильный. Пришло новое сообщение от Мэтью, которое она не открыла, и одно от Страйка, которое прочла.
- Все ОК?
- Да, - ответила она.
- Так ваш брат в Манчестере? - спросила она Холли по возвращении к столику.
- Нет, - сказала Холли, сделав большой глоток Макьюэна. - Его уволили.
- О, правда? - сказала Робин, с зависшим карандашом. - Если это произошло в результате состояния его здоровья, знаете, мы можем помочь при несправедливом увольнении...
- Это случилось не из-за этого, - сказала Холли.
Странное выражение пересекло непроницаемое, угрюмое лицо: вспышка серебра между грозовыми тучами, что-то мощное, пытающееся прорваться.

- Он вернулся сюда, - сказала Холли, - и все началось с начала...
Прозвучало много историй о жестокости, иррациональном гневе, поломанной мебели, в конце которых Брокбэнк нашел другую работу, смутно описанную, как “безопасность”, и переехал в Маркет Харборо.
- А потом он снова объявился, - сказала Холли и пульс Робин участился.
- Так он здесь? В Барроу? - спросила она.
- Нет, - сказала Холли. Она уже была пьяна и ей все труднее было сосредотачивать внимание на происходящем, что для нее казалось мелочью. - Он вернулся всего на пару недель, но на этот раз я сказала, что сдам его полиции, если он еще раз приедет и он убрался навсегда. Нужно облегчиться, - сказала Холли, - и посмолить. Вы курите?

Робин покачала головой. Холли на слегка нетвердых ногах проследовала в дамскую комнату, покинув Робин, которая вытащила мобильный из кармана и написала Страйку.
Говорит, что он не в Барроу, не с семьей. Она пьяна. Все еще работаю над ней. Она собирается выйти на улицу покурить, укройся понадежнее.
Она пожалела о последних двух словах, как только нажала кнопку “отправить”. Вдруг он выявит в этом еще одну саркастическую отсылку к ее обучению на курсах по контрнаблюдению, но телефон зажужжал почти сразу и она увидела одно слово:
Сделаем.

Когда Холли наконец вернулась к столу, сильно пахнущая "Ротманс", в руках она держала белое вино, которое пододвинула Робин, и пятый бокал пива.

- Большое спасибо, - сказала Робин.
- Видите, - жалобно сказала Холли, как будто в разговоре не было никакого перерыва, - Его присутствие очень сильно повлияло на мое здоровье.
- Я уверена в этом, - сказала Робин. - Так мистер Брокбэнк живет...?
- Он был жестоким. Я рассказывала, как однажды он толкнул меня головой в дверь холодильника
- Да, рассказывали, - терпеливо сказала Робин.
- Когда я попыталась помешать ему разбить об меня мамины тарелки, он зарядил мне в глаз...
- Ужасно. Вы непременно попадете в очередь за какой-нибудь компенсацией, - соврала Робин и, игнорируя ничтожное состояние вины, она погрузилась прямо в центральный вопрос. - Мы предположили, что мистер Брокбэнк находится здесь в Барроу, потому что его пенсия приходит сюда.
Реакция Холли после четырех с половиной бокалов замедлилась. Обещание компенсации за страдания осветило ее: даже глубокая линия, которую жизнь прорезала меж бровей и подарила ей взгляд перманентной ярости, казалось, поубавилась. Однако, упоминание о пенсии Брокбэнка вернула ее в мрачную оборонительную позицию.

- Нет, это не так, - сказала Холли.
- В наших записях числится так, - сказала Робин.
Игровой автомат заиграл искусственный перезвон и замелькал в углу. Бильярдные шары щелкнули и глухо покатились по сукну. Барроусский акцент смешался с шотландским. Вспышка интуиции Робин привела ее к определенному выводу. Холли сама оформила военную пенсию.
- Конечно - сказала Робин с убедительной легкостью, - Мы знаем, что мистер Брокбэнк не может сам ее забирать. Когда вышедший на пенсию становится недееспособным, родственники иногда уполномочены получать за него деньги.
- Да, - сразу сказала Холли. Румянец кляксами расползся по ее бледному лицу. Она стала выглядеть моложе, несмотря на татуировки и множественный пирсинг. - Я копила их для него, сначала когда он отсутствовал. Когда у него были приступы.
- Почему, - подумала Робин, - Если он был настолько недееспособным, пенсию переводили в Манчестер, потом в Маркет Харборо, а потом снова в Барроу?

- Так сейчас вы их ему отправите? - спросила Робин, ее сердце снова забилось. - Или теперь он сам может ее получать?
- Слушайте, - сказала Холли.
На ее плече красовалось татту ангелов ада, крыло, череп в каске, которые задвигались, когда она наклонилась в сторону Робин. Пиво, сигареты и сахар сделали ее дыхание прогорклым. Робин не дрогнула.
- Слушайте, - снова сказала она, - Вы добиваетесь выплаты людям, как, если бы они были...Если бы они пострадали, как, или...В любом случае.
- Это верно, - сказала Робин.
- Что если бы кто-то был...Что если социальная служба должна была...должна была сделать что-то, что никогда не делала?
- Зависит от обстоятельств, - сказала Робин.
- Мама покинула нас, когда нам было девять, - сказала Холли. - Оставила с отчимом.
- Сожалею, - сказала Робин. - Это - тяжело.
- Тысяча девятьсот семидесятый, - сказала Холли. - Никто ничего не делал. При жестоком обращении с детьми.

Свинцовый груз упал внутрь Робин. Неприятный запах изо рта Холли окутал ее лицо, ее близкое, покрытое пятнами лицо. Она понятия не имела, что сочувствующий адвокат, который объявился возле нее с обещанием мешков дармовых денег, был всего лишь миражом.

- Он сделал это с нами обоими, - сказала Холли. - Мой отчим. Ноэль прошел через это и все. Когда мы были крошечными. Мы бывало вместе прятались под кроватями. И тогда Ноэль сделал это со мной. Помнится, - вдруг серьезно сказала она, - Он мог быть нормальным, Ноэль. Мы были близки, когда были маленькими. В любом случае, - в ее тоне прозвучало чувство двойного предательства, - Когда ему было шестнадцать, он оставил нас, чтобы вступить в армию.
Робин, которой больше не хотелось пить, взяла вино и сделала большой глоток. Второй обидчик Холли также оказался и ее союзником против первого: меньшим из двух зол.
- Он был ублюдком, - сказала она и Робин поняла, что она имела в виду отчима, не того близнеца, который злоупотребил ею, а потом скрылся за границей. - На работе с ним произошел несчастный случай, когда мне было шестнадцать, хотя после этого мне стало проще с ним справляться. Промышленные химикаты. Ублюдок. Он так и не очухался после этого. На куче обезболивающих и всяком дерьме. И тогда у него произошел инсульт.

Вид решительной злобы на лице Холли в точности передал Робин какой уход скорее всего отчим получил от ее рук.

- Ублюдок, - тихо произнесла она.
- Вам никогда не оказывали психологическую помощь? - Робин услышала свой вопрос.
Сказала, как изнеженная южанка.
Холли фыркнула.
- Черт, нет. Вы - первый человек кому я рассказала. Предполагаю, что вы слышали много подобных историй?
- О, да, - сказала Робин. Она была в долгу у Холли.
- Я сказала Ноэлю, когда он в последний раз вернулся, - сказала Холли, от пяти бокалов она проглатывала слова, - Свали и держись от нас подальше. Уезжай или я пойду в полицию по-поводу того, что ты делал с нами раньше, посмотрим, что они об этом подумают, после всех этих маленьких девочек, рассказывавших, что ты с ними вытворял.

Фраза придала теплому вину во рту Робин тошнотворный привкус.

- Так он потерял работу в Манчестере. Щупал триннадцатилетку. Возможно то же случилось и в Маркет Харборо. Он не сказал мне почему вернулся, но я знаю, что-то подобное он сделает снова. Учился у лучшего, - сказала Холли. - Так я смогу подать в суд?
- Думаю, - сказала Робин, боясь давать совет, чтобы не стать причиной дальнейшего вреда израненной рядом с ней женщины, - Что полиция, вероятно, будет наилучшим выбором. Где ваш брат? - спросила она на грани отчаяния, чтобы извлечь информацию, которая ей была нужна, и уйти.
- Не знаю, - сказала Холли. - Когда я сказала, что обращусь в полицию, он пришел в ярость, но потом...

Она пробормотала что-то невнятно, что-то, в чем можно было разобрать только слово "пенсия".

Он сказал ей, что она может воспользоваться пенсией, если не пойдет в полицию.

И так она сидела, рано закапывая себя в могилу с деньгами, которыми брат отдал ей, чтобы скрыть совращение малолетних. Холли знала, что он почти наверняка "вытворяет” это с другими маленькими девочками...Неужели она никогда не слышала о заявлении Британи? Ей все равно? Или рубцовая ткань, густо разросшаяся над собственными ранами, привела к непроницаемости над агонией других маленьких девочек? Она все еще жила в доме, где все произошло, с передними окнами, выходящими на колючую проволоку и кирпичи...Почему она не убежала, вопрошала Робин. Почему не сбежала, как Ноэль? Почему осталась в доме напротив высокой, глухой стены?

- У вас нет его номера или что-нибудь подобного? - спросила Робин.
- Нет, - сказала Холли.
- Если вы сможете отыскать хоть какой-нибудь контакт, вы получите за это большие деньги, - отчаянно сказала Робин, закидывая удочку.
- Его старое место, - невнятно произнесла Холли после нескольких минут беспорядочных соображений и бесплодного копания в телефоне, - В Маркет Харборо...

Потребовалось много времени, чтобы найти телефонный номер последнего места работы Ноэля, но наконец они отыскали его. Робин сделала пометку, затем откопала в собственном кошельке десять фунтов и сунула их в раскрытую руку Холли.

- Вы мне очень помогли. В самом деле очень помогли.
- Это просто личности, не так ли? То же самое.
- Да, - сказала Робин, не понимая с чем соглашалась. - Я буду на связи. Вы дали мне свой адрес.
Она встала.
- Да. Увидимся. Просто личности. То же самое.
- Она имеет в виду мужчин, - сказала официантка, которая подошла, чтобы собрать некоторое количество пустых бокалов Холли, и улыбнулась отчетливому недоумению Робин. - Личность - это мужчина. Она говорит, что мужчины все одинаковые.
- А, да, - сказала Робин, с трудом понимая, о чем она говорила. - Все верно. Большое спасибо. До свидания, Холли...Берегите себя...

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/62057/306492

Переводчики: Miledifire