Готовый перевод Career of Evil R. Galbraith / На службе зла Р.Гэлбрейт: 28

...О, Дебби Дениз была верна мне,
Она ждала у окна, так терпеливо.
Blue Öyster Cult, “Дебби Дениз”
Стихи Патти Смит

- Вся поездка - бесполезная растрата времени. Это не Британи. И значит не Брокбэнк.

Страйк испытывал огромное облегчение. Цвета улицы Адама и Евы будто вдруг начисто протерли, от чего они засверкали ярче и привлекательнее, чем до того, как он ответил на звонок. Жизнь Британи, после всего, должна где-то бить ключом. Он не виноват. Нога - не ее.

Робин ничего не ответила. В голосе Страйка она отчетливо расслышала торжество и чувство успокоения. Она, конечно, никогда не встречала и не видела Британи Брокбэнк, и все равно радовалась, что девушка в безопасности, но еще оставался тот факт, что другая девочка умерла при ужасных обстоятельствах. Чувство вины, передавшееся от Страйка, казалось тяжелым грузом упало на ее колени. Она была той, кто бегло прочитал письмо Келси и просто оставил его в ящике для психов без ответа. Имело бы какое-то значение, гадала Робин, если бы она связалась с Келси и посоветовала ей обратиться за помощью? Или если бы Страйк вызвал ее и сказал, что потерял ногу в бою и что бы ей не говорили о его травме - чистой воды ложь? Внутренности Робин заныли от сожалений.

- Ты уверен? - сказала она вслух после целой минуты молчания, когда оба погрузились в собственные размышления.
- Уверен насчет чего? - спросил Страйк, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее.
- Что это не Брокбэнк.
- Если это не Британи... - начал Страйк.
- Ты только что сказал мне, что девушка...
- Ингрид?
- Ингрид, - сказала Робин с ноткой нетерпеливости, - Да. Ты только что говорил мне, что она сообщила, будто Брокбэнк одержим тобой. Он перекладывает на тебя ответственность за повреждение его головного мозга и потерю семьи.

Страйк посмотрел на нее, нахмурившись, и задумался.
- Все, что я сказала вчера об убийце, желающем тебя очернить и преуменьшить твои военные заслуги, удобно складывается со всем, что мы знаем о Брокбэнке, - продолжала Робин, - И тебе не кажется, что встретив эту Келси и, возможно, увидев шрамы на ее ноге, как у Британи, или услышав, что она хотела избавиться от нее, помогло - не знаю - привести что-то в нем в действие? Я имею в виду, - с сомнением сказала Робин, - Мы до конца не знаем, насколько поврежден мозг...
- Он не так сильно съехал с катушек, - огрызнулся Страйк. - В больнице он притворялся. Я знаю это.

Робин промолчала, но продолжила сидеть за рулем и наблюдать, как покупатели прогуливаются вверх и вниз по улице Адама и Евы. Она им завидовала. Независимо от того, что у них имелись свои личные заботы, к ним вряд ли относились увечья и убийства.

- Ты все правильно заметила, - наконец произнес Страйк. Робин могла бы сказать, что ей удалось ухватиться за край его личного праздника. Он посмотрел на часы. - Поехали, нам пора в Корби, если мы собираемся провернуть это дельце сегодня.

Двенадцать миль между двумя городами пролетели с легкостью. Видя угрюмое выражение лица Страйка, Робин догадалась, что он обдумывает дальнейший разговор с Брокбэнком. Дорога оказалась непримечательной: плоская окружающая сельская местность, выстроившиеся вдоль трассы живая изгородь и редкие деревья.

- Так, напомни мне, - сказала Робин, пытаясь вырвать Страйка из неуютно ощутимой задумчивости. - О Лэинге..?
- Лэинг, да, - медленно произнес Страйк.
Она была права, предположив, что он ушел в глубокую задумчивость из-за Брокбэнка. Теперь он заставил себя сосредоточиться и переключиться.

- Ну, Лэинг связал свою жену и угрожал ей ножом. Из тех случаев, о которых я знаю, дважды обвинялся в изнасиловании, но остался безнаказанным - и он попытался прокусить половину моего лица на боксерском ринге. В принципе, жестокий, хитрый ублюдок, - сказал Страйк, - Но, как я уже говорил, его свекровь считает, что, выйдя из тюрьмы, он заболел. Она говорит, что он отправился в Гейтсхед, но просуществовал там недолго, если это действительно он жил в Корби с женщиной в 2008 году, - сказал он, снова сверяясь по карте с дорогой к Лоррейн Макнотон. - Тот же возраст, тот же временной отрезок...Посмотрим. Если Лоррейн будет там, мы вернемся через пять часов.

Следуя указаниям Страйка, Робин проехала через самый центр города Корби, чья беспорядочная застройка с преобладанием бетона и кирпича утверждала свою принадлежность к торговому центру. Массивный квартал муниципальных офисов, на которых ощетинившиеся, как железный мох, антенны высились над горизонтом. Ни тебе центральной площади, ни древней церкви и, в особенности, ни стоящей на сваях, полудеревянной гимназии. В 1940-х и 1950-х годах Корби задумывался прибежищем для бурного роста рабочих-мигрантов. Во многих зданиях проскальзывала атмосфера безрадостности и практичности.

- У половины улиц шотландские названия, - заявила Робин, когда они проезжали Аргайл-стрит и Монтроуз-стрит.

- Раньше его называли Маленькой Шотландией, правда? - сказал Страйк, заметив надпись на отеле "Дом Эдинбурга". Он слышал, что в разгар промышленного расцвета, у Корби было самое многочисленное поселение шотландцев к югу от границы. Андреевские кресты и свирепые львы трепетали с балконов квартир. - Теперь понятно, почему Лэинг мог почувствовать себя здесь как дома больше, чем в Гейтсхеде. На этой территории у него могли быть связи.

Пять минут спустя они оказались в старой части города, чьи красивые, каменные строения сохранили деревенские отпечатки, которой Корби слыл до того, как заработал сталелитейный завод. Вскоре они выехали на Уэлдон-роуд, где жила Лоррейн Макнотон.

Дома стояли, объединенные в шесть квартир, каждая пара - зеркальное отражение другой, так что их передние двери находились бок о бок, а расположение окон было перевернутым. В каменной перемычке над каждой дверью значилось вырубленное название.
- Вот она, - сказал Страйк, указывая на Саммерфилд, который был близнецом Нортфилда.
Саммерфилдский палисадник был покрыт мелким гравием. Нортфилдской траве требовалась косилка, которая напомнила Робин задний дворик ее собственной квартиры в Лондоне.
- Думаю, лучше будет нам обоим пойти, - сказал Страйк, отстегивая ремень безопасности. - Ей, скорее всего, будет комфортнее там рядом с тобой.
(Summerfield - англ. "летнее поле", Northfield - англ. "северное поле". Прим. переводчика)

Звонок похоже был неисправен. Поэтому Страйк резко постучал в дверь костяшками пальцев. Взрыв яростного лая сообщил, что в доме находилась по крайней мере одна живая душа. Затем им послышался сердитый, женский голос, не принесший ее обладательнице существенных результатов.
- Ш-ш-ш! Замолчи! Прекрати! Ш-ш-ш! Нет!

Дверь открылась и Робин успела только мельком увидеть суровую женщину, в возрасте около пятидесяти, когда гладкошерстный джек-рассел пылко вырвался наружу, свирепо рыча и лая, и утопил зубы в лодыжке Страйка. К счастью для Страйка, но меньше для джека-рассела, его зубы наткнулись на сталь. Он заверещал и Робин, воспользовавшись его шокированным состоянием, быстро нагнулась, схватила его за шкварник и подняла вверх. Ошеломленная собака обнаружила себя болтающейся в воздухе, в котором она запросто повисла.

- Не кусайся, - сказала Робин.
Видимо решив, что женщина, достаточно храбрая, чтобы поднять его, достойна уважения, собака позволила ей укрепить свою власть, изворачиваясь в воздухе и пытаясь лизнуть руку.
- Извините, - сказала женщина. - Его держала моя мать. Он - совершенный кошмар. Смотри-ка, вы ему нравитесь. Чудо.

В ее каштановых волосах до плеч можно было заметить седые корни. Глубокие, вертикальные морщины пролегли по обе стороны рта с тонкими губами. Она опиралась на палки, одна из ее лодыжек распухла и была перевязана, нога, заключенная в сандалию, демонстрировала желтоватые ногти на ногах.

Страйк представился, затем показал Лоррейн водительское удостоверение и визитную карточку.
- Вы - Лоррейн Макнотон?
- Да, - нерешительно сказала она. Ее глаза мгновенно переместились к Робин, которая ободряюще улыбнулась над головой джека-рассела. - Вы...Что вы сказали?
- Детектив, - сказал Страйк, - И я подумал, что вы могли бы рассказать мне кое-что о Дональде Лэинге. Согласно сведениям из интернета он жил здесь с вами пару лет назад.
- Да, это так, - медленно произнесла она.
- Он все еще здесь? - спросил Страйк, хотя прекрасно знал ответ.
- Нет.
Страйк указал на Робин.

- Вам будет удобно, если мы с коллегой зададим вам парочку вопросов? Мы пытаемся найти мистера Лэинга.
Возникла пауза. Нахмурившись, Лоррейн жевала губу. Робин прижала джека-рассела к груди, который теперь с упоением облизывал ее пальцы, где, без сомнения, он мог почувствовать остатки датского печенья. Оборванная брючина Страйка хлопала на слабом ветерке.
- Ладно, входите - сказала Лоррейн и она попятилась на костылях, впуская их.

В затхлой гостиной сильно пахло застоявшимся, сигаретным дымом. Повсюду виднелись следы присутствия пожилой женщины: обвязанная крючком коробка с салфетками, дешевые, диванные подушки с оборками и множество причудливо одетых мишек, расставленных на полированном серванте. На одной стене главенствовала картина ребенка с круглыми глазами, одетого, как Пьеро. Страйк мог себе представить Дональда Лэинга, живущего здесь, ненамного больше, чем бычков, устроенных на ночлег в углу.

Оказавшись внутри, джек-рассел зацарапался, чтобы спуститься с рук Робин, и снова начал лаять на Страйка.
- Ох, заткнись - простонала Лоррейн. Опускаясь на выцветший, коричневый, бархатный диван, она воспользовалась обеими руками, чтобы опустить свою перевязанную лодыжку на кожаный пуф, потянулась вбок, чтобы добраться до пачки "Суперкингс" и закурила.
- Я должна держать ее в приподнятом положении, - пояснила она. Сигарета качнулась у нее во рту, когда она подняла пепельницу из цельного, граненого стекла и поставила ее себе на колени. - Участковая медсестра каждый день меняет повязки. Присаживайтесь.
- Что с вами случилось? - спросила Робин, протискиваясь мимо журнального столика, чтобы сесть рядом с Лоррейн на диван. Джек-рассел тут же запрыгнул рядом с ней и, милостиво, перестал лаять.
- На меня упала партия брикетов с жиром, - объяснила Лоррейн. - На работе.
- Господи, - произнес Страйк, устраиваясь в кресле. - Должно быть, было очень больно.
- Да. Сказали, что я буду выздоравливать, как минимум, месяц. По крайней мере, не пришлось долго добираться с места происшествия.

Лоррейн, как выяснилось, работала в столовой местной больницы.
- Так что натворил Донни? - пробормотала Лоррейн, выпуская клубы дыма, словно полностью выветривая предмет ее травмы. - Снова ограбление, да?
- С чего вы это взяли? - осторожно спросил Страйк.
- Он меня ограбил, - сказала она.
Робин теперь поняла, что резкость была лишь фасадом. Длинная сигарета Лоррейн задрожала, когда она проговорила это.
- Когда это произошло? - спросил Страйк.
- Когда он ушел. Прихватил все мои драгоценности. Свадебное кольцо матери, все. Он знал, что оно для меня значило. Она уже год, как была мертва. Да, в один прекрасный день он просто ушел из дома и не вернулся. Я вызвала полицию, подумала, что с ним произошел несчастный случай. Потом я обнаружила, что мой кошелек пуст, а драгоценности пропали.

Унижение не покидало ее. Впалые щеки раскраснелись после того, как она это произнесла.
Страйк полез во внутренний карман пиджака.
- Хочу убедиться, что мы говорим об одном и том же человеке. Мужчина на фотографии не кажется вам знакомым?
Он протянул ей одну из фотографий Лэинга, которые его бывшая теща передала детективу в Мелроузе. Большой и широкоплечий, в сине-желтом килте с темными глазами хорька и коротко стриженными рыжими, лисьими волосами Лэинг стоял возле ЗАГСа. Рона вцепилась в его руку, вдвое меньше его, в выглядевшем плохо подогнанным, скорее всего подержанном, свадебном платье.
Лоррейн рассматривала фотографии дольше обычного. И, наконец, изрекла:
- Думаю, это он. Возможно.
- Вы могли о ней не знать, но на левом предплечье у него была большая татуировка желтой розы, - сказал Страйк.
- Да, - тягостно ответила Лоррейн. - Точно. Была.
Она курила, уставившись на картину.

- Он был женат? - спросила она с легкой дрожью в голосе.
- Он вам не говорил? - спросила Робин.
- Нет. Сказал, что никогда не был.
- Как вы с ним познакомились? - спросила Робин.
- В пабе, - сказала Лоррейн. - Он выглядел по-другому, когда я жила с ним.
Она повернулась в сторону буфета за спиной и сделала неопределенные попытки встать.
- Я могу помочь? - предложила Робин.
- В среднем ящике. Там может оказаться снимок.

Джек-рассел снова принялся лаять, когда Робин открыла ящик, вместивший в себя набор колец для салфеток, вязанные салфетки, сувенирные чайные ложки, зубочистки и лежащие вразброс фотографии. Робин извлекла столько лежащих сверху, сколько смогла, и отнесла их Лоррейн.
- Это он, - сказала Лоррейн, отсортировав множество фотографий, на которых в основном фигурировала очень пожилая женщина. Робин предположила, что это ее мать. Лоррейн передала фотографию Страйку.
Он бы не узнал Лэинга, если бы тот прошествовал мимо него на улице. Бывший боксер сильно распух, особенно вокруг лица. Шеи уже не было видно. Кожа казалась туго натянутой, черты исказились. Одна рука обнимала улыбающуюся Лоррейн за плечи, другая висела вдоль тела. Он не улыбался. Страйк пригляделся внимательнее. Татуировка желтой розы была видна, но частично скрыта бляшкой воспаленной, покрасневшей кожи, пестревшей во всю ширь его предплечья.
- Что-то не так с его кожей?

- Псориатический артрит, - сказала Лоррейн. - Он страдал от этого. Вот почему он сидел на больничном пособии. Вынужден был перестать работать.
- Да? - сказал Страйк. - А где прежде он работал?
- Он приехал сюда как руководитель одной из крупных, строительных фирм, - сказала она, - Но потом заболел и не смог работать. В Мелроузе у него была своя компания. Он был управляющим директором.
- Правда? - сказал Страйк.
- Да, семейный бизнес, - сказала Лоррейн, роясь в пачке фотографий. - Он унаследовал его от своего отца. Посмотрите, снова он.

На этой карточке они держались за руки, похоже снятой в пивной на открытом воздухе. Лоррейн сияла, а взгляд Лэинга выглядел пустым, на лунообразном лице темные глаза сжались в щелочки. У него был характерный вид человека, по медицинским показаниям употребляющего стероиды. Волосы, как у лисьей шкуры, оставались все теми же, но теперь Страйку тяжело было разглядеть в нем черты молодого боксера, который однажды прокусил его лицо.

- Как долго вы были вместе?
- Десять месяцев. Я встретила его сразу после смерти мамы. Ей было девяносто два - она жила здесь со мной. Я помогала соседке миссис Уильямс и все. Ей было восемьдесят семь. Маразматичка. Сын в Америке. Донни был добр к ней. Он косил ее лужайку и покупал продукты.

- Подонок знал с какой стороны хлеб намазан маслом, - подумал Страйк. Больной, безработный и разбитый, каким Лэинг был в то время, и одинокая женщина средних лет без иждивенцев, умевшая готовить, с собственным домом, только что унаследовавшая деньги своей матери, должно быть оказалась находкой. Стоило чуть притвориться страдающим, чтобы хорошо у нее утвердиться. У Лэинга имелся некий шарм, которым он иногда пользовался.

- Когда мы познакомились, у него, казалось, все хорошо, - мрачно сказала Лоррейн. - Потом он уже перестал меня удовлетворять. Он не был хорош собой. Опухшие суставы и все такое. Он должен был делать уколы у врача...Стал слегка капризным, но я думала, это из-за его здоровья. Вы ведь не ожидаете, что больные люди будут всегда веселыми, да? Не все такие, как мама. Она была совершенным чудом, ее здоровье было таким плохим, а она всегда улыбалась и...и...

- Позвольте передать вам салфетку, - сказала Робин и медленно наклонилась в сторону обвязанной коробки, чтобы не дезориентировать джека-рассела, положившего свою голову на ее колени.
- Вы заявляли о краже драгоценностей? - спросил Страйк, как только Лоррейн достала салфетку, которую она использовала между глубокими затяжками "Суперкингс".
- Нет, - сказала она угрюмо. - Какой смысл? Им никогда не найти его.

Робин догадалась, что Лоррейн не хотела привлекать внимание властей к своему унижению, и посочувствовала.
- Он когда-нибудь проявлял к вам жестокость? - тихо спросила Робин.
Лоррейн удивленно на нее воззрилась.
- Нет. Поэтому вы здесь? Он что причинил кому-то боль?
- Мы не знаем, - сказал Страйк.
- Думаю, он бы и мухи не обидел, - отреагировала она. - Он не такой человек. Я сказала это и полиции.
- Извините, - произнесла Робин, поглаживая голову теперь дремлющего джека-рассела. - Мне казалось, вы не сообщали об ограблении?

- Это произошло позже, - сказала Лоррейн. - Через месяц после того, как он ушел. Кто-то вломился в дом миссис Уильямс, оглушил ее и все вынес. Полиция хотела знать, где в это время находился Донни. Я ответила: "Он давно съехал." Во всяком случае, он не сделал бы этого, сказала я им. Он был добр к ней. Он бы не ударил старушку.
Они держались за руки на открытой террасе паба. Пожилой женщине он косил газон. Она отказывалась верить, что Лэинг абсолютно плохой.
- Я предполагаю, что ваша соседка не смогла описать его полиции? - спросил Страйк.
Лоррейн покачала головой.
- Она больше не вернулась. Умерла в доме. Сейчас в Нортфилде другая семья, - сказала Лоррейн. - Трое маленьких детей. Вы должны были услышать их шум - и они имеют наглость жаловаться на собаку!

Они зашли в полный тупик. Лоррейн понятия не имела куда Лэинг отправился дальше. Она не могла вспомнить, упоминал ли он еще какое-нибудь место, с которым он мог контактировать помимо Мелроуза, и она никогда не видела его друзей. Как только она поняла, что он никогда не вернется, она удалила его номер из телефона. Женщина согласилась дать им две фотографии Лэинга, но кроме этого, больше не могла ничем помочь.

Джек-рассел громко запротестовал, когда Робин сняла его со своих теплых коленей и начал проявлять явные признаки желания сорвать свое недовольство на Страйке, как только детектив поднялся с кресла.

- Прекрати, Тигруля, - сердито сказала Лоррейн, с трудом удерживая на диване сопротивляющуюся собаку.
- Мы сами найдем выход, - крикнула Робин через бешеный лай собаки. - Большое спасибо за вашу помощь!
Они оставили ее наедине с беспорядком в задымленной гостиной, с приподнятой, перевязанной лодыжкой, может чуть печальнее и испытывающей неудобство из-за их визита. Звуки истеричного пса следовали за ними все время, пока они шли по садовой дорожке.
- Я чувствую, что мы могли бы, по крайней мере, налить ей чашку чая или что-то еще, - виновато проговорила Робин, когда они вернулись в Ленд Ровер.
- Она даже не знает, как легко отделалась, - ободряюще сказал Страйк. - Думаю о той бедной старушке, - он указал на Нортфилд, - Забитой до смерти из-за пары лишних фунтов.
- Думаешь, это был Лэинг?

- Конечно, это был чертов Лэинг, - сказал Страйк, когда Робин завела двигатель. - Он изучал дом, пока якобы помогал ей, так? А ты заметила, что для всех он был так болен артритом, что был еще способен косить газоны и частично убивать старых женщин.
Голодная и уставшая, с разболевшейся головой от спертого сигаретного дыма, Робин кивнула и сказала, что думает также. Беседа получилась тягостной и перспектива провести в дороге еще два с половиной часа, чтобы вернуться домой, не казалась такой привлекательной.
- Не против, если мы рванем? - сказал Страйк, сверяясь с часами. - Я сказал Элин, что приду сегодня вечером.
- Без проблем, - сказала Робин.

Но по какой-то причине - возможно из-за головной боли, возможно, потому, что одинокая женщина сидела в Саммерфилде среди воспоминаний о близких, оставивших ее - Робин могла бы снова с легкостью заплакать.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/62057/308629

Переводчики: Miledifire