Готовый перевод Call the Midwife / Вызовите акушерку: MOLLY

Молли

Когда я в очередной раз приехала в район Канада Билдингз чтобы оценить состояние квартиры перед родами, Молли дома не оказалось. Я застала ее на месте только с третьей попытки. В свой второй приезд, за дверью послышалась возня, я несколько раз постучала в дверь. Определенно, в квартире кто то был, но дверь была заперта и никто мне ее не открыл.

Когда я приехала в третий раз, дверь открыла сама Молли. Выглядела она ужасно. Ей было все лишь девятнадцать лет, а вид у нее был очень бледный и изможденный. Жидкие, сальные волосы спадали на грязное лицо, а два немытых пацаненка цеплялись за ее юбку. Прошла неделя с того дня, когда я впервые оказалась здесь, окинув комнату взглядом мне стало ясно, что порядка в квартире не прибавилось, скорее даже наоборот. После повторной проверки жилищных условий, я порекомендовала ей рожать ребенка в клинике. В ответ она пожала плечами, будто ей было все равно. Молли не состояла на учете в женской консультации и мне пришлось объяснить ей последствия ее решения. На что, она снова пожала плечами. Все мои попытки были тщетны.

"Что произошло, всего четыре месяца назад, состояние квартиры было удовлетворительным, а теперь все стало совсем наоборот?" спросила я.

"Мама придет и наведет здесь порядок, хорошо?" спросила она.

Она все-таки со мной заговорила. Еще я теперь знаю, что у нее есть мама. Попросила дать мне ее адрес. Оказалось она живет в соседнем районе. Отлично.

Палаты для рожениц необходимо было бронировать заранее, через врача, ведущего беременность. Я сомневалась, что Молли поступит именно так, она была чересчур ленивая и безалаберная девушка, ее мало что волновало. Если она ни разу не удосужилась посетить женскую консультацию, слабо верилось в то, что она будет заранее готовится к родам, подумала я и представила, что если через две-три недели, посреди ночи, она внезапно начнет рожать, мы будем обязаны принять вызов. Я решила поговорить с ее матерью, а затем сообщить обо всем ее доктору.

Район Канада Билдингз, состоял из шести густонаселенных кварталов, они назывались Онтарио, Баффин, Гудзон, Оттава и так далее, он располагался между Блэквол Тоннел и Блэквол Стеарс. В шестиэтажных жилых домах, довольно примитивной постройки, умывальник и уборная находились на каждом этаже в конце балкона. Я отказывалась понимать, как люди могли жить в таких условиях, умудряться соблюдать гигиену и не терять чувство собственного достоинства. Говорят, что в районе Канада Билдингз проживало около пяти тысяч человек.

Я приехала в квартал Онтарио Билдингз, к Марджери, матери Молли и постучала в дверь. В ответ услышала радостное - "Входи, милочка". Так жители Ист-Энда приветствовали абсолютно каждого. Дверь была не заперта и я, переступив порог сразу очутилась в гостиной. Марджери, широко улыбаясь, обернулась ко мне.

Увидев меня, улыбка мгновенно сошла с ее лица, а руки упали плетьми.

"О, нет. Нет. Только не это. Вы пришли по поводу Молли, да?" Она уселась на стул и закрыв лицо руками, зарыдала.

Я была в замешательстве. Я не имела представления, что мне нужно делать и что говорить. Есть люди, которые отлично знают, как помочь человеку справится с проблемами, я была не из их числа. По правде говоря, чем сильнее человек переживает, тем меньше от меня толку. Я положила сумку на стул и молча присела рядом с Марджери. Это дало мне возможность осмотреть комнату.

Исходя из того, как сильно была запущенна квартира Молли, я предполагала, увидеть нечто подобное и в квартире ее матери, однако разница была очевидна. В комнате матери царили чистота и порядок, неприятный запах отсутствовал. На вымытых окнах висели постиранные занавески. На полу лежали чистые дорожки. На газовой плите кипел чайник. На Марджери было надето чистое платье и передник, волосы причесаны и аккуратно прибраны.

Кипящий на плите чайник подкинул мне идею и как только Марджери немного успокоилась я спросила: "Как на счет чашечки чая? Очень пить хочется"

Она обрадовалась и вежливо ответила мне: - "Прошу прощения, сестра. Не обращайте на меня внимания. Я очень расстроена из-за Молли".

Пока Марджери делала чай, слезы в ее глазах успели высохнуть. Разговор наш длился минут двадцать, за это время она успела поделиться со мной своими надеждами и душевными переживаниями.

Молли была самым младшим ребенком в семье, пятой по счету. Отца она никогда не видела, его убили в Арнеме, во время войны. Всю семью эвакуировали в Глостершир.

"Я не знаю, по какой именно причине она переживала, с остальными детьми таких проблем не было" - сказала Марджери.

Затем семья вернулась в Лондон и поселилась в районе Онтарио Билдингз. Молли со временем привыкла к своему новому окружению и новой школе, казалось, что все у нее было хорошо.

"Она была умница, первая ученица в классе" - говорила Марджери. "Могла бы работать секретарем, сидеть в офисе где нибудь в Уэст-Энде. У меня сердце разрывается, когда я думаю об этом"

Снова зашмыгав носом Марджери достала носовой платок. "Ей было около четырнадцати лет, когда она встретила того подонка. Его звали Ричард, а я называла его Ричард-мразь" - сказала она со смешком. "Потом она стала задерживаться допоздна, нам говорила, что была в Молодежном клубе. Я сразу же вспомнила, что прежде она уже врала мне и решила сама узнать правду у директора школы. Он мне сказал, что Молли даже не была членом этого клуба. Потом она перестала приходить домой ночевать. Сестра, Вы себе даже не представляете, что чувствует мать в такой ситуации."

Хрупкая женщина в цветастом фартуке, тихонько всхлипывая продолжала свой рассказ. "Каждую ночь я бродила по улицам, я искала ее, но безрезультатно. Она возвращалась под утро, а я как дурочка, слушала очередную порцию лжи, после чего Молли уходила к школу. В шестнадцать лет она заявила, что выходит замуж за Дика. Я подумала, раз она уже и так беременная, то выйти замуж это лучшее, что она может сделать в данный момент"

Они поженились и заняли две комнаты в доме в районе Баффин Билдингз. С самого начала Молли ничего не делала по дому. Марджери приходила к ней домой и пыталась научить ее вести хозяйство, делать уборку, но все бесполезно. Когда мать в следующий раз, приходила к ним, комнаты были загажены как никогда.

"Я не знаю в кого она такая лентяйка" сказала Марджери.

По началу Дик и Молли выглядели счастливой парой и хотя у Дика не было постоянной работы, Марджери продолжала надеяться на лучшее. У них родился первенец, казалось, что Молли была счастлива, очень быстро в делах наметился спад. Марджери начала замечать то синяки на шее и руках своей дочери, то ссадину под глазом, а однажды Молли, вдруг, ни с того ни с сего стала прихрамывать. Каждый раз, оправдываясь, она говорила, что просто упала. Марджери сразу заподозрила неладное, к тому же отношения между ней и Диком, и без того не приветливые, стали рушиться.

"Он ненавидит меня" - говорила Марджери, "и никогда не подпустит меня к Молли и мальчикам. А я ничего не могу с этим поделать. Я даже не знаю, что хуже, знать, что он бьет мою дочь, или знать, что он бьет моих внуков. Как было хорошо, когда он пол года сидел за решеткой. Тогда я была уверена, что Молли и дети в безопасности."

Когда Марджери снова расплакалась, я поинтересовалась у нее, может им требовалась помощь социальных служб?

"Нет, нет, она и слова ему поперек не скажет, никогда. Он ее так крепко держит, что мне кажется у нее больше нет даже своего собственного мнения".

Мне было искренне жаль и эту несчастную женщину и ее глупую дочку. А больше всего мне было жалко тех, двух пацанов, которых я случайно увидела в тот день, когда приехала к ним и предотвратила драку. А теперь и третий ребенок был на подходе.

"Причина, по которой я к Вам пришла, касается ее будущего ребенка. Молли позволили рожать ребенка дома, но, на мой взгляд, только потому, что перед нашим приходом Вы сами навели порядок у нее в комнате". Марджери одобрительно кивнула. "Теперь, мы считаем, что для нее будет лучше, если она родит ребенка в клинике, но перед этим, она должна наведаться в женскую консультацию на прием. Не думаю, что она добровольно пойдет на это. Вы сможете нам помочь?"

Марджери снова залилась слезами. "Я готова сделать все, что угодно для нее и своих внуков, но этот мерзавец, он же не подпустит меня к ней. Что мне делать?"

Кусая ногти от волнения, она высморкалась.

Ситуация была довольно сложная. Мне в голову пришла идея, а что если просто отказаться от домашних родов и сообщить об этом докторам.

В таком случае когда у нее начнутся роды, Молли будет обязана лечь в больницу. А если если она откажется, то вина будет полностью лежать на ней.

Оставив бедняжку Марджери наедине со своими печальными мыслями, я вернулась домой и рассказала обо всем сестрам. Роды в клинике, по большому счету могли быть проведены и без согласия Молли, я думаю согласие она не дала бы по доброй воле.

Этому не суждено было сбыться. Спустя три недели, в дом Св. Ноннатуса поступил звонок из районного госпиталя, с просьбой навестить Молли после родов, так как она вместе с малышом покинула госпиталь на третий день после родов.

Это был беспрецедентный случай. В то время существовало правило, которое признавалось как самими медиками так и людьми околомедицинских специальностей, что женщина, после родов, должна была соблюдать постельный режим в течение двух недель. То, что Молли покинула госпиталь с ребенком на руках расценивалось как крайне опасный поступок. Сестра Бернадет прямиком поспешила в район Баффин Билдингз.

По возвращении она сообщила, что Молли в тот момент находилась дома, в комнате стало гораздо чище, но сама Молли выглядела весьма подавлено. Дика дома не было. Пока Молли лежала в госпитале, именно он должен был присматривать за детьми, но как оно было на самом деле нам остается только догадываться. На предложение Марджери позаботиться о мальчиках Дик ответил отказом, аргументировав тем, что это его дети и он не хочет чтобы какие то старые кошелки совали свой нос в дела его семьи.

Еда в доме отсутствовала напрочь. Возможно в этом крылась одна из причин, почему Молли так скоро покинула госпиталь. У Молли денег не было, поэтому по дороге домой с ребенком на руках она заскочила в лавку готовых мясных продуктов и взяла в кредит пару мясных пирогов. Хозяин пошел ей на встречу, потому что хорошо знал и уважал ее мать. Сестра Бернадет приехав на место, увидела как два мальчугана, одетые в грязные комбинезоны, сидя на полу жадно лопали пироги.

Сестра рассказала нам, что Молли едва могла говорить. Она не отказывалась от осмотра и позволила осмотреть ее дочку, но все это время держалась очень отстранено. Сестра обещала передать Марджери, что Молли теперь дома.

"Да, сообщите, пожалуйста" - вот и все, что сказала Молли в ответ.

Марджери не знала как могут повернуться события и стремглав побежала в Баффин Билдингз. На свою беду, на лестничной клетке она повстречала Дика, который как раз возвращался домой. В пьяном угаре он набросился на нее с кулаками, но Марджери удалось увернуться. Если бы он ударил ее, она не устояв на ногах непременно скатилась бы по лестнице вниз. После случившегося, единственное на что Марджери хватило духа, так это купить продуктов и оставить их на лестнице у квартиры свой дочери.

По сложившейся традиции, мы навещали своих пациенток дважды в день в течение двух недель после родов. С медицинской точки зрения состояние Молли и ее малышки можно было считать удовлетворительным, чего нельзя было сказать об обстановке в семье, она была хуже некуда. Дик дома бывал не всегда. Бедняжка Марджери туда и носа не казала. Она могла бы кардинально изменить жизнь Молли и ее мальчишек. Благодаря своему жизнелюбию она могла наполнить атмосферу радостью, однако делать ей это было не велено. Она уже смирилась с тем, чтобы справиться о здоровье своей дочери и внуков она вынуждена приходить в Дом Св. Ноннатуса. Однажды Марджери принесла с собой целую сумку детской одежды и попросила нас передать Молли, в следующий раз, когда будем навещать ее. Она говорила, что не любит оставлять одежду на лестничной клетке, потому что от сырости одежда становится влажной.

На протяжении последующих дней сестры навещали Молли и все в один голос заявляли о тревожной обстановке в семье. Одна из сестер, находясь там, почувствовала себя так нехорошо, что стремглав выбежала на улицу, за глотком свежего воздуха, иначе бы ее стошнило. На восьмой день была моя смена, я постучала в дверь, но мне никто не ответил. Дверь была заперта и я снова постучала - ответа не последовало. Я подумала, что Молли возится с ребенком и не может открыть дверь. На часах было всего лишь 5 вечера, поэтому я решила продолжить обход по вызовам и на обратном пути заскочить к Молли.

В Баффин Билдингз я вернулась к восьми часам. Я очень устала, а нужно было подниматься на пятый этаж. Я даже думала пропустить вызов. К тому же своих целей мы достигли - Молли и ее дочка чувствовали себя хорошо. Но что то заставило меня зайти к ней и я устало поплелась вверх по лестнице.

Я постучала в дверь, но снова мне никто не ответил. Я постучала еще раз, сильнее чем прежде - ну не может ведь она до сих пор быть занята, подумала я. Этажом ниже в дверном проеме балкона появилась женщина.

"Она ушла", сказала женщина, с сигаретой, повисшей на нижней губе.

"Как ушла? Вы шутите? Она совсем недавно родила ребенка"

-"Она ушла, говорят тебе. Я видела ее, ушла она. Вся разодетая такая". -"Куда же она пошла?". У меня в голове промелькнула мысль, а что если она отправилась к своей матери. -"Она ушла со всеми тремя детьми?"

Женщина рассмеялась так, что даже сигарета выпала у нее из рта.

Она наклонилась чтобы поднять сигарету, бигуди в ее волосах, стукнувшись друг об друга, издали характерный звук.

-"Что? Троих детей! Ты шутишь? Разве трое детей ей смогут в чем то пригодиться?"

Эта женщина была мне неприятна. Больше всего мне не нравилась ее ухмылка. Я повернулась к ней спиной и снова постучала в дверь. - "Откройте, пожалуйста, я медсестра" - крикнула я через почтовую щель.

За дверью кто то был, я совершенно четко слышала звуки. Слегка смущаясь, зная, что тетка насмехается надо мной я встала на колени и заглянула в почтовую щель.

На меня смотрела чья то пара глаз. Это был ребенок, на мгновение он уставился на меня, а затем исчез. Теперь через почтовую щель я могла заглянуть в комнату.

Зелено-голубой огонек тускло горел в керосиновой лампе. Совсем рядом с ней стояла детская коляска, в которой, как мне показалось спала малышка. Один мальчишка бегал по комнате, а другой сидел в углу.

Я сделала резкий вздох. Женщина, что стояла рядом должно быть услышала и продолжила: -"Теперь то ты мне веришь? Я же говорила, что ее нет дома!"

Я должна была поделиться с ней своими переживаниями. Вдруг она сможет чем то помочь. -"Нам нельзя оставлять троих детей одних, в комнате с зажженной керосиновой лампой. Кто нибудь из них опрокинет ее и устроит пожар.

Если Молли ушла, то куда подевался их отец?".

Женщина подошла поближе. Она любила распространять дурные вести. -"Он дефективный, ага, этот парень, Дик. Помяни мое слово. С ним ничего уже не сделаешь. От него добра не жди, да и она тоже хороша. Жалко, я говорила Бетти, ой как жалко, говорила ей я. Бедные дети. Они не виноваты, что их родили на свет. Я всегда говорила, что..."

Я не дала ей закончить мысль. -"Зажженная керосиновая лампа, это же очень опасно. Я вызову полицию. Нам нужно попасть внутрь".

Сверкнув глазами и цыкнув зубами, она схватила меня за руку и спросила: -"Ты собираешься звонить в полицию, да? Боже!"

Сломя голову она помчалась далее по этажу и принялась стучаться в соседскую дверь. Я представила себе, как она носится по всему району Баффин Билдингз, и разносит свежие новости, этим она готова заниматься хоть всю ночь на пролет. Усталость отступила, я быстро спустилась по лестнице и выбежала на улицу, мне нужно было найти ближайшую телефонную будку. На том конце провода полицейский выслушал меня внимательно и сообщил, что наряд скоро будет на месте. Я решила, что Марджери должна обо всем знать, поэтому следующий мой звонок был уже ей, в Онтарио Билдингз.

Бедняжка. От этой новости она съежилась так, как будто я ударила ее в живот.

"О, нет, я этого не вынесу", простонала Марджери. "Я догадываюсь куда она пошла. Она ввязалась в эту порочную игру"

Я была невинна как младенец и не могла понять, чтобы это могло значить.

"В какую игру?" спросила я, мне казалось, речь идет об игре в дротики, о бильярде или об игре в карты в местном пабе.

Марджери посмотрела на меня с состраданием и сказала: -"Не бери в голову, милая. Тебе не нужно всего этого знать. Я должна посмотреть как там дети".

Мы шли молча. Полиция прибыла на место и уже пыталась вскрыть замок. Я думала, что они приведут с собой профи по замкам, но нет, большинство полицейских сами неплохо справлялись с этой задачей. Интересно, может быть их обучали этому мастерству в колледже?

На балконе собралась толпа зевак. Им важна была каждая деталь. Марджери сделала шаг вперед и объявила во всеуслышание, что она бабушка тех детей. После того как дверь сумели открыть она первая зашла в комнату, следом зашли я и полицейские.

В душной от жары комнате стояла жуткая вонь. Детей видно не было, за исключением малышки, которая безмятежно спала. Я подошла к ней и увидела на удивление сытого и ухоженного младенца. Сама же комната не поддавалась описанию. Начнем с того, что по комнате летали стаи мух, а в углу в куче испачканных экскрементами подгузниках копошились личинки.

Марджери прошла в спальню и ласково позвала мальчиков по именам. Дети прятались за стулом. Она взяла их на руки и слезы ручьями потекли по ее лицу.

"Все хорошо, дорогие мои. Бабушка с вами".

Пока полицейские делали пометки в свой блокнот, я решила, что мне пора идти, бабушка была рядом с детьми и могла о них позаботиться. Но в этот момент за дверью послышалась возня и в дверях появился Дик. Он не знал, что в его квартире полиция. А когда увидел полицейских, то захотел удрать, но соседи ему перегородили дорогу. Они затолкали его в квартиру и следили, чтобы не сбежал. Возможно сводили старые счеты. Дику было вынесено предупреждение об опасности нахождения без присмотра детей младше пяти лет.

"А что с ними не так? Все в порядке. Ничего плохого не случилось, как я вижу" - сказал он, перед этим слегка выругавшись.

"Вам повезло, что с детьми ничего не случилось. Они остались одни, без присмотра, а если бы кто нибудь из них опрокинул керосиновую лампу, то возник бы пожар и дети могли бы сгореть".

"Я ни в чем не виноват, лампу я не оставлял. Это моя жена. Я вообще не знал, что она ушла куда то. Ленивая шлюха. Придет - я ей дам!".

"Где Ваша жена?" - поинтересовался полицейский.

"Говори, я хочу знать!" кричала на него Марджери.

"Подлец такой. Ты знаешь где она. Ты сам ее туда отправил. Свинья ты этакая".

- "О чем говорит эта старая кляча?" - спросил Дик недоумевая.

Марджери собиралась крикнуть в ответ, но полицейский остановил ее. "Когда мы уйдем, у вас появится возможность разобраться между собой. Сейчас мы вынуждены занести в протокол тот факт, что Вы оставили детей без присмотра, тем самым подвергли их опасности. Если данное нарушение повториться вновь, Вам будет выдвинуто обвинение".

Дик был сама любезность. "Это больше не повториться, офицер. Я извиняюсь, увидите, что такое больше не произойдет".

Полицейские направились к выходу. Дик, указывая на Марджери произнес им в след: - "Ее тоже можете прихватить с собой и всех остальных тоже".

Еще сильнее прижимая к себе мальчишек, в отчаянии Марджери закричала. "Я не могу их здесь оставить, ни малышку ни мальчиков. Неужели вы не понимаете? Я просто не могу их оставить".

"Не волнуйся, бабуля. Я присмотрю за детьми. Не о чем переживать" сказал Дик спокойным и радостным голосом. Затем он обратился к полицейским: "Со мной они будут в безопасности. Даю слово".

Однако полицейские не были глупцами и ни на мгновение не поверили этому проявлению родительской преданности. Но все, что было в их власти, так это выдать предупреждение.

Один из полицейских обратился к Марджери: - "Вы можете остаться, если Вас попросят об этом и совершенно точно Вы не можете забирать детей без согласия их отца".

Дик ликовал!

"Слышала? Тебе нужно разрешение отца. Я отец и разрешение я не дам, понятно? А теперь проваливай".

"А как же младенец? Ей всего восемь дней от роду, к тому же она на грудном вскармливании. Она скоро проснется и захочет есть. Где Молли? - произнесла я впервые за вечер.

Не думаю, что до этого момента он замечал мое присутствие. Дик окинул меня с головы до пят своим похотливым взглядом. Он практически раздел меня глазами. Дик был мерзкий тип, хотя наверняка думал, что своим существованием может осчастливить любую даму. Он подошел ко мне.

"Что ты волнуешься, сестренка. Моя жена покормит ее, как только придет домой. Она выскочила на минуточку".

Он обеими руками схватил меня за запястье, я сразу же отдернула свою руку. Мне хотелось заехать по его ухмыляющейся роже, когда он приближался ко мне настолько близко, что я чувствовала неприятный запах из его рта. Я отвернулась от него с отвращением. Он еще ближе придвинулся ко мне, глаза его светились нескрываемой ухмылкой. Он произнес чуть слышно:

"Самая умная, да? Знаю я как на раз-два нагибают таких как ты, Мисс Высокомерие!"

Я знала как управляться с такими типами как он. Людям одного роста проще договариваться друг с другом, а мы с ним были одного роста. Мне даже не нужно было ничего говорить. Я медленно повернулась к нему и уставилась прямо в глаза, он поймал мой пристальный взгляд. Медленно ухмылка стала сходить с его лица и он отвернулся. Немногие мужчины могут вынести женский взгляд исполненный презрения.

Марджери ползала по полу на коленях, плача навзрыд и обнимая мальчишек. Полицейский подошел к ней и помог встать на ноги, придерживая ее за локоть. - Пойдемте, матушка, Вам нельзя здесь оставаться - сказал он.

Как только Марджери поднялась на ноги дети тихонько спрятались в спальне за стулом. Издав крик отчаяния она послушно направилась к выходу. Марджери буквально вывалилась из двери на улицу. Надломленная женщина, будто постаревшая лет на двадцать, она шла сквозь толпу, слыша крики сочувствующих.

- Бежняжка. - Какая жалость

- Сочувствую ей, несчастная женщина

- Да уж, очень жаль

Марджери проводили домой, в Онтарио Билдингз, а я вернулась в дом Св. Нонната, мне было над чем поразмыслить предстоящей ночью.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/63400/311462

Переводчики: FilMax