Готовый перевод When Rabbit Howls / Когда воет кролик: Что-то там перед первой

Предисловие.

Эта книга представляет собой взгляд изнутри на феномен, который мы называем "множественной личностью". Вместо репортажа профессионального журналиста или даже субъективного исследования психотерапевта перед нами автобиография, написанная непосредственно разными личностями. На этих страницах глазами Трудди Чейз (которую насиловал отчим с двух до шестнадцати лет и которая заявила о существовании в ней, по меньшей мере, девяноста личностей) мы видим личностей, которые появились, чтобы на протяжении сорока лет помогали ей справиться с эмоциональной и физической травмой от этого насилия. Мы можем наблюдать за тем, как она начала осознавать собственную реальность, когда она начала проявляться в ходе психотерапии и написании данной рукописи.

Большое число книг было написаны теми, кто пережил сексуальное насилие в детстве, но очень мало о множественных личностях. Наиболее значимыми из них являются "Три лица Евы", "Сивилла" и "Таинственная история Билли Миллигана". "Три лица Евы" была написана психотерапевтами, непосредственно занимавшимися лечением. "Сивилла" стала итогом трудов профессиональной писательницы, которая сделала всё возможное, чтобы воспроизвести все события до терапии и сам период лечения. "Таинственная история Билли Миллигана" стала результатом многочисленных интервью, которые брал профессиональный писатель.

Насколько я знаю, "Когда воет кролик" является единственной книгой, написанной жертвой сексуального насилия в детстве, у которой диагностировали синдром множественной личности (СМЛ). Особенно завораживает эта книга тем, что поначалу кажется что она написана о Трудди Чейз ею самой, но на самом деле сам сюжет придуман и изложен на бумаге личностями, которые были в ней сгруппированы. Вы не найдете здесь историю одной чётко выраженной личности в одном теле. В действительности, исходя из самой актуальной информации, которой мы располагаем, Трудди Чейз (та, которая родилась изначально) не появлялась больше с двух лет. Она "спала" в небольшом укромном уголке, а её место занимали поочередно другие личности.

В этом кроется сама дилемма: следует ли говорить о человеке или людях, с которыми мы знакомимся на этих страницах? По меньшей мере, мы ожидаем, что большую часть времени в нашей реальности живет одна цельная личность, которая ненадолго "исчезает", когда другие просыпаются. Но здесь мы имеем дело с тем, что много людей говорят и пишут свою историю (в рукописи можно хорошо отличить разные почерки). В итоге постепенно мы осознаем, что женщина, которую мы видим большую часть времени не более, чем видимость, которая изначально ничего не знала о других. Я решил справиться с этой задачей в предисловии, используя имя "Трудди Чейз". Тем не менее читатель должен всегда помнить, что истинная Трудди Чейз "спит" и что я использую это имя для обозначения целой группы личностей, которые живут в её теле.

Личности, которые появляются на этих страницах называют себя обобщенно "Войска". Именно они создали эту книгу, которая сыграла ключевую роль в терапии. Она также предоставляет уникальную возможность рассмотреть отношение человека к лечению его собственными глазами. Кроме того, этот труд является взглядом изнутри на все ужасы сексуального насилия. Перед глазами читателя пройдёт начало психотерапии Трудди, когда она не могла ничего вспомнить, затем осознание того, что с ней произошло и каким образом появились альтернативные личности, которые помогли ей выжить. В книге также описывается то, как она и я, будучи её врачом, узнали о наличии других личностей.

Для многих этот труд покажется одновременно невероятным и пугающим. В нём многие общеизвестные факты касательно человеческой личности ставятся под сомнение, и это зачастую выходит за рамки личного опыта многих людей. Кто-то даже сможет почувствовать привкус научной фантастики. И самой Трудди (как и её "Войскам") пришлось преодолеть первоначальное неверие по отношению к своему состоянию. К тому же на этих страницах изложен объективный анализ процессов, которые исследователи только начинают описывать и всесторонне изучать.

Среди врачей на протяжении многих лет идут споры о том, существует ли феномен множественной личности. Случаи наблюдались с семнадцатого века, и значительная их часть стала предметом обсуждения и изучения в последние сто лет. Растущее количество данных, полученных опытным путем, доказывает существование данного явления. В "Справочнике по диагностике и статистике психических расстройств" Американской психиатрической ассоциации от 1980 года (где перечислены все расстройства, признанные специалистами в области психиатрии) синдром множественной личности внесен в качестве клинического и диагностического понятия. Определение гласит:

"Главной чертой является наличие у пациента двух и более автономных личностей, каждая из которых в определенный момент является доминирующей. Каждая субличность представляет собой полностью цельную и сложную систему с собственными воспоминаниями, поведенческими моделями и уровнем социализации, которые определяют природу поступков пациента в тот момент, когда именно эта личность становится доминирующей. Переход от одной личности к другой неожиданный и часто связан с психосоциальным стрессом... Обычно личность-ядро не знает о существовании других субличностей или не осознает этого".
Далее в этом же абзаце следуют рассуждения о потери времени пациентом, амнезии, внутренних разговорах, также упоминаются различия между альтер-эго, которые фиксировались различными психологическими и физиологическими исследованиями.

В монографии Фрэнка Патнэма, врача-психиатра, который проводил первые исследования синдрома множественной личности в филиалах Национального институте психического здоровья в Бетесде, штат Мэриленд и Вашингтоне, и Ричарда Клафта, врача-психотерапевта из Филадельфии, которые работал с более чем двумястами случаями множественной личности, содержатся доказанные опытным путем и клинически описанные данные, которые подтверждают существование диссоциативного расстройства личности и выделяют его среди других заболеваний, с которыми его обычно путают.

Доктор Патнэм выявил существенные изменения в частотах мозговых волн, тембре голоса и интонациях, реакции зрачков на раздражители, а также других реакциях как на физические, так и на психологические раздражители у разных личностей, несмотря на то, что все они делят одно тело. Мои собственные клинические наблюдения показали различия в почерке, синтаксической структуре предложений, голосе, акценте, мимике и языке тела. Люди с синдромом множественной личности сильно отличаются от пациентов, страдающих от шизофрении или маниакально-депрессивного расстройства. К примеру, пациенты с диссоциативным расстройством личности никак не реагируют на введение в их организм психотропных лекарств.

Растущий объем данных указывает на то, что личности (или "люди", как сами альтер-эго предпочитают, чтобы их называли) разительно отличаются друг от друга и, по сути, являются отдельными личностями. Личности могут слышать друг друга, хотя в нашем понимании их переговоры нельзя отнести к внутреннему голосу. Наблюдения показали, что состояние организма, когда тело находилось под контролем одной личности, менялось, когда просыпалась друга. У пациентов, с которыми я знаком, такие медицинские проявления, как аллергическая сыпь, опухоли, кисты, сильные головные боли и даже признаки беременности, отмечались, когда одна субличность бодрствовала, но они исчезали, когда пробуждалась другая.

Синдром множественной личности также едва ли перепад настроения, с которым большинство из нас знакомо. Раз каждая личность заметно отличается от других (доктор Патнэм продемонстрировал, что различия можно измерить), то, что мы видим является реакцией и действиями других людей. Часто в течение минут пациент проявляет целый спектр эмоций, которые при более пристальном рассмотрении могут оказаться плачем младенца, удивлением девушки, ужасом ребенка, гневом мужчины и непринужденным смехом взрослой женщины. Был проведен эксперимент, когда профессиональных актеров попросили выразить все эти эмоции, при этом все показания организма фиксировались приборами. Результаты показали, что один человек не может передать все различия этих эмоций так, как может человек с диссоциативным расстройством личности, у которого они отделены друг от друга. Как бы это ни казалось невероятным, но эти наблюдения показывают, что в одном теле могут сосуществовать несколько личностей.

Синдром множественной личности может проявляться по-разному. Сивилла, Ева и Билли Миллиган - все они имели первичную личность, которая существовала с самого рождения и продолжала присутствовать и действовать в повседневной жизни. Но та личность, которая начала формироваться у Трудди с рождения или "первичная личность" не давала о себе знать с двух лет. В её лице под "женщиной" мы понимаем личность, которая появилась позже. Как показывает книга, сложная структура альтер-эго отличается по форме и выражению от других случаев, известных широкой публике.

Большинство случаев диссоциативного расстройства личности были зарегистрированы у мужчин и женщин, которые пережили серьезное сексуальное и физическое насилие на протяжении длительного периода времени. Мой коллега Луи Валладар и я наблюдали пациентов, которых садистски насиловали отцы, отчимы, матери, мачехи, бабушки и дедушки, братья и сёстры подросткового возраста, двоюродные братья и сёстры, сожители и няни. Жестокие побои и эмоциональные переживания являлись частью насилия. Ребенок, ставший жертвой, может справиться с эмоциональными перегрузками вследствие этого путём диссоциации.

Таким образом синдром множественной личности становится очень действенным средством выживания. Не покончив с собой и не потеряв рассудок, Трудди Чейз выжила благодаря своему умению "спрятаться в собственной голове", создав при этом других личностей для того, чтобы они справлялись с болью, что в итоге привело к тому, что большое число её альтер-эго начало жить в одном теле. Диссоциативное расстройство личности многим кажется сложным и пугающим как и для специалистов, так и для общественности, является ответной реакцией творческого ума, стремящегося нейтрализовать ужасы и боль из детства.

Пришло время всем нам осознать, что сексуальное насилие над детьми не представляет собой обособленную проблему, которая касается небольшой группы людей. И врачебное сообщество, и общественное мнение начинают горько осознавать, что данный вид насилия происходит во всех социально-экономических слоях нашего общества. По скромным подсчетам по меньшей мере двадцать процентов всех людей пережили сексуальное насилие от рук одного из своих опекунов. Это миллионы людей, мужчин и женщин, мальчиков и девочек, которые пережили или подвергаются в данный момент касаниям, ласкам в интимных местах и/или изнасилованиям. Данные цифры приблизительны, учитывая тот факт, что документируется сравнительно небольшое число случаев насилия.

Итогом национальной трагедии сексуального насилия над детьми, игнорируемая до сегодняшнего дня, являются миллионы запуганных жизней взрослых, которые подверглись этому в детстве. Кабинет психотерапевта отчетливо показывает это влияние. Только исходя из собственного опыта, лечив пациентов из всех слоёв общества, я был поражен числу людей, которые приходили ко мне и рассказывали, что их в детстве насиловали. Многие из них были слушателями курса лекций, который я читал в университете по данной проблеме.

Они часто говорили мне, что я был первым человеком, кому они об этом рассказали. Большая часть их насильников представляла собой уважаемых людей с высшим образованием, семьи которых внешне ничем не отличаются от нормальных семей. Будучи студентами, уже людьми с профессией, эти мужчины и женщины сами чуть ли не растлевали собственных детей, испытывали личные проблемы и трудности с общением, внешне выглядели так, будто хорошо со всем справляются. Я выслушивал их рассказы о своих страхах и переживаниях, неспособности довериться кому-либо, сложностях в браке или половой жизни и закостенелых сексуальных проблемах.

Они приходили ко мне с чувством глубокой вины, совершенно запутанные и с глубоким внутренним конфликтом. И у некоторых из них проявлялось то, что мы знаем как синдром множественной личности.
Важно понимать, что сексуальное насилие включает в себя как и физическое, так и эмоциональное насилие. Некоторые жертвы стараются свести к минимуму физический аспект, особенно в том случае, если насильник ограничивается лишь ласками интимных мест или гениталий. Но и это является физическим вторжением и имеет эмоционально травмирующие последствия.

Не существует "безвредного" насилия над ребенком или подростком. Я общался с молодыми и зрелыми женщинами и мужчинами, которые испытали на себе интимные ласки, сексуальную близость и более жестокое насилие. У всех них остались эмоциональные шрамы. Во всех случаях доверие было предано, а над молодыми телами надругались. Взрослый использует природное любопытство ребенка, его неопытность и желание угодить. В большом числе случаев жертвы упоминают и физическое насилие, последствия которого также серьезные. Подобное насилие может сопровождаться эмоциональным насилием, которое может осуществляться не только родителем, совершившим насилие, но и тем, который к этому был непричастен.

Трудди Чейз родилась около пятидесяти лет назад в Рочестере, штат Нью-Йорк. Мы не можем установить точную дату её рождения, поскольку существуют (на данный момент) серьезные пробелы в её воспоминаниях. Амнезия у людей с диссоциативным расстройством личности не позволяет в полной мере восстановить историю их жизни. Детали семейной жизни не запоминаются. К тому же Трудди так боялась, что родители её выследят, что она старательно работала годами, чтобы скрыть своё прошлое. Важные документы были утеряны, а основная часть её личных данных, которое мы воспринимаем как нечто, что имеется с рождения у каждого человека, недоступна.

Мы собирали по кусочкам некоторые факты. Родители "первичной личности" (или "перворожденного ребенка"), она же Трудди, развелись, когда ей было два года. Её мать стала жить с фермером в небольшом городке неподалеку от Рочестера. Этот мужчина в книге будет именоваться "отчимом", тот, кто и совершал все эти ужасные действия по отношению к Трудди (и появляющимся "Войскам"). Когда ей было всего лишь два года, "первичная личность" была изнасилована.

Отчим насиловал Трудди (как мы теперь выяснили, многих других личностей, которые заняли её место) на протяжении четырнадцати лет, в течение которых он запугивал её, чтобы она молчала. В то же время мать наказывала её, не признавая, что она знала о непрекращающемся насилии со стороны отчима Трудди. От этого союза родились ещё трое детей, и можно предположить, что двое из них также подверглись физическому и сексуальному насилию. Когда Трудди исполнилось шестнадцать, "отчим" ушёл из дому. Два года спустя она сама покинула это место, чтобы начать работать, строить отношения и учиться. Об этих годах нам известно крайне мало.

В итоге она перебралась в Вашингтон, где работала художником по рекламе. Трудди вышла замуж и родила ребенка, но после восьми лет совместной жизни она поняла, что не могла со всем справиться и развелась. В ходе этого времени она безуспешно пыталась выяснить медицинскую причину её резких перепадов настроения, периодических пробелов в памяти и постоянного чувства "головокружения". Опека над её дочерью была отдана мужу, хотя сама Трудди продолжила с ней общаться. Затем она стала агентом по недвижимости и впоследствии брокером. В сентябре 1980 года, когда мы начали наши сеансы терапии, у неё была своя фирма. Ни до, ни в этот период времени она не подозревала о существовании других личностей. Она знала лишь то, что большую часть времени боялась чего-то.

С момента начала лечения её компания по продаже недвижимости пострадала от изменений в экономике, и Трудди работала художником, иллюстратором и секретарём в юридическом фирме. Сейчас она работает на этой должности в другом городе.

Трудди Чейз и её "Войска" пережили ужасное и непрекращавшееся сексуальное насилие. Переживания и чувства, связанные с ним, находятся вне понимания и принятия разумом маленького ребенка. Ощущения столь сильны, а переживания лишь сбивают с толку, особенно, когда родитель-насильник заставляет молчать. У некоторых детей процесс диссоциации начинается в связи с необходимостью справиться с эмоциональной перегрузкой.

В случае с Трудди мы полагаем, что первичная личность "умерла" почти сразу же после изнасилования. После этого события другие личности начали появляться, которые "взяли на себя" задачу прожить жизнь ребенка. Поставленная в тупик противоположными посылами от родителей она просто "ушла" в то время, как другие альтер-эго развивались, чтобы служить главной цели - защите ребенка.

Субличности создали систему, которую можно сравнить с рубежами стен средневековой крепости. Когда физическое насилие стало нарастать, появилась необходимость большей защиты. Альтер-эго появлялись, чтобы контролировать или олицетворять сильные, но отдельные эмоции. Другие брали на себя боль от насилия. Остальные должны были иметь дело с различными периодами жизни Трудди. Читатель мог бы спросить: "Что случилось с той первой Трудди, когда остальные бодрствовали?"

Как объяснили сами "Войска" она "спала", чтобы ей не пришлось сталкиваться с тяжелыми ситуациями и испытывать боль.
Более десяти последних лет моя психиатрическая деятельность сконцентрировалась на трагических последствиях сексуального насилия, которые проявились в жизни и мужчин, и женщин. Женщина, которая, как я думал, была Трудди Чейз, позвонила мне, поскольку я имел опыт работы с случаями, подобными её, и попросила о помощи, чтобы справиться с травмой от насилия, которому её подверг отчим.

Она также знала о физическом и эмоциональном насилии со стороны своей матери. Когда я начал разбираться в её жизненном пути, что я обычно делаю в первую очередь с новым пациентом, выяснилось, что Трудди мало что помнила. Честно говоря, после шести лет терапии нам ещё предстоит выяснить всё. Были и длительные пробелы в её жизни. По мере того, как продвигалось лечение, она начала больше мне доверять и рассказала, несмотря на нерешительность и страх, о том, что она знала о существовании других своих "сторон".

В ходе первых сеансов, которые я записал на видеокассету в университете, где я преподавал, я никак не мог предположить, что мне предстояло лечить на протяжении следующих шести лет не просто одну женщину, а более чем девяносто отдельных и автономных личностей: детей и взрослых мужского и женского пола, у некоторых были разные этнические корни, но все они делили тело одно женщины.

Если бы я целенаправленно искал признаки синдрома множественной личности, то я мог бы заметить различные подсказки: серьезные пробелы в её памяти, её раздражение при упоминании слова "время", упоминание о головных болях, которые "были безболезненными", неиссякаемое количество энергии, слова "нас" и "мы" по отношению к самой себе. Всё перечисленное я изначально принял за разные черты одной личности.

В то же время в ходе начального этапа психотерапии, пытаясь вспомнить детали сексуального насилия, Трудди начала писать книгу о собственной жизни. В первом варианте ни слова не говорилось о её сексуальном поведении. У неё не было четких воспоминаний о каком-либо сексуальном опыте, включая и тот, вследствие которого родилась её дочь. Она даже не могла произносить слова, намекавшие на половые отношения, что затрудняло обсуждение с ней сексуальное насилие. По мере того, как мы вместе исследовали её особый мир, над которым давлели смутные воспоминания об изнасилованиях, я узнал, что он был населен автономными личностями, делившими одно тело. Терапия продолжалась, и когда Трудди начала мне больше доверять, она заметила, что знала о существовании других альтер-эго, которые в некотором смысле брали и берут верх над человеком, которого мы знаем как Трудди. Мне объяснили, что личности, с которыми я беседовал не были ею, а она сама крайне редко бодрствовала, чтобы с ней можно было поговорить.

У той "бодрствовавшей" личности, которую я принял за Трудди Чейз, было мало воспоминаний, или она даже не подозревала о сексуальном насилии. Ключи от памяти находились у других личностей, которые постепенно проявлялись. Кто же они? Мы обращаемся к ним так, как написано в книге, хотя большая их часть боялась делиться своими именами и наотрез отказывалась признавать своё существование где бы то ни было. Кролик, Мисс Чудесная, Кэтрин, Эльвира, Баранья Отбивная, Ин, Гадкий Джо Грин, Двенадцать, Сестра Мэри Кэтрин, Гвозди, Зомби, Лидер, Переводчица и другие были полноценными личностями.

Они настаивали на том, что являются полноценными личностями и обладают собственной индивидуальностью. Больше общаясь с ними, я понял, что они являлись сложными личностями, и я прислушался к ним и не называл их субличностями. Временами некоторые из них казались "односторонними", но всё же автономными, при этом делившимися информацией с остальными. Со временем стало ясно, что каждое альтер-эго выполняло определенную функцию.
Даже после того, как я поставил Трудди диагноз диссоциативное расстройство личности (что я сначала охарактеризовал для себя как "многогранность личности Трудди"), я не мог с полной уверенностью заявить, что передо мной была женщина с подобным заболеванием. Моё обучение включало в себя минимум информации о множественных личностях и, кроме того, Трудди не подпадала под случаи, описанные в учебниках.

И появление других личностей (когда одна сменяла другую) не происходило таким образом, как было описано в популярных книгах и фильмах. Субличности открыто не заявляли о себе. В случае с Трудди разные альтер-эго можно было увидеть в ходе сеансов только по разным выражениям лица или тембру голоса, а также по обращению к Трудди как к "ней" в ходе беседы.

После лечения людей с синдромом множественной личности я выяснил, что они отличаются в плане того, кем они сами себя считают и как себя видят, а также в плане внутренней организации личностей. Некоторые проявляются лишь в том случае, если личность-ядро находится под гипнозом. Некоторые появляются, если их позвать по имени. В ходе первых сеансов с Трудди смена субличностей происходила едва заметно и обычно очень быстро.

Трудди и раньше посещала психотерапевта и принимала препараты, чтобы справиться с тем, что её доктор назвал "перепадами настроения". Её обследовали на предмет эпилепсии. Но подобное лечение не выявило первооснову её проблем. В большинстве случаев её здоровье было в полном порядке, а лекарства не могли повлиять на изменение поведения, настроения и эмоций, которые не поддавались никакой логике. В конечном счете остались и провалы в памяти, причина которых также не была найдена. Адвокат посоветовал ей обратиться ко врачу, который имел опыт работы с пациентами, ставшими жертвами детского насилия или же инцеста, чтобы определить её состояние, которое было "предметом чрезвычайного беспокойства".

Когда Трудди впервые переступила порог моего кабинета осенью 1980 года, её истинный вопрос звучал так: "Я сумасшедшая?" Она не задала его напрямую, но он витал в воздухе. Узнавая больше о Трудди (и постепенно узнав о существовании "Войск"), я не нашёл никаких признаков психоза. Да, была обеспокоенность и путаница в её голове, но при этом были и невероятная сила духа и готовность к борьбе. "Войска" хорошо выполняли свою задачу: они были способны справиться с жестокими и невыносимыми событиями.

Читателю важно понять, что данная книга не является детищем одного человека. Что ещё важнее, это не результат трудов первичной личности. "Войска" работали сообща, чтобы заполнить пробелы в памяти и изложить всё на бумаге. Это был способ отсеивания и осмысления последовательности событий, способ для разных личностей проявиться и рассказать о себе. Книга стала средством, при помощи которой они могли могли вместе трудиться ради общей конкретной цели - рассказать свои истории и поделиться своим опытом.

Спустя некоторое время им пришлось решить, были ли они готовы сотрудничать друг с другом, а затем решить для себя, как это осуществить. Первый вариант рукописи казался разрозненным и в нём не упоминалась ни словом половая жизнь. Он был написан разными почерками и содержал в себе различные противоречащие друг другу тревоги. По мере продвижения терапии "Войска" переписали свою историю, включив в неё новые воспоминания. За первые три года рукопись переписывалась несколько раз, и с каждым разом всё более детально в ней начали отражаться события, связанные с сексуальным насилием.

Каждый новый вариант, который сначала представлял собой некое подобие скелета, наполнялся новыми деталями, пока не приобрел очертания повествования, изданного в книге. Изначально рукопись сосредоточилась сугубо на воспоминаниях о сексуальном насилии. Затем акцент сместился на ход лечения, описание того, как возвращались воспоминания о насилии и как росло осознание того, что внутри Трудди сосуществовало много других личностей. Написание этого творения было важной частью раскрытия процесса "излечения", в ходе которого оно стало средством общения между личностями и подстегивания к поиску новых воспоминаний.

Сеансы постепенно стали безопасным местом появления, исследования, проверки и общения. Я старался создать непринужденную атмосферу для того, чтобы "Войска" начали мне доверять. Они никогда не отваживались довериться кому-либо и полагались только на себя. Первым шагом в лечении было начать доверять самим себе и затем по мере того, как росла бы их самооценка, показать им, что окружающий мир - не такое страшное место. В самом начале ни одна из личностей Трудди не верила в полной мере в то, что говорила, и другим субличностям, поэтому я начал с того, что укреплял доверие между ними. Было необходимо поговорить на эту тему с каждым альтер-эго, особенно с детьми (которых на данный момент было семеро). Для них риск довериться кому-либо мог повлечь за собой возможное неприятие (или даже "смерть"). Преодоление этого страха было огромным шагом вперед. Я подталкивал их заводить новые знакомства, пробовать новое в жизни и отличать нечто безобидное от явной угрозы.

Необходимость поговорить с кем-либо, чтобы раскрыть секрет, который хранился внутри так долго подстегнул процесс укрепления доверия. Однако Трудди, поделившись чем-то в ходе лечения, всегда подстраивалась под мою реакцию на эти слова. Внутри неё господствовал страх, что именно на ней самой лежит ответственность за все те ужасные вещи, которые с ней произошли. Она боялась, что, рассказав свою историю, собеседник отстранится от неё с отвращением. По собственному опыту я знал, что жертв детского насилия заставляли молчать угрозами и унижением, поэтому они все были готовы скорее винить самих себя в произошедшем, чем кого-либо еще.

Как врач я пытался создать такую атмосферу, при которой пациент чувствовал бы себя понятым и принятым независимо от того, что ему пришлось пережить. Трудди важно было почувствовать уверенность в том, что все те ужасные вещи, которые с ней произошли, не означали того, что она была злым ребенком, который заслужил всё то насилие или же сам на себя его навлёк. В самом начале терапия заключалась в том, что я выслушивал и успокаивал, поддерживал и убеждал её. Для неё было необходимо поверить в истинность своих страхов, переживаний и того, что она пережила. Её следовало убедить в том, что она не была "сумасшедшей", чего она так боялась. Соответственно ей надо было объяснить, что её переживания и реакции были абсолютно "нормальными" для человека, пережившего сексуальное насилие в детстве.

Такой вид насилия уничтожает способность доверять на корню. Оно оскверняет ребенка на самом глубинном уровне, что приводит к созданию барьеров, не допускающих довериться другому человеку, поскольку это может нести за собой потенциальную опасность. Будучи ребенком, Трудди доверяла тем, кого она считала надежными, но со временем она осознала, что её предали. Тогда она и отгородилась от мира, когда её отчим насиловал её изо дня в день, которому, как её учили, она должна была подчиняться и верить.

Для неё доверять самой себе было тем, что противоречило всему, что ей говорили в семье. Трудди каждый день убеждали в том, что она вела себя ужасно и врала. Не было возможности сбежать, не к кому обратиться. У неё развилось чувство полной беспомощности и одиночества вместе с непреодолимым страхом и замешательством. Нет лучшего способа, чем "уйти", найти укромное место в глубинах... того, что еще мало изучено. И она нашла такое место, и кто-то другой занял её место.

В этом и заключалась моя главная проблема. Мне было необходимо создать такую атмосферу, которая позволила бы Трудди довериться мне в достаточной степени, чтобы она ослабила свои защитные барьеры и впустила меня внутрь. Когда я впервые поговорил с ней, я понял, что мне придется пробиваться сквозь ни один оборонительный редут. Теперь я понимаю, что мне приходилось убеждать каждый новую личность, которая бодрствовала в тот момент, что я не причину никакого вреда. Я принимал на веру всё, что говорила мне Трудди и уверял её в том, что её переживания были похожи на те, что и у большинства женщин, подвергшихся насилию. Мне удалось направить её мысли в нужное русло, когда я рассказал ей в общих чертах переживания других женщин. Иногда казалось, что ей становилось легче, и она отмечала, что она чувствовала то же самое, что и другие жертвы насилия, только она боялась об этом говорить.

Когда Трудди начала рассказывать о том, что она знала о существовании других личностей, я поначалу также спокойно выслушивал её. Моё принятие того, что она считала "безумством" помогло ей раскрыться и больше делиться со мной. Когда стало ясно, что у Трудди диссоциативное расстройство личности, я предпринял много усилий, чтобы добраться до субличностей, чтобы увидеть, что они действительно существуют и с их помощью подтвердить истинность слов Трудди. Я не требовал от них того, чтобы они называли мне свои имена, прекрасно понимая, что для них это означало бы, что у меня появилось больше власти над ними, чего они не могли допустить.

Работая с Трудди, я сосредоточился на её сильных сторонах и способности бороться и справляться с разными ситуациями. Мне часто приходилось иметь дело с деструктивным влиянием того, что ей внушали в детстве, что в итоге укоренилось достаточно глубоко. Временами она так ярко расписывала то, какой мерзкой, грязной и ужасной она была, что мне казалось, что мои доводы не смогли бы уменьшить воздействие разрушительного воспитания её родителей. Каждый раз, когда она акцентировала моё внимание на своих "плохих" сторонах, я сразу выделял её сильные качества. В итоге Трудди начала здраво оценивать себя и верить в то, что родители буквально промыли ей мозги, чтобы держать её под контролем.

Лечение осложнялось тем, что Трудди по сути была не одной, а целым рядом жертв насилия. Я разговаривал с личностями разного возраста, интеллектуального уровня, с разными страхами, интересами, желаниями, потребностями, способностями и воспоминаниями. Методы, которые действовали на одну субличность не обязательно оказывали тот же эффект на другую.

Я был вынужден убедить более девяносто альтер-эго, что доверять себе и другим больше не угрожало их существованию, а за то, что они мне рассказывали, их не накажут. Поскольку в детстве им каждый день угрожали расправой, если бы они рассказали о насилии, боязнь того, что они были плохими и что им никто не поверит, влияла на каждый миг их жизни.

У многих личностей Трудди страх остался. Некоторые из них проявлялись в ходе сеансов лишь мельком, напрочь отказываясь открыто заявить о своем существовании. Для них важнейшей задачей было и остается избегать любого общения или близости с кем бы то ни было. Я выяснил, что именно эти субличности несли на себе бремя неописуемых ярости и страха, и они редко бодрствовали. Вместо этого у них были свои "отражения", которые занимались ежедневными домашними делами.
Один альтер-эго считал, что, как только было принято решение начать лечение и раскрыть детали их жизни незнакомому человеку, случится "нечто ужасное". По мере продвижения лечения "Войска" научились мне доверять, и эта тревожившаяся личность начала рассказывать мне о том, что она узнала о существовании других субличностей.

Со временем, когда я смог отличать разные альтер-эго друг от друга, мне разъяснили, что человек, с которым я общался не был первичной личностью или "перворожденной личностью". Глубже копаясь во взаимоотношениях личностей и их воспоминаниях о насилии, мы пришли к осознанию того, что оно не только "погубило" некоторых молодых личностей, но и оставило первичную личность в состоянии "сна" на третьем году её жизни. Осознание этого и принятие реальности, в которой жили сами "Войска", было чрезвычайно трудно как и для них самих, так и для меня как их врача.

Женщина, с которой я познакомился, которую я считал Трудди, появилась и развивалась в качестве ширмы, которую видели все окружавшие люди. Именно у неё случались провалы в памяти и поэтому у неё не было никаких воспоминаний о насилии. Она каждый день жила под сенью смутной тревоги, причину которой не могла понять, но при этом была способна казаться окружающим абсолютно нормальной женщиной. Её задача заключалась в том, чтобы она скрывала от всего мира то, как на них всех отразилось насилие, и сам факт наличия других личностей. Но внутри пряталось много личностей, которые едва ли себя поначалу как-либо проявляли.

Я узнал, что после того, как первичная личность впала в состояние "сна" с двух лет, остальные личности стали появляться и становиться жертвами насилия. В сущности появление всё новых субличностей с годами погружало "перворожденную личность" всё глубже. Что же она представляет из себя сейчас? Один альтер-эго поделился со мной тем, как ей удалось "подключиться" к сознанию спящей личности-ядра. Это было описание сознания ребенка: несформировавшегося, неразвитого, невинного и "спящего" во всех отношениях. Это открытие позволило мне лучше понять то, что она была защищена "Войсками", но при этом не развивалась так, как было положено.

Лечение Трудди являлось исследованием переживаний, которые выходили за рамки традиционных сеансов один на один. С целью того, чтобы субличности признали и приняли факт собственного существования, я полагал, что им следовало показать, что они не одни. Поэтому я представил Трудди другим студентам и пациентам с синдромом множественной личности или которые вылечились от этого недуга.

Подобные встречи предоставили возможность порой крайне эмоционального осознания и принятия, что они были не единственными с подобными проблемами и что их переживания можно было считать "естественными" в контексте диссоциативного расстройства личности.
В ходе первого эксперимента я представил Трудди группе женщин, которых в детстве также подверглись сексуальному насилию, но которые были цельными личностями. Этот метод оказался неподходящим для неё, но зато я выяснил, что она от всей души ненавидела женщин. Она выразила свое мнение, что женщины в группе были достойны лишь ненависти и презрения, а их пассивность превращала их в подстилку, об которую каждый мог вытирать ноги.

Её переполняла ярость к слабости женщин. "Войска", в числе которых были и женщины, осознали, что им надо было что-то предпринять, чтобы организовать самих себя. Я предположил, что такая враждебность Трудди по отношению к женщинам восходила к её отношениям с матерью, и мы начали разбираться с этой частью её жизни в ходе наших сеансов. По мере того, как всплывали новые воспоминания, некоторые личности вспомнили, что им приходилось подвергаться и физическому, и эмоциональному насилию от рук их матери. Это вместе со слабостью Трудди, когда она была маленькой девочкой, и стало питательной почвой для такой неистовой ярости.

Когда начали заполняться пробелы в памяти Трудди, стало ясно, что такое негативное отношение к вопросам сексуальности и к самой себе выработались из-за постоянной критики матери по отношению к собственной дочери. Посыл был ясен: секс - это плохо, а хорошие девочки не только не занимаются сексом, но и не смеют думать о нем; а непослушные девочки сами навлекают на себя плохое, поэтому это их собственная вина.

Трудди должна была быть хорошей девочкой, но это оказалось недостижимо, соответственно она была плохой. К тому же, мать постоянно порицала её за неблагодарность ("Ты мне обязана за свою жизнь"), неуклюжесть и непривлекательность ("Ты можешь и не быть красавицей, но могла бы быть опрятной"). Отчим делал всё, что только можно, чтобы Трудди чувствовала, что это она была виновата за всё сексуальное насилие и ругал её за глупость. Все эти действия и так почти свели на нет имевшуюся низкую самооценку. Она начала верить в то, что была плохой, уродливой и не могла ничего сделать правильно. Все только усугублялось тем, что в моменты сексуального возбуждения, когда эти ощущения ей доставляли удовольствие, она это интерпретировала как доказательство того, что она была плохой. Поэтому тут в дело вступили "Войска", поэтому лишь у некоторых были воспоминания о чем-то сексуальном. Когда я пытался выяснить, имела ли она какой-либо сексуальный опыт, то я потерпел фиаско, поскольку субличность, с которой я общался не бодрствовала во время половых актов.

Возможно, самым спорным моментом в лечении Трудди являлось то, то я пригласил её рассказать о своих переживаниях двум группам мужчин и женщин, которые подвергли сексуальному насилию своих детей и которые были моими пациентами. Я пытался донести до отцов то, что их поведение нанесло непоправимый ущерб своим детям, и помочь Трудди на практике справиться со своим грузом из прошлого.

Результат превзошел все ожидания и сказался позитивно, как и на насильниках и "Войсках". Они узнали, что некоторые мужчины, которые подверглись насилию в детстве, сейчас испитывали неописуемый ужас перед лицом своих мучителей. Они увидели высокого мускулистого мужчину, который рассказывал о том, как он боялся собственного дедушку, который надругался над ним, когда ему было пять лет. Отвращение личностей Трудди по отношению к этому человеку и другим в группе за то, что они сделали со своими детьми, несколько улеглось, и они стали смотреть на них под другим ракурсом после того, как узнали об этих подробностях.

Возможно, читателям будет непросто удерживать нить повествования, когда будут описываться параллельное бодрствование нескольких личностей и разговоры между ними. Субличности Трудди "видят" и "слышат" друг друга и ведут беседы друг с другом, что им кажется реальным. Часто подобные разговоры очень похожи на то, когда мы о чём-то размышляем, но не говорим об этом вслух. Тем не менее разница заключается в том, что в данном случае общение происходит между несколькими личностями.

Когда они их воспроизводят на бумаге, то нам становится ясно, что говорят несколько голосов. Вероятно, чтобы приблизиться к пониманию этого феномена, нам следует обратиться к измененным состояниям сознания. Люди под гипнозом, например, часто утверждают, что могут во всех красках представить какие-то события, изображения, места и людей, которые им будут казаться реальными, но не окружающим. В подобной же степени разговор, в котором участвуют многие личности Трудди, может остаться незамеченным для окружающих, которые и вовсе не будут подозревать о том, что "Войска" живут совершенно в другом измерении.

Важно также понимать, что для различных субличностей ощущение времени может варьироваться. У женщины и каждой из других альтер-эго имеются свои "выпавшие" промежутки времени, которые могут длится от нескольких минут до нескольких дней. Когда какая-либо конкретная личность не бодрствует, очень сложно выяснить, сколько времени прошло или когда произошли определенные события. Для тех, кто не бодрствует, времени просто не существует.
Большинство жертв сексуального насилия, особенно те, у кого был диагностирован синдром множественной личности, тяготеют к перфекционизму, несмотря на то, что они часто воспринимают то, что делают как постоянные неудачи.

Это их черта часто осложняет установление и поддержание каких-либо отношений с другими людьми. "Войска" не могли поначалу видеть собственную подозрительность, недоверие и гнев по отношению к любому человеку. Постепенно они начали понимать, в чем была глубинная причина: заниженная самооценка, которая стала результатом воспитания её матери и отчима. Только вооружившись этим новым знанием, они смогли начать быть менее требовательными к самим себе и окружающим.

Разные личности Трудди признали, что окружение, в котором они выросли, сильно повлияло на их отношение к миру. Одна из них заметила, что проявления сексуальности наводили особый ужас. Она поделилась со мной, что если бы она не придерживалась строгих указаний матери по поводу "похабного" поведения, то стала бы очень распущенным человеком, даже скорее всего проституткой. "Мать была права", - сказала она мне. - "Я была такой плохой, я такой родилась". В то же время другая субличность в связи с тем, что её взросление происходило под гнётом сплошных запретов, презирала и боялась всех взрослых, обладавших властью. Она мне объяснила, что ни один человек никогда не бывает свободным и "даже время нам не подвластно, мы не можем делать с ним то, что хотим. Осенью, хотим ли мы этого или нет, нам дают один лишний час, а весной его отбирают. Всегда есть кто-то: правительство, родители, церковь, которые говорят тебе, что делать и как делать. Неудивительно, что люди никогда не учились полагаться только на себя".

Конечно, осталось много неразрешенных вопросов. Например, "Войска" на протяжении всей терапии рассуждали насчет точных деталей их появления. Они предполагали, что не были созданы в качестве ответной осознанной или бессознательной реакцией первичной личности на невыносимое насилие. Возможно, их рождение было было спровоцированно какой-то ранее неизученной областью мозга. Может ли быть там такая зона, где каким-то неведомым нам образом, личность появляется и развивается и, возможно, в той или иной степени остаётся неизменной? Они меня спрашивали, могло ли их рождение быть результатом некой репродуктивной интеллектуальной активности, сравнимой с обычным деторождением.

В ходе терапии субличности задавали и продолжают задавать много вопросов, на которые ни я, ни другие специалисты не могут однозначно ответить.

Лечение пациента с диссоциативным расстройством личности сложный процесс, требующий большего, чем обычные психотерапевтические консультации с пациентами. Он требует также большего времени. Врач должен быть готов оказать всестороннюю поддержку, что означает постоянную связь вне сеансов. Я убежден, что психотерапевт также должен быть готов применять нетрадиционные методы поверх обычной терапии. Важно быть готовым установить отношения доверия с теми пациентами, у которых, возможно, нет ни одной причины кому-либо доверять. Врач должен быть готов исследовать новые области знания и быть готовым не исключать возможность диагностирования синдрома множественной личности, когда сам пациент из всех сил отвергает её.

Итак, это история Трудди Чейз и "Войск", личностей, которые решили справиться с ужасами детства и начать жизнь, свободную от изнурительного страха. Лечение продолжается, и в нём наметился прогресс. Мы постоянно общаемся по телефону, и я неоднократно путешествовал, чтобы встретиться с субличностями Трудди и узнать, как обстоят их дела.
Из девяносто двух альтер-эго, которые и образуют "Войска", семьдесят четыре проявились и были установлены. Оставшиеся восемнадцать до сих пор предпочитают оставаться в тени, надежно укрывая самую глубокую боль и оставшиеся воспоминания. По мере прочтения книги у вас появится возможность узнать о мире, которые может показаться странным, мире, в котором несколько личностей выражают себя при помощи тела одного человека. Этот мир стал для меня вполне реальным и, как надеются сами альтер-эго Трудди, его узнают такие же, как и они.
Добро пожаловать в мир множественных личностей!

Роберт А. Филлипс, мл.

От автора.

Эта книга умещает в девять месяцев четырехлетний период терапии с психотерапевтом Робертом А. Филлипсом, мл. Мы, "Войска", писали эту книгу добровольно, которая стала частью нашего лечения. В ней перечислены факты, взятые дословно из наших дневников, кассетных записей, которые мы делали совместно, и из наших сеансов, которые записывались на видеокассеты. Спасибо Регистратору, члену "Войск" с практически "фотографической" памятью наших разговоров. Книга отражает моменты нашей жизни, когда мы не могли делать заметки или записи: общение друг с другом и доктором Филлипсом, его студентами, другими жертвами инцеста, другими пациентами с синдромом множественной личности, членами отдела полиции по делам несовершеннолетних графства Монтгомери (Мэриленд), офиса прокурора штата Мэриленд, медперсоналом детской больницы округа Колумбия и больницы графства Принс-Джорджес (Мэриленд), работниками службы социальной защиты; матерями жертв и рядом насильников.

За исключением наших собственных имён названия мест и всех людей, включая других жертв и их дочерей, были изменены. Капитан Альберт Джонсон является собирательным образом нескольких людей и ситуаций. Маршалл Филдинг, психолог, которого консультирует Стэнли, является собирательным образом всего того, что мы начали осознавать и формулировать в ходе терапии, включая то, чем для нас являлось диссоциативное расстройство личности.
К счастью, доктор Филлипс не пытался навязать нам шаблонные образцы поведения, которые наблюдаются у других людей с синдромом множественной личности, а позволил нам найти свои собственные и рассказать о них. Таким образом, мы, каждый по отдельности, проявляемся на страницах рукописи, на которых нам удалось сбежать из клетки, в которой мы постоянно жили (клетка, в которой псевдо-тигр или псевдо-овца находятся, которая в действительности не существует, а является только лишь отражением того, что требует и желает видеть общество).

Различная орфография (британская, среднеанглийская, староанглийская, старофранцузская и т.д.) присуща Ину, ирландцу среди нас, который говорит, что это заложено в его образовании и является частью его наследия. Кажется, что он лучше всех нас знает библию. Это может быть правдой в отношении Ина, но ни он, ни один член "Войск" не позволит себе писать религиозные термины или имена родственников с большой буквы за исключением того, если этими словами будут начинаться предложения.

Ин ответственен за "Туннельные" отрывки, ту часть текста, выделенную жирным шрифтом. Они изображают внутренние стены нашей крепости. Именно Ин первым отверг идею интеграции, слияния нас всех в одну целостную личность. Мы никогда не примем этот вариант.

Мы писали книгу в полудокументальном стиле, потому что, на наш взгляд, Сивилла, Ева и Миллиган были написаны как анализы клинических случаев, что не могло в полной мере воспроизвести наше существование в рамках синдрома множественной личности. Повествование ведется от третьего лица единственного числа, поскольку нет "одного" автора, у которого были бы все воспоминания о насилии. Даже член "Войск", который бодрствовал и неосознанно прожил жизнь Трудди за неё, не мог писать от собственного имени от первого лица, поскольку у неё было меньше всего воспоминаний, чем у всех остальных. Также она не знала о своем точном "задании" в наших рядах. Как только мы записали наши имена в рукописи и передали их доктору Филлипсу в ходе терапии, она исчезла, возможно, в недосягаемую часть мозга, где были центральные личности, неспособная выполнять свою работу дальше. Доктор Филлипс назвал наши индивидуальные задачи "множественным механизмом выживания".

Что касается вопросов психической энергии, затрагиваемых в книге, то доктор Филлипс сказал, что мы должны излагать собственный опыт. Поскольку другие знакомые нам люди с диссоциативным расстройством личности отмечали подобные проявления и различные эксперименты проводятся в научном сообществе в этой области, этот предмет обсуждения ещё ни доказан, ни принят в обиход. Доктор Филлипс тем не менее заметил, что каждый человек состоит из энергии, а раз мы не один человек, то у нас соответственно её больше, особенно когда несколько из нас бодрствуют единовременно.

Кроме того, нельзя забывать фактор подавляемой ярости. Ярость копиться, как и энергия, как в скороварке.
Многие жертвы инцеста, как и люди с синдромом множественной личности, не проходят лечение. Нам повезло, что у нас было самое лучшее, которое нам удалось раздобыть, но единственное, с чем мы не смогли справиться - это ярость. Вопреки устоявшемуся мнению, что "излечившаяся" жертва раз и навсегда прощается с гневом, мы поняли, что почти ни одна не может это сделать в полной мере. По этой причине наша концовка - единственная вещь в книги, которая не произошла на самом деле, если не считать, что это был своего рода литературный компромисс между всеми нами. Для детей здесь, которые представили её себе, она вполне реальная - безопасность, созданная из ярости, которую и они будут всегда хранить.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/64001/316276

Переводчики: Titanex