Готовый перевод Cruel Beauty / Жестокая красота: Глава 6

6

Солнечные лучи просачивались сквозь щели между складками балдахина. И чувствовался голод. Я прищурила уставшие, припухшие глаза и перевернулась. Завтрак может и подождать. С приближением свадьбы у меня оставалось все меньше времени, чтобы выспаться; я долго не могла уснуть, до полуночи просиживая за учебниками и переживаниями, а утром могла ворваться и разбудить меня Астрайя, вызывая у меня лишь злобу своей лучезарной улыбкой.

Но я была не дома.

И я ранила свою сестру.

Стыд, колючий и холодный, словно страх, отогнал последние обрывки сна. Я села на кровати, скрипя зубами от воспоминаний. Если бы только она не улыбалась так глупо все время - как же она могла улыбаться, зная, что ее сестра должна умереть? Если бы только она могла замолчать хоть на пару секунд -

Но ни одна из нас уже не простит другую.

Я сделала глубокий вдох и вылезла из кровати. На глаза попался голубой шелк с оборками, напоминая, что Тень оказался прав. Игнифекс, должно быть, боялся темноты, потому что этой ночью он оставил меня невинной. Когда я переоделась в белую блузу и серую юбку - более удобную и скромную - я вспомнила глубокие синие глаза Тени и всполохи света над Сердцем Воды.

И поцелуй.

Я спрятала лицо в кружевные складки белого платья для послеполуденного чая и застонала. Как же я решилась на это? Наступило утро - меня больше не окружали прекрасные, волшебные огни, и я не смотрела в те бездонные синие глаза - теперь тот поцелуй казался самым эгоистичным, бессмысленным и глупым поступком в мире.

Меня не беспоклила верность моему мужу, учитывая, что он был демоном, который заполучил меня силой. Но, даже спустя такое малое время, я очень волновалась о том, что думаетобо мне Тень. Что он может думать после того, как я поцеловала его так бесстыдно? Будто бы у меня было право требовать от него, что мне только заблагорассудится по причине лишь собственного удовлетворения.

Он поцеловал меня в ответ - это ощущалось, как единственный, разделенный нами, вздох - но не казалос, что сам он этого хотел. Возможно, ответный поцелуй был нужен так же, как и мой, чтобы он смог говорить.

Я могла стерпеть это. Я была достаточно глупа, чтобы желать еще одного поцелуя, ждать, что он обнимет меня и снова подарит то ощущение бесстрашия и невинности. Но у меня хватало ума, чтобы не вообразить, что мы влюбимся друг в друга

Я выпрямилась, выпустив из рук смятое платье, и закрыла дверь в гардеробную. Что бы он ни подумал о поцелуе, Тень хотел помочь мне. У меня был союзник в этом кошмарном доме - и, благодаря ему, я знала, как победить моего ужасного мужа. Игнифекс мог следить за мной в течение дня, но едва мог упрекнуть меня в том, что я испробую ключ, который он дал мне. Я смогу изучать замок днем и разгадывать его загадки ночью, пока мой муж будет заперт в своей комнате.

Думаю, в первую очередь, мне необходим завтрак. Я осторожно открыла дверь своей комнаты и выглянула наружу. Перед глазами предстал тот же коридор, что и прошлой ночью: однотонные белые стены с панелями из вишневого дерева, переплетение звезд и ромбов на полу, узкие окна с белыми кружевными занавесками. И несметное число дверей разнообразных цветов и размеров с обеих сторон. Воздух дышал холодом, больше не слышен был тот опасный, далекий смех, который напугал меня вчера.

Тень нигде не было видно, как не было и любой тени, которая могла спрятать демона.

Я тихо выскользнула в коридор, надеясь, что смогу найти дорогу в обеденный зал. Если ужин магическим образом появился на столе, то почему бы тому же не произойти и с завтраком? Он был дальше по коридору через.четыре двери -... или их было три?

Третья дверь была заперта, и мой ключ не смог ее открыть. Так же случилось и с четвертой. Когда я не смогла открыть пятую дверь, с досады пнула ее и закричала:
- Тень!

Воздух задрожал - или мне только показалось? Я огляделась вокруг, но ни одна тень в коридоре так и не появилась.

Я была одна.

Вдруг, коридор показался огромным зевом пещеры. "Как я могу знать, - забеспокоилась я,- что снова увижу хоть одного из них?"
Игнифекс не был человеком, а Тень стал его пленником. Возможно, он потешил свое воображение, лишь раз поужинав со мной, а теперь оставил меня голодать в бесконечном сплетении комнат его замка. Возможно, я найду еду, но больше никогда никого не увижу, пока годы не возьмут свое, и я стану слабой и дряхлой. И тогда он придет, чтобы посмеяться, ведь я не смогу навредить ему, а только улыбнусь беззубой улыбкой и умру.

С большим усилием я сделала глубокий вдох. В ту же секунду, я ударила прокляютую дверь кулаком, трясясь от ярости.

"Маленькая дурочка, - сказала я себе. - Ты - Никс Трискелион. Отмщение за свою мать. Надежда Резурганди. Единстренная возможность твоей сестры увидеть настоящее небо. Ты не можешь сдаться, пока не испустишь последний вздох.

Если бы здесь была Астрайя, она бы посмеялась и превратила свои поиски в игру. Если бы она была заточена в замке на долгие годы, то отломала бы кованую спинку своей кровати и превратила бы ее в оружие. Если бы ее волосы разукрасила седина, а лицо постарело, а Игнифекс пришел бы поглумиться над ней, она бы ранила его и хохотала, пока кровь сочилась из его груди.

Моя сестра была способна на всевозможные чувства, но только не на слабость. Она точно не сдалась бы, наткнувшись на три запертые двери.

И я продолжила свой путь. Десять дверей оказались заперты; пять из них я смогла открыть ключом, но не нашла ничего полезного. Наконец, я распахнула дверь из тусклого коричневого дерева, и меня окутал теплый, ароматный воздух. Я стояла на пороге кухни с красными маками, нарисованными на стенах, и большими окнами с кружевными занавесками, сквозь которые пробивался утренний свет. Казалось, что повара только-только ушли, поскольку на плите кипела овсяная каша рядом со сковородой поджаренных сосисок, грибов и каперсов, а на столе буханка свежеиспеченного хлеба соседствовала с грудой пирожных.

Я вошла внутрь. Рот тут же наполнился слюной. Я тут же села и начала есть - возможно, виной тому был голод или страх, но это был лучший завтрак, который я когда-либо пробовала. Безусловно, лучший за последние гы, поскольку наш повар умудрялся сжечь сосиски, совсем не прожарив грибы. Никто не мог объяснить, почему тетушка Теломаш наняла ее, поэтому каждое утро я жевала несъедобный завтрак молча, пока Астрайя улыбалась, благодарила повара и храбро декламировала: "как же мне нравятся эти сосиски" или "правда же, эти грибы восхитительно нежны", и -

Наконец, еда заполнила мой желудок; оставшиеся на тарелке оливки выглядели одиноко. Я тяжело сглотнула, стараясь не представлять сейчас Астрайю за завтраком. Я должна перестать думать о ней. Какая была польза от воспоминаний о ее улыбкк, звоне посуды, ужимок, с которыми она кусала свою сосиску? Я отбросила мысли, отвлекаясь от отчаяния.

Из окна на меня смотрело чистоенебо. Ни облаков, ни солнца, ни горизонта. Ничего кроме теплого сплошного пергамента, похожего на первую страницу чистой книги.

Невозможно сбежать. Никогда. Пророчество не было правдой. Не было ни единого шанса убить Милостивого Лорда и сбежать; единственное, что я могу сделать - замкнуть дом вместе с ним. Если Боги сжалятся надо мной, если они услышат молитвы, обращенные к ним все эти 900 лет - я освобожу Аркадию. Но я останусь запертой в этом замке, не способная убежать, наедине с удушающим пергаментовым небом, мужем-монстрои и его демонами, жаждущими меня замучить.

Я прижала кулак к губам и медленно выдохнула. Мне всегда была известна моя судьба. Я всегда... Всегда это знала. Было бы слишком глупо и бесполезно удивляться теперь.

Я никогда больше не увижу сестру. Мне не сбежать от своего предназначения.У меня ыла цель: спасти беззащитных, и пришло время начать действовать.

Я оглянулась прежде, чем уйти, и заметила дверцу за плитой. Она была едва выше моего бедра; когда я наклонилась и открыла ее, то увидела длинный каменный туннель. Он изгибался вправо, поэтому я не могла видеть его конец, но с той стороны пробивался рассеянный свет.

Легкий ветерок ласкал мое лицо. Я вдыхала теплый эфир лета, пыли, свежей травы и цветов: запах свободы и открытого пространства.

Это могла быть ловушка, но, если этот дом и собирался меня убить, то я уже была поймана. Я опустилась на колени и заползла в туннель. Хоть я уже и была внутри и понимала, что ход может привести меня к смерти, я больше не могла чувствовать тревогу. Достигнув конца прохода, увидела абсолютно круглую маленькую комнату и смогла.подняться на ноги.

Стоило ли называть это комнатой? В ней и потолка-то не было. Помещение больше походило на дно огромного высохшего колодца. Каменные стены оканчивались идеальным кругом кремового неба над головой. Свет, пробивавшийся сквозь занавески на кухне, был утренним; здесь же солнце висело над головой, согревая мои плечи своими лучами.

В комнате не было ничего, за исключением небольшого алькова в противоположной стене: в ней располагалась бронзовая статуя птицы, позеленевшая от времени. Мне показалось, что это воробей, но она была так повреждена, что я не могла сказать наверняка.

Наверное, это была статуя Лара.

Здесь, как и в том, первом коридоре, пахло летом, но не было слышно леденящего кровь смеха, не ощущалось ни чуждости этого места, ни посторонних взглядов. Я чувствовала только теплое, мирное спойойствие, которое обычно заполняет промежутки между порывами летнего ветерка. Тонкий ручеек стекал по стене слева и собирался в небольшое озерцо перед альковом. Я вдохнула поглубже, и легкие наполнил запах воды и горячих камней.

Ни о чем не думая, я села и прислонилась к стене. Хоть жесткие камни и давили на спину, напряжение медленно покидало мое тело. Я уставилась на бронзового воробья и... нет, не уснула, а скорее погрузилась в мечты. Мысли заполнил летний бриз, теплый и влажный запах земли после грибного дождя, восторг от бега по сырой траве босиком и поисков спрятавшейся клубники.

Снова сев у стены, я не чувствовала боли, хоть и дремала, облокотившись на острые камни. Меня наполняла энергия, словно я проспала целую неделю.

Я снова посмотрела на воробья. Эта комната не была похожа на любую бытовую святыню, которые мне доводилось видеть - да я ни разу и не видела бога без человеческого лица - но, когда мой взгляд упал на разрушающуюся статую, я почувствовала то же пронизывающее признание, как и когда мягкий голос, дуновение ветра, луч света на шерстяном клубке пробуждает забытые мечты. Я не знала имени бога, но была уверена, что передо мной Лар, и что это место - священно.

Я вспомнила ту молитву под вуалью, когда я произносила свадебную клятву перед статуей. Это было только вчера, но сейчас мне казалось, что прошли уже сотни лет. Слова той клятвы отпечатались в моей памяти. Если это был Лар, бог замка и сердца Игнифекса, то сейчас стал и моим покровителем.

Тень жил в этом замке, но хотел разрушить его. Поможет ли Лар в моих поисках, как и первый союзник?

Во всяком случае, он показал мне благосклонность, и я не могу отказать в молитве богу, который благословил меня.

Я Я пробралась в кухню и обследовала полки. Я понятия не имела, где искать ладан, да и для этого Лара он казался неприемлемым. Вместо этого, я нашла другую буханку свежего хлеба с золотистой, хрустящей корочкой. Отломив два куска, я опустила их в карман и поползла обратно в секретную комнату. Там я раскрошила хлеб и рассыпала перед статуей воробья.

Каждому Лару предназначались свои особенные молитвы. И я не знала, что нужно говорить, но громкие клятвы, наверняка, были тут неуместны. Я просто низко поклонилась и прошептала:
- Спасибо тебе.

И ушла. Потому что должна была изучить замок, убить мужа, и не имела ни минуты, чтобы тратить время впустую.

Я тщетно пыталась открыть ключом еще пять дверей, затем поднялась по узкой деревянной лестнице, расписанной розами и скрипящей при каждом шаге. Она заканчивалась толстым зеленым ковром. Все три двери наверху оказались открыты, но я не чувствовала присутствия магических сердец, хоть и выжидала в каждой комнате по несколько минут, и даже с закрытыми глазами.

"Следует отмечать свой путь", - подумала я, открывая последнюю дверь в коридоре перед поворотом направо.

Порыв колючего осеннего ветра пронесся по коридору, запутавшись в моих волосах. Я оглянулась, почувствовав запах дыма.

За моей спиной на стене висело большое зеркало, его тяжелая бронзовая рама была украшена затейливым сплетением виноградных лоз и фигур нимф и сатиров, резвящихся среди листьев. Из зеркала на меня смотрело мое жестокое лицо с широко открытыми глазами.

"Дом меняется," - я оцепенела.
Он живой, и он меняется, как ему вздумается. Может быть, следующий этаж развалится подо мной, или потолок рухнет мне на голову - или дом попросту поймает меня в комнату без окон и дверей, и я умру в муках, пока демоны будут выпрыгивать из каждой щелочки в полу.

А может быть, этот замок был просто еще одним созданием Игнифекса, и сейчас муж смеялся, глядя, как меня охватывает паника. Поэтому, я не должна показать, как мне страшно. Я глубоко вздохнула. Потом, еще раз. Если бы Игнифекс хотел убить меня сейчас, то вряд ли я бы до сих пор дышала. Скорее, он хочет поиграть со мной, а это значит - у меня есть шанс.

Если я буду представлять этот дом как лабиринт, то моя надежда умрет. Я никогда не могла найти выход из лабиринта отца. И не смогу теперь.

Но, если это - лишь загадка... Этот дом был центром алхимического круга, а я всю жизнь училась подчинять его.

В древних книгах говорится: "вода есть порождение смерти воздуха, земля - смерти воды, огонь - смерти земли, воздух - смерти огня". Элементы сгорают и перерождаются в своем вечном танце именно в таком порядке, и любое изобретение строится только на этом законе.

Может, мне следует изучать дом в том же порядке?

Мне было нечем писать. Но я рисовала символ пробуждения сердца Земли пальцем на стене снова и снова, пока не почувствовала мерцание невидимых линий, а затем, положила ладонь на слабо пульсирующий символ и подумала о земле: густой, душистый суглинок за домом, который мы с Астрайей рыли голыми руками, чтобы посадить украденные нами розы. Тонкая серая пыль на летнем ветру, ужасно скрипящая на зубах.Коллекция камней отца: малахит, родонит, и плитка простого известняка, сохранившая скелет любопытной клыкастой птицы с когтями на крыльях.

И я почувствовала ответную пульсацию слева.

На первой же развилке я повернула налево - коридор оказался узким, вырезанным из влажного серого камня. Я увидела три двери, но не смогла открыть ни одну из них, поэтому снова нарисовала сигил.

Теперь мерцание возникло сзади меня.

Так что мне пришлось вернуться, сделав круг. Весь день я искала Сердце Земли, но так и не приблизилась к разгадке. Коридоры плутали и заводили меня в тупик, пока мне не показалось, что это мое воображение обманывает меня, и я не чувствую пульсации Сердца.

Наконец, я выбрала направление и прошла еще три коридора, пока не вышла к двери из темно-красного дерева, и мой ключ не застрял в замочной скважине. Вскрикнув, я еле вытащила его обратно. Полированная древесина словно ухмылялась в ответ.

Разочарование душило меня, словно камень, застрявший в горле. Кулаки зудели от непреодолимого желания что-нибудь ударить, но я не могла решить, что ненавижу больше: ухмыляющуюся дверь или собственную глупость. С тяжким стоном я прислонилась лбом к дереву.

Что-то щелкнуло с другой стороны, и дверь открылась. Я очутилась в комнате из темного камня. Она была абсолютно пустой: только алхимическая лампа сияла над дверью, а на противоположной стене висло зеркало.

А в центре зеркальной глади виднелась маленькая замочная скважина.

Конечно, я попробовала на ней свой ключ, но он даже не подошел по размеру. Я начертала алхимический круг, но ничего не произошло - конечно, это была та крохотная часть техник, которые я изучала самостоятельно, сбегая с уроков отца. Он и не думал о том, чтобы научить меня хоть чему-то, кроме сигилов и диаграмм, необходимых для моей миссии. Может, он боялся, что я сбегу, используя силу? Нет, скорее он не считал это необходимым. Я поморщилась, готовая развернуться и уйти.

Мое лицо исчезло с зеркала...

Спустя мгновение, отражение комнаты тоже исчезло. Вместо него, словно через мутное стекло, я увидела Астрайю, отца и тетушку Теломаш, сидящих за обеденным столом. На спинке моего стула была повязана бантом черная лента - несомненно, это был лучший способ показать, что отец продал свою дочь демонам - но Астрайя смеялась.

Смеялась.

Словно, она и не плакала, словно я никогда не говорила ей тех слов. Словно отец и тетушка никогда не врали ей, даря ложную надежду. Словно меня никогда и не существовало.

Мне показалось, что мою грудную клетку вскрыли и заполнили льдом. Я даже не замечала, что двигаюсь, пока моя рука не сжала раму, а нос не оказался в паре сантиметров от стекла.

Отец кивнул, встал и подошел к Астрайе, накрыв ее руку своей ладонью. Тетушка Теломаш улыбнулась, ее лицо стало почти нежным. Моя сестра покачивалась в своем кресле. Теперь она - центр вселенной.

- Ты. - прошипела я. - Почему на моем месте не ты.

И я выбежала из комнаты.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/64578/334940

Переводчики: Wild_Lise