Готовый перевод Radiance / Сияние истины: Глава 44: Взломщик

Мои шаги отдавались слабым эхом в длинном коридоре между деревней и резиденцией. Я могла бы пробежать его меньше, чем за минуту, но я не хотела бежать, так что шла почти с олимпийской медлительностью - пик человеческой скорости, не больше. Когда я добралась до последней сотни футов туннеля, я замедлилась еще, обдумывая факт, что никто из вампиров резиденции не услышал меня и не пришел вмешаться.

Я зашла за последний угол и увидела вход в подвал, покрытый кучами вампирских фрагментов.

Я не могла понять, кто это; хотя некоторые осколки и давали подсказки, точного пути понять не было. Там было по крайней мере двое, а может и трое, бепорядочно разбросанные по комнате в виде осколков. Я на мгновение застыла, разглядывая все это, потом прокралась через эту неразбериху и скользнула на лестницу.

Куски были повсюду. На следующем этаже я увидела еще больше, и на следующем, осколки все большего размера, словно кто-то шел таким же как я путем и все больше торопился. Мой взгляд упал на чью-то почти целую руку, только без мизинца, вслепую скребущую по полу среди обломков, и я поежилась.

Хотела бы я, чтобы можно было просто ударить памятью по площади, как Адди двенадцать дней назад, но при этом был риск поражения кого-то на нашей стороне, кто окажется в радиусе поражения, и Шивон мне недвусмысленно сказала ударить только по Ренате (и Челси, если я замечу ее в целом виде, а не в виде тысячи отдельных кусочков, что было не слишком вероятно, поскольку защиты от физических атак она не имела, а многие, очевидно, уже были атакованы и разбиты). Я сумела связаться с Джейком прежде чем сбежать из Вольтерры второй раз, без зрительного контакта, но это использование моей силы имело больший радиус, чем взрыв памяти, как показала Адди, или Джейк попал бы и под него тоже. Мне и правда надо было найти Ренату.

Когда я взобралась на первый этаж, я смогла различить звуки продолжающейся битвы. Ужасные скрежещущие звуки, когда у вампиров отрывали конечности, невнятный рык и крики ярости, высокий флейтоподобный вскрик, как мне показалось, принадлежавший Джейн.

Я побежала дальше по ступенькам, с жутким ощущением где-то под ключицей, и ворвалась через открытую дверь в тронный зал.

В большой круглой комнате было полно обломков, но также и целых вампиров, а также пострадавших, но все еще способных двигаться. Я увидела половину мятежников (без Джейка, он держался подальше, чтобы убедиться, что мой статус запечатленной внезапно не исчезнет) - я не могла сказать с одного взгляда, сколькие из отсутствующих разбросаны по полу, а сколько сбежали в последнюю минуту. В центре комнаты была Рената, а вокруг нее стояло кольцо припавших к земле, защищаемых ею Вольтури: Джейн, с лицом застывшим в маске ярости; Алек, бесстрастный, но с расширившимися глазами; Аро, с ожерельем, удерживающим глаз Маркуса, вокруг шеи; Сульфиция, дрожащая, не знающая куда деть руки; Сантьяго, готовая ввязаться в битву едва только кто-то подойдет достаточно близко; Челси, выглядящая потерянной и хрупкой без ее Эфтона; и...

воплощение красоты.

Мой мозг был перегружен. Я просто смотрела. Она была просто идеально сложена, искусство, отрицающее реальность своей блистающей идеальностью, укращающая мир, слишком завораживающаю, чтобы быть реальной... я сделала шаг вперед...

Я услышала, как мама кричит мое имя, и остановилась на полушаге, моргнула, и вот там оказалась Хейди, милая, но не ошеломляющая, в боевой стойке шипящая на кучку повстанцев, который приближались к ней. Мама бессловесно зарычала и группа - Эмметт, Кэйт и ее половинка Гаррет, и Элизар - выпали из одержимости и отошли обратно. Мама, расположившаясь на спинке одного из больших деревянных тронов, с напряженным лицом, не смотрела на меня напрямую, но я должна была быть на периферии ее зрения.

- Держи гребаный щит, Белла! - заорала Шивон.

- Я не могу! - прорычала мама. - Не вечно!

Шивон, стоявшая на правой стороне комнаты, защищала глаза Лиама от способности Хейди, а ее собственные были крепко зажмурены. Я увидела Мэгги, прячущуюся за одним из других тронов, защищующуюся через более обыденный способ от Джейн, Хейди или комбинации обоих.
- Элспет, бей по Ренате и Челси, сейчас! - закричала Шивон.

Я посмотрела Челси прямо в ее жалкие умоляющие глаза и повиновалась.

Они упали как подрубленные.

И все закричали, Джейн завизжала, Рената завыла от боли, встала и ударила Джейн по лицу.

Джейн зашипела и снова ударила по Ренате, но только на мгновение, после чего тоже ударила и Челси, после чего они снова собрались вокруг их щита.

Шивон громко выругалась, и моя мама закричала, заглушая рык и шипение:
- Элспет, беги!

Я сорвалась с места.

Я вбежала в темницу для одаренных, надеясь что папа и желательно Дэвид будут в достаточно хорошем состоянии, чтобы я могла собрать их и отправить на помощь в битве. Мама должна суметь защитить свою половинку, а тогда у него будет шанс против круга, если Джейн не сможет бить по нему, Алек - вырубить, Хейди - заворожить... В прямой битве Сантьяго могла бы сравниться с ним, ее навыки против его чтения мыслей, но моя мама могла сражаться и защищать его одновременно...

Дверь в серое, тусклое помещение была уже открыта. Глаз Маркуса лежал на вершине одной из аккуратных куч. Пучок каштановых волос Дэвида и отдельная прядь бронзовых волос папы также помогли отыскать нужные две кучи, которые уже были на полпути к тому, чтобы исцелиться самим, насколько я помнила об этом процессе из воспоминаний об уходе и кормежке за узниками. Я увидела локоть с несколькими кусками, ногу уже с тремя пальцами, завершенную нижнюю челюсть, переднюю часть плеча. Свежей кучей лежал кто-то четвертый, скорее всего дневной страж темницы, сломанный вторгшимися по пути, по большей части он был в коридоре, но несколько кусков лежали и в темнице. Я упала на колени на гладкий камень рядом частями папы и начала собирать эту мозаику, двигаясь как можно быстрее.

Костяшки к руке, тот острый кусок к секции руки, в половине случаев я ошибалась и оно не склеивалось вместе, когда я прикладывала их, после чего я находила, куда на самом деле это нужно приложить. Холодное полушарие от глаза, вон там его большая часть, эти пойдут под кусками левой орбиты, которую я собрала, так не сработало, у меня не было еще правильной части правой глазницы, это колено и надо вон туда, лодыжка к голени, это было бы ужасным временем, чтобы начать напевать...

По мере сборки я уделяла все больше внимания общей структуре, нежели поверхности тела. Маленькие кусочки кололи мне руки, хотя на них не было достаточно яда, чтобы причинить существенный вред. Как только его руки были бы в порядке и были соединены с мозгом, он смог бы начать помогать с собственной сборкой - даже без глаз, он мог видеть моими - я нашла пятый палец от правой руки и приложила на место. Поправила соответствующее запястье, заполнила промежутки в руке, соединила шею с основанием черепа, нашла большую часть верхней части головы и почти бросила туда, где оно должно быть. Сложила вместе его плечло и руку, вздрогнув, когда рука дернулась в первый раз в вероятно осознанном движении с того момента, когда я пришла.

Имея руку в относительном порядке, я сконцентрировалась на его спине, собирая позвонки, наполовину вспоминая, наполовину угадывая порядок их сборки. Его рабочая рука неловко но быстро просеивала куски, до которых могла дотянуться, сжимая их вместе в нужных местах, и наконец передвинула готовый таз к концу позвоночника, который я сложила вместе. Я начала работать над другой рукой, стараясь держать в поле зрения все так, чтобы он мог оперировать своей рукой.

Когда вторая рука была собрана, за исключением куска, носимого Аро, я начала перебирать мелкие кусочки, чтобы собрать его глаза. Я нашла то, что оказалось левой глазницей, поставила на нужное место его лица, и искала подозрительно круглые куски самого глаза. Я закончила глаз, поместила под бровь, и начала вставлять сухие, почти без яда, зубы в его челюсть, ориентируясь на память одного дантиста, которого как-то выпил Аро.

К тому моменту, когда я закончила, он уже закончил с грудной клетой и ее содержимым, все еще лежа ничком; я занялась его левой ногой. Он нашел часть шеи, которую я пропустила, поставил на место и, слабо, сделал вдох. Только раз, словно проверяя легкие, после чего перестал.

После примерно шести минут он был закончен, кроме украденной части, которую ему надо было забрать у Аро, и пары меньших кусков, которые, как я думала, могли быть случайно отброшены куда-то, когда разрывали стража. Я не знала, как узнать, какие из них принадлежат ему, по крайней мерер быстро, и это был только один палец ноги и часть бедра, которая, по идее, не нужна была ему немедленно. Он сел, но был все еще жутко спокоен, и я задумалась, сможет ли он двигаться и сражаться - его должны были кормить на следующей неделе, если они продолжали следовать прежнему расписанию, но ему не надо было вставть в любой момент. Он неглубоко вдохнул.
- Кровь, - почти беззвучно сказал он.

Я встала и побежала в комнату Васанти. Я не знала, какие животные у нее сейчас есть, но какие-то должны быть, и в них была кровь, пусть даже возможно и недостаточно. Некоторые из них были бы в клетках и могли быть не разорваны при первоначальной атаке. Я нашла лабиринтноподобную сеть трубок с крысами, десятифутового питона в террариуме, пару заклобученных ястребов на насестах и небольшую голубятню с десятком голубем. Я сорвала со стены гобелен, сломала птицам крылья, чтобы они не могли улететь, сложила в ткань всех животных, не беспокоясь об их возможных травмах, и побежала обратно к папе.

Он сначала осушил змею, двигаясь аккуратно, словно опасаясь рассыпаться на части, но едва он наполнил рот кровью, как видимо ускорился. Он съел почти всех, кроме трех последних крыс, которых он оставил барахтаться в ткани, после чего встал на ноги и одним движением исчез.

Я села рядом с Дэвидом и начала решать вторую головоломку.

Дэвид не мог читать мой разум, но я посылала ему поток того, что вижу, так что он тоже мог помогать мне уже собранной рукой. Часть концентрации, которую я не тратила на поиск и сложение кусков, а также на передачу изображения, я потратила на собрание краткого изложения происходящего вне темницы. Когда он был собран, он выпил трех крыс, которые оставил папа, но не стал сразу же вставать.
- Рыжик? - прошептал он, когда смог, глядя на меня и окружающую комнату с фрагментами Маркуса и стража, и коридор, покрытый белыми и бледно-оливковыми дергающимися обломками.

Я передала ему собранное, и он медленно помотал головой, словно бы прочищая ее.
- Я могу помочь? - хрипло спросил он.

- Не знаю, - сказала я. - Я не знаю, что происходит сейчас, только то, что было пятнадцать минут назад, и у тебя было не так много еды...

- Достаточно, - сказал он. - Иди куда-нибудь в безопасное место, Рыжик.

- Но... - я думала о битве с Деметрием, как я смогла помочь даже без удара памяти, но я не могла вспомнить какие-либо сведения, что можно было бы метнуть в Вольтури, что хотя бы замедлили бы их. Даже депрограммирование бы не слишком помогло. Они были окружены людьми, которые считали их единой группой, и у них не было иного выбора, кроме как работать сообща. И у них были прочие важные причины нравиться друг другу, которые не исчезнуть, если я депрограммирую их.

- Иди, - сказал он. - Уходи к волкам, наружу, или... иди.

Он вышел по направлению к тронному залу, и я осталась в темнице рядом с шевелящимися фрагментами Маркуса, после чего тоже пошла.

Я не переходила на бег. Из тронной залы никто не выберется пока битва не закончится, так или иначе. Я быстро прошла по холлу, стремясь вернуться к волкам и, возможно, начать объяснять им все подробней.

Когда я уже была на полпути к лестнице, кое-кто неожиданный вылетел из-за угла, оказавшийся рядом слишком быстро, чтобы мои рефлексы сумели хоть как-то среагировать, и схватил меня посередине, прижав мне руки к телу.

- Адди? - сказала я с изумлением.

- Так жаль разочаровывать, - прошептала она мне на ухо, - но ты абсолютно права.

- Ч-что ты здесь делаешь? - спросила я, безуспешно пытаясь вырваться из ее хватки. Мои руки скользили по ее рукавам, пока я извивалась, но я не могла даже извернуться и попробовать укусить ее. Попытки пинаться свободными ногами не принесли ничего, кроме порванных кросовок.

- Держу тебя, - сказала она. - Я не планирую вредить тебе, - она получила мою силу, едва коснулась меня, и это звучало правдиво, но... - Я собираюсь удерживать тебя, чтобы твои друзья мне не навредили. Им надо меня выслушать.

- Что ты собираешься сказать им? - спросила я.

- Ой, ну ладно, ты же не хочешь испортить сюрприз, верно? - сказала она. - Ты услышишсь, что я хочу сказать, когда там все успокоится.

- Что происходит? - спросила я. - Ты знаешь?

Адди опустила свободную руку в карман и сказала:
- Твоя мама держит щит над твоим отцом, - это не звучало правдой, но я не могла понять, почему... - И он сумел оттащить Джейн от Ренаты и кинуть остальным, чтобы они позаботились о ней, так что с маленьким пыточным устройством покончено... аналогинчо с Алеком; он не был достаточно быстр, чтобы вырубить всех прежде чем они разорвали его... и твоей маме пришлось самой разломать Хейди, хотя ей немного помогли римляне, с закрытыми глазами... Сантьяго дотянулась до твоего отца, пока он пытался добраться до Сульфиции. Он бы выдержал его и смог бы сражаться, в обычном состоянии, но он был не в таком уж хорошем состоянии, даже несмотря на твою умную идею подкормить его питомцами Васанти. Так что он исцеляется, медленно, пока твоя мама пытается защитить всех достаточно долго, чтобы пройти мимо Ренаты. Она бы пошла сама, но Челси могла бы сломать ее, не говоря уже о Сантьяго, так что только прикрытие щитом с безопасной дистанции. Пока что не везет, но в конце концов она сумеет это сделать, а у Вольтури не осталось атакующей силы. Периодическое накрытие щитом не дает Челси получить достаточную хватку над нитями, чтобы кого-либо отрезать. Я уверена, что тебе это понравится.

- Ты... лжешь... - сказала я, не обвиняюще, а сбито с толку.

Она моргнула.
- Ох, нет, даже ни на чуточку, - сказала она, вынув руку из кармана и мягко щелкнув меня по носу. - Не лгала, - повторила она, и она в самом деле не лгала.

- Тогда почему?..

- Ты не это искала? - сказала она, показывая зубы в самодовольной улыбке и вытаскивая из кармана... палец ноги.

- Это моего отца? - спросила я, глядя на него.

Она положила его обратно в карман.
- Кого же еще? Я верну. Я не знаю, кстати, насчет других пропавших частей. Думаю, твоя теория насчет того, что "отброшены в коридор" верна в этом отношении. Уверена, в конце концов он их найдет.

- Он не говорил мне, что ты тут... он бы заметил...

- Ну, я искренне не желаю тебе вреда, - с улыбкой сказала она. - Так что уверена, что трата энергии на рассказ тебе, что я тут, было отброшено его стремлением помочь своей половинке.

- ...Ох. Как ты была невидима для Элис? - спросила я.

Она вытащила телефон из чехла на поясе и повертела в руке.
- Угадай, сколько волков неустанно обновляют свои страницы в Твиттере?, - спросила она, лучась самодовольствием.

Я уставилась на нее, повернув голову насколько могла, чтобы посмотреть ей в глаза.
- Страницы в Твиттере, - повторила я.

- Мне не нужно было взаимодействовать с волками, чтобы быть слепым пятном, - объяснила она. - Мне нужно, чтобы на мои действия влиял волк. Твоя мама заметила это, когда контактировала с волками по всему миру и тем самым приносила головную боль Элис. И ты не хуже меня знаешь, что у них есть доступ к Интернету. Бывает затишье, когда тут ночь, но всегда есть кто-то засидевшийся с кричащим щенком, и кому нечем больше заняться, нежели зайти в аккаунт и писать, что ребенок не может уснуть опять, боже мой, это последний ребенок, клянусь. А если у меня бы закончилось что читать, то я была готова отправиться за внуками Джохэма, но это оказалось не нужно.

- И на твои действия как-то влияет то, что Трент не спит из-за Чиары, делая пост, что она не засыпает? - скептично спросила я, снова пытаясь вырваться. Она ни на чуть не расслабила железную хватку вокруг меня.

- Вообще это были Кен и Кен-младший, но это не имеет значения, - сказала Адди. - К тому же, я просматривала их ленты не для развлечения, а для того, чтобы сбить с толку Элис. Я делала ряд тривиальных, но отчетливых решений, основанных на количестве слов в каждом сообщении. И тогда, когда они почти не писали, и единственным постом было то, как Ли написала, что она слышит лай с севера - разумеется, сформулированный так, чтобы для внешнего мира это звучало так, словно у соседей бесится собака, но я знала о чем она - я рискнула подобраться поближе.

- Как ты избежала внимания папы и Аро? - спросила я.

- Тут пришлось пойти на обоснованный риск, - серьезно сказала она. - Но я поняла, что я в относительной безопасности среди жертв взрыва.

- Кого? - спросила я, представив инвалидов, наступивших на мину, и не найдя эту картину хоть как-то понятной.

- Элспет, - покровительственно сказала Адди. - Эта резиденция в городе. В городах живут люди. Я не слишком-то целилась, когда вытаскивала нас отсюда, думаю, ты помнишь. Я ударила взрывом памяти примерно по пятнадцати людям, не только по Вольтури. И так вышло, что люди не восстанавливаются от такого опыта. И шесть из них не легко сделать добычей - заботливая семья или слишком высокая публичность и так далее, полагаю. Так что жертвы взрыва памяти были помещены в госпиталь недалеко отсюда, болтающие, как прекрасен был Пекин в тысяча сто сорок втором и как потрясающа возможность кормиться беспрепятственно, предоставленная новой политикой герра Гитлера, и большинство из этого даже не на итальянском. Они не могут позволить выболтать что-либо правда несущее вред - любой, кто входит в замок сам может быть съеден или вежливо выкинут за несанкционированный доступ, им может показаться Хейди или Петр может приказать им уйти и держать рты на замке, столько раз, сколько понадобится. И разумеется не было необычно, если бы кто-то из них начал думать похоже на меня, так что я просто сыграла достаточно правдоподобно, прячась среди них, пока не подготовила все, чтобы привести свой план в исполнение. Я хорошо подобрала время, похоже, хотя было близко. Я забралась по стене и спустилась в темницу, нашла стража, уже разобранного до меня, взяла палец твоего отца, и спряталсь в холле, чтобы послушать, что происходит.

- О, - сказала я, сильно сбитая с толку.

Она снова опустила свободную руку в карман.
- О, превосходно! - воскликнула она. - Твоя мама, похоже, справилась... Я не могу прочесть никого на твоей стороне, она крепко и устойчиво держит щит, но Рената испытывает именно такую боль, какую я бы ожидала от тщательно разорванной на куски. Шивон после этого быстро расправилась с Сантьяго, а римляне занялись Аро, а Таня с Кэйт - Сульфицией. Челси потеряла руки, так что не может ничего сделать, и сейчас твоя мать что-то говорит ей. Отошлю тебе копию мышлей Челси, когда она закончит, если хочешь.

- ...Спасибо? - неуверенно сказала я.

- Пожалуйста, - беспечно ответила она.

- Ты собираешься объяснить, зачем все это делаешь? - спросила я. - Или почему послала Элис и Джаспера в Билокси, или почему убежала в Дублине, если ты не собиралась на самом деле сдать нас?

- Когда другие будут слушать, - сказала Адди. - Я уже говорила. Зачем повторяться?

- Ладно, - сказала я, поскольку я все равно ничего могла сделать, кроме как говорить с ней. - Как ты узнала о жертвах взрыва? Ты не знала о них до того, как сбежала от нас в Ирландии.

- Ты права, не знала, - сказала она. - Ли твитнула человеческие новости об этом. Или, скорее, не твитнула напрямую, но достаточно хорошо намекнула, чтобы я смогла найти их сама и понять, в чем тут дело. Ага, твоя мама закончила выговаривать Челси. Хочешь увидеть? Я получила это через твоего отца, так что не будет такого хорошего качества, как у воспоминаний Аро, но сойдет.

- ... Разумеется, - сказала я.

Она снова коснулась моего носа - "Буп!", сказала она - и показала мне.

... мои руки, мои руки... огонь... Эфтон! Они не должны были сжечь его, нет, нет, нет, нетнетнет, не моего Эфтона, он нужен мне, убейте меня, сначала убейте меня, убейте меня первой, если мы должны умереть, то убейте меня первой

Она не сжигает моего Эфтона, она просто держит зажигалку...

не посмеет, с ее же друзьями на полу? они же тоже могут загореться?

Он любит меня.

- Челси, - говорит она, я не чувствую ничего от нее, словно она никого не любит, словно она не может, словно она шар ненависти, который ходит, говорит и которого все равно любит чтец мыслей. И теперь моих рук нет и я не могу ничего чувствовать, я даже не могу чувствовать моего Эфтона, но я знаю моего Эфтона... но это трудно теперь, что я не могу ощутить... но он любит меня. Он любит меня, это не могло просто уйти, даже без моих рук... верно? Но я не могу это ощутить, я не могу...

Я не отвечаю ей.

- Ты хотя бы понимаешь, что ты сделала со мной? - говорит она, но я ничего с ней не делала, я никогда не могла даже ощутить ее, ее даже там не было, как я могла что-то сделать?

Ее половинка, она держит его руку, в другой - зажигалка (как она может иметь половинку, никого не любя?), он что-то шепчет ей на ухо, положив голову ей на плечо (я хочу моего Эфтона)...

- Ты понимаешь, - рычит она, делая шаг ближе, прижимая к себе половинку (это не честно). - Что ты разрушила? Что ты мимоходом разрушала для всех тысячелетиями? Я поняла, что ты была сильно привязана к любви. Ты хотела, чтобы все любили тебя, так?

- Ммммм... - мои запястья болят, я хочу мои руки обратно, я хочу ощутить моего Эфтона со мной, даже если мы умрем, он любит меня, верно? Он любит меня...

- Никто на самом деле тебя не любит, - шипит она. - Ты не можешь создать это так. Самое близкое, что у тебя было - Эфтон, и даже его ты не могла оставить в покое, не могла просто обратить его и подождать, пока он сам полюбит тебя, как у других вампиров. И потому что у тебя нет настоящей любви, я не могу тебе показать, что ты сделала со мной. Я буквально не знаю, как мне причинить тебе такую боль. Ты разбила мою семью. И я думаю, что я достаточно злопамятна и мстительна, достаточно разъярена, чтобы сделать то же самое с тобой. Если бы у тебя была семья. Но у тебя нет. И это сковывает мне руки.

- Меня первой, - говорю я. - Убей меня первой, сначала меня, не моего Эфтона...

- Моя дочь меня больше не любит, сволочь! - кричит она. - Мой муж больше не любит нашу дочь! А если бы ты нашла способ, то он бы не любил и меня, чума на твою голову! И не думаю, что ты даже поняла бы это, если бы я сожгла твою половинку перед тобой. Я не думаю, что ты сможешь понять, потому что я единственная, кто это чувствует, и я не могу поместить эту боль в твою голову из моей, по той же причине, по какой я не являюсь твоей третьей жертвой в разрушении моей семьи.

- Сначала меня, - шепчу я. - сначала меня, не моего Эфтона...

Она шипит, тянется вперед и огонь касается моей щеки, разгораясь, и это больно, больно, но он любит меня...

- Думаю, пока пойти поздороваться, - сказала Адди с отвратительной улыбкой, и потащила меня вдоль коридора к тронной зале.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/65201/330818

Переводчики: Remlin