Готовый перевод James Potter and the Vault of Destinies / Джеймс Поттер и Хранитель Сущего: 9. The Archive Attack

Нападение на архив

- Джеймс! - крикнула его мама, едва завидев его перед театром. - Ты просто прелестен в своей новой форме! Восхитительно!

- Ма! - зашипел Джеймс, отталкивая ее руку, которая Джинни хотела пригладить его волосы. - Прекрати! Ты позоришь меня перед зомби!

- Ах да, твой новый факультет. Кстати о птичках, ты не видел Альбуса? - спросила она, оглядывая столпившихся перед входом.

- Просто ищи парней в темно-серых костюмах с бордовыми галстуками, - хмыкнул Джеймс. - Альбус, вероятно, принесет их на своих плечах.

- Так как проходит традиционное посвящение? - поинтересовался Деннистон Долохов, гордо улыбаясь сыну.

- Лучше спроси еще раз завтра, - вздохнул Ральф.

- Да все будет чики-прики, - ухмыльнулся Зейн. - Может, не так круто как у меня, ведь планка поставлена довольно высоко. Но все же завтра солнце Зомби воссияет над вами. Вот увидите.

Джеймс заметил огонек любопытства, загоревшийся в глазах его мамы и постарался побыстрее сменить тему:
- А где папа и Директор Мерлин?

- Они будут впереди вместе с Невиллом, - вздохнула Джинни, проходя в раскрытые двери театра. - Для моральной поддержки, ведь он так нервничает.

- Хей, Петра! - приветственно замахал рукой Зейн. Джеймс обернулся и увидел, что девушка вошла внутрь вслед за ними. Мальчики направились к ней.

- А где Иззи? - спросил Ральф, озираясь вокруг.

- Она сегодня заночует с Молли и Лили. Как я поняла, вечер может затянуться, так что Одри присмотрит за всеми в апартаментах в деловой части. А как вы устроились?

- Чудесно, - сказал Джеймс. - Здесь все по-другому, но, не настолько, чтобы потерять всякий смысл.

- У них тут шесть факультетов, - вмешался Ральф, тряхнув головой. - С ума сойти можно. А у тебя как дела, Петра?

- Большую часть дня я провела, изучая возможности для работы здесь, на кампусе, - устало вздохнула Петра.- В конце концов, мне не нужно много денег. Даже помощники учителей получают жилье и довольствие, и могут повышать свою квалификацию бесплатно. Иззи сможет остаться со мной и ходить в небольшую школу при кампусе. А я смогу получить сертификат Ж.А.Б.А и стать преподавателем. Ну, если меня примут, конечно.

- Да кто может отказать тебе в работе? - удивился Джеймс, пока они пробирались к своим местам.

- Ты же, в конце концов, гений! Нужно быть совсем уж безмозглым идиотом, чтобы не разглядеть этого, - тут он запнулся и покраснел, сообразив, что тирада была слишком уж эмоциональной.

- Спасибо, Джеймс, - ответила Петра. - Я тоже надеюсь на лучшее. Все решится к концу недели.

Впрочем, я чувствую себя довольно уверенно. Директор замолвил словечко перед некоторыми из глав отделов.

- Серьезно? - поразился Джеймс.

- Похоже, тебя это удивляет, - Петра слегка приподняла бровь.

- Эм, нет, конечно, нет, - Джеймс отвел взгляд. - Мерлин - большая шишка, как ни крути.

- Он - Мерлинус Амвросий, - пожала плечами Петра.

Они пробрались к своим местах в одном из передних рядов, протиснувшись мимо стайки девочек-Фей в розовых свитерах, которые прищурились на простые черные галстуки Джеймса и Ральфа.

- Новенькие, - прошипела одна из них, - должны сидеть на своих местах в самом конце.

- Ой, тихо, - пропела одна из девиц, картинно прикладывая руку к губам, - они услышат.

- Профессор, - пояснил Джеймс, - тот чувак, который будет толкать речь - наш старый знакомый. И мы приехали вместе с ним.

– Ни за что бы не догадалась, – усмехнулась первая девушка, – акцент тебя совершенно не выдаёт.

Ральф глянул в сторону девушек и плюхнулся на сиденье.
– Мы говорим чисто, – пробормотал он. – Это у них акцент. Тупые американцы.

– Тсс, – шикнула Петра улыбаясь. – Мы же не хотим развязать международный скандал.

– Там Люси, – сказал Джеймс, повернувшись на месте. – И Альбус. Они с мамой, дядей Перси и мистером Долоховым сели на пару рядов дальше.

- Так чем же эта история с Долоховым обернулась для тебя, Ральф? - спросил Зейн, пихнув приятеля в бок. - Я вижу, ты по-прежнему Дидл. Какие-то проблемы?

- Мне нравится быть Дидлом, - пожал плечами Ральф. - Конечно, это звучит не так круто как "Долохов", но я просто не хочу ничего менять. Вы же знаете, какая каша заварилась когда-то вокруг носителя этой фамилии. В общем, у меня и так достаточно неприятностей и без смены фамилии.

- О да, - кивнул Зейн. - Я слышал, что стряслось с тобой и Тедом в прошлом году. Думаю, он усвоил урок.

– А даже если и нет, – задумчиво добавил Джеймс, – между ним и Ральфом сейчас целый океан. И, как я слышал, оборотни не особо любят воду.

- Он же не настоящий оборотень, - махнул головой Ральф, - а метаморф с преобладанием волчьего облика, но все-таки я рад в итоге, что между нами целый океан.
- Думаю, жить с двумя именами непросто, - Зейн устроился поудобнее на своем сиденье, откинувшись на спинку. - Я тебе точно не завидую, Ральфинатор. Кстати, у тебя не два, а даже три имени!

– Ты единственный, кто так меня называет, – сказал Ральф, закатывая глаза.

Сидевшая рядом с Джеймсом Петра промолчала. Джеймс вспомнил, что Ральф был не единственным из присутствующих, кому посчастливилось стать обладателем второго имени. После испытаний, пережитых на ферме своего деда, Петра предпочитала называть себя Морган. Хотя девушка не настаивала на том, чтобы все остальные называли ее по-новому, у Джеймса по-прежнему сохранялось ощущение, что она не сможет стряхнуть с себя это имя равно как и Ральф - имя Долохова. Непонятно почему, но эта мысль беспокоила Джеймса.

В Петре будто уживались две разные личности. Одной была Петра, которую он знал последние пару лет, – веселая девушка и превосходная ученица.

Другая же, Морган, использовала невероятно мощную беспалочковую магию и легко могла убить кого-то. Джеймс не мог не задаться вопросом, а что, если эти две стороны личности Петры находились в противостоянии друг с другом. Что еще важнее, на какую сторону, если таковая была, больше всего повлиял этот последний не дающий покоя осколок проклятой души Волдеморта? И как он может повлиять на внутреннюю борьбу Петры?

Беспокойные размышления Джеймса прервались, когда на ярко освещенной сцене перед ними возникла фигура. Огни в зале приглушили, и толпа постепенно затихла.

– Дамы и господа, ученики, преподаватели и гости из магического сообщества, – произнёс мужчина, улыбаясь. Он был высоким и худощавым, с блестящими черными волосами, обрамляющими его румяное лицо.

– Добро пожаловать. Меня зовут профессор Джон Сэнайе и я возглавляю департамент Флоры в Альма Алерон. Рад сообщить, что нас посетил один из ведущих экспертов мира по магической ботанике, человек, о котором наслышаны даже те, кто не читал его интереснейший трактат "Тысяча и одно использование болотных папоротников и мхов". Приглашаю вас присоединиться к сегодняшней дискуссии с мистером Невиллом Долгопупсом.

Сэнайе захлопал и указал на Невилла, который поднялся со своего места в первом ряду. Прежде чем подняться на сцену, он обернулся и застенчиво улыбнулся толпе. Театр был не таким уж большим, но Джеймс очень удивился, заметив, что зал переполнен: студенты сидели позади на складных стульях и даже стояли в проходах. Они тоже аплодировали, но на лицах почти не было видно улыбок.

Невилл поднялся по лестнице и достал из кармана небольшую стопку заметок.

Он прочистил горло и взглянул поверх трибуны, нервно улыбаясь. Джеймс отметил, что профессор выглядит несколько неуверенно. Невилла явно пугало выступление перед такой большой аудиторией.

– Кхм, – сказал он, снова прочистив горло. – Спасибо всем, что пришли. Это для меня, эм, большая честь и, честно говоря, я удивлен количеству присутствующих. В моей стране травология не является предметом, эм, столь пристального внимания.

Волна смешков пробежала по залу, заставив Невилла удивлённо моргнуть. Улыбнувшись, он продолжил:
– Я, эм, пришел сегодня, чтобы рассказать о парочке новых направлений в магических ботанических исследованиях, которые, эм, помогут нам продвинуться в таких сферах, как зельеварение, медицина, создание палочек и даже философия и этика волшебства.

Речь Невилла становилась всё увереннее, но Джеймс быстро заскучал. Как бы ему ни нравился профессор Долгопупс, он всегда находил его занятия невероятно, почти болезненно унылыми. Сегодняшняя речь была не исключением, кроме того момента, что Джеймсу не нужно было сохранять концентрацию ради хорошей отметки.

Мысли начали блуждать, как и взгляд. Остальная аудитория наблюдала за Невиллом с различной степенью заинтересованности, от вежливой скуки до хмурой сосредоточенности в некоторых случаях. Джеймс с удивлением отметил, как в первом ряду его отец наклонился и шепчется с незнакомым Джеймсу человеком. Мужчина улыбнулся на шепот Гарри, а затем тихонько засмеялся, его глаза засияли. Как ни странно, эти двое казались близкими знакомыми, вроде друзей, которые давно не виделись. Джеймс сделал мысленную пометку спросить отца об этом человеке позже.

Наконец, Невилл продемонстрировал серию фотографий, которые увеличил с помощью магии. Они, конечно же, были волшебными, но поскольку демонстировали в основном растения, эффект движения остался незамеченным. Единственным, что привлекло внимание, было крупное дерево странного вида с длинными щупальцеобразными ветвями, на концах которых красовались челюсти, напоминающие венерины мухоловки.

Дерево, которое Невилл назвал марокканским гадюкиным Ядозубом, щелкало своими многочисленными челюстями, заставляя вздрагивать сидящих в передних рядах. В конце выступления Невилл продемонстрировал свое собственное растение, которое извлек из складок мантии словно длинную зеленую змею. Крошечный корневой ком, туго обвивающийся вокруг небольшого количества земли, не превышал размерами грецкого ореха. Невилл аккуратно поставил растеньице в центр трибуны, где оно распрямилось, почти достигнув ламп надо головой.

- Это, дамы и господа, жемчужина моей коллекции, - с гордостью провозгласил Невилл. - Таинственный и неуловимый плутобук. Согласно легендам, он способен принять вид любого растения, в том числе и воспроизвести его алхимические характеристики. Таким образом он осуществляет маскировку с целью избежать уничтожения, и сейчас я вам это продемонстрирую.

С помощью палочки Невилл отлевитировал одну из множества фотографий, а затем увеличил её заклинанием.

- Дьявольские силки, - пояснил он, взмахнув палочкой в сторону изображения. С трибуны донесся негромкий шорох, когда плутобук пришел в движение. Его корни удлинились, приобретя коричневый оттенок, а листья вытянулись в длинные лозы, затем свились в хитрые ловушки. Всего за несколько мгновений плутобук превратился в миниатюрную копию растения, изображенного на фотографии.

Толпа с интересом зашепталась.

- Спинусворт, - с оттенком гордости произнес Невилл, взмахом палочки увеличивая еще одну из фотографий - длинного растения с тонким стеблем и красноватыми листьями. Плутобук снова преобразился. Его лозы скрутились в шарики, а затем распрямились в листья, полностью копирующие изображение.

- Ползовьюн вороватый, - улыбнулся Невилл, выбирая очередной кадр. Плутобук растекся по поверхности трибуны множеством извивающихся лиан. Собравшиеся снова зашевелились, обменявшись тихими фразами.

- И еще раз напоминаю, - сказал Невилл, снимая с пальца кольцо и поворачивая его к свету, - что самым уникальным и важным для волшебного мира свойством плутобука является его способность полностью копировать характерные свойства оригинала, в том числе алхимические характеристики. Именно это придает ему невероятную ценность.

Плутобук отреагировал на блеск кольца в руке Невилла. Он медленно поднял тройку лиан, которые потянулись к кольцу, будто обнюхивая его. Они жадно обернулись вокруг украшения и вытащили из руки Невилла, точно так же, как это сделал бы ползовьюн вороватый. Публика рассмеялась и зааплодировала.

- Если бы я сейчас взял образец корня плутобука в его нынешнем состоянии и отправил в любую гербологическую лабораторию, то потребовалось бы немало тестов, чтобы доказать, что это действительно не настоящий ползовьюн вороватый. Если мы сможем успешно разводить плутобук, это может значительно улучшить доступность редчайших и наиболее важных волшебных растений и даже позволит воссоздать некоторые совершенно утерянные.

Толпа во главе с профессором Сэнайе в первом ряду снова разразилась восторженными аплодисментами. Гарри тоже захлопал и громко свистнул. Человек рядом с ним тоже присоединился и приложив ладони ко рту одобрительно крикнул: " Невилл вперед!"

– И на этой ноте моя презентация подходит к концу, – сказал Невилл, улыбаясь с нескрываемым облегчением. Он снова взмахнул палочкой, уменьшив фотографии до их обычного размера, и поймал их, прежде чем они упали. На трибуне плутобук начал медленно возвращаться в исходное состояние. – Профессор Сэнайе предложил дать возможность для высказывания любых комментариев или возникших вопросов со стороны аудитории, что я с удовольствием делаю. Итак, у кого-нибудь есть желание что-либо уточнить?

Джеймс огляделся и с удивлением отметил лес рук, взметнувшихся в воздух. Невилл, выглядевший не менее удивлённым, моргнул и сделал полшага назад от трибуны. Пожав плечами и улыбнувшись, он указал на руку в первом ряду.
– Тогда вы. Говорите громко, чтобы все услышали.

– Здравствуйте, профессор, – сказала одна из учениц-Фей, встав и улыбнувшись. – Спасибо, что пришли побеседовать с нами. Мой вопрос скорее относится к истории, нежели к травологии, если позволите.

Невилл снова заморгал. Джеймс украдкой бросил взгляд на Фею. Она была старше него, очевидно, с одного из последних курсов. Девушка с улыбкой смотрела на Невилла, и на лице ее появилось выражение, заставившее Джеймса похолодеть. Именно так выглядела Табита Корсика, когда готовилась выкинуть очередную пакость.

– История не совсем моя область, – медленно произнёс Невилл, но девушка заговорила прежде, чем он смог продолжить.

- Все уже поняли, что ваша страсть - гербология, что подразумевает великую любовь ко всем растущим существам. Распространяется ли эта любовь и на представителей животного царства? Насколько известно, вам нравится обезглавливать змей. Можете ли вы просветить нас насчет этого?

По толпе пробежали свистящие шепотки, волнами пронеслось сдавленное хихиканье. Джеймс оглянулся с внезапным гневом и тревогой, а затем снова поднял взгляд на трибуну. Лицо Невилла побагровело, но рот сжался в тонкую жесткую линию.

– Следующий вопрос, – ровным тоном произнес он, устремив взгляд на толпу. Руки снова взметнулись в воздух.

- Да, профессор, - это сказал другой студент откуда-то из-за спины Джеймс. Мальчик обернулся, и понял, что говорил учащийся с факультета Франкенштейнов, судя по кислотно-зеленому галстуку. Его круглое лицо лоснилось в свете придверных ламп. - И мой вопрос тоже не связан напрямую с флорой или фауной.

Знали ли вы, вместе со своими однокурсниками выступая против революционеров своего времени, что поддерживаете существующий тоталитарный режим, или вас обманули пропагандой, заставив считать, что вы на правой стороне?

Невилл изумленно открыл рот, когда толпа зашумела, потрясая кулаками в знак согласия и выкриками требуя от него ответа. Джеймс снова оглянулся и встретился взглядом с Зейном и Ральфом. Это было похоже на их первые дебаты в Хогвартсе, только хуже, потому что все присутствующие, казалось, были едины в своем мнении.

Теперь Джеймс понял, почему на лекции яблоку негде было упасть. Невилл, в конце концов, был почти столь же известен, как и сам Гарри Поттер, и не только благодаря своим трудам по травологии.

– Я опасался чего-то подобного, – сказал Зейн, наклоняясь к Джеймсу. – Как я уже говорил, идеи Прогрессивного Элемента здесь повсюду. Даже на моем факультете есть парочка разносчиков.

Ральф обеспокоенно огляделся.
– Почему преподаватели не прекратят это?

– Здесь всё не так устроено, – объяснил Зейн. – Невилл должен отвечать на вопросы, и не важно, какого рода. Не удивлюсь, если это одна из причин, почему его попросили выступить.

– Если это правда, то это безумие, – сказала Петра с некоторым осуждением.

По-прежнему стоявший у трибуны Невилл выпрямился, его брови нахмурились. Он больше не казался растерянным. Скорее, профессор был разозлен. Он спокойно поднял плутобук и вернул растение обратно в карман, скрытый в складках мантии.

– Есть ли какие-то вопросы, связанные с темой, на которую меня пригласили выступить? – громко спросил он, перекрикивая шум в аудитории.

– Ответьте на вопрос! – крикнул голос за Джеймсом. Другие присоединились, превращая фразу в скандирование.

Невилл взглянул на первый ряд. Джеймс наклонился вперед и увидел, как его отец слегка кивнул Невиллу. К изумлению Джеймса, в улыбке Гарри Поттера видна была какая-то усталая покорность. Слева от Гарри сидел Мерлин, его лицо было спокойным и непостижимым, а руки лениво сложены на груди. Профессор Сэнайе пожал плечами Невиллу и с сожалением покачал головой. Похоже, происходящее ему не нравилось, однако он не собирался прекращать это.

- Похоже, вы оказались во власти некоторых заблуждений относительно,- наконец сказал Невилл, прижимая палочку к горлу и усиливая голос. Охрипшая толпа немного успокоилась. Невилл снова опустил палочку. - Теперь, раз вы настаиваете, чтобы я ответил на вопросы, не связанные с предметом моей лекции, я отвечу на них, чтобы у вас не сложилось впечатление, что я не могу это сделать. Но при условии, что вы будете задавать вопросы с уважением и не для того, чтобы повеселить своих товарищей, раз за разом повторяя популярную пропаганду. Кто-нибудь согласен на такие условия?

Теперь поднялось меньше рук. Невилл нахмурился и кивнул ученику рядом с Джеймсом, тот поднялся.

– Профессор, – начал молодой человек, и Джеймс увидел, что это студент старших курсов с факультета Вампиров, – как ученый, вы, конечно, согласитесь, что ваша работа с флорой предназначена для блага всего человечества. Верно?

Невилл слегка прищурился.
– Я живу в надежде, что так всё и обстоит, молодой человек.

– Тогда почему, сэр, вы и другие, вроде вас, настаиваете на том, чтобы использовать ваши открытия для магического сообщества, отказываясь даже рассмотреть возможность поделиться ими с миром маглов?

Толпа снова разразилась насмешливыми выкриками, многие повскакивали на ноги.

- Вопросы... разрешены! - раздался голос с первого ряда, и Джеймс с облегчением заметил, что это был профессор Сэнайе, взгляд его темных глаз посуровел. Толпа почти сразу стихла, и профессор продолжил дальше спокойным тоном: - Но они должны задаваться с уважением. Вы слышали условия нашего уважаемого гостя, и они вполне разумны. В нашей школе приветствуется дискуссия, но не раздор. Позвольте профессору Лонгботтому ответить на ваши вопросы или не задавайте их совсем. Понятно?

Собравшиеся забормотали, выражая несогласие, но подчинились. На сцене Невилл снова кашлянул.

- Хороший вопрос, друг мой, - медленно сказал он, поднимая брови. - Его должен задать себе каждый думающий волшебник или ведьма. Но ответ не менее важен. Конечно, магическое сообщество может сделать немало для прогресса и развития медицинской науки в мире маглов. На самом деле, мы сейчас этим и занимаемся. Ваш собственный Советник предложил революционный международный проект об обмене знаниями, который позволит с помощью наших открытий тайно спасать жизни в магловском мире. Тайно, но эффективно.

Есть благотворительные организации и коалиции, которые имеют специальное разрешение скрытно действовать в мире маглов при возникновении ситуаций, требующих магического вмешательства. Но подозреваю, что вы знаете об этом и могу предположить, что настоящий вопрос, который вы хотели задать, таков: почему мы полностью не сбросим покровы тайны и не откроем волшебный мир для мира маглов? Это так?

Юноша нервно переступил с ноги на ногу и оглянулся на остальную аудиторию.

– Эм. Да, я думаю, что это совершенно правильно. Предубежденная политика магических правительств насчёт магловского мира должна быть отменена. Полное раскрытие информации – единственный способ, который приведет к реальной свободе для всего человечества...

– Да, да, – кивнул Невилл, – я тоже видел плакаты. Давайте представим, что мы делаем именно то, что вы предлагаете. Волшебный мир выходит из тени и полностью открывается миру маглов. Как думаете, что произойдет?

- Ну, - пробормотал молодой человек, оглядываясь в надежде на чью-то помощь. Остальная аудитория безмолствовала, пожирая его горящими глазами. - Ну, тогда будет равенство. Мы могли бы помочь магглам. Мы могли бы поделиться своими знаниями. Мы, то есть ведьмы и волшебники. Я имею в виду, что у нас есть магия.

- Ах, - сказал Невилл, наклоняясь над трибуной. - Мы могли бы им помочь. Но что, если они не захотят нашей помощи? Что, если магглам не требуется наше вмешательство в такие сферы их деятельности как бизнес, здравоохранение или управление государством?

– Тогда мы поможем им понять, что мы просто хотим им помочь! – оживился студент. – В конце концов, они не знают, что для них лучше.

Невилл кивнул.
– Так мы поможем им против их воли?

– Если придётся, – ответил юноша, вздёрнув подбородок.

- Действительно, -согласился Невилл. - Многие сделают именно это. Некоторые ведьмы и волшебники именно и хотят добиться господства над маглами, под видом помощи им. Некоторые из нас, не вы, конечно, мой друг, но некоторые - были бы счастливы прибегнуть к силе. Они готовы использовать любую магию, которая сможет им помочь в этом, даже заклятие Империо.

Другие, однако, будут еще менее... избирательны. Верьте или нет, друзья мои, но среди нас есть ведьмы и волшебники, которые действительно хотели бы управлять магглами только ради власти. Сейчас из сдерживает существование международных законов о секретности. Но что вы будете делать с ними, если эти законы будут отменены? Будете ли вы защищать магглов от них? И как? Что остановит злых ведьм и волшебников от использования любых средств для достижения власти над магглами?

Молодой человек, казалось, понял, что теряет свое лицо. Некоторое время он переминался с ноги на ногу, избегая взгляда Невилла.
- Это просто паникерство. Обычное дело с вашей стороны.

- Пугать людей поддельными угрозами - это паникерство, - спокойно сказал Невилл. - Предупреждать же людей о реальных угрозах, которые были в истории - это акт доброты и сострадания. История маггловско-магического взаимодействия изобилует конфликтами.

По общему признанию, обе стороны одинаково виновны, но реальная картина не меняется. Мы просто скрываемся, потому что добро, которое может произойти от нашего соединения с маггловским миром, гораздо меньше, чем зло, к которому это неизбежно приведет. В идеальном мире, мой друг, ваши теории были бы весьма почетными. Увы, это не идеальный мир.

- Все это ложь и отговорки! - внезапно закричал студент, и толпа вокруг него согласно забормотала. - Вы ненавидите магглов, поэтому не хотите, чтобы они знали о нас и о том, что мы можем им дать. Нет никаких великих злых волшебников и ведьм, хотящих захватить мир.

Это ложь, которую вы придумали, чтобы сохранить власть в магическом мире. Магглы бы приветствовали нас, и вы это знаете. И даже если они этого не сделают... - Юноша внезапно запнулся, сообразив, что зашел слишком далеко.

Невилл не моргая, но торжествующе посмотрел на того, сжимая пальцами край трибуны.
- Даже если бы они этого не сделали... - сказал он, завершая мысль ученика, - на нашей стороне есть магия. Правильно?

Молодой человек внезапно сел, и толпа снова напряженно зашумела.

Профессор Сэнайе поднялся на сцену и встал рядом с Невиллом.
- На этом закончим сегодняшнюю лекцию,- строго сказал он. - Студенты, пожалуйста возвращайтесь в свои комнаты, спасибо. Уже довольно поздно и, по крайней мере с некоторыми из вас я встречусь сегодня утром. И я неодобрительно отношусь к опозданиям.

Спокойной ночи, и спасибо, что пришли, - тут Сэнайе повернулся к Невиллу и протянул тому руку с целью пожать. Они обменялись несколькими фразами, почти соприкоснувшись головами.

- Какой фигни нам тут навешали, - сердито пробормотала девушка за Джеймсом. - Впрочем, чего еще стоило ожидать?

- Пойдем, вздохнул Зейн, покачав головой. - Чем скорее мы выберемся отсюда, тем лучше. Как насчет глотка содовой в "Коршун и Ключ"?

Джеймс последовал за Зейном и Ральфом из переполненного театра, оглядываясь на сцену.

Его отец стоял впереди рядом с Мерлином и Деннистоном Долоховым, который так и покатывался со смеху.

Никто из них не казался подавленным или обеспокоенным ночными событиями, и Джеймс мог догадаться почему. Многие из них уже довольно долго сталкивались с идеями Прогрессивного Элемента, как тонко замаскированными в статьях "Ежедневного Пророка", так и откровенными, как например демонстрация, которая произошла в Хогвартсе в первый год учебы Джеймса. И уже не принимали все это близко к сердцу.

Джеймс не был таким толстокожим, и он явно испытывал злость и дискомфорт.

Когда троица дошла до дверей театра и вышла в ночной воздух, Джеймс оглянулся, чтобы узнать, собирается ли Петра присоединиться к ним в столовой кампуса. Однако её нигде не было видно среди расходящихся людей. Джеймс задержался на мгновение, безуспешно пытаясь отыскать её, а затем повернулся и побежал догонять друзей.

***

Через несколько часов Джеймс проснулся от громкого скрипа в его спальне. С перепугу мальчик чуть не упал со своей узкой кровати. За дверью раздался слабый писк, похожий на скрип старых петель.

- Эта медная обезьяна достала меня своим скрипом, - пробормотал Ральф, прикрыв голову подушкой. - Это ведь его голос?

- Я думаю, что он слишком стар, чтобы говорить громче, - Джеймс зевнул, - Он просто скрипит челюстью. Это наверно, должен быть наш четырехчасовой звонок.

Ральф опустил ноги с постели.
- Я никогда не думал, что это скажу, но я скучаю о своем старом электронном будильнике.

Через пять минут мальчики вышли из дверей общежития, тихо закрыв их за собой. Ночь была прохладной и все вокруг было мокрым от росы. Фонтаны на ночь были выключены и даже горгульи, казалось, заснули. Ральф закинул сумку с упакованным флагом Зомби себе за плечо.

- Как думаешь, кампус охраняется? - прошептал он, когда они крадучись двинулись в темноте.

- Лучше перестраховаться, чем жалеть,- ответил Джеймс. - Давайте ближе к деревьям. Луна слишком яркая, чтобы мы могли перейти по лужайке.

Ральф вздохнул, когда они побежали.
- Было намного проще, когда у нас была Мантия-невидимка.

- Надеюсь это единственный раз в этом году, когда мы об этом пожалели. Все будет нормально, просто пошли.

Когда они добрались до тени Административного зала, кроссовки Джеймса были уже сырыми от росы и оба мальчика изрядно запыхались. Они прислонились к холодному кирпичу и перевели дыхание, прежде чем проскользнуть между кустами и пробраться к задней части здания.

- Хорошо, - прошептал Джеймс, прячась в тени высокого кустарника. - Это должно быть быстро. Я взбираюсь и меняю флаги, а ты остаешься здесь и следишь за мной с палочкой в руках.

Если я упаду, ты и твоя палочка знаете, что делать, верно?

- Левитировать тебя, - кивнул Ральф. - Ты хочешь, чтобы я проверил, смогу ли я левитировать тебя прямо туда?

- Слишком очевидно, - покачал головой Джеймс. - Я постараюсь оставаться в тени, так меньше шансов попасться. Сегодня луна светит как прожектор. Просто будь наготове.

- Держи, - сказал Ральф, стягивая сумку с плеча и отдавая её Джеймсу. - Мой желудок уже свело. Может нам нужно было просто пойти к Франкенштейнам.

- Поздно поворачивать назад, Ральф. Не волнуйся, все закончится через несколько минут.

Ральф неуверенно кивнул. Джеймс подхватил сумку и повернулся к зданию. Ряд узких железных лестниц и балконов, облепивших заднюю часть Административного корпуса, тянулся до самой крыши. Джеймс поднялся на первый уровень так тихо, как только мог.

Вскоре уже весь кампус простерся у него под ногами так, что мальчик мог разглядеть окружавшую его каменную стену. За ней сверкала огнями Филадельфия, и у Джеймса мелькнула мысль, в каком году они сейчас находятся. Спустя несколько минут он уже был на верхнем уровне пожарной лестницы.

Он посмотрел на колокольню, которая маячила перед ним. Она оказалась намного больше вблизи, каждый из четырех колоколов был размером с голову великана, но более гладкий. Все пространство вокруг колокольни было занято дюжинами голубей, дремлющими в грязных гнездах. Джеймс повернулся и наклонился через перила. Далеко внизу Ральф смотрел на него, его лицо было круглой белой точкой в темноте. Джеймс немного поколебался, а затем повернулся и поднялся на угол крыши, потянувшись к перилам колокольни.

Внутри воняло голубиным пометом и сыростью. По периметру башни шла узенькая дорожка, отделявшая ее от пропасти. Джеймс затаил дыхание и огляделся. На другой стороне колокольни виднелась шаткая винтовая лестница, ведущая к стропилам.

Джеймс направился к ней, пытаясь не обращать внимание на скрипы и стоны досок под ногами. Когда он начал подниматься по узкой винтовой лестнице, его настигла волна головокружения. Тяжелая неудобная сумка за спиной потянула его вниз, когда он схватился

за перила. Он зажмурился, пока не прошло головокружение, а затем потихоньку продолжил.

Люк наверху лестницы легко открылся, и Джеймс осторожно поднялся на узенький пол колокольни. Он полежал мгновение распростершись на полу, боясь подняться, когда слабый шум потревожил его слух. Он заставил себя медленно поднять голову. Потолок чердака был черным от летучих мышей. Они шевелились и попискивали, наблюдая за Джеймсом.

Глаза мальчика широко раскрылись, и он сдавленно всхлипнул, слегка присев на ослабевших ногах. Оглядевшись, на правой стороне колокольни он увидел старую крашеную деревянную лестницу с низкими перилами, прибитую снаружи колокольни. Шаркая по полу, Джеймс подошел к ней.

Снаружи внезапно зашумел ветер, гудя в соседней водосточной трубе. Джеймс вздрогнул. Как можно тише и осторожнее он потянулся к перилам и прижался к лестнице, которая зловеще заскрипела. Вероятно она была магически укреплена, как почти все старые магические постройки. Тем не менее, уступ крыши на высоте в двадцать футов казался ужасно узким над этой пропастью. Джеймс постарался не смотреть. Он стиснул зубы и начал подниматься.

К счастью над лестницей был еще один люк, ведущий к очень узенькой дорожке вокруг конической крыши колокольни. Джеймс поднялся на нее и прислонился к углу узкой крыши, тяжело дыша. Ногой он захлопнул люк, не желая случайно провалиться в него. Над ним хлопал на ветру огромный старый американский флаг, Старая Бетси.

Наконец, Джеймс обошел вокруг конуса крыши и присел в тени деревянной дорожки, снимая с плеча сумку. Он начал вытаскивать флаг Зомби, крепко сжимая край пальцами, чтобы ветер не вырвал его из рук.

Внезапно, к своему ужасу, Джеймс услышал звук шагов. Они были уже очень близко, просто раньше мальчик не мог их расслышать из-за шума ветра. Джеймс застыл, его глаза широко раскрылись.

Зейн упоминал, что руководство школы внимательно следит за тем, чтобы никто не попытался сменить флаг. Значит, его заметили? И кто-то поднимался, чтобы поймать его с поличным? Ему негде здесь спрятаться. Джеймс огляделся и не смог увидеть люк, через который поднялся. Он прислонился к крыше, пытаясь спрятаться в тени.

Снова раздался тихий шорох. По-видимому, кто-то подкрадывался к нему, чтобы застать врасплох. Джеймс решил, что ему ничего не остается, как только выдать себя. Он бросил Зомби флаг поверх сумки, поднялся и понял, что смотрит в бледное, удивленное лицо своего брата.

- Джеймс! - прорычал Альбус, и Джеймс разглядел палочку, зажатую в руке брата. - Что ты здесь делаешь?

Джеймс оглядел того и все понял. Он вздохнул.
- То же, что и ты по-видимому. Где флаг Оборотней?

- За спиной, - сказал Альбус, хмыкнув. - И это...? - спросил он, указывая палочкой на ткань у ног Джеймса. Джеймс кивнул.

– Ты меняешь флаги, – сказал Джеймс. – Как и я. Ты знал?

- Нет! - шепотом ответил Альбус. - Альтаир сказал, что никто больше не собирается этого делать в этом году, из-за серьёзных проблем с администрацией. Итак, что будем делать?

Джеймс не слышал последнего вопроса своего брата. Из-за спины раздался еще один звук, и появилась еще одна тень. Джеймс увидел палочку в темной руке, которая нацелилась в спину Альбуса.

– Ал! – воскликнул Джеймс, пытаясь достать свою палочку. – Сзади!

Альбус обернулся, но не раньше, чем фигура нанесла удар.

– Петрификус тоталус! – выпалил женский голос, и из вскинутой палочки ударил луч магии.

Он прошел над плечом Альбуса и ударил Джеймса прямо в грудь. Тот сразу же застыл на месте и пошатнулся назад.

Фигура снова щелкнула палочкой, и Зомби флаг поднялся у ног Джеймса как змея. Он обернулся вокруг талии Джеймса и завязался, оставив длинный кусок позади него.

- Лови, новенький. - оживленно сказал женский голос.

Альбус ухватился за край флага, обвившийся вокруг талии Джеймса. Секунду спустя она натянулась, удерживая Джеймса, когда он упал спиной на старые перила, сломав их.

- Ух.- Альбус хмыкнул, сменив позу, и обмотал флаг вокруг руки.

- Ты тяжелый. Ты знаешь это, Джеймс? Тебе нужно сбросить жирок.

- Это твой брат? - спросила фигура, и Джеймс теперь увидел, что это была черноволосая девушка из Дома Оборотней, та, которая накануне заставила Альбуса отжиматься.

- Сэр, да, сэр! - сразу ответил Альбус.

Девушка одарила Джеймса широкой улыбкой.
- Урок номер двенадцать из справочника Оборотней, новенький. Хочу от тебя услышать..

- Наноси удар первым! - выдал Альбус, вцепившись пальцами в край флага. Джеймс откинулся на каблуках и застыл как статуя, с ужасом понимая неустойчивость своего положения. Под ним была только темная пропасть, наполненная ветром и дрожью каштановых деревьев на лужайке перед Холлом.

- Это был урок номер шесть. - сказала она. - Но все же я тебя отпущу на этот раз. Номер двенадцать гласит "на войне как на войне".

- Свой с чужими наравне! - уверенно закончил Альбус.

- Молодец, новичок, - кивнула девушка. - Держись, пока я подниму флаг Оборотня.

Сердце Джеймса колотилось, когда он наблюдал, как девушка достает флаг из замаскированного рюкзака.

Флаг был сложен аккуратным треугольником, который она развернула с помощью палочки. Мгновение спустя она с помощью палочки провернула шкивы флагштока, который выступал на крыше. Практически моментально она сменила флаги и с благоговением сложила Старую Бетси в свой рюкзак.

- Операция " Захват флага" завершена, кандидат, - сказала она, выпрямляясь. Осталось только решить, что делать с нашим военнопленным. Мы должны предположить, что он не один, вероятно Рафаэль уже захватил его сообщников внизу. Мы не можем оставить его здесь, чтобы они не поменяли флаг снова, что оставляет нам только один вариант. Урок номер три из справочника "Оборотней", новичок.

- Нейтрализуйте любую потенциальную угрозу! - немедленно выдал Альбус. Позади него девушка привязывала длинный конец флага Зомби к водосточной трубе. На лице ее заиграла мрачная улыбка.

- Действуй, кандидат, - сказала она. - Докажи свою репутацию Оборотня.

Альбус посмотрел через плечо на нее, а потом повернулся к Джеймсу, его на его лице было притворное извинение. Он криво усмехнулся.
- Прости, Джеймс,- сказал он. - Урок номер один в справочнике Оборотней гласит: "Став Оборотнем, поступай как Оборотень".

Джеймс попытался покачать головой, но заклинание все еще действовало. Альбус отпустил флаг, и Джеймс рухнул назад, перевалившись через край крыши. Он падал лишь одну страшную секунду, а затем остановился, удерживаемый флагом, привязанным к его талии.

Внезапно мир вокруг взорвался оглушительным шумом, поднятым летучими мышами, которых он спугнул своим падением. Они с гневным писком вертелись вокруг него, задевая крыльями. Мгновение спустя гомон летучих мышей стих, и Джеймс, крутясь, заболтался на конце своего необычного троса. Одна из летучих мышей сидела у него на голове, на крохотной мордочке было написано ехидство.

Откуда-то сверху с лестницы доносились стихающие шаги, сопровождаемые негромким хихиканьем.

***

- Вы двое, - произнес Уоррингтон после долгой паузы, - похоже, имеете некоторые проблемы с пониманием того, что значит "сменить флаг".

Джеймс тяжело опустился в шаткое кресло, стоявшее на полу кабинета, расположенного в мансарде факультета Гермеса. Рядом с ним вздохнул Ральф, пристально рассматривая заляпанный желтый ковер. Уоррингтон наклонился над старым покосившимся столом, все четыре ножки которого, казалось, вот-вот сложатся под ним как бумажные стаканчики.

Кабинет факультета Зомби был небольшим и полностью заставленным книжными полками, на которых, впрочем, не нашлось бы ни одной книги. Вместо них на полках громоздился разного рода необычный хлам, треснувшие кирпичи, груды нераспечатанных писем, инструменты, смешной формы поделки из папье-маше, черепа, украшенные солнечными очками и пластмассовыми носами.

На деревянной двери висело изображение Теодора Хиршалла Джексона почти в натуральную величину, сурово стоявшего с нахмуренными бровями и грозящего длинным пальцем. Над ним красовалась надпись "Обними меня и дай печеньице".

Уоррингтон поднялся и прошелся по узенькой дорожке, проделанной среди хлама в комнате от стола к единственному круглому окну.
- Суть, - продолжал он напряженным голосом, постукивая пальцем правой руки по левой ладони, - состоит в том, чтобы не выставить Зомби кучкой тупых дураков. А все остальное - это просто дополнение. Как крем на верхушке торта!

Уорингтон врезал по надувной кукле в форме страшного клоуна. Она подпрыгнула и со скрипом закачалась туда-сюда.

- Это же были Оборотни, - простонал Ральф. - Я едва их заметил, прежде чем они навалились на меня. Они были в камуфляже и с веточками в шляпах. Я уже подумал, что на меня какие-то жуткие американские монстры напали.

- "Это были Оборотни!" - яростно передразнил Уоррингтон, глядя на мальчиков дикими глазами. Он изо всех сил пытался сдержать себя и, гневно вздохнув, провел рукой по лицу. - Видите ли, вы здесь новенькие, поэтому я дам вам небольшой полезный урок по взаимоотношениях, которые определяют жизнь здесь в священных залах Алерона. Мы ненавидим Оборотней. Урок окончен. Усекли?

- Но там были старшекурсники, помогающие новичку, которым оказался мой брат, - присоединился Джеймс. - Они напали прежде, чем мы успели среагировать.

- Да, именно так и поступают Волки! - выкрикнул рассерженно Уоррингтон. - Они же чертовы Оборотни, Зарк тебя подери! Для них везде поле битвы! Их единственная слабость - когда из-под них выбивают это самое поле боя! Вот как поступают Зомби!

Ральф вскинул руки ладонями вверх.
– Но что мы могли сделать?

- Да хотя бы заклинание Липких туфель! - вздохнул Уоррингтон, возвращая невозмутимое выражение на свое лицо. - Приклеили бы их к земле, как мух к бумаге! Или проклятие Желейных Ног, или заклинание Щекотки, или хотя бы просто пернули в неожиданный момент с взрывным эффектом. Вы не можете прямо переть на Оборотня, надо смутить его, сбить с толку. Большая гордость - их главная слабость. Любому Зомби это известно!

- Простите, - умоляюще сказал Джеймс, - для нас все внове. Они застали нас врасплох. В следующий раз это у них не пройдет. Дайте нам ещё один шанс!

Уоррингтон пораженно уставился на Джеймса. Затем зашипел, брызгая слюной:
- Они оставили тебя болтаться привязанным флагом Зомби к колокольне! Вся школа лицезрела это, прежде чем Франклин снял тебя оттуда! Вы сделали нас посмешищем! Это Зомби делают всех посмешищем, новичок! А не наоборот!

– И кто здесь больший гордец? – пробормотал Ральф.

- А ты, - сказал Уоррингтон, поворачиваясь к Ральфу, его глаза метали молнии. - Я удивлен, что ты осмелился открыть рот, после того, как провисел три часа на флагштоке Дома Гермеса! Тебя, похоже, не убить даже колом, а то мы бы это устроили прямо сейчас!

За спинами Ральфа и Джеймса раздался сдавленный смешок. Джеймс обернулся. У задней стены, на стуле с потертой обивкой, сидел декан факультета Зомби, со вкусом одетый невысокого роста мужчина, чьи ноги совершенно точно могли бы принадлежать козлу. На нем был явно сшитый на заказ фрак, безупречно завязанный желтый галстук и изящный серый жилет.

На висках красовались два коротких пурпурных рога. Это, как уже Джеймсу было известно, был профессор Феликс Стэнфорд Кловерхоф, и он, судя по всему, был фавном, также известным, по некоторым причинам, как Дьявол Джерси.

- Простите, - сказал Кловерхоф, принимая серьёзный вид. - Продолжайте, мистер Уоррингтон. Вы хорошо объясняете.

– Я закончил, – ответил Уоррингтон, обходя стол и плюхаясь в кресло, заскрипевшее в знак протеста. – С обоими.

- Боюсь, что мистер Уоррингтон прав, друзья мои, - сказал Кловерхоф, легко поднимаясь на ноги. Он поправил жилет и стряхнул пыль с лацкана.

- Факультет Зомби имеет свои четкие и определенные стандарты. Я думаю, что вы будете более счастливы в другом месте.

– Но... – воскликнул Джеймс, заикаясь. – Но... но!..

- Я провел некоторое время, обсуждая этот вопрос с Советником сегодня утром после того, как он ... вытащил вас, каждого из своего затруднительного положения. Я полностью согласен с его оценкой. Есть только один факультет для студентов с вашими... гм... способностями.

– О нет, – застонал Ральф. – Только не Франкенштейны.

Кловерхоф взглянул на Ральфа и слегка улыбнулся.
– Франкенштейны? – спросил он удивлённо.

- Нет, не совсем. Ладно, ступайте, ребята. Утро уже началось, и у вас, конечно же, есть занятия. Сегодня вечером вы начнете жизнь в новом обществе. Наверняка оно отлично вам подойдет.

– Так какой факультет? – несчастным голосом спросил Джеймс, поднимаясь и направляясь к двери, распахнутой деканом.

- Я думал, это очевидно, - ответил Кловерхоф. - Честно говоря, я удивлен, что вы не поспешили туда в первую очередь. Канцлер определил, что вы должны быть определены к дому Йети. Я совершенно уверен, что это вас... э... утешит.

Джеймс и Ральф упали на месте.

Уоррингтон, сидевший позади них, злобно оскалился.
– Увидимся на смежном курсе, ребята! – заявил он и безжалостно усмехнулся.

***

- Я не понимаю, в чем проблема с этими Йети, - сказала Люси, закатывая глаза. Солнце уже садилось за кампус, вырисовывая длинные красные тени по лужайкам и пешеходным дорожкам, когда студенты возвращались с ужина.

- Это потому, что ты попала на факультет, который хотела, - пробурчал Ральф. - И твой красный галстук доказывает это.

- И к тому же очень тебе идет, - добавил Зейн.

- Спасибо, - скромно улыбнулась Люси. - Но дело в том, что вы, вероятно, никогда не хотели быть среди Зомби, и если бы попали туда, то были бы очень несчастны.

-Тише! Тише! - воскликнул Зейн, прикрывая уши руками. - Зомби, о которых ты говоришь, здесь, рядом с тобой.

- И, судя по всему, они классные, - успокоила Люси. - Просто их общество не подходит для Джеймса и Ральфа. Оно подходит вам не больше, чем рыцарская броня на званом вечере. Пусть даже и желтого цвета и с клоунским париком вместо шлема.

- Ладно, раз уж ты так говоришь, - сказал Зейн, успокоившись.

- Но факультет Йети, - проворчал Джеймс. - Это же отстой.

- Поэтому он вам идеально подходит, - сказал Альбус, подойдя сзади.

Джеймс мрачно оглянулся на брата.
- А ты чего тут ошиваешься, предатель?

- По крайней мере, предатель ходит с бордовым галстуком, - ответил Альбус, приглаживая свой пиджак и критически оглядывая себя. - Отлично смотрится, не так ли?

Ральф прищурился.
- Ты когда-нибудь слышал выражение "кровь не водица"?

- Я ещё не продвинулся настолько далеко в Зельях, - беззаботно ответил Альбус.

- Это было нехорошо с твоей стороны, Альбус, оставить там своего брата, - осторожно сказала Люси.

- Да ничего с ним не случилось, - махнул рукой Альбус. - Там было или он или я. Не забывай, что до того, как стать оборотнем, я был слизеринцем, и мы, слизеринцы, делаем все для собственной выгоды. Это гриффиндорцы у нас самоотверженные и благородные. Если посмотреть на это с такой точки зрения, я просто помог Джеймсу соответствовать этому.

Джеймс резко пихнул брата в плечо, оттолкнув того назад.
- Сейчас я тебе такое благородство покажу, мелкий поганец!

- Но-но-но, - Альбус погрозил брату пальцем. - Оборотни пекутся друг о друге. Теперь, когда я ношу серое и бордовое, за все, что ты со мной сделаешь, ты будешь нести ответ перед Братством Волка. Я просто честно предупредил. Не хочу, что ты пострадал, братишка.

- Братство Волка, - насмешливо хохотнул Зейн, - в котором нет ни одного настоящего оборотня. Если бы кто-нибудь из вас встретился с настоящим волком, то смылся бы в ту же минуту как мышь.

- А в доме Зомби полно гуляющей нежити? - парировал Альбус. - Хотя это не исключено, если судить по уровню развития мозгов, насколько я слышал.

- Устроим битву на словах! - воскликнул Зейн.

- Перестаньте вы оба, - перебила его Люси, вставая между ними и, положив руки обоим на грудь, слегка оттолкнула мальчиков в стороны. - Ваш спор - это глупость. Всем известно, что и оборотни и зомби трепещут перед темными тайнами Дома Вампиров.

Зейн зчто-то пробормотал, а Альбус оттолкнул руку Люси. Та гордо улыбнулась и вздернув подбородок ушла.

- Она всех сделала, - пораженно заметил Ральф.

- Ладно, пошли, - проворчал Зейн, потянув за локоть Ральфа. - Дом Йети здесь. Давай познакомимся с вашими новыми друзьями. Я даже ни разу ни входил к ним, так как никогда у меня не было друзей из Йети.

Джеймс вздохнул, когда они подошли к кирпичному зданию. Особняк Аполлона, дом факультета Йети, был безусловно самым скучным на вид из всех. Квадратный и высокий, он стоял в оранжевых лучах заката, словно часовой, который охраняет нечто, никому уже давно не нужное. Вокруг практически не было растительности, кроме нескольких приземистых кустов вокруг фундамента. Небольшая каменная лестница вела ко входной двери, украшенной большим молотком в форме стопы с торчащими пальцами.

- А здесь есть настоящие йети в доме Йети? - спросил Ральф, когда они поднялись по ступенькам.

- Кто знает, - Зейн пожал плечами. - Впрочем, тогда бы они стали круче Оборотней и Вампиров. В их домах уже много веков не было настоящих оборотней и вампиров.

- А как насчет Фей, Зомби и Франкенштейна? - поинтересовался Джеймс.

- Я не знаю насчет Фей и Франкенштейнов, - сказал Зейн, дотягиваясь до огромного молотка, - но прежним деканом Зомби был такой своеобразный профессор по имени Страйтвайт, и он вел уроки почти неделю, прежде чем кто-то смог заметить, что он умер от инсульта или чего-то в этом роде.

Похоже, он слишком много времени провел в дебрях Африки во время летних каникул и выпил слишком много местных зелий. Как только он понял, что мертв, то настоял, чтобы его похоронили на кладбище кампуса, не важно, мог он ходить или нет, - Зейн ухмыльнулся Джеймсу и Ральфу и три раза стукнул молотком по двери.

- Ты, наверно, шутишь, - не поверил свои ушам Ральф. - Они же не похоронили его заживо!?

- Он не был жив, - Зейн покачал головой. - Он был мертв как дверная ручка, сам так сказал. Я слышал, что он сам сказал прощальные слова и подтвердил, что с нетерпением ждет, чтобы его похоронили. Сказал, что это будет похоже на окончательный выход на пенсию. Это выгравировано на его могиле, можешь проверить. Я покажу тебе как-нибудь на досуге.

- Нет, спасибо, - ответил Ральф.
В этот момент дверь отворилась. Маленький бледный мальчик в огромных очках посмотрел на Зейна.

– Я тебя знаю, – сказал он кротко. – В прошлом году ты наколдовал мне ослиные уши.

- Я? - Зейн задумчиво моргнул. - Может быть. В прошлом году я многих наградил ослиными ушами. Это было модно. Ты тогда расстроился?

Мальчик уставился на Зейна.
- Нет, но из-за этого мне хотелось есть много морковки. И помогло слушать лекции по Магеографии. На самом деле я не был против.

- Молодец, - сердечно сказал Зейн, хлопнув мальчика по плечу так, что едва не сбил того с ног.

- Я Джеймс, - сказал Джеймс, шагнув вперед. - А это Ральф. Мы... э-э... Йети.

- Похоже на то, - сказал мальчик, окинув Ральфа внимательным взглядом.

- Теперь я тебя вспомнил, - прищурился на него Зейн. - Пастингтон, верно?

- Паддингтон, - поправил тот. - Вентворт Паддингтон.

- Мы можем войти? - с надеждой спросил Ральф. - Хотелось бы побыстрее оказаться в нашем новом жилище. Мысль о том, чтобы проспать в общежитии с этой чокнутой обезьяной- будильником хотя бы еще одну ночь, приводит меня в дрожь.

- О, конечно, - вежливо сказал мальчик, отступая назад. - Здесь места много. Спальни на третьем этаже, игровая комната в подвале. Все остальное между ними.

Джеймс вошел в прихожую. Она была достаточно скромно обставлена, с маленькой люстрой, висевшей посреди высокого потолка. Пыльное знамясвисало с люстры, поблекшее от времени. Синими буквами на оранжевом фоне было написано " СКРОМНОСТЬ ЙЕТИ"*
*игра слов Pride - гордость, Prude - скромность

- Ах, это, - сказал Вентворт, проследив за взглядом Джеймса. - Это сделала мать Ковальского, когда он был еще новичком. Английский - не её родной язык, но Ковальский так гордился этим, что мы не могли заставить себя это снять.

- Да тут все верно, Вент, - Зейн тоже оценил знамя. - А где же вечеринка?

Вентворт заморгал за своими огромными очками.
- Вечеринка?

- Где все остальные Йети? - пояснил Зейн. - Где ваш декан? Разве они не должны были встретить Джеймса и Ральфа?

- А, - неуверенно сказал Венттворт. - Конечно. Наверно, да. Пошли.
Он повернулся и направился к огромной лестнице в центре главного зала. Следом, искоса взглянув на Ральфа и Зейна, последовал Джеймс.

Когда все четверо спустились в подвал особняка, они услышали голоса и стук бильярдных шаров. Повернув у основания лестницы, Джеймс оказался в низкой комнате, заставленной в беспорядке стоявшими стульями, диванами, журнальными столиками и множеством треснутых разноцветных светильников.

Вокруг было множество учеников, которые полулежа отдыхали или не спеша прохаживались между старинными игровыми столами, находящимися боковых нишах помещения. Огромный белый холодильник стоял в углу, как сдутый дирижабль между висевшими головами оленя и лося. Причем голова лося была в ночном колпаке с кисточкой и, казалось, спала.

Никто из находящихся в помещении даже не поднял глаз на вошедших.

- Вон там, в середине, - указал Вентворт, - с ногами на щитоносце.

Джеймс проследил взглядом за жестом Вентворта и увидел декана Йети, который удобно расположился на маленьком оранжевом диване, пристроив ноги на спину маленького животного, которое напоминало плод любви муравьеда с гусеничным танком.

Джеймс узнал этого человека, именно он сидел рядом с отцом на лекции профессора Лонгботтома. А затем мальчик вдруг заметил, что и его отец тоже сидит здесь, с бутылкой чего-то вроде американского пивав руке, рядом с деканом, явно пребывая в отличном расположении духа. Гарри заметил сына, улыбнулся и приветственно помахал им через всю комнату.

- Я слышал, что тебя определили на факультет Йети, - сказал он, пока Джеймс, Ральф и Зейн пробирались между скоплениями разнообразнейших столов и стульев. - Лучшего ты здесь не найдешь, я уверен. Эм, вне зависимости от причины твоего сюда попадания, - добавил он с кривой улыбкой.

- Привет, мистер Поттер, - ухмыльнулся Зейн, плюхнувшись на соседний стул.

Джеймс присел на низкий покосившийся диван и вздохнул:
- Значит, ты уже слышал, да?

- Я подозреваю, что большая часть волшебников Филадельфии уже в курсе, - ответил Гарри. - В конце концов, ты - Поттер. Твоя фотография, вероятно, будет на первой странице «Ежедневного пророка» к завтрашнему утру вместе с комментарием, написанным самой Ритой Скитер.

- Черт побери, - Джеймс устало сгорбился на диване. - Ты и правда так думаешь?

– Какая разница? В любом случае, ты далеко и этого не увидишь.

Зейн почесал подбородок.
- Зная Роуз, думаю, она её вырежет и пришлет тебе, - он глянул на Ральфа, который кивнул.

- Но все же вы здесь,- улыбнулся человек рядом с Гарри, - и факультет Йети рад вам.
Мужчина был довольно молод, худощавого телосложения с аккуратной темной стрижкой и мягкими чертами лица. Джеймс заметил по отсутствию американского акцента, что тот был родом не из Соединенных Штатов.

- Да, приятно наконец-то где-то поселиться, - прокомментировал Ральф. - Лучше быть здесь последним здесь, чем торчать в проклятом общежитии для гостей.

- О, у Йети нет ненужных, - сказал декан, выпрямляясь и доставая свою палочку из заднего кармана. - Все Йети являются важными членами семьи. Один за всех и все за одного. Стань оранжевым и синим! - при этом мужчина указал на Джеймса. Мелькнула вспышка, заставившая Джеймса вздрогнуть. Он взглянул на себя и увидел, что его черный галстук стал ярко оранжевым, а пиджак - темно-синим. Еще одна вспышка осветила комнату, и форма Ральфа также преобразилась.

- Не так красиво, как желтый Зомби, - воскликнул Зейн, - но лучше, чем обычный черный. Вы в них напоминали этих идиотов из Бюро Магической Интеграции.

- Внимание всем, - громко объявил декан факультета, снимая ноги со своей диковинной подставки и выпрямляясь. - Это Джеймс Поттер и Ральф Дидл, новые члены Йети. Окажем им хороший прием, а?

Вялые хлопки и аплодисменты заполнили комнату, затянувшись довольно надолго, пока президент лучезарно улыбался Джеймсу и Ральфу. Щитоносец медленно побрел прочь, обнюхивая подлокотники диванов и жуя найденный кусочек засохшего попкорна. Когда шум и крики ура окончательно прекратились, Джеймс снова плюхнулся на диван.

- Так вы знаете друг друга?- спросил он, переводя взгляд с отца на декана Йети.

- О, твой отец и я давно знакомы,- улыбнулся президент. - По сути, я помог ему стать тем, кем он сегодня является. Дал ему первый глоток воздуха, когда он был ещё маленьким засранцем, который едва знал, с какого конца браться за палочку.

- Я думаю, это все же была профессор МакГонагалл, которая фактически включила меня в команду, - поправил Гарри, слегка улыбнувшись и покачав головой. - Ты лишь научил меня тому, что нужно было знать, чтобы не убиться на поле.

- И это я сделал хорошо.

- Так или иначе,- засмеялся Гарри, - ваш новый факультет, Джеймс, и Ральф, возглавляет один из лучших преподавателей в университетском городке.Он приехал в Штаты несколько лет назад, и по неизвестной мне причине решил остаться. Джеймс, Ральф - это мой старый друг по Гриффиндору, ваш новый декан, Оливер Вуд.

- Вуд! - выкрикнул Зейн, ударив себя по лбу. - Точно, ваше имя Вуд, а не Берч. Но я был близок!? - он ухмыльнулся в сторону Ральфа и Джеймса.

- Эй, - сказал Вентворт, похлопав Джеймса по плечу. - Там у входа большая сова носится как угорелая, пытаясь попасть сюда. Я думаю, она твоя. Хочешь, я покажу ей башню? Или ты предпочитаешь, чтобы она... жила с тобой?

- Нобби здесь! - Зейн поднялся. - Дом, милый дом повсюду. Пошли. Я тебе помогу новоявленным Йети притащить вещи из гостевого общежития. В Штатах нет никаких домовых эльфов, поэтому всё приходится носить самим. Понял? - он подтолкнул Джеймса. - Потопали?

- Я понял,- беспомощно улыбнулся Джеймс. Он закатил глаза, и троица, поднявшись по лестнице, направилась на улицу.

***

Час спустя Джеймс стоял посреди спальни наверху общежития и удивленно смотрел на свою правую руку. На полу возле его ног валялась раскрытая сумка, которую он только что уронил. Мальчик застыл в изумлении, вокруг стало так тихо, что он слышал, как Зейн и Ральф в коридоре пытаются впихнуть вещи Ральфа в шаткий подъемник. Центр правой ладони Джеймса испускал мягкое серебристое сияние, словно на нее приземлилась крохотная шаровая молния.

Он вздрогнул, не понимая, что только что произошло, но, что-то внутри него знало, что это было очень важно. Хотя причина так и осталась для него неясной.

- Мерлин, - прошептал он тихонько, широко раскрыв глаза. Мерлин поймет, он может знать. Джеймс только сейчас осознал, что позабыл о просьбе того зайти, но было еще не поздно вернуться обратно. Мальчик осторожно наклонился, чтобы снова застегнуть сумку, стараясь не касаться пальцами маленького бумажного пакета внутри.

После посещения его нового жилища и знакомства с Оливером Вудом, деканом Йети и незнакомым старым другом его отца (имя Вуда прозвенело слабым звоночком в памяти Джеймса, если отец и упоминал о нем, то это было давно), все происходящее становилось все более странным по мере наступления ночи.

По дороге к общежитию для гостей Джеймс вспомнил, что хотел зайти в гостевой домик, чтобы поймать Мерлина перед отъездом. Увидев своего отца в подвале Особняка Аполлона, он вспомнил об этой просьбе директора, и ему стало очень любопытно, что этот старик хотел ему дать.

Мерлин действительно оказался там, и, похоже, был занят очень серьезным разговором с Советником Франклином и Невиллом Лонгботтомом. Они тут же замолчали, когда Джеймс, Ральф и Зейн вошли внутрь. Джеймс почувствовал неловкость, не решаясь хоть одним движением или словом разбить воцарившуюся хрупкую тишину. Затем Мерлин поприветствовал мальчиков и извинился перед собеседниками, сказав что вернется через минутку.

Наверху, в своей комнате, Мерлин указал мальчикам на свой сундук. Ральфу и Джеймсу уже доводилось видеть его раньше, поскольку именно этот сундук они помогли великому волшебнику вернуть из морской пещеры в начале прошлого учебного года. Он казался обманчиво маленьким, но его внутренние ящички и дверцы могли вмещать в себе еще великое множество другие ящичков и дверец, созданных с помощью волшебного изменения пространства. На этот раз Мерлин открыл только один выдвижной ящик.

Внутри длинного узкого ящика находился один лишь плоский прямоугольный предмет, обернутый в ткань. Мерлин извлек его обеими руками и протянул Джеймсу.

- В прошлом году, - сказал он, - я говорил вам о сильном влиянии некоторых магических предметов на землю. Я говорил вам, что они, как правило, оставляют заметные следы на окружающей реальности, и что время существования некоторых из них подходит к концу. После некоторых размышлений я пришел к выводу, что все не совсем так, как я предполагал.

Вопреки тому, как я считал ранее, равновесие волшебного мира в данное время очень шаткое. Достаточно сильный магический объект может нарушить это равновесие. И я пришел к выводу, что для сохранения равновесия мне придется сделать кое-что, что я бы не хотел делать. И результат моих размышлений перед вами.

Джеймс принял свёрток, тот был размером с небольшую кассету и примерно такой же формы. Осторожно развернул и посмотрел на вещицу в своих руках.

– Круто, – сказал Зейн, заглядывая через плечо Джеймса. – Теперь ты сможешь привести в порядок это птичье гнездо, которое называешь стрижкой.

Ральф заглядывавший через другое плечо Джеймса, покачал головой.
– Почему-то мне кажется, что эта штука предназначена не только для того, чтобы поправлять прическу по дороге на занятия.

В руках Джеймса поблескивало зеркало в простой серебряной раме, на первый взгляд совершенно обычное, не считая того, что казалось слишком тяжелым. Джеймс не знал, рама или само зеркало столько весит. Он вопросительно глянул на Мерлина.

– На самом деле, оно прекрасно подходит для того, чтобы в него смотреться, – с улыбкой кивнул Директор.

– Но мистер Дидл совершенно прав. Оно годится не только для этого. Джеймс, твоя палочка при тебе?

Джеймс кивнул. Он поставил зеркало на стол и вытащил палочку из внутреннего кармана пиджака.

– Отлично, – сказал Мерлин, отступая в сторону. – Теперь коснись стекла и скажи "Зеркало, одна из трех частей, покажи мне дом моих друзей".

Джеймс внимательно посмотрел на великого волшебника.

– Ну же, Джеймс, – подбодрил его Зейн. – Колдуй уже. Я сейчас умру от любопытства.

Джеймс пожал плечами и коснулся стекла палочкой, повторив фразу в точности, как сказал Мерлин. Трое мальчишек как один склонились вперёд, заполняя поверхность зеркала своими отражениями.

Однако почти сразу же отражение исчезло, сменившись закрученным серебристым туманом. Джеймс и Ральф почти сразу поняли, что это такое.

– Амсера Церф? – задохнулся Джеймс. – Но...
Он умолк, отвлекшись на сцену, которая выплыла из глубин зеркала, словно стекло было поверхностью очень глубокого омута. Изображение замерцало и превратилось в безошибочно угадываемые очертания общей комнаты Гриффиндора, тёмной и безлюдной, единственным источником света в которой были угли в камине.

– Не может быть! – воскликнул Зейн. – Это же наш Хогги! Но где все?

– Идиот, там же сейчас середина ночи! – засмеялся Ральф. – Но реально ли то, что мы видим? Это правда Хогвартс?

– Да, это он, – кивнул Мерлин.

– Но как? – спросил Джеймс, поворачиваясь к директору. – Если это Амсера Церф, то почему оно такое маленькое? И почему вы отдаёте его нам?

- Как я уже сказал, - ответил Мерлин, его лицо было мрачным. - Слишком опасно находиться в волшебном мире вещам такой силы как Амсера Церф. Я решил, что должен разбить его, чтобы разделить его силу и уменьшить его негативное влияние на ткань реальности. И теперь, когда я знаю о существовании такого явления как Хранитель Сущего, я еще более уверен, что поступил правильно.

- Как насчет Фокусирующей книги? - спросил Ральф, вспомнив о книге, которая дополняла возможности оригинального Волшебного Зеркала.

- Уничтожена навсегда, - Мерлин вздохнул. - Как и Зеркало Еиналеж, Амсера Церф без помощи Фокусирующей книги может показывать только образ. Когда книга уничтожена, а Зеркало разделено, его влияние на мир намного слабее. Я использовал свои силы, чтобы заколдовать этот кусочек Зеркала, связав его с зеркалом над камином в общей комнате Гриффиндор, Джеймс. С его помощью вы сможете видеть и общаться с друзьями, оставшимися дома, когда захотите. Твоему отцу я дал такой же зачарованный Осколок, это позволит ему общаться со своими сослуживцами в Министерстве Магии.

- Отлично! - кивнул Зейн. - Это намного удобнее лунных бабочек и двойников.

Рафаэль умрёт от зависти, когда узнает об этом.

- Увы, - серьезно сказал Мерлин, - вы не должны рассказывать никому об этом Осколке. Хоть это всего лишь малая часть целого и силы его не столь велики, его все равно необходимо скрывать от тех, кто может использовать его магию в злых целях. Пользуйтесь им, чтобы общаться с друзьями, когда пожелаете, но никому не говорите о том, с помощью осколка какого Зеркала вы это делаете, и каковы его истинные силы. Можете ли вы поклясться в этом?

– Конечно, – медленно ответил Джеймс, кивая. – Но... я хотел спросить, это... безопасно?

- Если вы про своё последнее использование Амсера Церф, - сказал Мерлин с кривой улыбкой, - то я заверяю вас, дни таких возможностей для Зеркала закончены. Этот Осколок столь же безопасен, как и любой иной магический инструмент, которым вы обычно пользуетесь.

Джеймс с облегчением кивнул.
– Прекрасно. Спасибо, директор. Мы будем осторожны. И мы никому не расскажем об этом. Верно?

Остальные мальчики согласно кивнули, и Джеймс завернул Осколок обратно в ткань. Затем Мерлин попрощался с ними и вернулся к разговору с профессором Лонгботтомом и Советником Франклином в гостиной. Джеймс помахал на прощание Невилу, а потом тихонько шепнул тому, что он отлично поставил на место Прогрессивный Елемент прошлым вечером. Невилл застенчиво кивнул и поблагодарил Джеймса.

- Наслаждайтесь своим новым окружением, ребята, - сказал Франклин. - Я думаю вы почувствуете себя в Особняке Аполлона как дома.

Джеймс кивнул, с неудовольствием ощутив, что ему вежливо намекают удалиться. Ральф потянул его за локоть, а через минуту все трое выскочили из задней двери гостевого дома и скрылись в тени общежития. Вокруг стало еще темнее из-за небольших облаков, скрывших и так неяркий свет звезд. Ветер ослаб и бессильно шуршал травой, окружавшей здание.

Внутри Ральф и Зейн занялись вытаскиванием сундуков в коридор и дальнейшей их транспортировкой в сторону подъемника возле часов-обезьяны. Джеймс забросил сумку на плечо и расстегнул ее, чтобы спрятать Осколок посреди грязного белья и туалетных принадлежностей. Мальчик согнулся, запихивая Осколок поглубже в сумку, и внезапно потрясенно застыл в нелепой позе, земля как будто ушла из-под ног.

В голове возникло ощущение дезориентации и быстрого движения, подобно тому, как бывает при Трансгрессии или использовании Портключа. Мир вокруг выключился, как свет, и перед глазами Джеймса все заполнила темнота. Он по-прежнему чувствовал опору под ногами, но вокруг него ничего не было. Пустота, казалось, сдавила его, и когда он открыл рот, чтобы позвать на помощь, вокруг как будто не было воздуха, чтобы вдохнуть его и издать хоть какой-нибудь звук.

Паника внезапно охватила его, но прежде чем он поддался ей, темнота ушла. Казалось, некий невероятный ветер подул, унося с собой яркий свет и ужасающее ощущение смерти, где вместо неба надгробный камень с нависающей черной фигурой, словно некий отвратительный доисторический окаменевший дракон.

Пространство вокруг Джеймса забурлило, впиваясь в его обостренные чувства тысячами иголок. Мальчик попробовал зажмуриться, но не смог даже пошевельнуться. В глубине видения раздался голос, сильный и грохочущий, как будто это был голос неба и самой земли. "Она ждет, - спокойно сказал голос.

Она смотрит и ждет. Скоро мне придется пойти к ней. Это единственный путь."

Джеймс сразу узнал этот голос, хотя он никогда не слышал, что тот звучал столь громко и пугающе. Это был голос Петры Моргенштерн. Это был голос Морган.

Видение исчезло так же быстро, как и пришло. Джеймс снова стоял в комнате общежития, которая казалась маленькой и душной, слишком обыденной после произошедшего. От его ног донесся глухой стук, и мальчик невидящим взглядом посмотрел вниз. Его сумка соскользнула с плеча и лежала теперь на полу. Завернутый Осколок виднелся из-под одежды. Рядом с ним, полускрытый в складках прочего белья, лежал записанный на пергаменте один из снов Петры, свернутый в плотный пакетик. Он светился слабым серебристым светом.

Джеймс посмотрел на свою правую ладонь и увидел нить, ту же самую, которая связала его с Петрой, когда та упала с кормы "Гвидемира". Нить растворялась, как дымка, исчезая в нескольких футах от него, даже когда он смотрел на нее. По неизвестной причине серебряная нить по-прежнему пребывала в нем и рядом с ним, соединия его с девушкой. Что более важно, нечто странное произошло, когда он коснулся записи ее сна. Это было видение, но столь сильное и шокирующее, что он едва смог его запомнить. Он был совершенно уверен, что с Петрой в этот момент что-то происходит. Может, с ней случилось что-то плохое?

Или сама она совершила что-то плохое?

Через минуту Джеймс присоединился к Ральфу и Зейну в коридоре. Они сумели закрыть дверцы подъемника с механической обезьяной и багажом. С дрожащим грохотом лифт пошел вниз к вестибюлю.

– Что с тобой? – спросил Зейн, окинув Джеймса внимательным взглядом. – Ты будто призрак увидал.

Джеймс тряхнул головой.
– Не знаю. Думаю... что-то произошло.

– Постоянно что-то происходит, разве нет? – нахмурился Ральф, когда они спустились вниз по лестнице.

– Не знаю... – еле слышно повторил Джеймс.

Они достали свои сундуки из лифта и начали вытаскивать на крыльцо.

– Эй, – внезапно сказал Ральф, подняв глаза. – Что там происходит?

Джеймс не хотел смотреть, но пришлось. Небо сгустилось и словно стало еще ниже. Оно неестественно выгнулось в месте неподалеку, медленно вращаясь, как перевернутый циклон. Молния беззвучно вспыхивали в тучах, и ветер беспокойно метался по кампусу, качая деревья и гоняя опавшие листья по пешеходным дорожкам.

- Куда ты идешь? - окликнул Зейн Джеймса, когда тот медленно двинулся по газону, не спуская глаз с неба. Он не ответил. Вместо этого он двинулся вдоль лужайки, обходя фонтан и горгулий, взгляд по-прежнему прикован к странно закрученному столпу облаков. Оттуда доносился шум, какой-то тупой гул, напоминающий звук сотни грузовых поездов на большом расстоянии. Это было похоже на рычание.

- Это... как ты думаешь... это нормально? - спросил Ральф у Зейна, когда они догнали Джеймса. - Например, скажи мне, что это побочный эффект от того, что школа перемещается во времени, не так ли?

– Никогда не видел ничего подобного, – серьёзно ответил Зейн.

Джеймс опустил глаза от закрученного бордового водоворота облаков и обнаружил, что смотрит на низкую массу Зала Архивов. Буря свилась в клубок прямо над ним.

– Она наблюдает, – услышал Джеймс собственный голос. – Она наблюдает и она ждёт.

Молния соединила облака и Зал Архивов, и земля подпрыгнула под ногами Джеймса. Взрыв красного света озарил здание изнутри, пронзая каждую трещину и шов кирпичной кладки. Лучи выстрелили из крошечных окон на куполообразной крыше, прорываясь в небо. Через секунду свет исчез, оставив только слепящие зеленые следы в глазах Джеймса.

– Что это было? – спросил Зейн испуганным голосом.

Джеймс медленно покачал головой. Небо, казалось, обессилело. Облака медленно расходились в стороны, в воздухе стоял неприятный железный привкус. В темноте под галереей Зала Архивов открылась дверь. В ее проеме показались две фигуры, едва различимые в неярком вечернем свете, которые затем спустились по ступенькам. Одна из них была одета в черное с головы до ног, и Джеймс неожиданно для себя вспомнил таинственную незнакомку, которую он впервые встретил в коридоре Акваполиса, а также впоследствии во время нападения на "Зефир", бесследно исчезнувшую впоследствии.

Не замедляя шага, та исчезла в сгущающихся сумерках, но вторая фигура задержалась на дорожке, медленно оглядываясь.

– Это?.. – начал Ральф, но смысла заканчивать вопрос не было. Все трое сразу поняли, кто это.

Там была Петра. Она с интересом осматривалась, как если бы видела кампус впервые. Её темные глаза остановились на трёх мальчишках, но смотрела она именно на Джеймса. Она медленно улыбнулась, а затем исчезла.

– Что здесь происходит? – раздался пронзительный голос. Джеймс обернулся и увидел Советника Франклина, быстро приближавшегося к ним через затемненный университетский городок. В окружающем мраке его лицо казалось ужасно бледным. Мерлин и Невилл Лонгботтом следовали за ним, внимательно изучая окружающее.

– Вы это почувствовали? – спросил Зейн. – Земля задрожала! Именно тогда, когда сверкнула молния! Ба-бах!

Франклин, едва ли одарив мальчиков быстрым взглядом, направился к открытым дверям Зала Архивов. Тусклые огни, которые ранее виднелись через крошечные окна здания, погасли после взрыва.

– Батюшки, – мрачно пробормотал Франклин. – Святые небеса. Что произошло?..

Мерлин остановился возле Джеймса. Не отрывая глаз от Зала Архивов, он спросил очень тихим голосом:
– Вы кого-нибудь видели?

Джеймс хотел солгать. На какое-то мгновение он почти решился сказать Мерлину, что вообще ничего не видел, по крайней мере, постараться не упоминать про странно выглядевшую злой Петру. Но момент миновал, и мальчик все же выбрал правду.

– Я видел Петру, – тихо, почти шёпотом ответил он. – Она и кто-то ещё – думаю, это была женщина, – вышли из зала сразу после... того, что случилось.

Мерлин медленно кивнул с мрачным видом. Он ничего не сказал в ответ. Не было необходимости.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/65628/372706

Переводчики: sapox, Lada_Dragon, Vukisa, p_zombie