Готовый перевод Sherrilyn Kenyon - Acheron (Dark-Hunter) / Шеррилин Кеньон - Ашерон (Тёмные-охотники): 26-27

1 ноября, 9529 до н.э.

Сегодня отец дал Ашерону новую комнату, по коридору от моей. Он снова был привязан к кровати, но на этот раз он по крайней мере был одет. Кормления продолжались, но теперь они появлялись только пять раз в день.

Я сделала вывод, что каждый раз, когда я могу, и каждый раз, когда я вижу Ашерона, мое сердце страдает еще больше.

Ашерон никогда не двигался и не говорил со мной, когда я навещала его. Он лежал там, уставившись в потолок, как будто был равнодушен к тому, что происходит вокруг него.

- Я хочу, чтобы ты поговорил со мной, Ашерон.

Он вел себя так, как будто меня там и не было.

- Ты должен знать, что я люблю тебя. Я не хочу видеть таким. Пожалуйста, младший братец. Ты можешь хотя бы взглянуть на меня?

Он даже не моргнул.

Отсутствие реакции рассердило меня, и часть меня хотела словесно ударить его. Но я держала язык за зубами. Его достаточно оскорбляли отец, стража и слуги, кормящие его.

Я больше ничего не могла сделать. Под тяжестью этого знания, я оставила его и продолжила свои приготовления для Аполлона.

20 ноября, 9529 до н.э.

Ашерон продолжал неподвижно лежать в своей постели. Он как всегда смотрел в потолок, игнорируя меня, когда я пыталась заговорить с ним.

- Я хочу, чтобы ты поговорил со мной, Ашерон. Я скучаю по тому, как мы разговаривали друг с другом. Ты был мои лучшим другом. Ты единственный человек, с которым я могу поговорить, зная, что ты ничего не скажешь отцу.

Снова никакой реакции.

Что нужно сделать, чтобы заставить его признать меня? Конечно, он не может продолжать лежать в постели таким образом. Опять же, учитывая тот факт, что он просидел в крошечной норе прошлые месяцы, возможно, он более чем привык не двигаться.

Сердце болело за него, я начала отходить от кровати, когда заметила нечто странное. Хмурясь, я подошла к столбику кровать, к которому металлическими кандалами была прикована его лодыжка. Мне хватило секунды, чтобы понять, на что я смотрю. Металл покрывала свежая и высохнувшая кровь.

Я сжалась, когда увидела его ободранную и кровоточащую кожу, в основном сокрытую от моего взора манжетами. Значит, Ашерон не всегда был таким неподвижным. Судя по ранам на каждой руке и ноге, он отчаянно боролся за свою свободу, всякий раз, когда оставался один.

Когда я увидела кровь, я разозлилась. С меня хватит подобного обращения.

Моя ярость тлела, я вышла из комнаты, чтобы найти нашего отца.

После непродолжительных поисков, я узнала, что он в тренировочной зоне наблюдает за тем, как Стикс практикуется в боях на мечах.

- Отец?

Он одарил меня взволнованным взглядом за то, что я посмела прервать его поддержку Стиксу.
- Какие-то проблемы?

- О да. Я хочу, чтобы Ашерона освободили. Я требую этого.

Он посмеялся над моей просьбой.
- Зачем? Что он будет с ней делать?

Я хотела, чтобы он понял, что он обращается так с тем, кто никогда не причинял ему вреда. С тем, кто был его собственной плотью и кровью.
- Ты не можешь держать его связанным как зверя, отец. Это жестоко. Он даже не может справить нужду.

- Он нас позорит.

- Позорит нас как?

- Женщины, - огрызнулся он. - Ты так слепа. Как ты можешь не видеть, что он такое?

Я знала, кем и чем именно является мой брат.
- Он мальчик, отец.

- Он шлюха.
В этих словах было больше яда, чем в змеиной яме, куда отец сбрасывает своих врагов.

Это заставило мою ярость закипеть.
- Он был измученным рабом, которого ты вышвырнул на улицу. Что ему еще оставалось делать?

Он ответил мне грубым ворчанием.

Но я не отступала.
- С меня хватит, отец. Я не буду терпеть этого ни минуты. Так что помоги мне, а если не освободишь его от тех оков, я остригу волосы и изуродую себе лицо так, что я буду не нужна ни Аполлону, ни кому-либо еще.

- Ты не посмеешь.

В первый раз в моей жизни, я смотрела на него как на равного. Я ни капли не сомневалась, что могу выполнить угрозу.
- Ради жизни Ашерона посмею. Он заслужил лучшего, чем имеет.

- Он ничего не заслуживает.

- Тогда можешь искать другую женщину на роль шлюхи Аполлона.

Его глаза потемнели настолько, что я была уверена в том, что он ударит меня за мою наглость.

В конечном счете, эту битву я выиграла.

В тот же день Ашерона отвязали от его кровати. Он лежал там, как будто были сняты ограничения, и я увидела в его глазах сомнение. Он ждал, что будет еще хуже.

Как только оковы были сняты, я приказала страже покинуть кмнату. Ашерон не двигался, пока мы не остались одни. Медленно, гневно, он приподнялся, глядя на меня. Он был в неустойчивом положении, его мышцы ослабли от бездействия.

Его длинные светлые волосы были спутанными и сальными. Его кожа была болезненно бледной темноты, которая была его домом. Его щеки покрывала густая борода. Под глазами были глубокие круги, но больше он не был тощим - зверские кормления прибавили ему достаточно веса, чтобы он стал похож на человека.

- Ты не можешь выйти из комнаты, - предупредила я. - Отец недвусмысленно выразился по этому поводу: ты будешь свободным здесь, пока будешь скрываться.

Ашерон замер от моих слов и одарил меня пронзительным холодным взглядом.

- По крайней мере, ты больше не прикован.

Он со мной не разговаривал. Он вообще ничего не делал. Но его мерцающие серебристые глаза говорили за него. В них отражалась боль и мука, из которых состояла его жизнь. Они обвиняли, и они испытывали боль.

- Моя комната через две двери от тебя, так что...

- Я не могу выходить, - огрызнулся он. - Разве не это ты только что сказала?

Я было открыла рот, но остановилась. Он был прав. А я об уже забыла.
- В таком случае я буду приходить к тебе.

- Не утруждайся.

- Ашерон...

Он перебил меня своим пронизывающим взглядом.
- Ты помнишь, что сказала, когда была у моей камеры в последний раз?

Я пыталась вспомнить. Я злилась на него из-за того, что он не разговаривал со мной, но кроме этого я ничего не могла вспомнить.
- Нет.

- Давай, умирай, мне все равно. Я больше не могу о тебе беспокоиться.

Я вздрогнула от слов, которые мне никогда не следовало говорить. Они рвали мне душу на части, и я не могла представить, что тогда почувствовал он. Если бы я знала, как он страдал в...
- Я злилась.

Он скривил губы.
- А я был слишком слаб, чтобы ответить. Тяжело говорить, когда ты целыми днями не видишь ничего и никого, кроме темноты и крыс. Но ведь тогда ты не знала, что значит, когда крысы и блохи кусают тебя, ведь так? Что значит сидеть в своем собственном дерьме.

- Ашерон...

Его ноздри раздулись.
- Оставь меня, Рисса. Мне не нужно твое милосердие. Мне ничего от тебя не нужно.

- Но...

Он вытолкал меня из комнаты и захлопнул дверь прямо перед носом.

Я смотрела на нее, пока движение позади меня не привлекло мое внимание. Стража Ашерона. Их было двое, чтобы убедиться, что он не нарушит приказ отца.

Это было его судьбой. Я изменила лишь местоположение его тюрьмы. У него все равно не было свободы.

Глубо в душе я чувствовала боль за него. Он был жив, но с какой целью? Возможно, для него лучше было бы умереть. Но как я могла допустить это? Он мой брат и люблю его, даже если он меня ненавидит.

Чувствуя боль, я развернулась и вернулась в свои хоромы, но там не было мира. Я была жестока с Ашероном, злой. Беспечной. Неудивительно, что он не хочет разговаривать со мной.

Но я не могла оставить все так, как есть. Я дам ему время. Может быть, в конце концов, мы сблизимся.

По крайней мере, в глубине души я надеялась, что он сможет найти в себе силы простить меня за то, что я была как все. За то, что причинила ему боль, когда должна была бороться за него.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/6578/28023

Переводчики: Bewitched