Готовый перевод Sherrilyn Kenyon - Acheron (Dark-Hunter) / Шеррилин Кеньон - Ашерон (Тёмные-охотники): 28-29

1 декабря, 9529 г. до н.э.

Дни шли, и я узнала больше о правилах, которые были внесены моим отцом по поводу лечения Ашерона. Никто не имел права войти в комнату, кроме меня, на которую он отказывался смотреть. И все, до чего он дотрагивался, должно было быть разбито или сожжено.

Все.

Блюда, его одежду. Даже его одежда. Таким образом отец публично унижал Ашерона.

Я ненавидела это.

До того, как сделала самое страшное открытие.

В середине дня я пошла с моими друзьями посмотеть на игру. Обычно я этого не делала, но Затерия был одним из отчаянных поклонников, актером и ему было важно мое мнение.

Мы сидели и смеялись, когда я заметила незнакомца, который сидел двумя рядами ниже нас в крестьянской секции. Он сидел один и на его голове был капюшен, таким образом я не могла видеть его наружности, но было что-то знакомое в нем.

Я не могла понять, кого он мне напоминал, пока представление не закончилось и он не встал. Тогда я поняла, почему он кажется мне знакомым.

Это был Ашерон.

Он натянул капюшон пониже, но я успела заметить красоту его лица и я знала, сто Стикс никогда бы не соизволил пойти на такое мерооприятие, как представление, тем более уж он не сидел бы в крестьянском отделе.

Я извинилась у своих друзей и пощла за ним.

- Ащерон?

Мгновение он колебался, но затем он опустил свой капюшон ниже и пошел дальше.

Я поспешила за ним и остановила его.

Он взглянул на меня холодно.
- Собираешься ли ты сказать ему?

- Нет, - я знала, что он имел ввиду отца. - Не понимаю, почему я...

Он стал удаляться, но я остановила его.

Он был раздражен мои побуждением.
- Ну что еще, Рисса?

- Как ты сюда попал? Охранники...

- Я подкупил их, - перебил он меня.

- Чем? У тебя нет дененг.

Он посмотрел на меня прямо, тем самым дав понять, чем он подкупил охранников. Мне стало плохо от осзнания этого.

Он прищурился.
- Не смотри на меня с таким отвращением, Рисса. У меня были случай у по хуже. По крайней мере, они были нежны со мной.

Слезы навернулись на мои глаза.
- Ты не можешь продолжать так посупать.

- Почему нет? Всегда есть тот, кто хочет меня.

- Это не правда.

- Нет?

Я следила за тем, как он сердито снимаает капюшон. Я почувствовала, как рябь прошла через всех людей, окружающих нас.

Внезапно наступмвшая тишина была оглушительна. То внимание, которое окружило его, было чуть ли не материальным.

Все смотрели исключительно на него.

Женщины собрались вместе, хихикая и строя ему глазки. Мужчины были менее сдержанными. Нельзя было отрицать того факта, что каждый из них смотрел на него с тоской. С желанием.

У них не было того иммунитета от его сверъестественной привлекательности, который был у меня, ведь мы были одной семьей.

- Ты действительно хочешь знать, почему твой отец ненавидит меня?

Я отрицательно покачала головой. Я знала ответ. Ашерон сказал это в тот день, когда отец изгнал его. Правда заключалась в том, что отца привлекал Ащерон, и он ненавидел мальчишку за это.

Ашерон оттолкнул меня и поспешил вон со стадиона. На каждом шагу ему бросали предложения и приглашения. Даже когда он надел капюшон, люди не перестали звать его и идти за ним через улицу.

Я поспешила за ним.

- Подожди, не уходи, - говорил человек, следовавший за Ашероном. - Я могу предложить самые выгодные условия.

- У уже есть все необходимое, - броосил Ашерон, продолжая идти.

Преследовавший его человек схватил его грубо.
- Чего ты хочешь?

- Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое.

Человек снял с Ашерона капюшон.
- Скажи свою цену. Я заплачу любую цену, лишь бы иметь тебя.

В глазах Ашерона появилась пустота, когда он оттолкнул человека от себя.

- Что здесь происходит?

Кроовь отхлынула от лица, когда я узнала в говорящем моего отца. Я была настолько занята Ашероном и тем человеком, что не заметила мимо проезжающего отца с его окружением.

Теперь все внимание отца было приковано к Ашерону, чье лицо превратилось в камень.

Отец грубо снял капюшон с Ашерона и толкнул его в сторону стражи, которым приказали взять его под арест. Ашерона отвели обратно во дворец, где отец приказал избить его за неповиновение.

Я пыталась смягчить наказание, но отец не слушал меня. Они вывели Ашерона во внутренний двор за пределами тронного зала отца, который был предназначен для наказаний. Стража раздела Ашерона догола и сделала 65 ударов по спине. Я не могла на это смотреть, но слышала свист кнута, рассекавшего воздух, и каждый удар, разрезавший его плоть.

Ашерон ворчал, и я слышала, как он несколько раз падал, но отец приказывал страже поднимать его. Он ни разу не вскрикнул.

Когда это наконец закончилось, я обернулась и увидела Ашерона, прислонившегося к столбу, всего в крови, его руки все еще были прочно связаны. Стража набросила на него грубое одеяло перед тем, как разрезать веревки, притащила его обратно в комнату и заперла.

Все, что я могла, это навестить Ашерона после всего этого. На этот раз он не прогал меня. Он лежал, положив голову мне на колени, как он делал, когда мы были детьми. Когда он умолял меня сказать ему, почему родители так ненавидят его.

Я ждала, что кто-нибудь придет и снова все разрушит.

Но никто не пришел.

Только потом я узнала, что отец запретил это. Так что я часами сидела с Ашероном, держала его за голову, когда он тихо плакал от боли.

Но я не знала, плакал он от пульсирующих ран на спине или от сильной боли в душе. Боги, как же я хотела забрать его в тот день в саду, когда мы втроем играли и смеялись. В какое-нибудь место, где он мог быть свободным и равнодушным, где он мог быть нормальным девятнадцатилетним мальчиком, каким и должен быть.

Когда он наконец заснул, я продолжала пальцами расчесывать его золотистые волосы, смотря на рваные раны на его спине. Я не могу представить себе настолько сильную боль.

- Я люблю тебя, Ашерон, - прошептала я, желая, чтобы моей любви было достаточно, чтобы избавить его от всего этого.

10 декабря, 9529 до н.э.

После того дня, я никогда не говорила, что знаю, что Ашерон продолжает выскальзывать из дворца, чтобы сходить на игры. В течение многих дней я ходила за ним, просто чтобы убедиться, что его никто не беспокоит. Чтобы никто не узнал, что он делает.

Он оставался в тени, его личность и красота тщательно охранялись. Его голова всегда была низко опущена, взгляд устремлен на землю, когда он проходил через ничего не подозревающую толпу.

Выходя, Ашерон рисковал очень многим. Мы оба знали это. Я спрашивала его, почему он так многим рискует, и он просто сказал мне, что это все, что его успокаивает.

Ему нравилось смотреть на персонажей пьес. Нравилось притворяться одним из них. Как я могла винить его за то, что привносит немного радости в его жизнь?

Из-за того, что мое соединение с Аполлоном должно быть совсем скоро, я больше времени проводила в комнате Ашерона. Он единственный не рассматривал происходящее, как какой-то волшебный момент, который я должна предвкушать с наслаждением и воодушевлением.

Он видел в этом ужас, чем это и было.

Я тоже стану шлюхой. Лишь отец видел мою проституцию благородной и замечательной.

- Будет очень больно, когда он возьмет меня? - спросила я Ашерона, когда мы сидели на его балконе, выходившем на сторону моря.

Я сидела на полу, а Ашерон, как всегда, на перилах. Он опасно балансировал на краю балкона, под которым бушевало море.

Я боялась высоты, но он, казалось, забыл об опасности.

- Это зависит от Аполлона и его наклонностей. Всегда от любовника зависит то, как много силы использовать. Как много наслаждения они получат, причиняя тебе боль.

Меня не утешало то, что я не смогу контролировать чьи-то прихоти.
- Тебе в первый раз было больно?

Он легко кивнул, его глаза были пусты.
- По крайней мере, у тебя не будет зрителей, когда он будет насиловать тебя.

- А у тебя были?

Он не ответил, но этого и не требовалось. Его выражение сказало мне, что были.

Сердце болело за него и ужасы, которые ему пришлось пережить, я посмотрела на веревку, которую теребила.
- Как думаешь, Аполлон причинит мне боль?

- Я не знаю, Рисса.
Его тон показал его раздражительность. Он всегда ненавидел говорить о половых сношениях. Опять же, он ненавидел говорить, и точка.

Но мне нужно знать, что меня ждет, а о таких вещах мне больше не с кем поговорить. Я встретила его мерцающий взгляд.
- Насколько болезненно это может быть?

Он отвел взгляд к морю.
- Попытайся не думать об этом. Просто закрой глаза и представь, что ты птица. Представь, что ты живешь высоко в облаках и что нет ничего, что может тебя там достать. Ты вольна лететь куда захочешь.

- Так ты и делаешь?

- Иногда.

- А в другие разы?

Он не ответил.

Так мы и сидели, молча, слушая как волны разбиваются о скалы. Впервые я наконец поняла какую-то часть его боли. Его унижение. Я не хотела такого будущего, но у меня не было выбора.

Когда я слушала волны, это напомнило мне тот день, который мы провели вдвоем, когда он был моложе. Он проводил на скалах часы, слушая море и голоса, которые призывали его.
- Ты все еще слышишь голоса богов, Ашерон?

Он кивнул.

- Ты слышишь их сейчас?

- Да.

Несколько лет назад он рассказал мне, что боги призывали его. Сказали ему идти домой.
- Ты думал над тем, чтобы сделать то, что они говорят?

Он покачал головой.
- Я не хочу возвращаться в Атлантиду. Никогда. Я ненавижу это место.

Я прекрасно понимаю это, и это заставило меня задуматься над тем, как много он должен ненавидеть здесь. Горе всегда следовало за ним, и это никогда не было его виной. Как ужасно не иметь возможности показать свое собственное лицо из-за страха, что люди набросятся на тебя. Где бы он ни был, все, кто оказывался рядом с ним, безумно хотели его, что не имеет смысла.

Даже я желала его. Я была рада, что он не может читать эти грязные мысли, которые пришли ко мне в самый неподходящий момент.

Но в отличие от других людей в его жизни, я бы никогда не поступила, как они. Он мой брат, и я хочу лишь защитить его. В отличие от остальных членов моей семьи, он увидел истинную меня и полюбил меня со всеми моими недостатками. Так же, как и я люблю его, несмотря на его недостатки.

- Пойдешь завтра со мной в храм? - тихо спросила я.

Он выглядел напуганным вопросом.

- Пожалуйста, Ашерон. Я так боюсь того, что они планируют. Я не хочу быть любовницей бога. Ко мне никогда не прикасался мужчина. Я никогда не целовалась. Не думаю, что наберусь смелости для этого.

- Это не сложно, Рисса. Просто лежи там и веди себя так, как если бы тебе это нравилось.

- А если я не сделаю так?

- Притворяйся. Он будет так поглощен своим собственным наслаждением, что ничего не заметит, даже если ты будешь гримасничать или плакать. Просто скажи ему, какой он умелый и как тебе хорошо. Вот и все, что имеет значение.

Я протянула руку и взяла его руку в свою. Я смотрела на силу его загорелых сухожилий. Он через столькое прошел. Воистину, у меня нет права жаловаться или оплакивать свою судьбу. В его жизни, полной ужаса, не было никого, кто бы поддержал его.

Но я не была такой же сильной, как Ашерон. Я не могла пройти через это в одиночку. Я хотела... нет, мне нужен был кто-нибудь там. Кто-нибудь, кому я могу доверять, кто скажет мне правду и поймет весь ужас происходящего.
- Пожалуйста, пойдем со мной.

В его глазах было колебание. Он хотел идти со мной, но все равно кивнул.

Я с благодарностью поцеловала его руку и крепко сжала ее в своей. Он один понимал мои страхи. Знал, что значит быть проданным против своей воли.

В этом мы были родственными душами.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/6578/28024

Переводчики: Bewitched, Saia