Готовый перевод Sherrilyn Kenyon - Acheron (Dark-Hunter) / Шеррилин Кеньон - Ашерон (Тёмные-охотники): 31

Ашерон
9529 - 7382 гг. до н.э.

11 декабря 9529 г. до н.э.

Ашерон отвернулся от храма Аполлона. Бессильная злоба охватила его. Он так устал от напоминаний о его месте в этом мире.

Напоминаний, что он был ничем.

Без сомнений его отец накажет его позднее за его поведение. Не это его беспокоило.

Он больше не чувствовал физической боли как остальные. Слишком много дней его использовали и надругались над ним. Душа его была пуста и в ней не осталось ничего, кроме ненависти и гнева.

Эти два чувства горели в нем постоянно.

Он стал проституткой против своей воли а сейчас ему ставят это в вину, будто у него на самом деле был выбор. Будто ему нравилось, чтобы его отыскивали и за него боролись.

Но так было.

Обдумывая способы мести тем, кто проклял его на эту судьбу, он обнаружил себя входящим в храм, который находился напротив храма Аполлона.

Он был пуст. Скорее всего все его обитатели и смотрители ушли посмотреть на жертвоприношение его сестры.

Грязные свиньи.

Люди не нравилось ничего больше, чем наблюдать за чьим-то унижением, особенно если это королевская семья. Это давало им чувство силы. Чувство превосходства. Но в глубине, они все знали правду. Они деградировали будучи благодарны, что это не коснулось их.

Он спустился к центральному приделу храма, обрамленному огромными колоннами, устремленными к небесам. Колонны выводили к женской статуе. Он никогда раньше не был внутри храма. Проституткам не дозволялось это, поскольку боги отвернулись от них и человечество осуждало их.

Он демонстративно опустил свой капюшон и уставился на резной образ богини. Сделанная из золота, она юыла прекрасна. Ее пеплос казалось развевается под невидимым ветром . Она держала лук в одной руке, а за спиной виднелся колчан со стрелами. Ее левая рука отдыхала на высокой спокойной лани, которая была изображена у ее ног.

Он смотрел на надпись на табличке у ее ног, но не смог прочитать ее.

Он смутно вспоминал Риссу, пытающуюся научить его читать давным-давно, когда она спасла его. Он не видел ни свитка ни слова с тех пор.

Он внимательно посмотрел на первую букву имени богини. Ему показалось, что он узнал ее.

Это была "А". Рисса говорила ему, что его собственное имя начинается с этой буквы.

Он перебрал в уме свои ограниченные знания о богах и все, что он знал о них, пытаясь вспомнить ту, чье имя звучит похоже на его имя.

- Ты наверно Афина. - сказал он громко. Это могло подойти, поскольку Афина была богиней войны и держала лук в своей руке.

- Прошу прощения. Афина?!

Он быстро обернулся на недовольный голос позади него. Женщина была невозможно красива. У нее были длинные золотисто-каштановые вьющиеся волосы и темно-зеленые глаза. Ее красота была естественна и пронизывала насквозь. Если бы он был способен испытывать сексуальное притяжение к кому-нибудь, он бы мог наверно желать ее. Но, честно говоря, он перетрахал уже стольких, что мог бы прожить остаток своей жизни без любого другого тела под, сверху или рядом с ним.

Одетая в белую ниспадающую тогу, она стояла, положив руки на свои пышные бедра.
- Ты слепой? Или просто дурак?

Он огрызнулся с обидой:
- Ни то, ни другое.

Она, вглядываясь, приблизилась к нему и указала на статую позади него:
- Тогда почему же ты не узнаешь изображения Артемиды, смотря на нее?

Ашерон закатил глаза при упоминании сестры-близнеца Аполлона. Он должен был понять это, поскольку храмы были недалеко друг от друга:
- Она такая же никчемная как и ее брат?

Рот женщины приоткрылся. Она выглядела шокированной его вопросом:
- Прошу прощения...

Злость обожгла его, когда он увидел подношения, положенное на алтарь перед величественной богиней. Он смахнул рукой. Блюда разбились об пол, в то время как цветы, безделушки и другие подношения разлетелись и катились по мрамору.
- Для чего все это, если никто на Олимпе их не слышит и поступают так, что становится очевидно, что им все равно?

- Ты спятил?

- Да, спятил, - сказал он сквозь зубы. - Спятил от мира, в котором мы для богов ничто. Спятил из-за Мойр, поместивших нас сюда лишь с одной целью - вертеть нами ради их мелочных забав. Я хочу, чтобы все боги сдохли и исчезли.

Женщина зарычала, бросаясь на него. Ашерон поймал ее за руку прежде, чем она ударила его.

Она крикнула, и что-то ударилось об него, повалив прямо на землю. Боль распространилась по его телу.

Невидимая сила подняла его с пола и швырнула в стену. Он не мог дышать, когда его пригвоздили к стене на высоте добрых десяти футов.

Женщина свирепо смотрела на него.
- Мне следует убить тебя.

- Пожалуйста, сделай это.

Артемида остановила последнюю божественную молнию, которая отправила бы этого человека прямо в Тартар, где ему и место, и позволила ему упасть на землю. Они никогда не встречала человека, который не знал, как она выглядит. Никогда не встречала человека, который не чувствовал ее неземное присутствие, силу бога, и все же, казалось, этот человек их не воспринимал.

Она смотрела, как он встает на ноги и вызывающе предстает перед ней. Он был красивым молодым человеком. Этого не отнять. Его лицо было безупречно в своей красоте. Темно-русые брови прорезались над мерцающими серебристыми глазами, полными жгучей ненависти. Еще никто не осмеливался так смотреть на нее.

Его длинные светлые волосы доводили его черты до совершенства. Они казались мягче пуха и были столь же привлекательными.

А его тело... Оно было худощавым и прекрасно сложенным. Загорелым. Великолепным. В нем было что-то, что наполнило ее рот слюной из-за желания попробовать его. За всю свою жизнь она никогда не чувствовала такого невероятного притяжения к мужчине.

Более того, он был выше нее, редкость для смертного, что она высоко ценила.

- Знаешь ли ты, кто я такая? - спросила его она.

- Судя по твоему гневу и тому, что ты только что со мной сделала, могу предположить, что ты Артемида.

Что ж, в конце концов, он не глуп.

- В таком случае поклонись и принеси извинения.

Вместо этого, он одарил ее жарким взглядом, из-за чего в его животе запорхали бабочки. Он шел к ней высокомерной походкой, которая делала все его тело пульсирующим как у пантеры. Чуждая боль нужды овладела ей. Она не понимала того, что чувствовала, но чем бы это ни было, оно заставило ее затаить дыхание и обессилеть.

Он положил свою теплую руку ей на щеку, смотрел на ее лицо этими соблазнительными глазами, которые, казалось, гипнотизируют ее.
- Так ты богиня, - сказал он, его голос был хриплым, когда он нагло разглядывал ее. Его зрачки расширились...

Ее живот еще больше напрягся. Его близость была опаляющей. Его глаза завораживали.

Она никогда не чувствовала ничего подобного.

Прежде, чем она поняла его намерения, он притянул ее и поцеловал.

Артемида не могла дышать, когда пробовала его. Часть нее была оскорблена тем, что он осмелился на подобное, но другая, несвойственная ей часть трепетала от неожиданного ощущения его губ на ее. Ощущения его языка, исследующего ее рот.

Его руки обвились вокруг нее и притянули ее ближе к нему.

Ее голова закружилась, когда он немного отстранился и губами положил путь от ее рта до шеи. Дрожь охватила ее, и в то же время внутри нее зародилось невероятный желание. Все, чего она хотела, это притянуть его ближе...

Чувствовать каждый дюйм его тела.

Он сказал, пробуя ее кожу, от чего она желала его еще больше:
- Ты божественна на вкус.

Он встал перед ней на колени.

- Что ты делаешь? - спросила она, когда он взял ее ногу в свои руки. Она не понимала, что происходит. Как будто она не контролировала себя. Это... создание так или иначе подчинило ее, что было совершенно необычно.

Он посмотрел на нее, а ее живот как будто вывернулся наизнанку.
- Целую ваши ноги, богиня. Разве не это я должен делать?

Ну, да, но когда он покусывал подъем ее ноги, она не смогла заглушить сильный стон удовольствия. Артемида прислонилась спиной к стене, когда его его рот проделывал чудеса с чувствительными сухожилиями ее стопы.

Она никогда не знала такого сильного, глубокого жжения в ее крови. А он, не отрываясь от ее стопы, губами поднялся к ее ноге, назад к ее колену.

Артемида пыталась дышать.

Он поднялся выше.

- Что ты делаешь теперь? - спросила она, когда его теплое дыхание оказалось на ее ягодицах.

- Целую ваш зад. Разве не это должны делать люди?

- Не так.

Она застонала, когда он покусывал верх ее ягодиц. Она должна остановить его. Он не имеет права так к ней прикасаться, а она не хотела, что это закончилось. Ей было слишком хорошо.

Он раздвинул ее ноги.

Ее ноги слушались его, как будто были сами по себе. Артемида посмотрела вниз на него, чтобы увидеть, как он с закрытыми глазами с удовольствием мучает ее.

Она чувствовала на себе его руки, когда он касался ее там, где не касался ни один мужчина до него. Его пальцы скользнули в ее расщелину, заставляя ее гореть еще больше, чем когда он доставлял ей удовольствие своим ртом.

Достигнув пика, она погрузила руку в его волосы, когда он пробовал ее.

Ее чувства были невообразимыми, когда она отдалась ему, а его облизывания доставили ее на невообразимую высоту. Каждое из них посылало через нее раскаленную дрожь. Ее горло пересохло за мгновение перед тем, как ее тело взорвалось.

Артемида вскрикнула, испытав свой первый оргазм.

Испуганная и смущенная, она исчезла.

Ашерон сидел на полу в ошеломляющем неверии. Вкус и запах Артемиды пропитали его чувства. Его тело горело от неудовлетворенной нужды.

Прежде он никогда по-настоящему не испытывал желание. Его тело всегда реагировало, когда другие возбуждали его, или на наркотики, но в действительно он никогда не хотел прикоснуться к кому-то.

До сих пор.

Сейчас он хотел женщину... нет, он хотел богиню, что для не имело смысла.

Он горько засмеялся.
- По крайне мере, ты могла убить меня, Артемида, - закричал он.
Это была его единственная цель, когда он впервые подошел к ней.

Но когда он коснулся ее, он почувствовал настоящее желание.

Не в состоянии понять этого, он вытер рот и поднялся на ноги. Обернувшись, он посмотрел на статую, которая вообще не была на нее похожа. Он саркастически отдал ей честь.

Его тело странно изголодалось, он покинул храм и прошел долгий путь назад ко дворцу в одиночку. С каждым шагом его злость становилась все сильнее.

Стояла жутка тишина, когда он бродил по мраморным коридорам отцовского дома. Все ушли смотреть, как Риссу приносят в жертву. Он задавался вопросом, сработает ли это. Если покровительство Аполлона перейдет с атлантов на сторону греков,

ему будет все равно. Ни атланты, ни аполлиты были к нему не более доброжелательны, чем греки.

Все, что им было нужно, так это иметь его.

Вздохнув, он очутился в большом и впечатляющем тронном зале отца - он первый раз входил в него, поскольку в предыдущие разы он был закован в цепи и притащен.

Его взгляд сузился, когда в дальнем конце он увидел два золотых трона. Трона, которые должны были принадлежать его родителям, но с тех пор, как его мать была изгнана за его рождение, Стикс занял ее место. Жаль, что старая сука умерла в своей изоляции. Она была бы рада видеть, как ее драгоценный Стикс станет королем.

Стикс. Его младший брат.

Ашерон выругался. Если бы не его глаза, он был сидел по правую руку своего отца.

Тогда никто бы не посмел издеваться над ним. Никто бы не заставил его встать на колени, чтобы...

Он зарычал на воспоминания.

Это так несправедливо.

Он никогда не просил эту жизнь. Никогда не просил родиться. Никогда не просил быть полубогом.

Он слышал в своей голове голос Эстеса:
- Взгляните на него. Сына Олимпа. Сколько вы заплатите, чтобы отведать греческого бога?

Ашерон даже не знал, кем был его отец. Его мать всегда уверяла в своей невиновности в его рождении, и ни один бог не вышел вперед, чтобы признать его.

Возмущенный этим фактом, он пересек комнату, что бы сесть на трон отца. Мужик умрет, если узнает, что он сидел на нему, а это подарит ему безотлагательный момент удовольствия. Отец сожжет его.

Может быть, ему следует дать отцу найти себя здесь. Это даст отцу знать, что шлюха испачкает его любимый трон.

Шлюха... он вздрогнул при этой мысли.

Все это должно быть его по праву рождения. Закрыв глаза, Ашерон попытался представить, каким бы был мир, если бы у него были такие же голубые глаза, как у Стикса.

Люди бы его уважали.

Уважение.

Слово зависло в его разуме как иллюзия. Это было единственным, чего он когда-либо жаждал.

- Ты хочешь быть любимым?

Он открыл глаза и увидел Артемиду, стоящую посреди зала и рассматривающую его.

- Все утверждают, что любят меня. - По крайне мере, пока они трахаются. К сожалению, эта любовь заканчивается в ту же минуту, когда они уходят. - У меня есть большее, чем доля любви других людей. Я бы какое-то время обошелся без нее.

Она нахмурилась. Это было изящное выражение, которое он нашел странно милым.
- Ты странный человек.

Он усмехнулся над этим.
- Я полубог. Ты разве не знала?

Ее хмурый взгляд углубился, когда она подошла к нему.
- Чей ты потомок?

- Они говорят, Зевса.

Она покачала головой.
- Ты не сын Олимпа. Я бы знала, если бы ты был. Мы чувствуем друг друга.

Ее слова прошлись по сердцу, как нож.
- Тогда чей я сын?

Она взяла его подбородок своей теплой, мягкой рукой так, что он видел, как она смотрит в его странные глаза. Глаза, которые он всю свою жизнь ненавидел. Глаза, которые выдавали его.

- Ты человек.

- Но мои глаза...

- Они странные, но врожденные дефекты не редкость среди вашего вида. В тебе нет способностей бога. Ничего, что отмечало бы тебя, как божество. Ты человек.

Ашерон закрыл глаза, когда боль пронзила его. В конце концов он оказался сыном своего отца.

Это было последнее, что он хотел услышать. Врожденный дефект. Простая случайность лишила его всего. Ему хотелось кричать от злости.

- Зачем ты здесь? - спросил он, открыв глаза и обнаружив, что Артемида все еще пристально на него смотрит.

Она проигнорировала вопрос.
- Почему ты меня не боишься?

- А должен?

- Я могу тебя убить.

- Я просил тебя сделать это, но ты не стала.

Она подняла голову, как будто он ее совершенно озадачил.
- Ты очень красив для человека.

- Я знаю.

Артемида нахмурилась на этих словах. Они не были сказаны высокомерно. Наоборот, он произнес их со злостью, как будто его красота беспокоила его. Он был так не похож на всех людей, которых она встречала.

Если бы не знала лучше, то поверила бы, что он бог. В желании, которое он разжигал в ней, было что-то необычное.

Но у богов и их потомков была сущность, которую было легко узнать. Все, что она чувствовала внутри этого человека, была ненависть, отчаяние. Ему было так плохо, что ей было почти больно находиться рядом с ним.

- Почему ты такой грустный?

- Тебе лучше не знать.

Скорее всего, нет. Грусть не было тем, что она обычно чувствует. Что касается отчаяния...

Для нее это было абсолютно несвойственно.

За всю вечность она никогда не хотела утешить человека. Сегодня хотела и не знала, почему.

- Ты когда-нибудь улыбаешься? - спросила она.

Он покачал головой.

- Никогда?

- Нет. Все это привлекает людей ко мне. Заставляет их хотеть меня еще больше.

- Но я думала, все люди хотят быть желанными.

Он снова усмехнулся.
- Ты знаешь атлантский термин "тсолос"?

- Секс-раб?

Он одарил ее пустым взглядом.

Артемида ахнула, когда поняла, что он имел ввиду.
- Ты один из них?

- Был.

Ее взгляд потемнел.
- И ты посмел прикоснуться ко мне?

- Так теперь ты убьешь меня?

Ее гнев дрогнул под волной путаницы. Кем был этот мужчина, выдержавший больше, чем кому-либо по силам?
- Если ты так хочешь умереть, почему не убил себя?

Его губы скривились, как и глаза вспыхнули от ярости.
- Каждый раз, когда я пытаюсь, меня возвращают назад и наказывают за это. Выходит, что боги не хотят моей смерти, так что если один из вас убьет меня, то я, наконец, обрету мир.

- Тогда тебе не предназначено умереть.

Он встал на ноги с таким диким рычанием, что Артемида в страхе сделала шаг назад.

- Не смей говорить мне их имен. Я отказываюсь верить, что это моя судьба. Я не предназначен для этого. Я никогда не хотел быть... - Боль в его глазах прошла через нее. - Не может быть, чтобы я был рожден для всего этого.

- Страдать - это судьба человечества. Почему ты должен быть другим?

Ашерон не мог дышать, ее слова разрывали его. Снова и снова он прокручивал в голове свое прошлое. Видел ужасы и унижения, которые он пережил.

Но самыми ужасающими были мысли о будущем. Навеки один, наедине с презрением и с оскорблениями. Будучи вынужденным питаться против своей воли, или, что еще хуже торговать собой, как мешком пшеницы.

Слишком зол, чтобы говорить, он вылетел из зала и направился в свою "тюрьму". Конечно, она была лучше, чем нора, в которую отец бросил его первоначально, но она все еще была тюрьмой.

Это все, что он когда-либо знал, и если отец так решил, то он будет заперт здесь до конца своей жизни.

По крайней мере сегодня снаружи не было стражи. Даже если им дали выходной. День делать все, что они захотят.

- Почему ты ушел?

Он резко остановился, когда Артемида появилась прямо перед ним.
- Почему ты преследуешь меня?

- Ты делаешь меня любопытной.

- Любопытной по какому поводу?

- По поводу тебя.

Он горько усмехнулся над этим. Даже богиня была не лучше людей, преследовавших его.
- Хочешь, чтобы я был обнаженным, чтобы ты могла исследовать меня?

Ее щеки помрачнели, но даже в этом случае он видел в ее глазах желание.

Он заметил, что она не стала возражать. Пусть будет так.

Артемида смотрела, как обнаруженный ею человек медленно снимал булавку с его пеплума. Ей следовало бы остановить его, она знала это, но не могла заставить себя произнести эти слова.

Она трепетала от предвкушения того, каким он выглядит без одежды. Неудивительно, что ее брат тратил так много времени с человеческими женщинами. Если они наполовину столь же вызывающи...

Он бросил пеплум на пол.

Ее мысли рассеялись, она сглотнула, когда увидела его наготу. Он был гораздо красивее, чем она ожидала.

Его кожа была желтовато-коричневой, манящей, обтягивающей тело, выточенное и великолепно сложенное.

Против своей воли, ее взгляд опустился ниже на ту его часть, однозначно мужскую. Он был очень щедро одарен, и когда она смотрела на него, его копье становилось больше, толще, медленно поднималось, изгибаясь вокруг его тела. Его яички напряглись.

Она никогда не видела такого мужчину. Изобилующего желанием. Такого смелого не боящегося ее.

Он сократил расстояние между ними.
- Не хочешь прикоснуться ко мне?

Конечно, хотела, но не могла пошевелиться. Не могла дышать. Она чувствовала тепло его тела, его дыхание на своем лице.

Его близость опьяняла.

Он взял ее руку направил к своей эрекции. Его хватка была жесткой, когда он задел ее ладонью кончик своего члена. Он был таким мягким и уже твердым.

Она сглотнула, когда он медленно водил ее пальцами по всей его длине, пока ее рука не соприкоснулась с мягким мешочком. Она прикусила губу, пока он потер себя об ее ладонь. Его тело так отличалось от ее. Так невообразимо и соблазнительно.

Он отпустил ее руку.

Ее первым побуждением было отойти, но она была не из робких. Наоборот, она пробежала пальцами обратно к его мешочку, позволяя его яичкам висеть между нами. Его тело так странно реагировало на нее.

Она подняла руку, тихо исследуя его тело от живота до груди.

Он не пошевелился, чтобы прикоснуться к ней. Он просто тих смотрел, как она исследует каждый дюйм его тела. Его жуткие серебристые глаза были поразительными. Она никогда не видела подобных им. Никогда не чувствовала ничего лучше, чем его мужская кожа под ее рукой.

О, он был изумителен.

- Хочешь, чтобы я тебя трахнул?

Она вздрогнула при этом вопросе, который должен бы был оскорбить ее. Вздрогнула от акцента в его голосе. Она хотела его со всепоглощающим безумием.

Если бы только она могла.

- Нет, - тихо сказала она. Она взглянула на него. Его взгляд опалял. - Я хочу, чтобы ты сделал то, что делал раньше. Заставь меня снова почувствовать это.

Он взял ее за руку и повел к постели, где они могли быть одни. Где никто не мог потревожить их.

Она не должна делать этого. Она была девственной богиней. Нетронутой человеком или богом.

По крайней мере, до сегодняшнего дня.

Никто прежде не целовал ее. Никто не проникал в нее. Она была известна тем, что убивала мужчин только за то, что они видели ее голой, а этому позволила соблазнить себя.

Она не знала, почему, кроме того, что понимала внутреннее побуждение быть с ним.

Он просто делал ее странно счастливой. Теплой. Испорченной. Желанной.

Ашерон положил ее спиной на матрас. Она нервничала - это было то, что он использовал с женщинами, у которых не было опыта. В любом случае она была прекрасна. Ее темно-рыжие волосы разлетелись по его подушке, делая его еще тверже для нее. Он не привык чувствовать нечто подобное.

Ее кожа впитывала запах роз. Он легко целовал ее в губы, в то время как рукой касался ее ноги, поднимая низ платья. Она немного напряглась, но быстро расслабилась. Она была застенчивой.

Не желая смущать ее, он оторвался от ее губ, чтобы опуститься ниже.

Артемида была не уверена, когда смотрела, как он исчезает под складками белого платья. Несмотря на это, она чувствовала его движения. Чувствовала, как его щетина задевает ее бедро, когда он прокладывает дорожку горячих поцелуев по внутренней стороне ее бедра, пока не достиг той ее части, которая так желала его.

Она мгновенно застонала, когда его губы и язык нашли заветное место. Прикусив нижнюю часть руки, она позволила себе наслаждаться удовольствием, которое он дарит ей. Это было ослепительно и опьянюще. Неудивительно, что другие боги и люди так многим рисковали ради этого.

Когда она кончила в этот раз, то полностью понимала, что происходит с ее телом. По крайней мере, понимала, пока он не заставил ее делать это снова и снова.

Ашерон зарычал от вкуса Артемиды. Звуки ее крика заполнили его уши. Ему нравилось, как она мурлычет. Ощущение ее руки в его волосах, гладящей его.

Она ударила другой рукой по матрацу.
- Ты должен остановиться. Пожалуйста. Я больше не могу.

Он лизнул ее в последний раз, медленно, прежде, чем оторваться от нее.
- Ты уверена?

Она кивнула.

Неохотно, он сделал, как она попросила и лег рядом с ней, несмотря на то, что его собственное тело было далеко от насыщения ею.

Артемида легла ему на грудь, слушая его шероховатое дыхание. Он все еще был твердым и жестким.

- Тебе больно оставаться таким? - спросила она, проводя рукой по его члену.

Он резко вздохнул, как будто ее ласки причиняли ему боль.
- Да.

- Разве ты не можешь доставить удовольствие себе?

- Могу. - Он изучал ее лицо. - Хочешь посмотреть?

Прежде, чем она успела ответить, он взял ее за руку, держа ее ладонь напротив себя.

Ашерон закрыл глаза, чувствуя жар ее руки у своего члена. Секс ничего не значил для него. Никогда не значил. Это было тем, что от него хотели.

Он мастурбировал перед толпой и с любовниками столько раз, что и вспомнить не мог. По некоторым причинам, людям нравилось смотреть, как он кончает. Он чувствовал не больше, чем мгновенное освобождение гормонов. Это было пронзительное удовольствие, которое быстро проходило.

Он давно научился хотеть чего-то большего.

Но это не значило получить это, и в любом случае он не знал, чего желал. Артемида была здесь потому, что как и многих до нее, ее возбудило его тело. Она могла вернуться к нему. Могла и нет.

Было время, когда его били, если клиенты к нему не возвращались.

Когда он вернулся в Атлантиду, все зависело от его умения заставлять людей желать его. Как долго ему позволят спать. Как много поесть.

Как много достоинства.

Если его любовники не чувствовали себя удовлетворенными, когда уходили от него, то его за это избивали.

Теперь отец побьет его, если когда-нибудь узнает об этом. Король требовал целибата от человека, который никогда этого не знал. Но на самом деле ему нравилось быть с Артемидой. Ее прикосновения были нежными. Ее кожа была кремовой и мягкой.

Вздохнув, он представил, как будет чувствовать себя, скользя в ее теле. Нет, еще лучше, он представил, как будет, если она будет качать его в колыбели, как будто это имело значение. Сама мысль о том, что кто-то заботится о нем, действительно заботится о нем, заставила его улыбнуться. Но он знал лучше.

То, что у него было, было лишь глупым сном, когда Рисса и Майя кормили его, когда он был доверчивым. Те иллюзии давно разрушены.

Артемида была богиней. Ему повезло, что она изволила быть с ним в одной комнате. Он доставил ей удовольствие, потому что его этому научили.

Между ними не может быть никаких отношений. Несомненно, она исчезнет, как только все закончится. Он снова будет один.

На самом деле в его жизни никогда ничего не менялось.

Артемида смотрела на лицо Ашерона, когда он ее рукой ласкал себя. Было странно касаться такого человека, и ей было интересно, о чем он думает. Обычно она могла слышать мысли смертных, когда ей того хотелось, но на этот раз она не могла.

Что было очень странно...

Он немного напрягся, прежде чем выстрелить семенем сквозь ее пальцы. Вместо того, чтобы вскрикнуть как она, он лишь тяжело вздохнул, затем отпустил ее.

Она запустила руку в его теплые выделения, изучая их.
- Так вот, что делает женщин беременными.

- В большинстве случаев.

- В большинстве?

Он пожал плечами.
- Мои безопасны.

- Как так?

- Меня стерилизовали в период полового созревания, Богиня. Мы все такие. Никто не хочет забеременеть от шлюхи.

Артемида изогнула брови на его заявление.
- Люди могут сделать подобное?

- Нет, но атланты могут. Они научились этому у аполлитов.

Она снова изучала его семя.
- Им должно быть стыдно за то, что они с тобой сделали, - тихо сказала Артемида. - Ты слишком красив, чтобы быть стерильным. Мне исправить это?

- Нет. Для этого нет причин. Я же сказал, никто никогда не захочет от меня детей.

В его серебристых глазах была боль, когда он говорил о том, что вызвало незнакомую боль в ее груди.

Ее несчастный человек.

Он выглядел потрясающе, лежа спиной на белых простынях, которые лишь подчеркивали его загорелую мужскую кожу. Каждый мускул его тела был совершенен. Он был таким соблазнительным. Теплым. И он был абсолютно не стеснялся своей обнаженной сексуальности. Не стеснялся того, что они сделали. Он не был дерзким или высокомерным из-за того, что касался ее.

Он обращался с ней так, как будто она была...

Человеком.

Большая часть ее семьи не могла ее терпеть. Люди боялись ее. Даже ее рабыни, смеявшиеся между собой, замолкали, как только она приближалась.

Но этот мужчина...

Он был другим. Он не боялся ничего и никого. Как могущественный, неприрученный зверь, он был непокорным и смелым. Непреклонный в ее присутствии. Теперь он был послушным, но его сила была неоспоримой. Это пугало даже ее.

- У тебя есть друзья? - спросила она.

Он покачал головой.

- Почему?

- Полагаю, я их недостоин.

Артемида нахмурилась.
- Так не может быть. У меня их нет, а более, чем достойна их. Может быть, дело в нас. - Она замолчала, задумавшись над этим. - Нет, так тоже не может быть. У меня нет недостатков, и все-таки я так же одинока, как и ты.

Никогда прежде Артемида не осознавала, как на самом деле одинока. У ее брата-близнеца были друзья. У него были любовницы. Аполлон был ближе всех к роли друга, но даже он далек от нее. Аполлон никогда не приглашал ее заниматься чем-либо вместе с ним, кроме разрушений и наказаний. Он не смеялся вместе с ней, не просил ее пойти с ним выпить или играть в азартные игры.

Впервые за всю свою жизни, она поняла, насколько была одинока.

- Будешь мои другом?

Ашерон был крайне ошеломлен ее неожиданным вопросом.
- Ты хочешь, чтобы я стал твоим другом?

Она наклонила голову, когда посмотрела на него, немного сморщив свой божественный лоб. Она была мерцающей и неземной...такой далекой о кого-то вроде него.
- Ну, да. То есть, другие об этом знать не будут, но мне понравилось то, что ты показал мне. Я хочу узнать больше об этом мире и о тебе.
Она тепло улыбнулась ему, как если бы была нас самом деле искренна со своим предложением. Это напомнило ему, как редки такие вещи, как искренность. И дружба...

Это было несбыточной мечтой, которую он не мог себе позволить. У таких людей, как он, не было дружбы. Не больше, чем любви и доброты. И все же он понял, что незнакомая ему его часть отчаянно хотела этого.

Отчаянно хотела ее.

- Так мы друзья? Обещаю, ты об этом не пожалеешь.

Это должен был быть самый странный момент в его жизни, с учетом странности самого его существования, что говорит о многом. Как может быть шлюха быть другом богини?

Ашерон потянулся за одеялом и вытерся.
- Думаю, ты будешь сожалеть, что стала моим другом.

Она пожала плечами.
- Сомневаюсь. Ты человек. И ты будешь жить... сколько? Еще двадцать с лишним лет? Это так мало, что едва ли имеет смысл, а я сомневаюсь, что буду твоим другом, когда ты постареешь и станешь непривлекательным. Кроме того, сожаление - это не то, что чувствуют Олимпийцы.

Она улыбнулась, когда проследила за его губами.
- Поцелуй меня. Поцелуй меня и дай мне знать, что мы друзья.

Это было смешно, но в то же время он понял, что делает так, как она попросила.

Друзья.

Они двое. Ему хотелось засмеяться над этим. Вместо этого, он закрыл глаза и вдохнул ее. Ее руки были в его волосах. И когда они целовались, он отчаянно хотел ее дружбы, до боли. Он лишь надеялся, что будет достоин ее.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/6578/28026

Переводчики: Bewitched, agavrin