Готовый перевод Sherrilyn Kenyon - Acheron (Dark-Hunter) / Шеррилин Кеньон - Ашерон (Тёмные-охотники): 41

2 сентября 9528 до н. э.

Артемида в одиночестве сидела на кушетке, желая, чтобы наконец пришли слезы. Аполлон рассказал всем богам Олимпа об Ашероне и его притязаниях быть её супругом.

Все они до сих пор смеются над ней.

- Тебе следовало выпотрошить его на полу своего храма, - сказал ей Зевс прошлой ночью, когда она посещала его покои.

Аполлон насмехался.
- Нельзя. Его жизни связана с жизнью его брата-близнеца, а значит они умрут оба, что в свою очередь погубит мое веселье на некоторое время. Но эта ложь, которую болтают люди, просто бред.

Афродита закатила глаза.
- Я не могу представить, почему шлюха из всех богов выбрал Артемиду и думал, что может претендовать на отношения с ней. Кто-нибудь проверял его психическое состояние?

- Он окончательно сошел с ума, - сказал Аполлон. - Я понял это, сразу как увидел его.

После этого Артемида больше ни с кем не хотела общаться. Но хуже их насмешек над ней, был болезненный ком у нее в животе от мысли о той боли, через которую, она это знала точно, прошел Ашерон.

Он этого заслуживает.

Это правда. Его предательство заслуживало мучительной смерти и всё-таки всё, чего она хотела, это обнимать его. Она скучала по тому, что он заставлял её чувствовать. Вкусе его губ...

Когда он был рядом с ней, она постоянно улыбалась. Было в нем что-то особенное, что делало её счастливой. Ничего не имело значения, за исключением их двоих.

Он предал тебя.

Это то, что она не могла простить. Он сделал её посмешищем. Причиной его спасения являлся лишь тот факт, что никто не поверил в его притязания относительно неё.

Но несмотря на это, всё о чем она мечтала, это пойти к нему...

- Артемида, я призываю тебя в человеческой форме. - Рисса стояла в храме Артемиды, затаив дыхание, боясь, что богиня проигнорирует её. Она огляделась вокруг, вновь убедившись, что она одна. - Богиня, пожалуйста, услышь мой зов и приди ко мне. Мне нужно увидеть тебя.

Справа от алтаря заклубился мерцающий туман. Рисса наблюдала, как туман постепенно уплотняется, формируясь в невероятно красивую рыжеволосую женщину. Артемида была очень похожа на Аполлона, только черты лица богини были более утонченными.

- Чего ты хочешь, смертная?

- Я здесь от имени Ашерона.

Глаза Артемиды пылали от гнева. - Я никого не знаю с таким именем. - Она начала исчезать.

- Нет, пожалуйста ... Это не его вина. Он никому не рассказывал. Это всё я.

Артемида вновь материализовалась, когда эти слова ворвались в неё. Она уставилась на маленькую белокурую красавицу, которая носила ребенка её брата. - Что?

Рисса сделала шаг вперед, её глаза блестели от непролитых слёз. - Ашерон никому не говорил о тебе, даже мне. Я увидела укус на его шее, и я поняла, что это твоих рук дело. Пожалуйста, если я была не права, то прости меня. Но если я поступила верно, то я не хочу, чтобы ты сердилась на него за что-то, что он вовсе не делал.

Артемида посмотрела на её округлый живот. - Ты должна быть рада, что носишь сына моего брата. Это единственная причина, почему ты еще жива. Если ты еще хоть раз свяжешь моё имя с Ашероном, то я сдеру с тебя шкуру, и украшу ею стену в моем храме.

Артемида переместилась, но остановила себя прежде, чем вернуться на Олимп. По правде говоря, ее сердце пело от того факта, что он не предавал ее. Ашерон был верен ей...

Успокоившись, она пошла к нему.

Голый, он лежал на полу своей комнаты возле кровати. Она нахмурилась при виде его бритой головы и ужасных ран, которыми было покрыто все его тело. Но самым болезненным, был ее собственный символ, который все еще кровоточил в основании его черепа.

-Ашерон?

Он открыл глаза, но ничего не сказал.

Она подошла, чтобы излечить его. Но прежде, чем смогла притронуться к нему, он поймал ее за запястье. Его сила удивила ее. Она не представляла, как он смог сохранить силу, находясь в таком состоянии. -Я ничего не хочу от тебя.

- Я думала, что ты предал меня.

-Я не нарушаю своих обещаний, Артемида. Никогда.

- Как я могла это знать?

Он горько рассмеялся. - Что? Ты думала, что нескольких ударов плетью достаточно, чтобы сломить меня? Ты - богиня. Как ты можешь знать так мало?

Ты понятия не имеешь, как трудно быть богом. Все эти хнычущие голоса, которые жить не могут без помощи в элементарных вещах. 'Я хочу новую пару ботинок. Я хочу большой урожай зерна.' Я просто отключаю их.

- Эти вещи могут быть незначительными для тебя, но для некоторых людей даже крупица мира и спокойствия может значить все в этой жизни. Одна улыбка. Один крошечный акт доброты. Это - все, все что нам нужно.

-Ну, хорошо, вот она я, здесь, с моей добротой

Ашерон засмеялся. - Я устал быть твоим любимцем, Артемида. У меня внутри больше нет ничего, чтобы отдать тебе.

Его гнев зажег ее собственный. -Ты всего лишь человек. Ты не можешь мне указывать.

Ашерон вздохнул. Она была права. Кто он такой, ничего не стоящая причуда, что он мог сказать ей? Кроме того, сейчас он был не в том состоянии чтобы спорить с кем-либо. - Простите меня, акра. Я забыл свое место.

Она улыбнулась и провела рукой по его бритой голове. – Вот это Ашерон, которого я знаю.

Нет, это был не он. Это был Ашерон, которого покупали и продавали. Пустая оболочка, тот кто служил для развлечения других, но ничего не чувствовал внутри. Его сердце так мало значило для окружающих, что она даже не могла признать тот факт, что оно у него все же есть.

Отпустив ее руку, он неподвижно лежал, пока она излечивала его. На этот раз он молча терпел боль.

После этого она праздно отошла, чтобы посмотреть на работу своих рук и скорчила гримасу - О, эту лысину надо убрать. Твои волосы мне нравятся намного больше.

Волосы тут же отросли, но Ашерон по прежнему не двигался.

В раздражении Артемида скрестила руки на груди. –Ты не хочешь, по крайней мере, сказать мне спасибо за то, что я излечила тебя?

Учитывая тот факт, что она была причиной его ужасного избиения, простая мысль о благодарности застряла у него в горле. Но он привык к таким вещам. - Спасибо, акра.

Как ребенок, который не сознавал, что сломал свою любимую игрушку, она в удовлетворении улыбнулась. - Сегодня мы должны поохотиться.

Ашерон ничего не сказал, когда она взяла его в свой частный лес и одела в красное, как будто он был ее куклой, а не человеком из плоти и крови. На ее лице была радость, когда она вручила ему лук и колчан со стрелами. Он забросил колчан за спину и без комментариев последовал за нею, поскольку она уже отвлеклась на поиски оленя.

Она болтала ни о чем и не вдавалась в подробности, пока он делал то, что она ему велела, а он пытался изо всех сил ничего не чувствовать.

- Ты ужасно молчалив, - сказала она, когда осознала, что она не принимает участия в её разговоре.

- Прости меня, акра. Что бы ты хотела от меня услышать?

- То, о чем ты думаешь.

- У меня нет мыслей.

Она обиделась на него. - Ни одной? У тебя нет мыслей относительно чего-либо?

Он покачал головой.

- Как такое возможно? - Она раздраженно поджала нижнюю губу. - Ты пытаешься наказать меня, не так ли?

Он спрятал все эмоции в своем голосе, особенно гнев, которому она была причиной. - Я никогда не стремился наказать тебя, Богиня. Это не подобающе мне.

Она схватила его за волосы, заставляя его гримасничать прежде, чем встретиться с ним взглядом. - Что с тобой не так?

Ашерон сделал глубокий вдох, готовя себя к тому, что должно произойти. Одну вещь он прекрасно выучил, живя со своим дядей, похоть преобладает над гневом. Она всё равно сможет избить его позже, но если он удовлетворит её, то наказание возможно не будет столь суровым.

Подойдя ближе, он поцеловал её.

Она, конечно же, ослабила хватку в волосах и растаяла в его объятиях. Странно, но он чувствовал себя шлюхой в большей мере, чем когда-либо прежде, и он не знал почему.

Быть может, ему не следовало использовать свое тело, чтобы торговаться с кем-то, кому он отдал свое сердце. Но вот он, использует свои прикосновения и ласки, чтобы смягчить её гнев ... как всегда.

Испытывая отвращение к самому себе, он предложил ей шею и умер смертью труса, когда она приняла предложенное.

Но что еще он мог сделать? Или траханье, или избиение. Честно говоря, он не мог уже сказать, что из двух является для него более болезненным. Одно оставляло шрамы на его теле.

Другое же уродовало его душе.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/6578/29278

Переводчики: angelinz, KUL