Готовый перевод Sherrilyn Kenyon - Acheron (Dark-Hunter) / Шеррилин Кеньон - Ашерон (Тёмные-охотники): 42

14 сентября,9528 год до н. э.

Ашерон сидел на перилах балкона, выпивая. Он недоумевал, как Артемиде удалось заставить его чувствовать себя таким нечистым, но дни шли, и он ощущал себя все больше и больше тем, в кого превратил его дядя.

- Брат?

Он склонил голову и увидел приближающуюся Риссу.
- Да?

- Мне жаль тебя беспокоить, брат, но ребенок причиняет мне так много боли. Не мог ли ты сделать то, что помогает улучшаться моему самочувствию?

Он фыркнул на эти слова, которые так легко могли быть неправильно истолкованы. Спасибо богам, что его отец не слышит этого.
- Это называется массаж.

- Ты можешь сделать это?

- Конечно. - Как и во всем остальном, он был хорошо обучен строению тела, знал каждый мускул и умел расслабить и удовлетворить человека. Спустившись с перил, он усадил её на пол и наклонил вперед так, чтобы мог снять напряжение в её спине.

- Ммм, - выдохнула она. - Это самое волшебное, что ты умеешь.

Не совсем. Он был просто рад возможности сделать массаж кому-то, кто не собирается повернуться и начать трахать его.
- Ты действительно напряженна.

- Я не могу места себе найти. У меня все ноет.

-Дыши глубже. Я разомну узлы, и ты будешь чувствовать себя намного лучше. Он спустился и нажал пальцем на определенную точку.

Рисса издала довольной стон. - Как ты сделал это?

- Много практики. - И множество побоев всякий раз, когда он допускал ошибку.

- Клянусь, мы должны увековечить твои руки в бронзе.

Так считают большинство людей, но совсем по другим причинам.

Она взглянула на него через плечо. - Ты планируешь скрываться до тех пор, пока не отрастут волосы?

Ашерон промолчал, поскольку боль пронзила его при одном напоминании об этом. Волосы отрастали всякий раз, когда появлялась Артемида, она ненавидела, то как он сейчас выглядел, хотя и была сама в этом виновата. Когда она оставляла его, волосы, возвращались к их реальному состоянию.

У меня нет желания куда-то ходить. Пока

- Я думала, что ты любишь ходить на пьесы. Ты так много времени там проводил.

Но даже они не могли ослабить боль, которую он чувствовал внутри. Предательство. Наблюдая за игрой он становился еще более угрюмым.-Я бы предпочел оставаться в своей комнате, Рисса.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но ее слова прервались громким криком от острой боли.

-Рисса?

- Это - ребенок... он подходит!

Сердце Ашерона бешено забилось, когда он, вскочив, подхватил ее на руки и отнес в ее комнату, прежде, чем побежать и найти горничных, которые могли бы вызвать акушерок и его отца.

- Ашерон, - позвала она, когда он собрался уходить. - Пожалуйста, не оставляй меня. Я боюсь. Я знаю, что ты можешь облегчить мою боль. Пожалуйста...

- Отец изобьет меня, если я останусь.

Она закричала от очередной схватки.

Не в силах оставить ее в таком состоянии, он подошел к кровати и возобновил массаж. -Дыши, Рисса,- сказал он спокойным тоном, равномерно надавливая на те места которые были у нее особенно напряжены.

- Что здесь такое?

Он съежился от рычания в голосе отца. Рисса повернулась, чтобы посмотреть на него. - Отец, пожалуйста. Ашерон может помочь мне справиться с болью.

Тот отпихнул его в сторону. –Убирайся.

Ашерон, ничего не сказав, повиновался. Он передал Стиксу и сенаторам вошедшим в прихожую, чтобы те засвидетельствовали кульминацию союза его сестры с Аполлоном. Некоторые из них стали издеваться над ним и отпускать шепотом комментарии. Парочка из них даже сделала ему предложение определенного рода.

Он проигнорировал их и продолжил путь свою комнату. После чего заперся, чтобы быть уверенным, что никто не последует за ним внутрь.

Ему очень хотелось помочь сестре, пока он сидел в своей комнате и слушал ее крики, рыдания и снова крики, которые не прекращались в течение многих часов. Боги, рождение ребенка было чудом для каждой женщины, но и большим испытанием.

Как они выносили это?

И все же, испытывая такие ужасные муки, как мать могла потом отказаться от того самого ребенка, с которым она преодолела все трудности, выносила его и родила?

Он изо всех сил пытался вспомнить лицо своей матери. Все, что он на самом деле помнил, это ненависть в ее синих глазах. «Ты отвратителен.» Каждый раз, когда он подходил к ней, она отгоняла его подальше от себя.

Но не все матери походили на нее. Он встречал их на рынке и на постановке пьес. Матери, которые любили своих детей той любовью, которую он наблюдал в храме Артемиды. Их дети значили все для них.

Ашерон провел тыльной стороной ладони по своей щеке. Закрыв глаза, он притворился, что это было мягкое прикосновение матери, что это женщина так сладко прикасалась к нему. Он тут же посмеялся над своей собственной глупостью. Кому нужна эта нежность? Все, что ему нужно было сделать, просто пройти мимо любого человека, и у него будет вся нежность, какую он только захочет.

Но они никогда не полюбят его, безусловно и бескорыстно.

-Это - мальчик! Крик отца был приглушен стенами и сопровождался другим громким криком, отозвавшимся эхом.

Ашерон улыбнулся, счастливый за сестру. Она подарила Аполлону сына. В отличие от их матери, ее почтили за труды.

Прошли часы, прежде чем он дождался того момента, когда стал уверен, что все оставили ее.

Тогда Ашерон направился к ее комнате, но был остановлен охранниками снаружи.

- Нам приказали держать тебя подальше. Ни в коем случае тебе не позволяется входить и видеть принцессу.

Как глупо с его стороны было думать иначе. Без слов, Ашерон вернулся в свою комнату. Ему ничего не оставалось, кроме как отправиться в кровать.

-Ашерон?

Он вздрогнул, разбуженный шепотом. Открыв глаза, он увидел Риссу, стоявшую на коленях около него. - Что ты здесь делаешь?

- Я услышала, что они прогнали тебя, поэтому дождалась момента, когда смогла прийти к тебе. Она протянула маленький сверток, чтобы он посмотрел. –Поприветствуй моего сына, Аполлодоруса.

Его губы изогнулись в улыбке, когда он посмотрел на крошечного младенца. У того были густые темные волосы и глаза глубокого синего цвета. - Он красив.

Рисса улыбнулась в ответ прежде, чем протянуть ребенка ему в руки.

- Не надо, Рисса. Я могу причинить ему боль.

- Ты не сделаешь ему больно, Ашерон. Она показала, как надо поддерживать головку.

Пораженный, Ашерон не мог поверить в ту любовь, которую он ощутил внутри себя, которая просто переполняла его.

Рисса улыбнулась. -Ты ему нравишься. Он всю ночь просуетился у меня и у нянек, но посмотри, как затих у тебя.

И действительно. Малыш издал крошечный вздох, а затем заснулАшерон засмеялся, исследуя крошечные пальчики, которые казались нереальными. –А как ты себя чувствуешь?

- Больной и очень усталой. Но я не могла уснуть, пока не увижу тебя. Я люблю тебя, Ашерон.

-Я тоже люблю тебя. Неохотно он протянул ей Аполлодоруса. -Тебе лучше уйти, пока не поймали. Отец будет очень сердит на нас обоих.

Кивнув, она взяла ребенка и оставила его.

Тем не менее, аромат младенца еще долго оставался с ним, как символ невинности. Было трудно предположить, что он когда-то был таким же маленьким и еще более трудно - что он пережил ту враждебность, в которой был рожден.

Пытаясь снова уснуть, он задавался вопросом, на что бы это могло быть похоже, если бы женщина держала его ребенка с такой же любовью и гордостью. Представлял себе радостное лицо женщины, потому что она родила частицу его…

Но это никогда не случится. Врачи его дяди позаботились об этом. Его член дрогнул от воспоминания о проделанной ими операции.

Это даже к лучшему.

Хуже ненависти всего мира можно было вообразить лишь одно - презрение собственного ребенка. Видеть то, как он от тебя отвернется.

Конечно, он сам никогда не дал бы повода ненавидеть себя. Он заботился бы и любил его несмотря ни на что.

Спи, Ашерон. Забудь все это.

Закрыв глаза, он устало вздохнул и попытался снова уснуть.

- Чем занимаешься?

Он открыл глаза, и посмотрел на Артемиду, устроившуюся в кровати, возле него. – Пытался уснуть.

- А-А... Ты слышал о нашем племяннике?

- Да. Рисса была только что здесь с ним.

Она сморщила лицо. - Разве ты не считаешь младенцев гадкими и противными?

- Нет. Я думаю он прекрасен.

Она насмешливо фыркнула. – Ну, надо же. А я считаю их беспокойными и дурно пахнущими. Все время хнычут. Чего-то требуют. Фу, я не могу даже представить, что нечто такое противное станет за меня цепляться.

Ашерон закатил глаза, когда представил себе всех тех бедных младенцев, которые были подарены Артемиде. Очевидно, она передала их заботе кому-то более склонному к материнству. - Я думаю, что грекам нужно было лучше изучить тебя, прежде чем объявлять богиней рождаемости.

-Это потому, что я помогла своей матери родить Аполлона. Но тогда все было иначе. Она опустила руку вниз, и придав ей чашевидную форму мягко коснулась его. –Что мы здесь имеем?

- Если ты до сих пор этого не знаешь, Арти, то никакие объяснения уже не помогут.

Она хрипло рассмеялась, от чего его член еще больше укрепился. - Я думала, что ты все еще сонный.

Ашерон промолчал, так как она опустила свою голову вниз, чтобы взять его в рот. Он поднял взгляд к потолку, в то время как она облизывала его. Наверно было бы приятней, если бы не нужно было постоянно контролировать себя. Но он знал, что с нею только так. Ей понравился его вкус, а он не любил освобождаться, если не был глубоко внутри ее тела.

Тогда как она лишь терпела это.

Он дернулся, потому что она прикусила его достаточно сильно, чтобы повредить и погрузила свои пальцы в волосы у него в паху. Вздохнув, Ашерон пожалел, что нельзя было вернуться к началу их отношений, когда это значило для него намного больше, чем обычный оральный секс.

Она совершила еще одно длинное облизывание прежде, чем отстраниться. Он ожидал, что она продолжит, но вместо этого она погрузила свои зубы в верхнюю часть бедра, всего в двух дюймах от его мешочка.

Закричав от боли, он едва сдержался, чтобы не оттолкнуть ее и не повредить себе еще больше.

Боль быстро перешла в волну чрезвычайного удовольствия. Но она все же не позволила ему кончить. - Я хочу тебя глубоко в себе, Ашерон.

Перекатив ее на ее живот, он приподнял ее бедра, подложив подушки, и выполнил ее запрос . Поддерживая ее за бедра, он похоронил себя глубоко в ней. Он двигался внутри нее, пока она не достигла стольких оргазмов, чтобы просить его остановиться.Перевернувшись на спину, она удовлетворенно засмеялась.

Артемида довольно вздыхала, пока не поняла, что он был все еще тверд. - Почему ты не кончил?

Ашерон пожал плечами. –Ты же кончила.

-Но ты нет.

-Переживу.

Она издала звук отвращения. -Ашерон? Что с тобой не так в последнее время?

Ашерон сжал зубы, зная, что лучше не отвечать на ее вопрос. Она не хотела слышать что-либо, кроме того, насколько замечательной она была. - Я не хочу спорить, Артемида. Какое это имеет значение? Ты ведь довольна, не так ли?

-Да.

-Тогда все прекрасно.

Она приподнялась на одной руке, чтобы посмотреть на него, лежащего рядом с ней. -Я действительно не понимаю тебя.

- Все очень просто. Он просил всего две вещи, которые она не могла дать ему.

Любовь и уважение.

Она провела длинным ногтем вокруг его шеи. - Где мое кольцо, которое я дала тебе?

Ашерон вздрогнул вспомнив, как был вынужден проглотить его. - Оно потеряно.

- Как ты можешь быть таким черствыми?

Он черствый? По крайней мере он не бросил ее подарок ей в лицо и она не была избита из-за него. – А где жемчуг, что я дал тебе?

Она покраснела. - Прекрасно. Я дам тебе другое.

-Не делай этого. Мне оно не нужно.

Ее глаза сердито потемнели. - Ты избегаешь именно моего подарка?

Как будто он соглашался принимать подарки от других. Это оскорбило его. -Я ничего не избегаю. Просто не хочу рисковать, чтобы не опозорить тебя. Учитывая все, что случилось, я действительно не думаю, что это мудро, если у меня будет то, что явно является твоим.

- Это – веский аргумент. Она улыбнулась ему. - Ты как всегда предан мне, не так ли?

-Да.

Она поцеловала его в щеку. –Мне, пожалуй, пора уходить. Доброй ночи.

После того, как она ушла, Ашерон перевернулся на спину. Закрыв глаза, он позволил своим мыслям свободно дрейфовать. Он представил женщину с добрыми глазами, которая прилюдно держит его за руку и гордится, находясь рядом с ним.

Он представил, как могли бы пахнуть ее волосы, как будут светиться ее глаза каждый раз, когда она будет смотреть на него. Как они улыбаются друг другу. Он вообразил как она целует его, спускаясь вниз по его телу, как она вбирает его в себя, опускается на него.

Прерывисто вздохнув, он толкнулся против своей руки, представляя, что это была она, что с ней он занимался любовью.

- Я люблю тебя, Ашерон... Он мог слышать ее голос, такой сладкий и успокаивающий... более того, это было искренне.

Он задыхался, когда теплое семя покрыло его руку и просочилось между пальцами, а не в женщине, которая любила его.

Дрожащий, и лишь частично удовлетворенный, он открыл глаза, резко вернувшись в реальность своей жизни.

Он был один.

И никакая женщина, смертная или нет, никогда не захочет его.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/6578/29279

Переводчики: KUL, angelinz