Готовый перевод Sherrilyn Kenyon - Acheron (Dark-Hunter) / Шеррилин Кеньон - Ашерон (Тёмные-охотники): 49

23 июня, 9527 до н.э.

Ашерон сидел на перилах своего балкона абсолютно пьяный, в темноте, смотрел, как во дворец прибывают искусно одетые гости на празднование Дня рождения. Он прижался спиной к зданию, вытянул ноги, сомнительно балансируя. Он не был уверен, как долго просидел таким образом.

К сожалению, этого было недостаточно, чтобы убить его. Но если ему повезет, он может упасть отсюда на скалы сотней футов ниже и умереть там в муках.

Это определенно испортит вечеринку брата. Впервые за неделю он рассмеялся над мыслью, что Стикс сдохнет прямо перед всеми этими благородными людьми и сановниками.

Будет здорово.

- Это и мой День рождения, - выкрикнул он, зная, что его никто не слышит. Даже если бы они и слышали, им было бы все равно.

Ашерон обернулся и вздрогнул, когда боль пронзила его. Он ненавидел, что Артемида в одиночку причиняла ему столько мучений. Он так пытался оградить себя от грубости других. Но Артемида мучила его так, как не мог никто другой.

И как все, ей было все равно, какую боль она причиняет ему.

Опять же, он должен быть благодарен. По крайней мере, в этом году он не праздновал День рождения в тюрьме...

Или в борделе.

Всегда в одиночестве. Даже в толпе, окруженный людьми, он был один.

По правде, он устал от этого. Он никому не был нужен. Единственная причина, по которой его так называемую семью заботило, жив он или нет, это то, что если умрет он, их любимый Стикс тоже умрет.

- С меня хватит.

Даже если ему было всего лишь двадцать один, он устал, как старик. Он жил не по годам и больше не хотел боли. Не хотел одиночества.

Пришло время покончить с этим.

Голоса в его голове стали громче. Они звали его домой...

Ашерон встал на перила. Ветер бил его,трепал волосы, он смотрел вниз на черное море, звавшее его, как любовник. Он бросил кубок и смотрел, как тот падает вниз, исчезая из его поля зрения.

Всего шаг.

Никакой боли.

Все закончится.

- Время пришло, - выдохнул он. Никто его не остановит. Рисса не помешает ему. Отец не свяжет его. Эстес не вызовет врача.

Свобода.

Закрыв глаза, он сошел с перил.

Страх и облегчение наполнили его, когда он парил в воздухе. В этот момент он почувствовал мир, который так долго искал.

Внезапно что-то твердое ударила его в живот. Ашерон задыхался от боли. Он рефлексивно открыл глаза.

Вместо того, чтобы падать, он поднимался, выше от моря. Звуки волн, разбивающихся о скалы, заменились тяжелыми взмахами огромных крыльев. Он обернулся и увидел демоницу, держащую его. Как и говорил оракул.

- Отпусти меня! - крикнул он, пытаясь высвободиться.

Она не отпускала. До тех пор, пока не вернула его на балкон.

Ашерон отшатнулся, когда она взгромоздилась на перила и стала пристально его рассматривала. У нее были длинный прямые черные волосы, ниспадавшие на мраморную белую и красную кожу. Ее глаза пылали в темноте, белая радужная оболочка была окружена ярким красным. Как и волосы, крылья и рога были черными.

- Что ты делаешь? - спросил он голосом, наполненным злостью.

- Акри должен быть более осторожным, - любезно прошептала она. - Если бы Ксиамара появилась чуть-чуть позже, ты был бы мертв.

- Я хотел умереть.

Она наклонила голову, что напомнило ему птицу.
- Но почему, Акри? - Она посмотрела туда, куда все еще прибывали люди. - Столько народу собралось праздновать твой человеческое рождение.

- Они не ко мне.

Ксиамара нахмурилась.
- Но ведь ты принц. Наследник.

Он горько усмехнулся.
- Я наследник дерьма и принц ничего.

- Нет. Ты Апостолос, сын Аполилимии. Почитаемый всеми.

- Я Ашерон, ничей сын. Почитаемый лишь в пределах спальни.

Она медленно шагнула к нему. Ее крылья обернулись вокруг ее гибкого тела.
- Ты не помнишь своего рождения. Понимаю. Меня послала сюда твою мать с подарком для тебя.

Он пытался уследить за ее словами, но из-за алкоголя это было непросто. Демон нездорова. Она, должно быть, его с кем-то перепутала.
- Моя мать мертва.

- Человеческая королева-то да. Но твоя настоящая мать, богиня Аполлимия, жива и дарит тебе всю ее любовь. Я ее самая верная служанка, Ксиамара, и я здесь, чтобы защищать тебя так, как если бы защищала ее.

Ашерон покачал головой. Он пьян. Это галлюцинация. Может, он уже умер?

- Отойди от меня.

Демон не отошла. Прежде, чем он смог убежать, он положила ему на сердце небольшую сферу.

Ашерон вскрикнул, когда боль пронзила его. Такого он никогда не чувствовал, а, учитывая все пытки, которые он пережил, это говорило о многом. Как будто в его венах тек яд, разрывая тело на части.

Начиная с центра груди, где находилась сфера, его кожа начала менять цвет с желтовато-коричневого на мраморно-голубой.

Боль и цвета развернулись в нем, изображения и голоса кричали, разрывая барабанные перепонки. Запахи атаковали ноздри. Даже одежда обжигала кожу. Он упал на землю и свернулся калачиком, каждое чувство обострилось.

- Ты бог Апостолос. Предвестник и сын Аполлимии Разрушительницы. Твоя воля - воля вселенной. Ты окончательная судьба всего...

Ашерон продолжал отрицательно качать головой. Нет. Быть этого не может.
- Я ничто. Я ничто.

Демон подняла голову.
- Почему ты несчастлив? Теперь ты бог.

Ярость прокатилась по нему, он схватил ее. Он не понимал своих способностей и всего остального, что с ним произошло, но все годы его жизни, все унижения и ужасы терзали его. Все это он дал увидеть ей.

Демон вскрикнула и откинула голову назад.
- Ni! Этого не должно было с тобой произойти, акри. Не это..

Он схватил ее и заставил посмотреть прямо себе в глаза.
- Было достаточно, что они считали меня сыном бога. Можешь себе представить, что они теперь со мной сделают? Забери эти силы.

- Не могу. Они твои по праву рождения.

Ашерон упал на спину, начал биться головой о каменный пол.
- Нет! - завопил он. - Нет! Они мне не нужны. Я лишь хочу, чтобы меня оставили в покое.

Ксиамара попыталась обнять его.

Ашерон оттолкнул ее.
- Мне ничего от тебя не нужно. Вы достаточно навредили мне.

- Акри...

- Уйди с глаз моих!

В ее глазах отражалось нежелание.
- Твоя воля - моя воля. - Сфера, которую она держала напротив него, обвилась как ожерелье вокруг его шеи. - Если я буду нужна тебе, акри, позови, и я приду.

Ашерон прижал руку к черепу, в котором новые голоса и ощущения вызывали ужасную боль. Он чувствовал себя так, как будто сходил с ума, а, возможно, так оно и было. Возможно, жестокость, наконец, разрушила его здравый смысл.

Он слышал, как демон уходит, слышал, как незнакомые голоса шептали и кричали в его разуме. Он знал каждую мысль, каждое желание, каждый страх.

Он прерывисто дышал, хотел убежать от этого. Он ухватился за ожерелье, но это не помогло. Наоборот, оно пылало в его ладони.

Вскрикнув, он снова хотел прыгнуть. К несчастью, он не мог даже стоять. Ему было так плохо. Так плохо...

Что они сейчас с ним сделали?

Аполлимия прохаживалась по небольшому двору в Калозисе, ожидая возвращения Ксиамары.

- Где Симина матера?

Она медленно обернулась и увидела в дверях младшую дочь Ксиамары. Названная в честь матери, Ксиамары, Сими - ребенок на языке Шаронте - было почти три тысячи лет, и она выглядела не старше четырехлетнего человеческого ребенка. В отличие от людей и богов, демоны Шаронте росли очень медленно.

Аполлимия встала на колени и протянула к Сими руки.
- Она еще не вернулась, милая. Но скоро вернется.

Сими надулась, а потом побежала к ней и обняла Аполлимию за шею. Она сунула большой палец в рот, а другую руку погрузила глубоко в волосы Аполлимии.

Аполлимия закрыла глаза, обнимая маленького демона. Как она хотела обнимать так собственного ребенка. Хотя бы раз. Вместо этого, она довольствовалась тем, что давала свою любовь ребенку Ксиамары, пока ждала, когда ее сын вырастет достаточно, чтобы освободить ее.

Сими положила голову на плечо Аполлимии, пока та пела ей.
- Почему акра грустит?

- Я не грущу, Сими. Я волнуюсь.

- Волнение, это когда Сими слишком много ест, а потом у нее живот болит?

Аполлимия улыбнулась и поцеловала ее макушку.
- Не совсем. Это когда ты ждешь чего-то, что должно случиться.

- Ооо, это когда Сими голодная и ждет, что матера накормит ее.

- Что-то вроде того.

Аполлимия почувствовала оживление воздуха. Она взглянула на тень и увидела очертания Ксиамары. В течение целой минуты она не могла пошевелиться, ожидая, когда к ней присоединится ее лучшая подруга.

Но колебания Ксиамары заставили ее замереть.
- Что?

Ксиамара протянула руки к Сими, которая с радостью пошла к матери. Демон взяла дочь, и по щекам покатились слезы.

Аполлимия почувствовала, как ее собственные слезы навернулись на глаза.
- Кси? Скажи мне.

Она зажмурилась, продолжая качать дочь.
- Я не знаю, как сказать тебе, акра.

Чем больше она колебалась, тем больше волновалась Аполлимия.
- С ним что-то случилось? Я все еще заключена здесь, так что я знаю, он жив.

- Он жив.

- Он не...любит меня?

Ксиамара покачала головой, потом опустила Сими.
- Иди найди сестру, Сими. Мне нужно поговорить с акрой наедине.

Продолжая сосать палец, Сими ушла.

Когда Ксиамара посмотрела на Аполлимию, та почувствовала, как побледнела.
- Чего ты мне не говоришь?

Ксиамара вдохнула слезы и положила руку на плечо Аполлимии, и показала то, что показал ей Апостолос. Неверие и ужас терзали ее, когда Аполлимия увидела, что произошло с ее ребенком.

Эти эмоции пробудили такую ярость, что все, что она могла сделать, это закричать. Крик эхом пронесся по Дворцу Мертвых наверх, в Катотерос, который остальные боги сделали своим домом.

Все остановилось, когда другие атлантские боги услышали этот душераздирающий крик.

Один за другим, они повернулись к побледневшему Архону.

- Она свободна? - спросила Эпитимия, богиня желания.

Архон покачал головой.
- Она бы уже была здесь. А пока мы в безопасности.
По крайней мере, он надеялся на это...

Аполлимия отшатнулась от Ксиамары, когда образ за образом впечатывались в ее разум. Что люди сделали с ее сыном...

- Я убью их всех, - прорычала она сквозь зубы. - Каждый, поднявший на него руку, будет гореть синим пламенем, моля меня о пощаде, но я не пощажу никого. Никого! - Она взглянула на Ксиамару. - А Архон узнает всю тяжесть моего гнева. Для него во мне ничего не осталось.

Ксиамара спрятала свои черные крылья.
- Но Апостолос отказывается принять то, что принадлежит ему. Он отказался от меня.

- Все равно иди к нему, Кси. Успокой его и помоги ему понять то, кем он является. Скажи ему, что когда он придет ко мне, справедливость восторжествует.

- Хорошо, Акра.

Ашерон лежал в своей комнате в темноте, пытаясь дышать, когда его трясло от боли, вызванной его ощущениями. Внезапно он услышал нежный, мягкий голос в своей голове, заглушивший все остальные. Это был самый красивый голос, какой он когда-либо слышал.

Стало легче дышать, боль проходила.

- Теперь я с тобой, Апостолос.

- Кто ты?

- Это голос твоей матери.

Он присмотрелся и увидел демона, стоящую на коленях около него. Он свернулся калачиком подальше от нее.
- У меня нет матери. Она отказалась от меня, когда я родился.

- Ни, акри, - нежно сказала демон. - Я забрала тебя из рук твоей матери, когда она плакала, боясь за тебя. Твоя мать, Аполлимия, спрятала тебя в мире людей, чтобы защитить тебя от богов, хотевших твоей смерти. Я клянусь тебе своей жизнью. Никто из нас не хотел, чтобы тебе причинили вред. Ты должен был расти как принц. В нежности. В любви. Ничего из этого не должно было случиться с тобой.

В это было невозможно поверить.
- Я не понимаю. Почему боги хотели моей смерти?

- Было предсказано, что тобой будет ознаменована гибель атлантских богов. Но ты должен понять, как сильно тебя любит твоя мать. Она рисковала жизнью и пошла против воли богов, чтобы спасти тебя и спрятать до тех пор, пока ты достаточно вырастешь, чтобы использовать свои силы в борьбе с ними. Она до сих пор сидит в заточении и ждет, когда ты придешь к ней. Освободи ее, Апостолос, и она восстановит справедливость.

- Каким образом?

- Она уничтожит каждого, кто причинил тебе вред. - Демон погладила его по голове, как мать, которую она описала. - Ты самый любимый ребенок из всех, когда-либо рождавшихся. Каждый день я была рядом с твоей матерью, когда она плакала о твоей потере, и плакала вместе с ней. Пойдем со мной домой, Апостолос. Познакомься со своей матерью.

Он хотел. Но опять же...
- Почему я должен доверять тебе?

- Зачем мне лгать?

Все лгут, особенно ему.
- По ряду причин.

Ксимара. Они идут. Быстро уходи от него!

Демон отскочила от его кровати.
- Боги не должны обнаружить меня рядом с тобой, а то они узнают, кто ты и где тебя найти. Слушай голос матери, и я вернусь, как только смогу. Оставайся в тени, дорогой.
Она исчезла.

Ашерон лежал в одиночестве, прислушиваясь к запутанным голосам. Он слышал смех и слезы, проклятия и крики.

Пока голос матери снова начал успокаивать его. Он сфокусировался на этом голосе, закрыл глаза, позволив ему заглушить остальные.

Говорила ли демон правду? Смел ли он хотя бы ненадолго поверить, что он чей-то любимый сын?

Это просто нелепо.

Он взял в руку ожерелье и начал изучать его. Какой-то камень был переливающегося молочного цвета. Затем он взглянул на клеймо раба на своей ладони.

От него не осталось ни следа. Как такое возможно?

Я бог, который был рабом.

Не просто рабом. Самым низким из рабов.

Ашерон накрыл глаза рукой, сгорая от стыда. Он лежал там, изображения рвали его на части...он видел прошлое, настоящее и будущее тысяч людей. Мог слышать их надежды и страхи. Слышать саму сущность вселенной.

Впервые в жизни он увидел тех, кому пришлось еще хуже, чем ему. Тех, кому было лучше. Слышал крики матерей, потерявших детей. Детей, у которых не было родителей. Нищих и королей...

Теперь он понимал, что имела ввиду Артемида, говоря, что не обращает внимания на мир людей. Это подавляло. Ужасало. Всем этим людям была нужна помощь, а когда он представлял, что помогает им, то видел многочисленные результаты этого.

Единственное, чего он не видел, так это собственную жизнь.

Или жизнь Риссы.

Даже жизнь Артемиды. Почему? В этом не было смысла. Как будто все остальное имело. Ашерон засмеялся над абсурдностью всего этого.

Открыв глаза, он понял, что больше не лежит на земле. Он парил. Он ахнул и упал. Боль пронзила его, кожа снова стала мраморно-голубой. Ногти стали черными и выросли...

Что-то не так. Тело стало для него каким-то чужим. Он смотрел на мраморную кожу, пытаясь понять, почему она стала такой.

Как он спрячет это от семьи? А хотел ли? Он злобно засмеялся, представив выражение лица "отца", когда тот узнает, кем и чем является Ашерон.

- Я бог.

Не полубог, а чистокровный бог. Целый пантеон пытается убить его. Это смешно. Опять же, вот он...голубой.

Ашерон попытался встать, но из-за головокружения упал на колени. Он взглянул на кровать, желая оказаться на ней. В следующее мгновение он был под одеялом.

Он широко раскрыл глаза, когда полностью осознал, кем он был. Он был богом с теми же силами, что и у Артемиды.

Или нет. Как работают силы бога?

- Ашерон?

Он напрягся, услышав в комнате голос Риссы. Взглянув вниз, он увидел, что кожа снова стала нормальной, и с облегчением вздохнул, поняв, что лежит полностью под одеялом.
- Да?

- Тебе плохо?

Формально, нет. Он даже больше не был пьян.
- Я просто отдыхаю.

Он почувствовал, как она села рядом с ним и потянула одеяло.
- Взглянешь на меня?

Напуганный тем, что может случиться, пока она сидит здесь, он стянул одеяло с головы.

Она улыбнулась.
- Я весь день тебя не видела и хочу подарить тебе это.
Она протянула небольшую коробочку.

От ее подарка сжалось горло.
- Спасибо.
Вернув улыбку, он открыл ее и обнаружил небольшой браслет с медальоном. На нем было солнце с тремя молниями, пронзающими его. Он нахмурился - эмблема казалась страшно знакомой.

- Знаю, это странно, но когда увидела это на рынке, то подумала о тебе. Ювелир сказал, это символ силы.

- Он атлантский.
Солнце символизировало Аполлимию...его мать.

Я расстроила его. Почему я выбрала этот? О, нет...

Он услышал мысли Риссы.

- Он замечательный. Спасибо тебе.

Она потянулась к нему.
- Я могу...

Я накрыл ее руку своей.
- Мне он нравится, Рисса.

Он лишь говорит так. Прости, Ашерон. Я не хотела выбирать что-то атлантское. Как я могла так сглупить?

Было так неловко слышать ее мысли так отчетливо, пока она притворно улыбалась.

- Если ты уверен...

Он кивнул.
- Уверен. Спасибо, - повторил он.

Я такая дура. Пыталась убедиться, что у него есть хоть один подарок, а из-за своей глупости сделала лишь хуже.

Он заплакал, почувствовав эту искреннюю любовь. Сестра действительно любит его...даже сильнее, чем он думал.

Он поднес ее руку к своим губам и поцеловал ее.
- Ты значишь для меня все, Рисса. Ты ведь это знаешь?

- Я люблю тебя, Ашерон.
И хотела бы сделать этот день таким особенным, каким он должен быть. Несправедливо, что ты здесь один.

- Рисса!
Крика ее отца было достаточно, чтобы заставить Ашерона посмотреть на дверь.

Рисса нахмурилась. Боги, что с его глазами?

Ашерон отвел взгляд, напуганный тем, как они могут выглядеть. Тело все еще было нормальным, но что с глазами?

Отец распахнул дверь.
- Что ты здесь делаешь? Пора выпить за твоего брата.

Она встала и приподняла подбородок.
- Я дарила своему брату подарок.

- Не смей мне дерзить! Твое присутствие необходимо. Живо.

- Иди, Рисса, - выдохнул Ашерон. - Ты нужна своему отцу.

Ты безбожная шлюха.

Ашерон засмеялся над мыслями короля. Если бы тот только знал...

Безбожный - последнее слово, которое кто-либо может использовать, чтобы описать его. Его искали боги.

Король не двигался, когда Рисса встала позади него. Он стоял в дверях, злобно смотря на Ашерона.
- Ты наконец-таки перестал называть меня своим отцом?

Ашерон пожал плечами.
- Поверь, я знаю, что ты мне не отец. Уверен, твой сын ждет внизу, чтобы услышать твою изысканную оду.

Он, должно быть, пьян.
- Оставайся здесь.

- Не беспокойся. У меня нет никакого намерения испортить твою вечеринку.
И все же...Конечно, его изначальный план заключался в том, чтобы король прямо сейчас оплакивал своего любимого сына.

Надо бы избить ублюдка, только это бросит тень на вечеринку Стикса. Что за самодовольный урод...Король вышел и закрыл дверь.

Ашерон покачал головой, пытаясь избавиться от мыслей короля. Он взял подарок Риссы и стал изучать его. Как иронично, что она подарила ему это сегодня. Как будто ей подсказала его мать.

- Апостолос?

Он замер, услышав нерешительный женский голос, голос, который слышал так часто, голос, из-за которого считал себя сумасшедшим.
- Матера?

- Мое дитя. Клянусь, я отомщу за тебя. Но мы должны быть осторожны. Ксиамара вернется и покажет, как использовать твои способности. Пока не прибегай к ним, чтобы Архон не смог найти тебя. Оставайся в тени, а когда другие прекратят свои махинации, она приведет тебя ко мне, и я уверюсь в том, что больше никто не навредит тебе. Клянусь своей жизнью.

Он почувствовал легчайший шепот воздуха около щеки...нежность, а потом воздух снова стал прежним.

Стиснув зубы, он почувствовал, как боль накрыла его. Его мать любит его... Настоящая мать.

Он отчаянно хотел увидеть ее. Узнать, лишь раз, почувствовать, что родители смотрят на тебя так же, как король смотрит на Стикса или Риссу. С гордостью. С любовью.

Я желанный.

Более того, Артемида больше не будет стыдиться его. Для богини быть с шлюхой непристойно, но нет ничего постыдного в том, чтобы быть с другим богом.

Она сможет любить его открыто...

Ему хотелось кричать от радости. Прижав браслет Риссы к груди, он улыбнулся мысли рассказать Артемиде, что с ним произошло. Конечно, она придет в трепет.

Как же иначе?

И все же у него было странное предчувствие, что ему следует бояться того, что принесет с собой завтра.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/6578/29286

Переводчики: Bewitched